В январе 2006 года Фиолетовый пришел к Сайго с проблемой. Член его клана, Джо Ябэ, был зависим от метамфетамина и не хотел завязывать. Он взял дорогой «Кадиллак» Фиолетового для увеселительной прогулки, при этом не имея водительских прав. Если Фиолетовый расскажет об этом своему оябуну, ему придется выгнать Ябэ. Так что ему было интересно, сможет ли Сайго вбить в этого парня хоть немного здравого смысла.

Если Фиолетовый изобьет Ябэ сам, то его обязательно спросят, почему он это сделал, и тогда у него будут неприятности из-за того, что он не рассказал своему оябуну о мемфетаминовой проблеме Ябэ. Однако если Сайго побьет Ябэ, люди решат, что он просто вышел из себя из-за какого-то пустяка, и даже не будут задавать вопросы.

Кроме того, Фиолетовый знал, что Сайго сам когда-то был наркоманом. И ему дали второй шанс. Его брат по якудза пришел к нему с просьбой, и Сайго не мог ему отказать. Поэтому он приказал Маруяме взять с собой несколько человек и привести Ябэ.

Ябэ еще спал, хотя было четыре часа дня. Они вытащили его из постели, забрали «Кадиллак» и затолкали его в багажник.

Добравшись до офиса, они повели Ябэ наверх, в кабинет Сайго. Его заставили сидеть в позе сэйдза во время допроса. Сайго снова и снова спрашивал его, принимает ли он метамфетамин, и Ябэ все отрицал. Маруяма ударил его по лицу.

Сайго подумал, что для начала он должен заставить наркомана признать, что у него есть проблема. Если он не признается, Сайго будет бить его до тех пор, пока тот не захочет признаваться. Люди Сайго прижали Ябэ к земле и закатали ему рукава. У него были следы от уколов.

Он поставил Ябэ ультиматум: отказ от наркотков или изгнание из группировки. И если они снова поймают его на метамфетамине, они действительно причинят ему боль.

Ябэ во всем признался.

Сайго устроил целое шоу, позвонив Фиолетовому по телефону в присутствии Ябэ. Он сделал вид, что требует его изгнания. Сайго возражал. Наконец телефонный разговор закончился. Сайго повернулся к столу.

– Ты должен пообещать, что прекратишь это дерьмо, – сказал Сайго. – И ты должен получить за это. Иначе ты ничему не научишься.

Сайго поставил его перед выбором: либо Сайго побьет его, либо Инагава-кай.

Ябэ выбрал Сайго.

Сайго подумал, не ударить ли его, но Ябэ все еще сидел на полу в позе сэйдза, так что пнуть его было легче. Он дважды пнул его: в лицо и в грудь. Рядом с ним лежал деревянный меч, и он несколько раз подумывал о том, чтобы ударить им Ябэ, но решил, что одного удара будет более чем достаточно. Меч издал адский звук, когда рассек воздух, но Сайго отступил на несколько миллиметров назад, прежде чем закончить удар. Меч с чавкающим звуком ударил Ябэ по лицу, но не причинил никакого реального вреда.

Они заставили Ябэ показать им, где он спрятал наркотики, и спустили весь метамфетамин в унитаз. Они нашли шприц, разрезали его ножницами и тоже спустили в унитаз. Они нашли наркотики, спрятанные в «Кадиллаке», и тоже спустили их в унитаз.

Ябэ был отстранен от работы, и его возвращение в группировку зависело от того, останется ли он чистым.

На этом все должно было закончиться. Сайго не последовал мудрости Фиолетового, он оставил очень заметные следы на своей жертве. Детектив Кэндзи Мураки из полицейского управления Канагавы заметил опухшее лицо Ябэ, когда встретился с ним «чтобы наверстать упущенное» несколько дней спустя.

Мураки был полицейским, известным своей коррумпированностью. Его ненавидели и якудза, и копы. Он всегда носил большой черный костюм. Он брил голову, будто буддийский священник, и носил очки в толстой золотой оправе. Он был бывшим чемпионом по дзюдо, коренастым и сильным, а из-за того, что Мураки много раз бросали на маты, его уши были похожи на смятые кусочки бумаги – уши-клецки.

Он спросил Ябэ, что случилось с его лицом. Ябэ не хотел говорить об этом, но Мураки настаивал. Когда Мураки услышал всю историю, он пришел в восторг.

– Значит, он тебя избил, и тебя отстранили, – подтвердил Мураки. – Это полный пиздец. Я получу ордер, и мы арестуем этого ублюдка за нападение. Было что-то еще?

Ябэ сказал, что не хочет выдвигать никаких обвинений и что больше ничего не было. После избиения Ябэ вернул Сайго часть долга, но эти деньги он взял взаймы.

Ему велели явиться в полицейское управление Канагавы для дальнейшего расследования. Он неохотно подчинился, и его отвели в комнату для допросов. Это было унылое место. Там стоял стол и два металлических стула с пластиковыми сиденьями. Не было ни окон, ни обоев, ни стекла на двери. На столе стояли пепельница и черная лампа. На стене висел плакат о розыске преступников, в частности членов культа Аум Синрикё.

Мураки объяснил, как обстоят дела. В тот год он ни черта не сделал. У него не было ни хороших дел, ни хороших арестов. Он хотел арестовать нескольких боссов Инагава-кай и заработать репутацию в глазах высшего начальства. Инагава-кай собирались сменить босса, так что время было подходящее.

– Мне нужно, чтобы ты помог с арестом босса.

В кабинете было девять или десять членов Сайго-гуми, когда Сайго затащил Ябэ на беседу. Мураки решил, что сможет арестовать их всех. Обвинения могут быть предъявлены только нескольким из них, но крупномасштабная облава и арест, подобные этому, практически гарантировали бы ему повышение или, по крайней мере, благодарность и вознаграждение в департаменте.

Мураки приказал детективу Лаки записать показания. Ни Лаки, ни Ябэ не были в восторге от такого поворота событий. Когда Лаки вошел в комнату, Мураки громко сказал ему, чтобы Ябэ услышал: «если этот парень не хочет говорить о том, что с ним случилось, спроси его, не употребляет ли он метамфетамин. Он либо жертва, либо преступник. Ему решать».

Даже Ябэ, не самый умный парень, понял подтекст: сотрудничать со следствием и рассказать о нападении Сайго или сесть в тюрьму за употребление метамфетаминов.

Все это время Лаки думал про себя: Ябэ повезло, что его контролирует Сайго. Позже он сказал младшему детективу:

– Если ты якудза и твой оябун избивает тебя за употребление наркотиков, ты должен выписать ему благодарность, а не возбуждать против него уголовное дело.

Как только они приступили к оформлению документов, арест был неизбежен. Лаки не нравилось то, как развивались события. Теперь это было не просто нападение. Мураки превратил всю эту ситуацию в дело о нападении и вымогательстве.

Примерно за неделю до этого Мураки был готов потребовать ордер на арест, и новость об этом наконец дошла до Сайго. Информация из полиции Канагавы всегда попадала к нему. Он знал, когда они совершат рейд, даже если они не собирались его предупреждать.

Сайго сразу же позвонил Мураки, у него был его сотовый номер.

– Я слышал, вы собираетесь арестовать меня за избиение Ябэ. Я ничего не отрицаю. Я сдамся властям. Не трогайте никого в организации.

Мураки был потрясен.

– Как ты узнал? Ты не можешь сдаться сейчас. Мы не просили ордер на арест. Это будет выглядеть как утечка информации.

– Это не просто «будет так выглядеть». Это так и есть. С вами, ребята, всегда так. Я сдаюсь полиции. Я не собираюсь ждать, пока вы ворветесь в мой дом и арестуете меня на глазах у журналистов.

– Давай все обсудим. Прямо сейчас мне придется арестовать тебя и еще девять человек. Думаю, ты не хочешь, чтобы все они отправились в тюрьму.

Сайго определенно этого не хотел. Расходы на ведение десяти судебных дел могут обойтись действительно в огромную сумму, и это станет его обязанностью. Мураки намекнул, что может договориться с Сайго.

На следующее утро Мураки появился в офисе Сайго с вазой, полной хризантем. Сайго понял, что это значит. Внутри цветов лежал чистый конверт. Сайго отнес его в другую комнату, быстро положил в конверт 200 тысяч иен наличными (примерно 2000 долларов), вернулся в свой кабинет, и вернул цветы назад.

– Спасибо, но не могу принять их. Я не умею ухаживать за цветами. Они долго не протянут.

Сайго воспринял выбор цветов Мураки как оскорбление и угрозу. Хризантемы обычно использовали на похоронах. Возможно, послание гласило: «положи туда деньги и верни цветы, или мы организуем твои похороны».

Тонкий намек.

Мураки забрал цветы и взглянул на конверт.

– Ябэ утверждает, что вы избили его и заставили заплатить 120 тысяч иен, чтобы он покинул группировку.

Этого не было, но чего еще ожидать от копов?

– В ближайшие дни мы проведем обыск в офисе, и я арестую всех, кто будет там.

Сайго посмотрел на него и кивнул в сторону цветов.

– Вы можете арестовать кого угодно, но мне нужны гарантии, что в тюрьму попаду только я.

– Я не могу этого гарантировать, но могу обещать, что привлекут только тебя. Но они могут задержать остальных на некоторое время.

Сайго знал, что не может снять с себя обвинения, но может минимизировать ущерб, и именно об этом они и договаривались. Он действительно избил Ябэ, и даже если на то были веские причины, закон был не на его стороне.

Они назначили время налета и арестов.

2 сентября полиция провела обыск в доме Сайго, и он был арестован вместе с девятью сообщниками. Следствие решило не предъявлять обвинения тем девяти, но Сайго содержался под стражей, в освобождении под залог было отказано, и срок его заключения дважды продлевался.

Ему светило двадцать три дня предварительного заключения. Если обвинения подтвердятся, ему грозили годы тюрьмы.

В Японии обвиняемый не имеет права на присутствие адвоката во время допроса. У Сайго был очень хороший адвокат, но даже он не помог бы Сайго избежать наказания.

Допрос вел детектив Лаки. Сайго ни в чем не признается.

– Когда я разговаривал с Ябэ, я мог случайно натолкнуться на него. Я плохо помню. Я его и пальцем не тронул.

На двадцать первый день заключения Сайго Лаки сел напротив и сделал ему предложение.

– Было бы стыдно попасть за это в тюрьму. Вымогательство – серьезное преступление. Может быть, ты признаешься, и мы подадим в прокуратуру заявление о простом нападении? Ты получишь штраф – около 5000 долларов. Для тебя это не деньги. Ты признаешься, что ударил его, заплатишь штраф и пойдешь домой. Ты сохранишь лицо, мы сохраним лицо, справедливость восторжествует.

Сайго задумался, потирая лоб указательным и большим пальцами. Предложение показалось ему выгодным, и он согласился.

Примерно через тридцать минут Лаки подготовил заявление, написав его от лица Сайго, а сам Сайго лишь подписал заявление. Затем его препроводили в прокуратуру. Времени оставалось мало: прокурору придется либо предъявить обвинение, либо отпустить Сайго.

Сайго сел за стол в ярко освещенной комнате, пока прокурор просматривал бумаги. Прокурор несколько раз перечитал документ и кивнул. Он обратился к детективу Лаки:

– Что ж, он признался, что ударил парня. Выглядит довольно правдиво.

– Ага, – ответил Лаки.

Но тут прокурор сделал паузу. Он посмотрел на приложенные документы и почесал в затылке.

– Его арестовали по обвинению в вымогательстве. В этом заявлении нет ни слова о вымогательстве. Что это за расследование? Что случилось с вымогательством? Я немного…

Сайго его прервал.

– Я ничего не вымогал. Я просто ударил его.

Лаки утвердительно кивнул. Прокурор посмотрел на них обоих и снова на заявление. Он вздохнул.

– У нас слишком мало времени, чтобы все это переделывать. Все в порядке. Отлично. Простое нападение. Обвинение в упрощенном порядке и выплата штрафа.

Вот и все. Сайго признал себя виновным и заплатил 500 тысяч иен (5000 долларов) наличными. Он получил еще одну отметку в своем уголовном досье, но не тюремный срок – все обошлось лучше, чем он мог надеяться.

Позже, за кофе в своем кабинете, Лаки признался, что все это время они держали Сайго под стражей лишь для того, чтобы заставить прокурора действовать. В конце концов, Лаки считал, что Сайго поступил правильно, и сожалел о его аресте.

– Хотя тебе, конечно, нельзя просто ходить и избивать кого попало.

Сайго был благодарен за добрые слова, но в то же время слегка раздражен. Если таков был план с самого начала, он мог бы сказать ему об этом. Лаки прояснил ситуацию. Это несколько отличалось от изначального плана. А если бы Лаки рассказал Сайго о своем плане, это было бы похоже на сделку о признании вины. Но они этого не сделали.

– Ты знаешь, – сказал Сайго, – я говорил правду, когда сказал, что и пальцем не тронул этого парня.

Лаки поперхнулся кофе.

– Я пинал его ногами и бил деревянным мечом, но никогда не поднимал на него руку. Буквально, это правда.

– Ты самый честный якудза, которого я когда-либо встречал. Хотя твоя честность и двуличная.

– Спасибо. Ты самый честный полицейский из всех, кого я знаю. Возможно, ты единственный честный полицейский, которого я знаю.

– Что ж, спасибо. Есть и другие, ты же знаешь.

– Я не знаю ни одного.

– Значит, ты невнимателен. Постарайся держаться подальше от неприятностей.

– Обязательно.

Сайго недолго оставался в стороне от неприятностей.

И, в конце концов, Мураки тоже. 2 марта 2010 года газета «Асахи Симбун» опубликовала подробное разоблачение Мураки. В разоблачении, помимо прочего, говорилось, что Мураки изъял холодильник у члена Инагава-кай во время расследования в 2007 году – и с тех пор этот холодильник стоял в полицейском управлении. Также отмечалось, что Мураки, который не был конкретно назван в докладе, был привлечен к дисциплинарной ответственности за сексуальное домогательство к сотруднице полиции и находился под следствием за пропуск работы и посещение спортивного клуба во время дежурства.

Его не уволили даже после всех этих нарушений. В конце концов, он добился результатов. Из-за газетной статьи сотрудники департамента прозвали его «Человек-холодильник», и это прозвище продержалось до выхода Мураки на пенсию. Он получил все полагавшиеся ему льготы и накопил значительную сумму с помощью цветочных взяток.

Хотя Сайго был благодарен Лаки за то, что тот спас его от тюрьмы, тот факт, что он отсутствовал двадцать один день, а также судебные издержки создали огромную брешь в финансах группы.

Сайго был не в лучшей форме, он не был готов к пулям, которые будут вскоре выпущены в его мир.