Исии однажды посоветовал одному из членов Инагава-кай стать «якудза, который платит налоги». Однако он никогда не говорил, что нужно стать тем, кто их крадет.

У Сайго были проблемы со сделкой, которую ему предлагал Мидзогути. Губернатор Токио Синтаро Исихара основал банк «Синкин Токио Лимитед», якобы для того, чтобы помочь финансировать малый бизнес и венчурные проекты, к которым крупные банки не имели отношения. Губернатор Исихара был бывшим романистом, пламенным националистом и расистом, очень близким к политической ветви Сумиеси-кай, известной как Нихонсэйнэнса.

Сумиеси-кай заняли столько денег под сомнительными предлогами и с помощью липовых компаний, что они были готовы поделиться богатством за откат. У них был свой человек в банке, и они искали якудза, который занял бы у банка деньги и дал им долю в любом кредите. Это принесло бы огромную прибыль – как Сумиеси-кай, так и всем якудза, которые участвовали бы в сделке.

По словам Мидзогути, банк фактически раздавал деньги прямо в руки. Все, что нужно было иметь: подставную компанию и их личную печать. Проверки заемщиков практически отсутствовали.

Все было просто: создать компанию, обратиться к уполномоченному кредитному инспектору, занять как можно больше, вернуть 25 процентов Сумиеси-кай и сделать по крайней мере четыре платежа по кредиту, прежде чем объявить себя банкротом.

Мидзогути собирался открыть магазин товаров «По 100 иен», японский эквивалент FixPrice. Они будут закупать товар у поставщика Сумиеси-кай по завышенным ценам, что покрыло бы откат. Если все пойдет по плану, то магазин в конце концов обанкротится, а Мидзогути станет продавать товар поставщику Сумиеси-кай по завышенной цене, создавая тем самым еще большие убытки. Сумиеси-кай, в свою очередь, даст ему небольшой откат и с этого. Затем весь процесс начинался сначала: другая компания, другой магазин товаров за 100 иен.

План казался надежным.

Но если обанкротится сам банк, деньги налогоплательщиков пойдут на его спасение. Сайго испытывал смешанные чувства. Это было похоже на кражу денег у честных людей. Поэтому он решил лично не участвовать в этом плане, но и не собирался мешать Мидзогути довести его до конца. Вместо этого он потребовал 25-процентный откат со всей прибыли, которую получали Мидзогути и его команда, и попросил, чтобы они не сообщали ему подробностей дела.

Это сработало. Мидзогути получил кредит в размере 250 тысяч долларов через несколько недель после подачи заявления. Из них около 100 тысяч долларов пошли в карман Сайго, а 50 тысяч долларов он отдал Наставнику. Мидзогути создал несколько различных компаний, одна из них позже поддержала политика, который на протяжении небольшого времени был министром финансов страны. В тот год Сайго заработал почти 300 тысяч долларов, не пошевелив и пальцем, и это с учетом процента, который он отдал Наставнику. На какое-то время его совесть была относительно чиста.

Мидзогути с полными карманами денег тоже был счастлив.

Когда якудза обосновывался на своем месте, у него появлялась новая задача – найти новые способы заработать деньги и подняться по служебной лестнице. Такова игра. В мире якудза всегда существовала какая-нибудь схема, очередная новая афера, очередной легкий способ заработать деньги, иногда даже законным путем.

Дела у Сайго шли хорошо, но не настолько хорошо, как у других боссов. Он слышал, как Йохэй Накамура, глава Накамори-гуми, хвастался на церемонии наследования, что продал недвижимость в Гиндзе за 4400 миллионов иен (около 44 миллионов долларов). Кроме того, он провел всю сделку с недвижимостью через подставную компанию и не заплатил ни цента налогов. Уклонение от уплаты налогов, думал Сайго, почти так же плохо, как воровство за исключением, конечно, тех случаев, когда Сайго делал это сам. Как и многие якудза, он был слеп к противоречиям между тем, что он исповедовал, и тем, что делал.

Он спросил Накамори, как ему это удается, и тот подробно объяснил. На самом деле, он хвастался – это было наиболее подходящим термином. В октябре 1999 года, в разгар экономической депрессии в Японии, Накамори использовал свою подставную компанию «Бунке Девелопмент» и начал выкупать знаменитое пятиэтажное здание Токунага в центре Гиндзы. У него были некоторые рычаги влияния на владельцев, которые помогли ему заключить сделку. Законы об аренде в Японии благоприятствовали правам арендатора, поэтому приобретение всех прав на недвижимость заняло некоторое время, вплоть до 2004 года.

Здание было построено в 1948 году, в нем размещались художественная галерея и немецкий ресторан, и оно было хорошо известно, как образец лучшей современной архитектуры Японии. Какое-то время Накамори собирал арендную плату и содержал нескольких сомнительных клубов, используя здание в качестве оперативной базы. В 2005 году рынок недвижимости снова переживал бум, создавая мини-пузырь. Иностранные фонды и инвесторы скупали землю направо и налево. Якудза быстро втянулись в этот бизнес, и некоторые иностранные фирмы были вполне счастливы вести с ними дела.

Все начали принимать активное участие в покупке земель, особенно Гото-гуми. Сайго и сам сталкивался с Гото по поводу некоторых сделок с недвижимостью. Ему не нравился этот человек. В приходе Сибуя находилось двенадцатиэтажное здание стоимостью более 2 миллиардов иен (20 миллионов долларов), часть которого члены Инагава-кай незаконно захватили, а затем без согласия собственника продали компании, связанной с Гото-гуми, в феврале 2005 года. Здание на две трети принадлежало семейной компании по продаже недвижимости. Семья наняла Кадзуоки Нозаки, которому в то время было пятьдесят восемь лет, в качестве консультанта и поручила ему выселить людей, незаконно занявших здание.

Нозаки был упрям и настойчив. Он проконсультировался с легендарным детективом из оперативной группы по борьбе с организованной преступностью Токийской столичной полиции (четвертый следственный отдел) и попросил помощи в решении этой проблемы.

Сайго был в курсе событий, потому что один из его партнеров по Инагава-кай участвовал в первоначальной сделке. Сделка была грязной. Гангстер подсадил на метамфетамин младшего члена семьи, владевшей этим зданием, и убедил его продать свои права в обмен на несколько пакетиков наркотика. Затем они дали молодому человеку настолько чистый метамфетамин, что он почти убил его. Парень оказался в психиатрической больнице.

Инагава-кай и Ямагути-гуми были в дружеских отношениях, так что формально не было ничего плохого в том, что члены Инагава-кай косвенно продавали собственность Гото, но вся сделка была нечестной, и Сайго не одобрял того, как Гото вел дела.

Уже ходили слухи о том, что Гото собирается убить Нозаки. Сайго не мог оставить это без внимания. Он знал Гото. Он был якудза нового типа, который не раздумывая убил или ранил бы любого гражданского, который встанет на пути у него и его денег. Сайго не видел особой разницы между Накамори и Гото.

Когда Накамори увидел, что на рынке недвижимости снова начался бум, он выселил всех жильцов здания Гиндза. Одних подкупили, других выгнали. У него это хорошо получалось. В декабре 2005 года Накамори продал здание другому агентству недвижимости, используя подставную компанию «Токио Коэй» и увеличил расходы, таким образом скрывая прибыль в размере 26 миллионов долларов и уклоняясь от уплаты налогов по сделке, которые составляли 8 миллионов долларов. Все прошло гладко. Накамори управлял компанией, но нигде не числился. Несколько жильцов подали на него в суд за незаконное выселение, но он знал, что даже если суд вынесет решение не в его пользу, суд не может заставить его вернуть деньги. Гражданский ущерб был для него несерьезным. Даже если он проиграет, он все равно выиграет, потому что ему не придется ничего возвращать.

Сайго в шутку сказал, что арендаторы могли бы нанять какого-нибудь якудзу, чтобы получить компенсацию. Тогда они действительно могут что-то получить. Накамори нахмурился.

– Кто может быть настолько глуп, чтобы сделать это?

– Кто знает, – ответил Сайго. – Если цена будет подходящей.

Наступило долгое молчание. Затем Накамори нервно рассмеялся, и на этом разговор закончился.

Сайго почувствовал нечто большее, чем укол профессиональной ревности. Сорок четыре миллиона долларов. Если бы у него было сорок четыре миллиона долларов, он бы вышел из бизнеса. Половина бы отошла Наставнику, половина – в банк, потом он вложился бы в акции, а потом…

Он не знал, что тогда делать. Играл бы на гитаре? Снова собрал бы группу? У него не было хобби, и он ничем не увлекался, кроме игры в группе и прослушивания музыки. У него не было пенсионного плана.

Сайго был умен. Он не был так умен, как Накамори, но ему было трудно это признать. Накамори был корейцем, и Сайго хотелось списать все на то, что корейцы лучше умеют зарабатывать, но он не был готов признать, что Накамори умнее его. Он попытался утешить себя мыслью, что, может быть, Накамори просто нанял умных людей, а может быть, он просто жаднее Сайго.

Сайго не считал себя жадным; он любил деньги, но они не управляли его жизнью. Ему нужна была только одна шикарная машина, он не любил играть в азартные игры, не хотел содержать любовницу или несколько любовниц и не особенно любил бордели.

Впрочем, он неплохо зарабатывал. Он управлял семью организациями, включая «Убежище», 150 полноправных членов и 100 партнеров – «якудза на полставки». Если учесть штаб-квартиру Сайго-гуми, то под его началом было восемь проектов.

Для него деньги были средством достижения цели, а целью – продвижение по карьерной лестнице якудза. Он хотел, чтобы все знали его имя. Он хотел, чтобы ему сказали, что он настолько влиятелен, что все знают, кто он такой, и что его имя говорит само за себя, что он обладает властью и влиянием. Он жаждал признания со стороны мира и своих сверстников, сам того не понимая. Ему не нужно было восхищение, он хотел, чтобы с ним считались.

Он достиг статуса управляющего директора в Инагава-кай, что поставило его в топ–100 из 10 тысяч членов группировки. Если повезет, в один прекрасный день он станет председателем комитета. Он втайне обрадовался, увидев свое имя в августовском выпуске фэнзина якудза «Дзицува Булл».

Наверняка его хорошо знали в округе.

Холодным октябрьским утром 2006 года Сайго сидел в своем кабинете, читая мангу о якудза и просматривая книги, когда Синдзи Маруяма постучал в дверь и вошел в кабинет. Он сообщил, что внизу ждут мужчина, женщина и ребенок. Они хотели поговорить с Сайго. Они не объясняли почему.

Маруяма теперь жил на втором этаже в штаб-квартире банды, в комнате для новых членов. Он вступил в Сайго-гуми не потому, что хотел стать якудза, а потому, что хотел разорвать контракт с «Сони Рекордз».

Как только Маруяма стал полноправным якудза, он решил, что «Сони» попросит расторжения контракта. В те дни членство в якудза не было чем-то, что могло бы стать веским основанием для прекращения сотрудничества, но для «Сони» было бы чертовски неловко иметь полностью приведенного к присяге члена якудза на своем лейбле в качестве рок-музыканта. Полиции это не понравится, да и акционерам, скорее всего, тоже. Маруяма рассчитывал расторгнуть контракт и получить солидную сумму за молчание.

Сайго согласился принять его в качестве брата, отчасти из-за дружбы, отчасти из-за обещания получить долю выходного пособия, а отчасти для того, чтобы послать к черту индустрию звукозаписи за то, что она вынудила его уйти из группы много лет назад. По мнению Сайго, они сделали его якудза, и рано или поздно они должны были за это заплатить.

Единственная проблема с Маруямой заключалась в том, что он не воспринимал якудза всерьез. Он пробыл там недолго и все еще оставался несносным, любящим розыгрыши клоуном, каким был всегда. Таким образом, отношения оябун/кобун, абсолютные узы лояльности и основы иерархии якудза, были для него ничем. Сайго ничего не оставалось, кроме как обращаться с Маруямой как с равным, что не устраивало некоторых других членов группировки. Но Сайго был оябуном, поэтому эти обиды никогда не высказывались открыто.

Сайго попросил Маруяму описать эту пару. Маруяма сказал, что мужчина был одет в темно-синий костюм с галстуком, без часов и в стоптанных деловых туфлях. Женщина была одета в платье и пальто и держала на руках ребенка месяцев шести. Ребенок плакал.

Сайго спросил Маруяму, не знает ли он, зачем они здесь. Маруяма не был уверен, но потом спросил, не обрюхатил ли Сайго случайно жену этого парня.

Сайго бросил мангу в Маруяму и промахнулся, а потом попросил пригласить их в зону ожидания и закрыть дверь.

Когда он спустился вниз, супруги с ребенком сидели на диване по другую сторону двери. Мужчина был в очках с толстыми стеклами и с густой копной нечесаных волос. Его жена, или та, кого Сайго за нее принял, наверняка была красавицей в молодости. Волосы у нее были черные, прямые и длинные – почти до груди.

Сайго начал первым. Он спросил причину их визита.

Мужчина объяснил, что у их ребенка было серьезное заболевание, и ему была необходима операция на сердце. Их страховка этого не покрывала, поэтому им пришлось искать деньги самостоятельно. Жена ничего не говорила, она просто пыталась успокоить ребенка. Мужчина начал объяснять подробности состояния своего сына и результаты медицинского осмотра, но Сайго это не интересовало. Когда мужчина начал говорить о клапанах и желудочках, Сайго прервал его. Он не был врачом, но инстинктивно верил этому человеку. Поэтому он хотел, чтобы тот перешел сразу к делу.

Им нужны были деньги, и они были наслышаны о том, что Сайго может их одолжить. Люди говорили о его щедрости.

Сайго не знал, кто распускал такие слухи, но слышать подобное было лестно. Хорошо быть щедрым. Например, Сейдзе Инагава действительно был щедр. Однажды в самолете он дал каждой стюардессе по 1000 долларов чаевых наличными. Щедрость – это хорошо, по большей части.

Мужчина попросил 10 тысяч долларов. Сайго велел ему подождать. Он позвал Маруяму, попросил принести толстый конверт и подождать Сайго в офисе. А также принести семье по чашке зеленого чая.

Сайго подошел к сейфу в своем кабинете и достал оттуда сумму, эквивалентную 20 тысячам долларов. Внизу, в присутствии Маруямы и всей семьи, он отсчитал деньги, велел Маруяме положить их в конверт и передать ему, а сам передал конверт отцу.

Мужчина взял деньги и собрался было встать на колени и поклониться, но Сайго жестом велел ему оставаться на месте. Он попытался что-то сказать, но Сайго вновь его прервал.

Сайго дал ему вдвое больше, чем он просил. Это был не заем, а подарок. Если они будут в состоянии вернуть хотя бы часть суммы, это было бы прекрасно. Сайго не будет отказываться. Все, что он попросил – чтобы они зашли к нему в гости, когда их сыну станет лучше.

Отец достал из кармана визитную карточку и протянул ее Сайго. Там была вся информация о нем. Сайго ее не взял. Он заверил мужчину, что не собирается его искать и не будет требовать возврата денег. Они сами знали, где найти Сайго. Он просто попросил, чтобы они не говорили людям, что он дал им деньги, потому что Сайго обычно не занимается благотворительностью.

Наступило долгое молчание. Семья встала и низко поклонилась.

Сайго был доволен. Он видел, что мужчина хочет знать, почему Сайго одолжил ему деньги, но решил ничего не объяснять. Сайго считал, что любой человек, пришедший к боссу якудза за займом, либо дурак, либо отчаявшийся. Они, очевидно, были в отчаянии.

Если якудза говорит о помощи слабым и борьбе с сильными, иногда его действия должны соответствовать словам.

Сайго велел Маруяме отвезти супругов не домой, а на ближайшую железнодорожную станцию. Сайго догадался, что пара сойдет с ума от беспокойства, если Сайго узнает их адрес. Он не хотел знать. Он не хотел знать имени этого человека. Потому что если он это сделает, то, когда наступят трудные времена, у него может возникнуть соблазн потребовать деньги обратно. Он знал себя.

Маруяма молча кивнул, проводил их до машины, припаркованной рядом со зданием, и отвез их на станцию.

Вернувшись, он выкурил сигарету в пустой комнате и лениво выпил остатки зеленого чая, который не допил мужчина.

Что же касается Сайго – чем были для него 20 тысяч долларов? Ничем. Эквивалент одной хорошей деловой сделки. Он мог занимать деньги у крупных компаний, и конечно, не возвращал их. Поэтому он решил, что ничего не потерял.

Конечно, он велел той семьей помалкивать об этом странном акте великодушия, но не сказал этого Маруяме. Маруяма должен рассказывать об этом. Будет хорошо, если другие якудза узнают.

Какой смысл делать что-то хорошее, если это не принесет тебе, по крайней мере, хорошего пиара?