В 1996 году японский народ говорил о моральном упадке во всех уровнях общества. Газеты и журналы активно писали о явлении под названием энджо косай – практике платных свиданий между взрослыми мужчинами и школьницами, что вызвало волну общественного осуждения. Хотя было неясно, насколько это явление было распространено в действительности, массовое внимание к нему породило бурные дискуссии и повышенное внимание.

Правительственное расследование, касавшееся проблемных кредитов на сумму 350 миллиардов долларов, ставило всех якудза в неловкое положение. В январе японский парламент провел слушания по вопросу о спасении министерством финансов семи неплатежеспособных японских жилищно-кредитных корпораций, известных как джусен. На долю джусена приходилось 65 миллиардов долларов безнадежных долгов, которые включали в себя неудачную застройку всего: от полей для гольфа до жилых комплексов.

Многие якудза боялись, что правительство может постучаться и к ним, чтобы забрать причитающиеся им деньги. Экономический пузырь давно лопнул, но поток дурных вестей еще не иссяк. Экономический пузырь был одним длинным азартным загулом всей страны, и якудза играли роль дома. Но иногда проигрывают даже дом. Никому не может везти вечно.

Время от времени Сайго срывался и возвращался к своей зависимости. Однако он употреблял лишь изредка, и Наставник постоянно напоминал ему, что Сайго навсегда останется зависимым, чтобы тот «не обманывал себя и не думал, что может просто время от времени употреблять».

Тем летом Сайго сидел в доме Наставника, наслаждаясь вкусным домашним обедом, когда тот приказал ему закатать рукава. Сайго сделал, как ему было сказано, показав свои татуировки от локтей до запястий. Следов от уколов не было, но Наставник знал, что они где-то есть, поэтому они заключили пари. Если Наставник найдет следы от уколов, Сайго отдаст ему 10 тысяч иен.

Когда они ударили по рукам, Наставник рассмеялся и приказал Сайго закатать штанины. Он сразу же заметил следы и заставил Сайго отдать ему сумму.

После этого он прошептал Сайго, что если обнаружит, что тот колется (употребляет наркотики), то переломит иглу пополам, пока она еще находится в руке, и это будет безумно больно. Он приказал бросить Сайго в багажник машины, которую поведет сам. А Сайго знал наверняка, что Наставник (тренер) был никудышным водителем.

Позже он приказал ему сделать новые татуировки. Они должны быть набиты на месте уколов, а конкретно – имя Наставника.

Он объяснил свое решение так:

– Каждый раз, когда ты захочешь сделать укол, ты будешь видеть мое имя и будешь знать, что позоришь меня и себя. Может быть, это заставит тебя задуматься, – он кинул Сайго пачку наличных и велел ему завязывать. Сайго сделал так, как ему сказали, и вернулся к Нумадзу. Однако он немного перегнул с татуировками – точнее, с их простотой. Они были похожи на трафареты. Он тактично пожаловался Наставнику, что из-за татуировок он смахивает на собственность Наставника, и это странно. Сайго попросил разрешения немного смешать этот узор с каким-нибудь другим стилем. Наставник согласился.

Это «немного» превратилось совершенно в другой рисунок. Когда Наставник увидел новые татуировки, он разозлился.

– Это разрушает всю чертову задумку. Вернись и набей эмблему Инагава-кай в центре груди. И пусть мое имя будет в углу горы Фудзи или еще где-нибудь. Каждый раз, когда ты снимаешь рубашку, я хочу, чтобы ты помнил, кто ты такой – и помнил о тех, кто рассчитывает на то, что ты останешься трезвым и честным.

Конечно же Сайго так и сделал. Татуировка все еще с ним: эмблема Инагава-кай красуется на его груди, слегка прикрытая седыми волосами. А если присмотреться, то можно увидеть имя Наставника, вплетенное в ландшафт.

Существовал набор правил, которых должен был придерживаться якудза. В дополнение, у Наставника был собственный набор правил, который включал запрет на продажу, покупку или употребление наркотиков. Он не готов был мириться с подобным.

Наставник спросил Сайго, знает ли он, что значит слово нинкёдо. Китайские иероглифы этого слова, написанные черным курсивом, Сайго повесил в золотой рамке на стене своего кабинета. И все же Сайго не имел ни малейшего представления о его значении. Он смутился.

Наставник объяснил, что нин – одна из пяти конфуцианских добродетелей. Это значит победить себя и думать о благе других. Кё – это желание помогать слабым и бороться с сильными.

По словам Наставника, именно этим и занимались якудза. Ты помогаешь слабым и сражаешься с сильными, потому что это правильно. Когда тебя просят что-то сделать, ты делаешь. Если люди доверились тебе, ты не можешь их предать. Именно так и нужно строить свою репутацию благородного человека, а не с помощью оружия – огнестрельного или иного.

Наставник посмотрел на Сайго. Он подозревал, что Сайго носит с собой досу (короткий нож), и приказал ему отдать нож. Предположения были верными. Наставник подержал нож в руках, прикидывая его вес. Он провел пальцами по рукояти и ощутил ее бугристую поверхность. Затем, взмахнув запястьем, он бросил нож в Сайго. Нож с глухим стуком воткнулся в стену позади него. Сайго застыл на месте.

Наставник указал на Сайго, а затем на короткий кинжал, торчащий в стене позади него. Он сказал, что досу – это реквизит, который якудза должен использовать только в том случае, если он имеет дело с другим якудза или обычным мошенником. Таким ножом можно было угрожать врагу, а если враг не сдавался, то якудза мог полоснуть своего противника по лицу.

– Постарайся, чтобы тебя никто не полоснул, – посоветовал Наставник.

Многие якудза считали, что иметь шрам на лице – это круто, потому что так все вокруг понимали, что обладатель шрама подрался с другим якудза. Когда Наставник видел якудза с изрезанным лицом, то понимал лишь то, что этот человек был слишком медлителен и не смог вытащить нож первым. Некоторые якудза сами резали себе лица, чтобы стать более похожими на якудза – более угрожающими[25].

– Твое лицо и так достаточно страшное, – добавил Наставник.

Якудза должен хорошо одеваться. Наставник считал, что «успешный» внешний вид привлекает сам успех. Он велел Сайго надеть хороший костюм и всегда держать его выглаженным. А еще – купить самые лучшие чертовы туфли, какие только можно найти. Если якудза носил грязную обувь, значит он не обращал внимания на детали. Наставник предложил Сайго сигарету из хрустальной коробочки на столе, и Сайго закурил, глубоко затягиваясь. Затем Наставник вручил Сайго 40 тысяч иен и приказал, чтобы тот купил себе обувь получше, желательно без шнурков. Они были в Японии. Он не мог все время завязывать и развязывать шнурки. Сайго ходил в кроссовках, а боссы якудза их не носили.

Когда Сайго повернулся, чтобы уйти, Наставник напомнил, что его нож все еще торчит в стене, и велел захватить его с собой. Сайго вернулся к ножу. Ему пришлось немного повозиться, чтобы вытащить его из стены.

Пока Сайго убирал нож обратно, Наставник очень тихо сказал:

– Если ты купишь метамфетамин, пока ты без меня, или уколешься, я не стану целиться мимо, когда в следующий раз брошу нож тебе в голову. Я знаю, как нанести удар, и я знаю, как бросить мяч так, что он снёс твою жирную голову. Если я брошу нож тебе в ухо, то отрежу его.

Этот случай стал последним крупным рецидивом Сайго. В том же году у Хироко обнаружили рак. К этому моменту они были вместе уже около шести лет. Он оплатил ей лучшее лечение, которое они могли себе позволить. Она часто лежала в больнице, поэтому он навещал ее каждый день, по крайней мере на десять-двадцать минут. Предполагалось, что лечение исцелит ее, но этого не произошло. Такова была суровая правда многих методов лечения рака в то время: тебе не становилось лучше, ты просто чуть дольше оставался в живых.