Сайго дружил с членами местной группы «Рэппер Оркестра», которая стала одной из ведущих рэп-групп Японии, еще до их распада в 2004 году. Сайго подружился с их вокалистом – Варваром. Однажды Сайго избил его, потому что тот торговал травкой на территории Сайго без разрешения, но после побоев и побега из Мачиды Варвар вернулся, и они все уладили.

Варвар и его команда были забавными ребятами, и, хотя Сайго не любил травку, он не считал ее тяжелым наркотиком. На самом деле в Японии употребление наркотика не является преступлением – это просто владение им. Поэтому он закрыл глаза на эти дела, и они стали друзьями, Варвар время от времени приносил Сайго немного наличных. Сайго ходил смотреть его сольные выступления, хотя он и предпочитал рок-н-ролл, но некоторые тексты были довольно забавными. Много лет спустя Варвар написал песню о том, как Сайго избил его. Сайго появляется в клипе в образе самого себя – в борцовской маске. Иногда искусство рассказывает нам о жизни.

Одним из особенно прибыльных новых источников дохода стала торговля фильмами для взрослых без цензуры. Из-за строгих законов о непристойности, пикантные моменты в фильмах должны быть размыты. Неподцензурные копии, доступные только на черном рынке, стоят дороже. Сайго смог раздобыть оригиналы кассет у своего друга, продюсера порноиндустрии. Обладая восемью видеодеками, хорошей рекламой и пособничеством местной полиции, он умудрялся поддерживать новый бизнес.

Его отец по-прежнему вел бухгалтерию, следил за тем, чтобы доходы и расходы сходились, так что бизнес постоянно был в плюсе. Он платил членские взносы ассоциации в размере почти 30 тысяч долларов в месяц и не жалел ни иены.

Он даже встретил красивую женщину, которую оценили его люди. Сайго познакомился с Юрико в токийском клубе. За ее плечами была долгая история разборок с полицией, и Сайго показалось, что он сможет привести ее в чувство. Он считал, что ему нужна была женщина, более испорченная, чем он сам. В то время она встречалась с членом Ямагути-гуми Кодо-кай. Сайго решил, что они должны быть вместе, и увел ее. Он испытывал особое удовольствие, понимая, что уводит женщину у мужчины из Кодо-кай. Это была ужасная причина для выбора спутника жизни, но Сайго уже преуспел в ужасных любовных делах. Тем не менее это помогало ему на профессиональном уровне и делало его счастливым.

Но достаточно было одного промаха, чтобы все пошло не по плану, и этим промахом стал Мидзогути.

Мидзогути работал коллектором, собирая долги, арендную плату и деньги за защиту. Он занял 2 миллиона иен (примерно 25 тысяч долларов) у ростовщика Бараки Тетсу, связанного с Инагава-кай Кумбая-гуми. Проблема заключалась в том, что Мидзогути задерживал платежи, а у Тетсу якобы не хватало денег еще тогда, когда он давал в долг, и поэтому он, в свою очередь, занял деньги у Чарли, члена Ямагути-гуми Рачи-гуми. Хотя Мидзогути брал деньги напрямую только у Тетсу, в мире якудза денежный след прослеживается и через два звена цепи. Короче говоря, Сайго задолжал деньги другому клану Инагава-кай, и конкурирующим Ямагути-гуми одновременно.

В отличие от клана Сайго, клан Проповедника торговал наркотиками и был замешан в борделях, не только получая долю от их прибыли, но и управляя ими в Кавасаки. Кроме того, ему принадлежали права на два салона «мыльных бань». Большинство женщин, работавших там, одновременно покупали шабу у Проповедника, так что он мог поддерживать свои расходы на низком уровне. В то время в теневом обороте фигурировали вещества, предположительно поступающие из-за границы. Они активно обсуждались в преступной среде, где утверждали, что их качество отличается от того, что появлялось на зарубежных рынках. Упоминались компоненты природного происхождения, в частности, растительные производные.

Все эти дела были довольно сомнительны для христианина, но он считал, что каждый день раскаивается в грехах своей паствы и своих собственных. И вообще, чем больше ты грешишь, тем больше Иисус прощает тебя. Сайго все это казалось полной чушью, но он считал чушью почти любую религию. Если загробная жизнь так прекрасна, то почему Проповедник не может просто выстрелить себе в голову и вознестись в лучшее место, как ангел? Проповедник не горел желанием этого делать. Несмотря на все его разговоры о чудесах Господа и славе небес, он, казалось, гораздо больше интересовался собственным царством на земле. Он также был известен своей скупостью. Поэтому, когда Тетсу, который был кровным братом Проповедника (кигесатэй), пожаловался, что солдат Сайго по имени Мидзогути задолжал ему, Проповедник пришел в ярость.

Первым предупреждением стал телефонный звонок. Проповедник сразу же позвонил Сайго. Эти двое вступили в организацию примерно в одно и то же время, поэтому были в дружеских отношениях. Немного поболтав, Проповедник перешел к делу: у Сайго были проблемы. Он объяснил ситуацию, и Сайго испытал неприятное чувство, когда речь зашла об Ямагути-гуми.

Он мог понять одного из своих людей, занявшего деньги у ростовщика, хотя и жалел, что Мидзогути не пришел сперва к нему. Но он не особо верил, что ростовщику, связанному с Инагава-кай, понадобится занимать деньги у Ямагути-гуми. Это не вызывало доверия.

Эта ситуация не должна была стать сложной, но все равно стала. Проповедник ясно дал понять, что дело не только в просроченных сроках выплат. Мидзогути был одним из солдат Сайго. Он занял у одного из ростовщиков Проповедника, который занял деньги у Ямагути-гуми Рачи-гуми. Из-за того, что Мидзогучи не вернул долг, Тетсу потерял лицо, Чарли потерял лицо и, в конечном счете, Проповедник тоже. Это выставляло его в дурном свете перед Ямагути-гуми.

Сайго пообещал поговорить с Тетсу и Мидзогути, чтобы разобраться, в чем дело. В общей сложности, включая проценты, сумма составила около 3,5 миллиона иен (40 тысяч долларов). Сайго попросил водителя отвезти его к Тетсу. Он поехал без предупреждения.

Офис Тетсу находился на втором этаже административного здания неподалеку от вокзала Иокогамы. По всей видимости, это было помещение «Роуз Риэлт Эстейт», но, конечно, законные конторы по продаже недвижимости обычно не работают на втором этаже здания, расположенного в районе, где не ходят люди.

Офис был большим. В передней части здания находилась приемная, где за длинной стойкой сидели две женщины и мужчина. За ней находился личный кабинет Тетсу. Рядом была еще одна комната, которая, по-видимому, соединялась с кабинетом.

Сайго взял с собой телохранителя. Не обращая внимания на вопли сотрудников, пытавшихся преградить им путь, они ворвались в богато украшенный кабинет, который был на удивление хорошо обставлен для обычного ростовщика. Тетсу, одетый в темно-синий костюм, сидел за большим дубовым столом с мраморной столешницей, откинувшись на спинку кожаного кресла. Его седые волосы были зачесаны назад, подчеркивая овальное лицо и крошечные, почти как у крота, глазки.

На нем была фиолетовая рубашка от «Армани», чрезмерно облегающая его полноватое тело, и ярко-красный галстук с узором. Он не встал, чтобы поприветствовать Сайго. Телохранителя в комнате не было, но на потолке виднелась камера. Сайго был почти уверен, что в соседней комнате его ждут несколько головорезов, а у Тетсу под столом есть пистолет, который он может мгновенно достать в любой момент.

Разговор шел не самым лучшим образом. Тетсу вел себя высокомерно. Он сделал не совсем корректное замечание, подразумевая, что Сайго был «нижним» в гомосексуальных отношениях со своим оябуном[32]. Это замечание так разозлило Сайго, что он чуть не разбил Тетсу лицо. Казалось, Тетсу точно знал, на что надавить, чтобы Сайго полностью раскрыл свой штормовой потенциал. Не успев опомниться, Сайго сказал то, чего поклялся не говорить. Он чувствовал себя за рулем катящегося с горы грузовика, у которого отказали тормоза.

К концу разговора Тетсу начал отчитывать Сайго за его неспособность должным образом управлять своими подчиненными и намекнул, что обсудит этот вопрос с боссом Сайго и, возможно, с Ямагути-гуми. Но больше всего Сайго задели его прощальные слова.

– Твои люди приходят занимать у меня деньги, потому что ты такой высокомерный мудак, что никто не хочет иметь с тобой дела.

– Знаешь что? – спросил Сайго, – я лучше стану дешевкой, чем буду сосать член Ямагути-гуми за наличные[33].

Это прозвучало плохо. Тетсу встал, боковая дверь его кабинета открылась, и оттуда вышли его люди. Телохранитель Сайго тут же придвинулся к Тетсу так близко, что стало ясно: он может зарезать его, и люди Тетсу не успеют его остановить. Никто не извинился, и Сайго стоял на своем, пока люди Тетсу не ушли обратно.

Тетсу велел Сайго сказать Мидзогути, чтобы тот заплатил, или он сам заберет деньги. Сайго пообещал, что разберется. Вот что было дальше.

Сайго отправил Маруяму за Мидзогути. Сайго очень ему доверял. Инстинктивно он понимал, что дело не только в просроченных платежах. Однако он просто еще не осознавал всех последствий. Это было все равно что вдевать нитку в иголку, глядя на нитку через аквариум.

Когда Мидзогути вошел в комнату, Сайго жестом пригласил его сесть на татами в комнате для гостей. Он кивнул Маруяме, и тот закрыл за ними бумажные дверцы, как только они сели. Для общего блага – чем меньше людей знает об этих проблемах, тем лучше. Мидзогути служил Сайго очень давно. Сайго был уверен в этом парне, но это не означало, что он полностью ему доверял. Только дурак доверяет кому-то на сто процентов. Иногда Сайго не доверял даже самому себе.

Сайго знал, что Мидзогути задолжал 3,5 миллиона иен. Мидзогути сказал, что не вернул долг, потому что у него не было денег. Сайго спросил, зачем Мидзогути одолжил деньги, но Мидзогути не хотел отвечать. Отказ застал Сайго врасплох.

Мидзогути не хотел отвечать, потому что думал, что Сайго очень рассердится, если он скажет ему правду.

Любой другой человек бы просто солгал, но Мидзогути, похоже, не был способен лгать. Бака-седзики, «до глупости честный» – так называли таких, как он. Это делало его надежным, но в то же время затрудняло выполнение некоторых поручений. Он не стал бы лгать копам, но мог смолчать. Возможно, он был лучше бесстыдного лжеца.

Сайго постукивал пальцами по столу, явно о чем-то задумавшись. Он встал, прошел в угол комнаты и вытащил деревянный меч из подставки для зонтов. Он вернулся к столу, поднял меч над головой и приказал Мидзогути положить левую руку на стол.

Мидзогути сделал, как ему было сказано: наклонился вперед и положил руку на стол. Все его тело тряслось.

Сайго опустил меч так быстро и сильно, что почувствовал, как рассек им воздух. Меч расколол стол рядом с рукой Мидзогути, издав противный треск. Замахнись он на дюйм левее, и меч раздробил бы Мидзогути локоть. Но Сайго не верил в бессмысленное насилие.

Сайго снова занес меч над рукой Мидзогути. Он хотел получить ответы.

Мидзогути сказал, что скорее позволит сломать себе руку, чем ответит на вопросы.

– Черт бы тебя побрал! – Сайго бросил меч.

Они сидели молча около минуты. Сайго вытащил сигарету из хрустального портсигара, пожевал кончик и закурил. Он выпустил дым и вздохнул. Поразмыслив, Сайго пообещал, что независимо от того, что Мидзогути скажет ему, он не искалечит его, не изгонит и не убьет.

Мидзогути кивнул. Он подсел на шабу. Ему не хватало денег, и он начал занимать их, чтобы получить дозу.

Сайго ударил Мидзогути с такой силой, что его голова повернулась на 90 градусов, а изо рта потекла кровь. Мидзогути, как боксерская груша, вернулся в прежнее положение, стыдливо опустив голову. Сайго-гуми придерживались политики абсолютной нетерпимости к метамфетаминам. Он знал, куда это приводит.

Сайго обещал не калечить его. Он не обещал его не бить. Сайго спросил, употребляет ли он, и Мидзогути ответил, что не употребляет уже три месяца. Сайго хотел убедиться в этом. Он заставил его закатать рукава рубашки: татуировки скрывали следы от уколов, но Сайго мог разглядеть их в тех местах, где между татуировками проглядывала кожа. Свежих следов Сайго не заметил.

Сайго сдержал слово. Он не будет изгонять Мидзогути, но если тот снова прикоснется к этому веществу: купит, продаст или воспользуется им, то Сайго отрубит его чертовы руки, а потом изгонит из клана.

Мидзогути все понял. Тогда Сайго спросил его, почему он не пришел к нему, а пошел к этому мудаку-ростовщику Тетсу. Мидзогути объяснил: он понимал, что последовало бы за просьбой. Сайго спросил бы, зачем Мидзогути нужны деньги, а потом избил бы до полусмерти. Мидзогути отправился именно к Тетсу, а не к кому-то еще, поскольку Тетсу тоже был дилером. Чарли снабжал его метамфетамином, а когда у Мидзогути не хватало денег, чтобы купить еще, он занимал деньги у Тетсу, чтобы получить дозу. Они снабжали его и деньгами, и наркотиками.

Теперь Сайго понял. Он поблагодарил Мидзогути за правду и решил закрыть его долг.

Мидзогути положил обе руки на стол и опустил поклонился так низко, насколько мог. И тут Сайго заметил повязку, туго обмотанную вокруг левого пальца Мидзогути. Она уже пропиталась кровью.

Спокойным, тихим голосом он сказал парню, чтобы тот не отрубал себе палец. В этом не было необходимости, поэтому Сайго запретил Мидзогути это делать, а затем приказал отдать ему нож.

Было не так много способов искупить ошибку такого масштаба, которую совершил Мидзогути. Он нарушил кодекс. Он опозорил своего босса и задолжал серьезные деньги. В те дни в мире якудза такое преступление, если оно не оплачивалось огромными пачками наличных, могло быть искуплено только одним способом: ампутацией мизинца. Но Сайго решил, что этот случай не был подходящим.

Мидзогути сел, он был потрясен. Он вытащил из-за пазухи короткий нож и протянул его боссу. Сайго заставил солдата также передать ему белый платок. Он взял оба предмета и положил их на стол. Он кивнул Мидзогути и сказал, чтобы тот никому не рассказывал о случившемся и впредь не занимал денег ни у кого, кроме Сайго.

Юбизумэ означает «укорачивать палец». Это эвфемизм якудза, обозначающий любую отрубленную часть тела. По традиции первого сустава мизинца было более чем достаточно, чтобы выразить глубокое сожаление или получить отпущение грехов за свои ошибки или ошибки своих друзей. Существует множество версий, объясняющих, как началась эта практика и то, что она означает, хотя правды никто не знал. Некоторые утверждают, что в дни, когда меч был излюбленным оружием якудза, отсечение кончика мизинца ослабляло хватку и таким образом демонстрировало покорность и самопожертвование.

А в послевоенные годы, когда убийство врага ножом с близкого расстояния считалось мужественным способом прикончить противника, отсутствие мизинца тоже могло помешать. Для того, чтобы зарезать кого-то, нужно было глубоко ударить его в живот, а затем повернуть нож. Это причинит противнику такую боль, что он не сможет сопротивляться и в конце концов умрет. Без мизинца поворачивать нож было гораздо труднее.

Другими словами, отрубание части пальца, заворачивание его в белый платок и подношение оскорбленному было похоже на то, как собака показывает шею победителю в собачьей драке.

В прежние времена очень немногим якудза удавалось подняться по служебной лестнице, не потеряв при этом одного или двух пальцев. Они неизбежно сталкивались с неприятностями или обидами, которые требовали этой процедуры. Чтобы продвинуться вверх, необходимо было оставить часть себя внизу. Не было ничего необычного в том, что некоторые боссы достигали вершины уже без двух или трех пальцев. Одного легендарного босса в Сумиеси-кай звали Кани-Сан (Мистер Краб), потому что в череде неудач он потерял столько пальцев, что в конце концов на обеих руках у него остались только большой и указательный.

Сайго понял, что пришел его черед. Это было частью его жизни, но, если ему суждено было потерять палец, он должен был убедиться, что получит что-то взамен. Он не был похож на других якудза, которые не задумываясь отрубали себе пальцы, следуя традициям. Даже среди высшего эшелона якудза не все относились к этой практике с уважением. Во-первых, такие люди легко идентифицировались как якудза, и это мешало им, поскольку они начали переходить к более корпоративной деятельности. Отсутствие пальца бросалось в глаза даже больше, чем татуировка. И все же его поколение застало то время, когда это было единственным решением.

Согласно полицейскому исследованию, проведенному в 1992 году, примерно у сорока процентов всех якудза отрублен или частично ампутирован хотя бы один палец. Из тех, кто совершил юбизумэ, шестьдесят процентов сделали это, когда они еще были низкоранговыми членами якудза. Когда их спросили, как они лишились пальца, восемь из десяти якудза ответили, что это было «искреннее раскаяние», а остальные – что это было «доказательством искренности». Наиболее распространенными причинами совершения юбидзумэ были: 1) денежные проблемы; 2) проблемы с женщинами; 3) создание проблем для группировки; 4) создание проблем для нареченного брата по якудза; и 5) желание остаться в группировке или выйти из нее. Самой редкой причиной было «взять на себя ответственность за ошибки подчиненного», что составляло около пяти процентов от общего числа.

Ритуал чаще всего проводился дома (сорок процентов), другими местами для его проведения были, например, офис группировки, дом одного из подчиненных или лес.

Мотивы Сайго были необычными, но он выбрал самое обычное место: домашнюю кухню. Там было все необходимое для правильной работы, но, как оказалось, ампутация собственного пальца была нелегкой задачей.

Большинство якудза, если не станут врать, скажут, что юбизуме – это не сольная работа. Один босс среднего звена объяснял: «Лично я считаю, что 88 процентов якудза, которые сказали, что сделали все это сами, лгут. Это не так просто, как вы думаете. Некоторые якудза даже вызывают врача, чтобы он сделал это за них; так снижается риск занесения инфекции, и впоследствии будет меньше проблем с поврежденными нервами и фантомными болями. Наверное, и сам процесс менее болезненный. Так говорят».

Сайго не стал обращаться за помощью ни к врачу, ни к кому-либо еще, по крайней мере, поначалу. Он решил позвонить Юрико. Она была в магазине. Сайго попросил ее купить ему нож для сашими и немедленно принести домой. Ему предстояло разгребать серьезное дерьмо.

Юрико спросила для чего был нужен нож: для убийства или для собственного пальца. Он был честен с ней, и она обрадовалась, что, по крайней мере, он не собирался никого убивать. Если бы он это сделал, то точно попал бы в тюрьму. Она переспросила, и он подтвердил, что не стал бы никого убивать без необходимости, и снова попросил ее принести домой нож для сашими.

Сайго должен был подготовиться. Юрико сказала, что резинки лежат на кухне. Она знала, как это делается. Ее предыдущий бойфренд тоже был якудза. У него оставалось восемь пальцев, когда она от него ушла.

У нее был еще один вопрос.

– Тебе не кажется, что пилой было бы лучше?

Сайго подумал об этом… нет, пилы делают это небрежно, он получит неровный и рваный порез.

Сайго повесил трубку. Он нашел резинки и сел за кухонный стол. Он обернул одну из них вокруг основания левого мизинца так туго, как только мог.

Сначала палец слегка почернел, наполнившись кровью, а белый ноготь стал еще белее. Через некоторое время мизинец распух от крови, которая не могла выйти, а потом внезапно побелел. Сайго ударил правым кулаком по пальцу, чтобы проверить – никакой чувствительности. Его мизинец практически онемел.

Он знал одного босса якудза, который воспользовался помощью хирурга. Сайго думал об этом, но ему казалось, что это не по-мужски. А если об этом узнают, что ж, тогда ты станешь первоклассным посмешищем в мире якудза. С тем же успехом можно было бы перерезать себе вены, если бы все узнали, что хирург отрезал тебе мизинец. Врачи не хранили секретов.

На самом деле ему повезло. Он видел парней, которым приходилось отрезать себе пальцы прямо на месте, и у них не было времени подготовиться или купить самый острый нож. Это всегда заканчивалось чудовищно кровавым и болезненным месивом.

Вернулась Юрико. В другой сумке она принесла белый носовой платок, немного спирта и набор пластырей с лягушкой Керо.

Боже правый. Он не собирался заклеивать пластырем свой ампутированный палец. И даже если бы он это сделал, он не стал бы использовать пластырь с какой-то милой улыбающейся лягушкой. Но он промолчал.

Он вынул нож из коробки и поднес его к свету. Нож был хорошим – черная ручка из слоновой кости и лезвие, похожее на дамаск. На режущей кромке был узор из тонких завитков. Она почти не изгибалась.

Юрико стояла рядом с холодильником, держась на расстоянии. Из дальней комнаты доносился храп Маруямы.

Он дернул челюстью в сторону Юрико. Она принесла разделочную доску и с грохотом бросила ее на стол.

Юрико поджала губы и сказала, что не хочет, чтобы он пользовался разделочной доской. Она же готовит на ней ужин. Салаты и все такое.

Сайго знал, что это не так. За всю свою жизнь она не нарезала ни одного овоща и не сделала ни одного салата. Но она утверждала, что может начать, и тогда у нее не будет чистой разделочной доски. Сайго сказал, что вымоет доску, когда закончит, но Юрико знала, что он врет. Одна из его рук будет бесполезна несколько дней. Как он собирается мыть разделочную доску?

Они уставились друг на друга. Она чувствовала, что Сайго хочет, чтобы она ушла. Она легонько сжала его плечо, вошла в его кабинет, закрыла за собой дверь и оставила его одного. Он знал, что может ее позвать, если ему что-нибудь понадобится.

Он сидел за кухонным столом: в одной руке нож, другая лежит на белой разделочной доске. Четыре пальца были нормального цвета, а мизинец стал белым, как разделочная доска. Он почти сливался с ней. Вероятно, в этом и был причина ошибки Сайго.

Он поднял нож почти вертикально, острием к пальцу, и с силой потянул вниз. Но он был недостаточно осторожен и врезался прямо во вторую фалангу.

Сайго хотел отсечь только крайнюю фалангу, а попал по второй. Ему ничего не оставалось, кроме как продолжать начатое. Однако, к его удивлению, палец оказался невероятно жилистым. Кровь усложняла задачу.

– Юрико!

Она прибежала, увидела эту картину, и закрыла рот руками, хватая ртом воздух. Нож не мог прорезать палец. Сайго нужна была ее помощь, но Юрико не знала, что делать.

Сайго задумался. Он велел ей принести дверной упор и постучать им по ножу.

Юрико побежала к двери и принесла тяжелый кирпич. Сайго стиснул зубы, когда она изо всех сил ударила по лезвию ножа – но ничего не произошло.

Она сделала это снова, но на этот раз промахнулась и попала в кончик его среднего пальца.

Сайго разразился громкими ругательствами. В этот момент Маруяма проснулся и открыл дверь. Он был в зеленой пижаме. Он увидел эту сцену и разинул рот в удивлении.

У Сайго не было времени для объяснений. Ему нужна была помощь. Маруяма подошел к столу и уставился на палец Сайго, прижатый ножом. Сайго объяснил, что не может отрезать себе палец. Маруяма провел рукой по своей бородке. Затем он жестом велел Сайго повернуть руку.

Сайго вытащил нож и положил руку на доску ладонью вверх. Маруяма взял нож, приставил его к суставу и зафиксировал. Он жестом попросил Юрико передать ему кирпич. С ножом на месте и кирпичом в руке он нанес удар, и с резиновым щелчком палец был отсечен.

Сайго инстинктивно отдернул руку. Он посмотрел на маленький окровавленный комочек плоти, лежащий на доске, и подошел к раковине, чтобы вымыть руку. Он велел Маруяме беречь палец, и, серьезно, не потерять его.

Маруяма сказал, что Сайго может доверять ему, он справится, но его голос звучал немного странно. Он говорил в нос. Маруяма плакал? Блядь. Сайго это было не нужно.

Сайго посмотрел на Маруяму и увидел, что тот засунул отрубленный палец себе в нос. Маруяма улыбнулся.

– Видишь? Целый и невредимый. Он прямо у меня под носом.

Сайго невольно рассмеялся. Он думал, что сейчас не время шутить, но Маруяма чувствовал прямо противоположное. Если бы он всерьез задумался о том, что только что произошло, то сошел бы с ума.

– Чувак, мы только что отрубили тебе мизинец.

Сайго вытаращил глаза. Мы?

– Хорошо, – согласился Маруяма. Сайго сделал по крайней мере 90 процентов работы, но он не смог бы закончить без помощи Маруямы. И эти 10 процентов тоже были важны. – Айкаварадзу цумэ га амаи нэ – сказал Маруяма.

Эта поговорка означает «слишком самоуверенно сделать только половину дела, и не суметь довести его до конца», но буквально она означает «плохо законченный». Слово цумэ означает «упаковывать, укорачивать», а слово, обозначающее отрубание пальца на сленге якудза, – «юби (палец) цумэ». Эту шутку сложно перевести, но в моменте она была довольно остроумной.

Это был удивительно болезненный и уместный каламбур. Даже Юрико рассмеялась. Теперь смеялись все. Маруяма так расхохотался собственной шутке, что из его носа вылетел палец Сайго, но Маруяма сразу же его поймал.

Маруяма показал его Сайго и поднял вверх большой палец. Они не могли перестать смеяться над всей этой ситуацией. В конце концов Маруяма вернул палец назад.

Сайго неохотно взял его и завернул в белый носовой платок. Боль становилась все сильнее. Они сели в машину и поехали в сторону Синдзюку. Они собирались встретиться с Чарли и Тетсу в кофейне «Фууринкайкан» в Кабукичо. Это была нейтральная территория.

У Сайго был план. Он планировал заплатить долги и вернуться с суммой, в пять раз превышающей сумму долга. Он собирался показать им обоим средний палец, как в прямом, так и в переносном смысле.

– Иногда, – подумал он, – японская поговорка верна: поражение – это победа.

Кофейня находилась в центре Кабукичо. В тот день заведение было почти пустым.

За дальним столиком сидели Чарли и Тетсу. Сайго подошел к Тетсу, достал из кармана носовой платок, развернул его и показал свой окровавленный палец.

Сайго отдал ему палец. Ему не нужно было посылать Тетсу, язык жестов справился лучше. Это должно погасить их долги. У него были и наличные, и палец для возмещения неприятностей Тетсу.

Тетсу был потрясен. Он не знал, что с этим делать. Было бы правильнее вручить Тетсу палец, завернутый в белую ткань, кланяясь и бормоча извинения. Но Сайго был в плохом настроении, к тому же, его мучила боль.

– Почему бы тебе не положить его в кофе? – предложил он. – Это добавит аромата.

Сайго просто опустил палец в кофейную чашку, где он быстро всплыл на поверхность, окрашиваясь в красный цвет. Тетсу сильно побледнел. Чарли промолчал.

Тетсу попытался выловить палец из своего кофе ложкой, а его кофе со сливками тем временем начал приобретать более темный оттенок коричневого, благодаря небольшому количеству крови, сочащейся из пальца.

Сайго высмеял его. Тетсу был якудза. Самое меньшее, что он мог сделать, это прикоснуться к куску плоти собственными руками.

– Возьми палец.

Сайго еще не был у врача, так что из сустава обрубленного пальца все еще сочилась кровь.

Он указал на плавающий палец и пошутил, что он похож на сосиску. Тетсу выглядел так, будто его сейчас стошнит. Он попытался вытащить палец, но кофе был таким горячим, что Тетсу обжегся и уронил отрубленный палец, как только вытащил его. Палец скатился со стола на пол. Невозмутимый официант ловко подхватил его, завернул в салфетку, лежавшую на столе, и подтолкнул к Тетсу.

Теперь они оба молчали.

– Возьми этот чертов палец – прорычал Сайго. Он достал из сумки конверт с деньгами и бросил его на колени Тетсу. – И деньги.

Теперь он контролировал разговор. Подчиненный Сайго задолжал Тетсу денег, и он их вернул. Но из-за того, что Тетсу устроил скандал, Сайго почувствовал, что должен отрезать себе палец. Тетсу посмотрел на Чарли, который тут же извинился и удалился в туалет.

Тетсу долго извинялся. Он клялся, что не хотел создавать столько проблем, но слова ничего не стоят. Сайго хотел, чтобы Тетсу доказал искренность своих извинений с помощью 7 миллионов иен. Это было вдвое больше того, что Сайго только что бросил ему на колени. Но Тетсу еще не пересчитывал деньги.

– Жди на следующей неделе.

– Черта с два, – сказал Сайго. – Принесешь завтра в мой кабинет.

Сумма должна быть в наличке, и ее нужно доставить как можно скорее. Сайго знал, что, заключая сделку, особенно такую, которая была в значительной степени вымогательством, никогда нельзя давать человеку слишком много времени, чтобы все обдумать. Дайте кому-нибудь слишком много времени, и копы могут узнать об этом. Или человек может передумать.

Тетсу начал протестовать, но Сайго стукнул ладонью по столу и ткнул в Тетсу тем, что осталось от его пальца. Он засунул подношение во влажную салфетку и передал Тетсу.

У Тетсу было время до следующей ночи. И ему больше никогда не разрешалось одалживать деньги людям Сайго.

Маруяма отвез Сайго в ближайшую больницу. Он сказал доктору, что хлопнул дверью по руке, когда ехал по автостраде, поэтому палец отлетел и затерялся на шоссе.

Конечно, доктор ему не поверил.

Поскольку у Сайго не было пальца, который можно было бы пришить, то доктор, как мог, перерезал нервы и зашил рану. Он почти не пользовался анестезией. Вечером, когда Сайго вернулся домой, один из людей Тетсу уже ждал его с деньгами – 7 миллионов иен наличными.

Он бы и сам пересчитал деньги, но рука слишком сильно болела. Это сделал Маруяма.

Пересчитав деньги, Маруяма и Сайго уселись покурить. Сайго не хотелось много говорить. Боль была невыносимой.

Маруяма был настроен оптимистично.

– Сайго-сан, все не так плохо. Вы заработали 3,5 миллиона иен.

– Да, – сказал Сайго, – но я потерял палец.

– Да, но теперь, когда у тебя осталось только девять пальцев, ты можешь парковаться на местах для инвалидов.

Это было правдой. После своего недвусмысленного решения Сайго никогда не испытывал проблем с поиском парковочного места. Технически он должен был подать заявление на получение льготной карточки инвалида, но ему было достаточно лишь показать руку.

За все эти годы, до того, как он отрубил себе палец, ему попадалось несколько неудачников, которые предлагали ему свои пальцы в качестве извинений. Раньше Сайго держал их на виду, но полицейские начали использовать эти данные против него. Поэтому он начал закапывать пальцы на заднем дворе, но никогда не мог вспомнить их точное местоположение.