В 2007 году полиция обыскивала офисы Сайго направо и налево. Токийские и Канагавские копы ходили от магазина к магазину, чтобы сообщить владельцам бизнеса и торговцам, что защитят их от якудза, но, если магазин будет продолжать платить деньги за защиту, полиция начнет рассматривать их как сообщников. А если полиция посчитает их сообщниками якудза, это означает, что их будут преследовать как полиция, так и местные чиновники – и, возможно, даже национальная налоговая служба.

Поэтому его клиенты перестали платить. Может быть, всем просто казалось, что экономика уже не поднимется, или дело было в том, что прибыль была низкой для всех, и услуги Сайго, казалось, не стоили дополнительных расходов. Так или иначе, доходы Сайго иссякли, и многие люди ушли. Маруяма вернулся к музыке. Не было никаких обид.

Членские взносы ассоциации в Инагава-кай все еще составляли около 20 тысяч[35] долларов в месяц, и он не мог их выплачивать. Если он не заплатит свои взносы, то не сможет поддерживать работу группировки, а это значит, что он не сможет выплатить кредиты, которые он взял, чтобы заплатить взносы. Бизнес-модель работала, когда после уплаты взносов оставались деньги, но доход падал, а взносы оставались прежними.

К январю 2008 года он был по уши в долгах и недоволен тем, в каком направлении движется группировка. Существовал негласный постоянный приказ уступать Ямагути-гуми в любом конфликте. Если Ямагути-гуми открывали офис на твоей территории, ты должен был держать рот на замке и смотреть в другую сторону. В то время как председатель Цунода все еще оставался главным, все больше и больше власти переходило к Инагава-кай Ямакава-икка. Кадзуо Утибори был негласным правителем организации и находился под каблуком у Ямагути-гуми Кодо-кай.

На совещании руководителей Инагава-кай Сайго вышел из себя. Он присоединился к Инагава-кай, сражался и жил ради их статуса. Он никогда не был членом Ямагути-гуми. У них не было кодекса, и его территория не должна принадлежать им. Он старался не для них.

Все понимали, что Инагава-кай находится под контролем Ямагути-гуми, но никто не осмеливался сказать об этом вслух. Возможно, Ханзава и сказал бы что-нибудь, но его неконтролируемая зависимость от метамфетамина привела к тому, что его поместили в больницу.

Кое-кто из высшего руководства начал видеть в Сайго проблему. У него был потенциал сплотить кланы, которые были недовольны Ямагути-гуми, и поднять тревогу. Не говоря уже о соперничестве внутри самой Йокосука-икка.

Организация под руководством Наставника ослабла, и не только из-за потери его авторитета, но и потому, что он сам не был дружелюбно настроен по отношению к Ямагути-гуми.

Организация, насчитывавшая в период своего расцвета 3000 членов, сократилась до менее чем 1000 членов.

Такая Айсима, один из заместителей Наставника, боролся за власть. Хотя этот Айсима и занимал такой пост, Наставника он не особенно любил. Вместо этого он болел за Утибори.

Айсима тайно взял еще нескольких членов Йокосука-икка в свои шатеи (ученики). Он пригласил и Сайго, но тот отказался присягнуть ему на верность. Сайго пытался предупредить Наставника о том, что происходит, но не мог понять, как это сделать, не став стукачом.

Наставник слушал Сайго вполуха. Иногда люди поднимаются так высоко, что уже не видят земли. В Японии говорят, что «темнее всего у основания маяка», и это показалось Сайго подходящим описанием происходящего. Наставник был хорошо осведомлен о том, что происходит в мире за пределами организации, но он не видел, что происходило прямо у него под носом.

У Иноуэ тоже были проблемы. Он должен был стать следующим в очереди на пост Наставника, но Утибори не любил его, как и Айсима. Кланы, лояльные Утибори в Йокосука-икка, начали сообщать о действиях Иноуэ Утибори и Айсиме. Если Наставник не приходил на встречи Йокосука-икка, с Сайго и Иноуэ обращались, как с проблемными детьми.

В мае 2008 года Сайго отключил свой телефон. Ему начали звонить из главного офиса Йокосука-икка. Он знал, зачем они звонят. Он им задолжал.

Сайго просто не мог и дальше брать в долг. Он не мог платить по счетам. Поэтому он отключил свой телефон в офисе и пропускал заседания совета директоров. Вместо этого он просто сидел в своем кабинете, курил и рассматривал журналы и старые фотографии. У него не было никаких хобби, он не пил. Он не знал, чем себя занять.

Еще одна головная боль Сайго заключалась в том, что владелец земли, на которой был построен его дом, теперь утверждал, что Сайго не имеет права там жить. Это означало, что «комплекс» мог быть конфискован. Скорее всего, его выселят. Даже если Сайго прав, какой судья примет сторону якудза? У его родителей все еще был семейный дом за пределами Токио, но он был маленьким.

Если ему придется переехать, что он будет делать со всеми этими пальцами, зарытыми в саду его дома?

Иноуэ несколько раз звонил Сайго, но тот не отвечал. Наконец Иноуэ удалось застать его дома. Он предупредил его, что положение серьезное. Сайго был на грани изгнания.

– Мне все равно, – ответил Сайго. – Пусть они меня вышвырнут. Они могут выгнать меня, или я уйду. В любом случае, с меня хватит.

Слухи о Сайго ходили повсюду. Некоторые говорили, что он снова подсел на наркоту, и именно поэтому вел себя странно. Его собственный подчиненный, Мидзогути, говорил, что Сайго пора уходить. Сайго чувствовал недовольство в собственных войсках.

Он все время был раздражен. Он заставлял своих подчиненных платить ему членские взносы, но понимал, что у них тоже заканчиваются деньги. Когда он думал о том, сколько денег должен, у него сводило живот. Все эти похороны, свадьбы и церемонии наследования, на которых он должен был присутствовать, требовали больше денег, чем у него было. Если никто не сможет связаться с ним, то он хотя бы временно перестанет тратить деньги. Ему просто нужно немного времени и удачи. Что-нибудь получится. Если бы он сумел увеличить свой доход, то мог бы остаться боссом якудза. Однако без его положения и поддержки Инагава-кай не было никакой возможности вернуть деньги, которые он уже взял в долг – лишь для того, чтобы сохранить свое положение, балансируя на краю пропасти.

Днем 7 июня Иноуэ позвонил Сайго и сказал, что конец близок. В тот же вечер позвонил и Наставник. Сайго ожидал, что тот примется орать на него и читать нотации. Вместо этого он извинялся и даже грустил.

«Кейн но киреме га эн но киреме» – когда заканчиваются деньги, заканчиваются и отношения. Есть много способов выйти из рядов якудза, но среди них есть один стопроцентный: перестать платить взносы. Членские взносы ассоциации – джукин, в некотором смысле являются лицензионными сборами. Вы платите деньги и получаете возможность использовать корпоративную эмблему и сопутствующее ей влияние. Отдельно взятый босс в Инагава-кай не просто представляет собственную организацию, в которой может быть десять человек или 150 человек, он представляет Инагава-кай – а это значит, что его поддерживают 10 тысяч якудза.

Сайго перестал платить взносы, поэтому правящий совет Йокосука-икка решил изгнать его. Наставник не хотел этого. Он действительно возражал им, но Сайго подал плохой пример. Никто не мог связаться с ним в течение двух недель, и это было неприемлемо.

Наставник вполголоса читал ему нотации. В мире якудза босс должен быть на дежурстве 24/7. Вот почему люди на вершине эшелона обычно бросали пить. Никогда не знаешь, когда тебе понадобится твоя трезвость.

Что, если начнется война между кланами, а Сайго не будет рядом? Кто будет отдавать приказы его людям? Кто будет мобилизовывать войска? Что произойдет, если другие члены Инагава-кай перестанут отвечать на звонки?

Наставник сделал все, что мог, но это решение было принято не им, и он не мог его изменить. Хамондзе (уведомление об изгнании) будет выдано на следующий день. Сайго придется найти работу получше и переехать. Поскольку его земельные проблемы рассматривались в гражданском суде, он создал временный офис, который теперь был собственностью Инагава-кай, так как он больше не был членом группировки.

Если Сайго будет вести себя хорошо и в верхушке Инагава-кай или Йокосука-икка произойдут некоторые изменения, Наставник может оказаться в более выгодном положении, и тогда он вернет Сайго в лоно их общества. В этом случае Наставнику, вероятно, потребуется год, чтобы убедить их. А до тех пор Сайго придется искать новый способ зарабатывать на жизнь. Он больше не был боссом. Его люди больше не были его людьми, и кто-то другой должен был возглавить группу. Имя Сайго-гуми, вероятно, тоже исчезнет.

Сайго позвонил Фиолетовому. Тот уже обо всем знал. Сайго надеялся, что он сможет ему помочь, но Фиолетовый был на удивление скептичен. Он назвал Сайго изгоем и сказал, что ничем не может помочь.

– Почему ты все время все портишь?

Сайго так не думал. Конечно, он был без связи, но это не причина, чтобы кого-то изгонять. Были и другие причины. Фиолетовый отчасти соглашался, но сочувствия не испытывал. По его мнению, Сайго просто самоуничтожился. Он не хотел оказаться в радиусе взрыва бомбы.

Сайго ожидал поддержки, но не получил ничего. Сайго нужна была помощь. Ему нужно было где-то остановиться.

Было много причин, по которым ему нужно было бежать из Мачиды к чертовой матери. Пройдет совсем немного времени, и станет известно, что его выгнали из Инагава-кай, а это означало новые неприятности. Люди, которым он должен деньги, узнают, что он не сможет расплатиться ни сейчас, ни в ближайшем будущем – а возможно, и никогда. Он многим был должен. Начнется драка за то, чтобы забрать те последние деньги, которые у него остались. Кроме того, он больше не находился под защитой Инагава-кай, а это означало, что Кинбара сможет безнаказанно отомстить Сайго за старые обиды.

Сайго почувствовал себя в ловушке. Ему нужно было куда-то идти, но идти было некуда. Он чувствовал себя мертвецом, стоящим на берегу реки Санзу без достаточного количества монет. Его смоет прямо в ад.

На самом деле у него было достаточно денег, чтобы свести концы с концами, но по сравнению с прошлым, у него не было ничего. У него было всего две тысячи долларов. А когда-то было больше миллиона. Всего несколько лет назад он купил «Мерседес-Бенц» за 300 тысяч долларов наличными. Такой же он подарил боссу. А теперь? Теперь он не был уверен в том, что ему хватит этой суммы на задаток и квартиру в Токио.

Фиолетовый перезвонил и сказал, что попытается найти Сайго место для ночлега. Сайго попытался дозвониться до Иноуэ, но тот не брал трубку.

С изгнанным якудза немедленно начинают обращаться, как с прокаженным. Правила изгнания запрещают другим членам общаться с этим человеком. Поэтому все избегают его. Даже самый близкий друг перестанет узнавать изгнанника уже через несколько часов после того, как его выгнали.

Он велел Юрико собирать вещи. Они отправлялись в долгое путешествие. Пока они собирали вещи, его навестил рэпер Варвар. Он знал о том, что случилось.

Варвар принес Сайго мешок наличных, примерно пару тысяч долларов. Сайго не знал, что сказать. Ямаджин сказал Сайго, что он не обязан возвращать долг. Сайго был ему как старший брат. Он и раньше помогал Ямаджину. Он не раз избивал Ямаджина, но это не имело значения. Сайго нужны были деньги, и он должен был их взять. Лицо Сайго сморщилось. Его глаза наполнились слезами. Двадцать лет в якудза, и вот как все закончилось: его выгнали и разорили, а единственный человек, который его прикрывал, даже не был настоящим якудза. Он был рэпером, отребьем, гражданским. Они даже не был киода.

Ямаджин предложил ему травки, и Сайго подумал, не покурить ли ему, но отказался.

Наставник не бросил Сайго. Он послал одного из своих непосредственных подчиненных в дом Сайго с 1,5 миллиона иен (15 тысяч долларов), который передал их жене Сайго с четкими инструкциями: выплатить долги ростовщикам и убраться из города.

Наставник скрыл это от Сайго. Он просто сделал это. Сайго узнал об этом, когда Юрико позвонила ему и сообщила эту новость. Но это была лишь малая часть того, что он задолжал.

Сайго должен был ясно мыслить. Он мог бы сдать свой «Ролекс» из чистого золота в ломбард. Часы наверняка чего-то стоили. У него был друг в Сумиеси-кай, владелец транспортной компании. Сайго мог бы оставить большую часть своих вещей в доме свекрови, а самое необходимое перевезти на новое место, как только найдет его. А канбан своего клана он возьмет с собой.

Единственный звонок с соболезнованиями, который он получил, был от детектива Лаки. Лаки не предложил никакой помощи, но дал совет – тот же совет, что и все остальные: убраться из города. Даже Лаки знал, что Сайго многим должен. Сайго полагал, что ему удалось сохранить в тайне свое опасное финансовое положение, но очевидно, это было не так. Якудза любили сплетничать.

8 июня 2008 года Инагава-кай официально изгнали Сайго. Хамондзе было разослано по всем отделениям якудза в Канто и Кансае в виде почтовой открытки, факса и, возможно, даже по электронной почте. Имени Наставника в объявлении не было – крайне необычная ситуация. Сайго был изгнан исполнительным комитетом Йокосука-икка. Оябун не смог спасти Сайго от этой участи, но он, по крайней мере, не участвовал в этом. Хоть какое-то утешение.

Его родители вернулись в свой семейный дом.

Фиолетовый тоже не забыл о Сайго. Он позвонил журналисту Томохико Судзуки – они оба знали его. Судзуки позаботится о том, чтобы Сайго было где остановиться.