Сайго разбудил стук отца в дверь спальни. Был полдень в октябре 2002 года, и он решил вздремнуть. На Сайго были только спортивные штаны. Осень выдалась жаркая, и ему не нравилось, когда футболка липла к потному телу.

Сначала он не обращал внимания на стук, но отец продолжал вежливо стучать в дверь, все сильнее и сильнее. Наконец отец объяснил, зачем он здесь. У входной двери стояли полицейские и угрожали выломать ее. Их было не меньше пятидесяти, и у них был таран.

Сайго не хотел покупать новую дверь и попросил отца узнать, что им нужно. Отец сказал ему, чтобы Сайго, по крайней мере, не беспокоился о двери, ведь он уже впустил их. Так что с дверью все будет в порядке. Затем, прежде чем Сайго успел сказать еще хоть слово, его отец спустился вниз, чтобы приготовить полицейским зеленый чай.

Его отец все еще вел бухгалтерию, управлял повседневными делами, и Сайго думал, что полицейские пришли просто для того, чтобы поприветствовать его или провести публичное представление, чтобы показать, что они расправляются с организованной преступностью. Возможно, кто-то из его команды арестован. Пусть этим занимается отец, ему хотелось спать.

Его разбудили пинок под зад и резко включенный свет. Он посмотрел на старого копа, который смотрел на него сверху вниз и неодобрительно цокал языком. Полицейского звали инспектор Мидорикава, он же Грин-Ривер. У него была седая борода, плохой костюм и дорогой «Ролекс». За ним стояло несколько молодых людей и женщин в новой ярко-синей форме, с блокнотами и карандашами. Один из них щелкал компактным фотоаппаратом. Старший полицейский попросил позвать босса.

Сайго, остававшийся в одних пижамных штанах, сел.

– Я и есть босс.

Грин-Ривер посмотрел на него сверху вниз. Сайго встал, поравнялся с полицейским, который был на несколько дюймов ниже его, и двинулся вперед, толкнув его грудью. Грин-Ривер не дрогнул. Он быстро и сильно ткнул Сайго в грудь. Сайго был удивлен, что полицейский едва не завалил его одним ударом. Он с трудом удержался на ногах. Грин-Ривер был сильным парнем.

Полицейский показал ему ордер на обыск. Они слышали, что Сайго нарушил закон о контроле над огнестрельным оружием и мечами. Пришло анонимное сообщение о том, что Сугавара-гуми хранят оружие для Инагава-кай. Так что полиция приехала, чтобы все осмотреть.

Сайго был в ярости. Он уже собирался закричать, когда коп жестом показал, чтобы тот заткнулся, и, к его удивлению, Сайго так и сделал.

Грин-Ривер обратился к молодым полицейским, стоявшим позади него, и показал им ордер на обыск.

– Мы ищем пистолеты или мечи. Если найдете – крикните, и я приду. Не двигайте его и не трогайте.

Молодые полицейские энергично закивали в знак согласия. Затем Грин-Ривер легонько ткнул Сайго в грудь, где был вытатуирован символ Инагава-кай. Сайго не понимал, что происходит.

Грин-Ривер прочертил в воздухе узор.

– Это называется даймон. Даймон Инагава-кай – китайский иероглиф, обозначающий реку Кава, сделанную похожей на гору и рисовые растения рядом с ней. Это должно означать, что все, что вы можете увидеть с горы Фудзи, является территорией Инагава-кай. Это очень вычурно.

Ученики подошли ближе и уставились на грудь Сайго. Он чувствовал себя животным, выставленным на всеобщее обозрение. Молодая женщина-полицейский спросила его, был ли даймон на его груди таким же, как тот, что был в его кабинете внизу.

– У него было бы другое значение, если бы он был окрашен по-другому?

Сайго заорал на Грин-Ривера. Он что, привел молодых полицейских на экскурсию?

На самом деле так оно и было. Они собирали данные для исследования, и Грин-Ривер учил их, как выглядит дом якудза. Остальные полицейские все еще учились в полицейской академии, и это было частью их подготовки.

Сайго велел офицеру убрать «маленьких копов».

Грин-Ривер посоветовал ему проявить уважение к процессу обучения и отвернуться на секунду.

Сайго сделал, как ему было сказано, и полицейский ткнул его в спину, слегка приподняв кожу. Каждая чешуя карпа была текстурирована.

Все это казалось нереальным. Сайго обернулся и зарычал. Он хотел, чтобы они ушли.

На этом их урок закончился. Старший офицер сказал Сайго, что увидится с ним позже, и вывел ребят в синей форме из комнаты. В коридоре Сайго слышал его голос, педантично указывающий на другой даймона, повсюду были датчики и камеры. Он объяснил стажерам, что коридоры офисов якудза часто узкие и иногда перегорожены железными дверями, чтобы замедлить нападение конкурирующей банды.

Все еще сонный Сайго медленно оделся. Он подошел к окну и открыл его. Перед домом было припарковано около тридцати полицейских машин. Повсюду копы. Они перекапывали двор, осматривали машину и заглядывали в гараж.

Сайго был не настолько глуп, чтобы держать оружие на своей территории. Копы тратили впустую его и свое время, но затем, без предупреждения, двое полицейских вытащили одного из его людей из офиса. Они нашли меч.

«Черт», – подумал Сайго. Это было неожиданно.

Минуту спустя трое молодых полицейских взбежали по лестнице и сообщили Сайго, что только что арестовали одного из его людей за нарушение закона о контроле над огнестрельным оружием и мечами. Они попросили Сайго как можно скорее приехать в город и поговорить с главным инспектором.

Полицейские задержали одного из его старых солдат. Этот солдат, Юсуке Икеда, планировал покинуть организацию и уйти из преступности. Сайго дал свое молчаливое одобрение. А теперь его арестовали за хранение меча. Старинный меч как предмет искусства требовал много бумажной работы. Но обладание настоящим мечом, который действительно мог рубить и убивать и не имел никакой ценности как антиквариат, было просто незаконным.

То, что мечи и огнестрельное оружие регулируются одним и тем же законом, многое говорит о Японии. Законы о контроле над огнестрельным и холодным оружием очень суровы. Юсуке грозил серьезный срок в тюрьме.

Это было позором.

Сайго был глубоко погружен в свои мысли, когда один из учеников показал ему фотографию, снятую со стены.

– Этот даймон очень симпатичный. Вы сделали золотую инкрустацию?

– Отдай, – сказал Сайго. Он не собирался снова терять свой канбан.

Полицейский вернул ее, стыдливо опустив глаза, возможно, чувствуя, что был груб.

Другие полицейские стажеры рылись в его столе и шкафу. На территории было около ста полицейских. Он обзвонил свою команду: каждый офис и каждая подставная компания группы подверглись обыску. Ему потребовался час, чтобы связаться со всеми своими помощниками. Он рассказал отцу, что отправится в полицейский участок, чтобы узнать, нельзя ли выручить Юсуке.

Его ждали в полицейском участке Мачиды. Когда он вернулся, его отправили в отдел по борьбе с организованной преступностью на встречу с Грин-Ривером. Полицейский указал ему на лифт. Сайго поднялся по лестнице. В глубине комнаты, положив ноги на стол, Грин-Ривер читал журнал о якудза и пил кофе.

Грин-Ривер жестом пригласил его сесть. За год до этого детектив Лаки сдал экзамены на звание сержанта и был направлен в полицейский университет на два года интенсивной подготовки. Таким образом, Грин-Ривер уже больше года работал в качестве замены Лаки, а Сайго так до сих пор и не явился к нему с официальным визитом. Он был оскорблен, и был в каком-то смысле прав. В городе было принято приветствовать нового шерифа.

Сайго не стал садиться. С каких это пор по закону он должен целовать задницу каждому новому копу в городе?

Но это была обычная вежливость. Грин-Ривер возглавлял отдел по борьбе с организованной преступностью в Мачиде, и Сайго действовал на его территории. Он ожидал подобающего приветствия.

Сайго пришел в ярость. Он стукнул кулаком по столу. Грин-Ривер буквально ворвался к нему домой с сотней полицейских, потому что он не поздоровался. Тот сказал, что ходят слухи, будто Сайго держит оружие на своей территории, но лично Грин-Ривер не считал, что эти слухи были правдой. Он не ожидал ничего найти. Меч оказался приятным сюрпризом.

Сайго знал, что Юсуке, его бывший подчиненный, уже получил условный срок за попытку вымогательства. Этот арест означал, что он должен был провести в тюрьме довольно много времени, но какой в этом смысл, если Юсуке все равно собирался завязать? Сайго предложил пойти вместо него.

Грин-Ривер снял ноги со стола, опустил их на пол и уставился на Сайго. Это так не работает.

Сайго быстро соображал. А как насчет отпечатков пальцев? Если на мече нет отпечатков пальцев Юсуке, возможно, он сможет вернуться домой. Но Грин-Ривер об этом не знал. Они еще не отдали меч экспертам. И Сайго сказал, что меч принадлежит ему.

– Арестуйте меня, – сказал он.

Грин-Ривер склонил голову набок и озадаченно уставился на него. В свое время Грин-Ривер повидал немало якудза. Он был поражен.

Он решил, что они заберут меч и подумают о том, кому он принадлежал. Грин-Риверу нужно было кое-что обсудить с Сайго, а потом они могли закругляться.

Сайго потерял дар речи.

– А теперь, – сказал Грин-Ривер, – не мог бы ты сесть и поговорить со мной?

Грин-Ривер слишком устал, чтобы стоять. Накануне он сдал экзамены на черный пояс четвертой степени по карате, и ноги просто убивали его. Случайное упоминание черного пояса по карате прозвучало бы как хвастовство в устах любого другого человека, но Грин-Ривер просто объяснял свое поведение.

Когда Сайго понял, что Грин-Ривер был каратистом, некоторые вещи обрели для него смысл. Под мятым, плохо сидящим костюмом скрывался могущественный человек. Он не просто ткнул в Сайго, он ударил его нукитэ (рукой-копьем). Неудивительно, что он почти сбил его. И грудь все еще болела. В этом старике было нечто большее, чем казалось на первый взгляд. Грин-Ривер арестовывал якудза более двух десятилетий. Со временем он перенял манеры людей, которых сажал в тюрьму. Каким-то странным образом Сайго почувствовал, будто разговаривает с боссом якудза.

Сайго сел. Грин-Ривер спросил, не хочет ли он зеленого чая. Сайго отказался. Грин-Ривер попросил одного из полицейских принести черный кофе для них обоих. Некоторое время они сидели молча. Грин-Ривер заговорил первым.

Правая группа Сайго и ее деятельность раздражали всех. Потребовалась всего лишь одна колонна его правых пропагандистских грузовиков с громкоговорителями, чтобы вызвать жалобы со стороны общественности. Двести человек набирали 110[29]. И каждый раз это вызывало общественный резонанс.

Сайго возразил, что они просто использовали свободу слова, а Грин-Ривер посоветовал ему быть немного менее свободным в своих высказываниях, иначе он полностью заткнет им рот. Он хотел, чтобы Сайго сократил количество грузовиков. Больше никаких разъездов по городу в составе пятнадцати-двадцати колонн грузовиков. Пять-шесть вполне сойдет, но не чаще одного-двух раз в неделю.

Сайго согласился сократить их число.

– Но ты должен знать, – сказал Сайго, – «Убежище» поддерживает Инагава-кай.

– Спроси, значит ли это что-нибудь для меня, – сказал Грин-Ривер.

Сайго был исполнительным директором Инагава-кай. Поэтому они, очевидно, поддерживали его клан. И, к слову, Грин-Ривер сказал, что все их собрания тоже мешали соседям. Ему было плевать на то, что у Сайго собирались все 150 членов его клана, но они все приезжали на автомобилях. До пятидесяти «Мерседесов», все со стандартным номерным знаком «Сайго-гуми 3000», пугали людей, блокировали улицы и заставляли движение замедляться. Это было для полицейских занозой в заднице.

Грин-Ривер не говорил, что Сайго больше не может проводить собрания; он просто просил Сайго сократить число гостей до десяти или двенадцати человек или заставить людей ездить на меньшем количестве машин.

Это было слишком, но Сайго предпочел бы сделать это, нежели отправиться в тюрьму или позволить Юсуке отправиться в тюрьму. Это был его выбор. Сайго сделал глубокий вдох, задержал дыхание и выдохнул. Подумав, он согласился на условия.

Они пожали друг другу руки и заключили сделку.

Сайго поступил умно, согласившись на сделку, потому что всего через пару месяцев ему понадобилась помощь Грин-Ривера. Пристрастие Ханзавы к метамфетамину стало настолько сильным, что солдаты Сайго не хотели даже позволять ему оставаться в офисе. Однажды утром Сайго позвонила мать Ханзавы. Ханзава был дома и снова употреблял. Он был склонен к приступам насилия в промежутках между кататоническими состояниями и нежеланием прислушиваться к голосу разума. Она не могла с ним справиться. Сайго взял с собой несколько человек и направился туда.

Вход в дом Ханзавы был усеян разбитыми тарелками и кровавыми следами ног. Ханзава сидел полуобнаженный, скрестив ноги, на маленьком чайном столике в застеленной татами гостиной. Он пытался остричь волосы острым кухонным ножом, и его окровавленная голова была совершенно обнажена в одном месте. Ему показалось, что внутри его головы завелись насекомые.

Он кивнул Сайго, когда тот вошел. Сайго никогда не видел его таким худым. Он пытался понять, что делает Ханзава, но не мог понять его логики. Он сказал Ханзаве, что даже если бы у него в голове были жуки, то, отрезав все волосы, он не избавился бы от них.

Ханзава понял, что Сайго прав. Затем он воткнул кончик ножа себе в ухо и приготовился покопаться в черепе. Сайго крикнул, чтобы он остановился, и Ханзава вежливо предупредил Сайго, что зарежет его, если тот попытается забрать нож.

Сайго все равно попытался, и Ханзава ударил его ножом в руку. Он наотмашь ударил Ханзаву по лицу, в то время как другой солдат схватил Ханзаву за руку и выворачивал его запястье назад, пока тот не выронил нож. Остальные присоединились и попытались прижать Ханзаву к земле. Они умудрились связать ему руки и ноги галстуками, но он каким-то образом все еще двигался и неистовствовал. Единственным человеком, который, по мнению Сайго, действительно мог помочь, был его враг. Он набрал номер детектива Грин-Ривера.

Грин-Ривер ответил сразу. Сайго объяснил ситуацию, и детектив немедленно приехал на патрульной машине. Ханзаву привязали к стулу у двери. Грин-Ривер попросил одного из якудза дать Ханзаве пощечину: Ханзава проснулся, и Грин-Ривер проверил его зрачки. Он определенно был под кайфом. Они завернули Ханзаву, как индейку, и бросили на заднее сиденье машины.

Сайго стало немного стыдно. Он натравил копов на одного из своих людей, но пытался спасти задницу этого парня. Ханзава был очень, очень близок к тому, чтобы провести остаток жизни в психушке. Если вместо этого он отправится в тюрьму, то сможет вернуться в общество всего через два года.

Так случилось, что Ханзава вышел из тюрьмы, отсидев полный срок, и был арестован по обычным обвинениям в течение месяца после освобождения. Некоторые люди просто не могут быть исцелены.