Для того, чтобы понять важность группировки, к которой принадлежал Сайго, вы должны знать историю Профессора. Сусуму Исии недолго управлял Йокосука-икка и Инагава-кай, но он изменил методы ведения дел якудза и непреднамеренно показал миру, насколько велико влияние преступного мира на жизнь обычных людей.

Сусуму Исии родился 3 января 1924 года в токийском Минами-Сэндзю. Еще в детстве Исии был известен своей мягкой речью, спокойным поведением и примерно шестифутовым ростом. Он учился в престижной средней школе в городе Камакура, но был отчислен на четвертом году своего обучения после того, как защитил девочку из своего класса от бандитов во время школьной экскурсии. Он так сильно избил хулиганов, что его исключили за агрессивное поведение. Исии был одним из самых способных учеников в своем классе, но, сбившись с правильного пути, стал перебиваться случайными заработками, чтобы выжить.

Когда началась мировая война, он нашел работу на военно-морском судостроительном заводе Йокосуки. Несмотря на то, что Исии так и не окончил среднюю школу, он работал в отделе корабельной архитектоники, потому что его начальство понимало, что он невероятно умен. Там он встретил своего друга Хироси Миямото.

Миямото работал на том же заводе, он занимался окончательным оснащением и обслуживанием кораблей, которые готовились к спуску на воду. Он был главарем небольшой подростковой банды (гурентай). Такие банды функционировали аналогично якудза, и в них была сложная система старших и младших братьев, но часто не было официального оябуна. Исии и Тадзима-Кун, один из учеников Миямото, были друзьями. Когда Тадзиму призвали на службу, он познакомил Миямото с Исии[18].

Ближе к концу войны Исии, будучи еще подростком, поступил на заочный курс Военно-морской академии Йокосуки. Он был лучшим в своем выпуске, и его приняли на службу во флот. Военно-морской флот отправил его на базу Накадзима, где он был офицером связи в отряде Кайтэн.

Кайтен-тай были военно-морской версией камикадзе, или как их часто называли – «человеческими торпедами». В те дни, когда еще не было компьютеризированной слежки и радаров, японский флот создал торпеды под названием «Кайтен», которые, как они надеялись, будут более точными. Люди управляли торпедами, находясь внутри, чтобы как можно точнее попадать в цель.

Отряд «Кайтен» с уникальными торпедами получил свое название от линкора «Кайтенмару», легендарного японского военно-морского судна. Это название также значило «переворачивать». Была надежда, что «Кайтен» сможет повернуть ход войны в пользу японцев, которые уже явно проигрывали.

Опытные образцы были созданы летом 1944 года и были введены в эксплуатацию уже к ноябрю. К концу войны в отряде было создано 420 подразделений. Вопреки мифу о том, что попасть в корабль – значит никогда не выбраться, человеческую торпеду можно было открыть изнутри, но в ней не было ни спасательного механизма, ни катапультируемого кресла. Как только торпеда запускалась, независимо от того, добьется солдат успеха или потерпит неудачу, он наверняка был обречен на смерть.

Торпеды были снабжены кислородом, но воздух внутри них был загрязнен чрезмерным количеством углекислого газа и газовых паров. Некоторые солдаты могли задохнуться еще до достижения цели.

Каждая миссия этих человеческих торпед была самоубийственной. На самом деле шансы выжить в «Кайтене» были ниже, чем у пилота-камикадзе. Можно было либо столкнуться с целью, взорваться и умереть, либо промахнуться, упасть, затонуть – и в конечном счете умереть. Смерть была неизбежна. Хотя все пилоты были «добровольцами», никто не мог отказаться от выдвижения добровольцем в японскую армию.

Управлять торпедами было почти невозможно. Некоторые шутили, что для этого требуется «шесть рук и шесть глаз». Считается, что во время пятидесяти предпринятых атак «Кайтены» потопили только три крупных корабля, сильно повредили еще один и нанесли небольшой ущерб другому.

Исии провел почти год в отделе связи. Он был свидетелем того, как храбрые и испуганные люди отправлялись навстречу своей «славной» смерти только для того, чтобы напрасно погибнуть из-за отказа двигателя и других технических неполадок. Предполагалось, что «Кайтены» будут безошибочным оружием, способным уничтожать авианосцы. На практике же большинство из них были колоссальным провалом.

Если бы война продолжилась, то ему бы пришлось стать добровольцем. К счастью, война закончилась раньше, чем настала его очередь.

Исии был уволен из военно-морского флота в декабре 1945 года. Он вернулся в Йокосуку и устроился в компанию по доставке грузов. Там он случайно встретился со своим старым другом Миямото. Исии много раз говорил ему: «многие мои друзья погибли, а я вернулся в Йокосуку и ни разу не участвовал в военных действиях. Наверное, я просто везунчик».

В городе царил хаос. Продовольствия не хватало. Поскольку Исии был самым умным из недовольных молодых людей в этом районе, Миямото попросился на роль его младшего брата. Исии согласился. В баре они провели свою версию сакадзуки «для бедных».

Ритуальный обмен саке формирует связи между группами и между отдельными людьми. Это укрепляет структуру жизни якудза.

Исии вообще не любил алкоголь, но во время церемонии ему пришлось выпить один маленький стаканчик саке, который ему налили приспешники Миямото. Миямото и Исии распили саке из одной бутылки и поклялись друг другу в верности. Это не была тщательно продуманная церемония якудза, но она скрепила их договоренность, и Исии взял на себя управление слабо сформированной банды Миямото.

Банда Миямото и Исии торговала на черном рынке, содержала игорные салоны, трясла бизнесменов, продавала краденые товары и делала все, что могла, чтобы выжить. Исии позаботился о том, чтобы количество конфликтов с местными жителями было минимальным.

Днем Исии работал, а по ночам тусовался в местном клубе, руководя бандой. Ему удалось где-то раздобыть несколько хороших костюмов, которые он постоянно носил. Исии легко запоминался людям из-за своих красивых костюмов и высокого роста.

Сила и характер Исии помогли ему обзавестись группой верных последователей. Его правой рукой был Джо Хиросаки. Еще до окончания войны Джо попал в список кандидатов на роль камикадзе. Однажды он уже смотрел в смерти в лицо, поэтому ничего не боялся.

В начале 1946 года Джо напился и затеял драку с двумя американскими военными офицерами. Они быстро выбили из него все дерьмо. Исии и Миямото узнали о драке, и Исии вмешался, не зная всех обстоятельств. После нескольких безрезультатных ударов, Исии пнул одного из офицеров по яйцам. Это помогло. Они победили с криками «бей их по яйцам!». Исии попытался помочь Джо встать, но сразу же обнаружил, что от него разит дешевым саке, и он неспособен стоять самостоятельно. Не желая попасть в тюрьму, Исии и его команда скрылись с места происшествия до прибытия военной полиции.

Несколько недель спустя Миямото и Исии были в клубе «Лунная река», где столкнулись со своим соперником Тадахиро Суэнаги и его командой. Джо тоже был там. В свободное время все банды собирались именно в клубах[19]. Их было двое против десяти, но, прежде чем началась драка, Джо встал позади Суэнаги. Он все еще был в долгу перед Исии за его вмешательство, поэтому приставил пистолет к спине противника и пообещал пристрелить его на месте.

Суэнага и его парни отступили. Как ни странно, пистолетом Джо оказалась пустая бутылка из-под сока. Исии умел «копить» благодарности за свои услуги – и они, казалось, возвращались к нему именно в те моменты, когда он в этом нуждался.

Ему всегда везло. Он испытывал свою удачу, играя в азартные игры, когда у него были на это деньги. По общему мнению, он был печально известным исключительным игроком, особенно в играх, где удача считалась единственным определяющим фактором победы.

Существовало много видов азартных игр, включая карточные, такие как Ханафуда. Но главной игрой дня был чо-хан.

Даже сейчас мастерство не играет в чо-хане никакой роли. Все зависит от удачи. Есть две шестигранные кости. Если кости не подпилены, шанс на выигрыш составляет один к одному. Крупье встряхивает кости в бамбуковой чашке или миске. Он переворачивает чашку на татами или стол, пряча кости. Игроки делают ставки на то, будет ли сумма чисел чо (четной) или хан (нечетной). Потом крупье поднимает чашку и показывает кости. Победители забирают свои деньги.

Казино не всегда остается в выигрыше, когда якудза ведут азартную игру, но они всегда получают свою долю. Для того чтобы заработать на играх, бакуто вовсе не обязательно должны были побеждать в них.

Крупье иногда выступает в роли казино, собирая все проигрышные ставки. Во многих случаях игроки делают ставки друг против друга. Для этого требуется равное количество игроков, делающих ставки на нечетные и четные результаты, и казино по-прежнему собирает определенный процент от выигрыша.

В те дни игра проводилась на татами. Крупье сидел в официальной позе сэйдза и наблюдал за игрой. Иногда он мог быть без рубашки, чтобы никто не обвинил его в мошенничестве. Если у него были какие-то замысловатые татуировки, они были выставлены напоказ.

Во многих фильмах о якудзе, включая фильм «Shura no mure», есть сцены чо-хана.

Эпатажные ставки Исии и его мужественная реакция как на победу, так и на поражение, привлекли внимание местного лидера бакуто – Кихачиро Исидзука. Ишизука был могущественным боссом в этом районе, который контролировал доки Йокосуки.

Имя Ишизука означало «груда камней». Это его вполне устраивало. Он был невысоким и приземистым, с обезьяньим лицом и широкой улыбкой. Ничто не входило в эти доки и не выходило из них без его участия.

Исии познакомился с Исидзукой во время азартных игр. Они обменялись приветствиями, но больше не общались.

В течение нескольких месяцев банды Суэнаги и Исии ссорились из-за территории, женщин и мнимых оскорблений. Исии держался в стороне, хотя и получал донесения от Миямото. И, как это обычно бывает, гангстерские войны постепенно начали обостряться. Послевоенный хаос только усугубил проблему.

Полиция была дезорганизована, плохо вооружена, им не хватало людей. Облавы на банду хулиганов занимали последнее место в их списке приоритетов, особенно если хулиганы сражались друг с другом.

Однажды ночью, в 1946 году, команда Суэнаги напала на банду Миямото, когда те отсыпались в доме Миямото после ночной попойки. Несколько человек были госпитализированы. К счастью, никто не погиб.

Миямото в тот вечер не было дома. Когда он узнал, что произошло, то пришел в ярость. Нападение на спящего было грубейшим нарушением расплывчатых правил, которыми руководствовались гурентаи (головорезы).

Расплата была жестокой. Банда Миямото поймала двоих из команды Суэнаги, когда те выходили из клуба, и избила их до потери сознания. Они думали, не взять ли их в заложники. Они могли бы использовать парней в качестве приманки, чтобы заманить Суэнагу в ловушку – это послужило бы ему уроком. Но станет ли Суэнага рисковать собственной шкурой, чтобы спасти двух своих людей? Они решили, что он этого не сделает. Так что Миямото отпустил их, учитывая также тот факт, что Исии не одобрил бы подобного поведения.

После нескольких недель партизанской войны Миямото Суэнага и его команда разыскали Исии в его доме, надеясь заключить сделку. В Японии, когда люди происходят из одной среды и пытаются определить собственное место на социальной лестнице в вертикальном обществе, возраст является главным фактором. Суэнага и Исии знали друг друга еще до войны и были равны по старшинству. Суэнага не был ни сэмпаем Исии (старшим), ни его кохаем (младшим).

Исии выдвинул условия. Суэнаге пришлось извиниться за ночное нападение на группировку Миямото, покрыть все расходы и выплатить дополнительную компенсацию. Суэнага согласился, но, когда Исии представил Миямото компромисс, тот отказался от сделки.

– Эту проблему нельзя решить деньгами, – сказал он.

Суэнага изменил стратегию. Он разыскал Ишизуку и принял роль его кобуна (воспитанника). Суэнага и его банда теперь находились под покровительством семьи Ишизука и чувствовали себя увереннее. При поддержке группы якудза Суэнага попытался уничтожить своих конкурентов.

«Секретное оружие» Исии, то есть Джо, не помогло делу. Джо ворвался в кабинет Суэнаги с тупым мечом и зарубил нескольких его людей, прежде чем его поймали и избили до полусмерти.

Суэнага выбрал план, который Исии назвал бы неэтичным и вульгарным. Он предложил вернуть Джо банде Исии живым, если Миямото придет в заброшенный храм, расположенный в этом районе, и извинится за неприятности, которые причинил группировке. Суэнага велел Миямото прийти одному. Если он появится со своей бандой, они убьют Джо.

Но Исии, как босс группы, настоял на том, чтобы отправиться туда одному вместо Миямото. Миямото собирался пойти сам, но Исии узнал об этом.

– Я потеряю и тебя, и собственный статус. Эта потеря будет тяжелой, – сказал он Миямото.

Преступный мир изобилует терминами, указывающими на важность «лица». Лицо – это все.

Японскую культуру называют «культурой стыда» (hajii no bunka). Важность, придаваемая мнению других и тому, как человек воспринимается обществом, создает невидимую клетку вокруг каждого человека, которая удерживает его на месте и заставляет хорошо себя вести. В небольших, сплоченных и тесных сообществах Японии «лицо» и важность его сохранения играют важную роль в регулировании поведения. Сам язык требует, чтобы каждый человек обращал внимание на то, кто выше и ниже него в японском обществе, а также на то, кто занимает равное с ним положение. Спряжение глаголов, местоимения, обращения – все это изменяется в зависимости от разницы в статусе говорящих.

Слова для описания «лица» варьируются в японском языке и в сленге якудза, но даже когда слова меняются, значение остается неизменным. «Лицо» – это центр жизни якудза. Стать большим человеком в якудза называется «продать свое лицо» (Као во Уру). «Потерять лицо» (Као га цубуреру) – это худшее, что может случиться с якудза, величайшее оскорбление. В обществе якудза сохранение лица и известность имеют первостепенное значение. Это напрямую связано с рангом и положением человека в обществе якудза. Другими словами, «лицо» – это престиж каждого якудза. Поэтому мало что вызывает у якудза большее отвращение, чем то, что кто-то «бьет тебя по лицу» или «обливает тебя грязью». Такая простая вещь, как обращение к якудзе без добавления почетного имени, такого как – сан или кумичо, может быть смертельно опасной.

Когда кто-то оскорбляет или унижает якудза, они, скорее всего, физически нападут на человека, который это сделал, и пойдут на крайние меры. Из-за тривиальных оскорблений может начаться бандитская война. Это одна из причин того, что часть начальной подготовки якудза состоит в том, чтобы научиться правильно говорить, правильно кланяться, правильно обращаться к старшим и знать свое место в иерархии – все это для того, чтобы избежать неосознанных оскорблений. Вообще у якудза очень плохое чувство юмора по отношению ко всему, что может поставить под угрозу их статус.

Исии оставил Миямото и отправился в храм один, но не безоружный. За поясом у него был пистолет. Когда он прибыл в назначенное место, удача все еще была на стороне Исии. Джо был жив. С ним был главарь банды Ишизука.

В храме Ишизука удивил Исии извинениями и объяснениями.

– Я искренне сожалею о недавних событиях.

Ишизука слышал о неприятностях Суэнаги с Миямото, но не знал, что в них замешан Исии. Он узнал, что друг Исии Джо совершил самоубийственную атаку на парней Суэнаги, и что они похитили его и использовали в качестве приманки, чтобы заманить своего соперника в ловушку. Ишизуке это не понравилось. Он считал этот поступок бесчестным и коварным, поэтому изгнал Суэнагу из своей группы.

Именно в этом храме вместе с Ишизукой и Джо Исии превратился из панка в якудзу. Он попросил разрешения присоединиться к группе Ишизуки и привести с собой своих людей. С этого момента Исии начал изучать обычаи якудза.

Он научился ритуалам, этикету и способам ведения дел. Он также платил налоги со своих доходов и настаивал на том, чтобы все его люди делали то же самое. Он сказал: «Якудза живут за счет обычных граждан. Поэтому мы должны платить налоги, как и они».

В 1948 году, в возрасте двадцати четырех лет, Исии стал Вака-гашира в Исидзука-икка. Сайго было примерно столько же лет, когда сорок четыре года спустя он стал якудза. Исии также предположительно контролировал некоторые кредитные операции группы.

В 1950 году началась Корейская война. Для Исидзука-икка и Исии это была удача. Доки Йокосуки были переполнены работой, матросами и деньгами. Ишизука-икка получал свою долю.

Исии много лет заправлял балом в Исидзука-икка, привлекая внимание старших членов Инагава-кай и, наконец, самого Сэйдзе Инагавы.

В 1955 году Исии был представлен Киити Иноуэ (не тому Иноуэ, с которым Сайго подружится в будущем), главному боссу банды Инагава-кай. Иноуэ был известен как один из четырех императоров района Иокогамы, крупного порта недалеко от Токио. Инагава-кай взял под свой контроль Иокогаму и хотел включить Йокосуку в свою сферу влияния. Иноуэ понимал, что молодой игрок и бывший конструктор кораблей – идеальный человек, который мог бы им помочь. Он попросил Исии стать его киодайбуном (братом-якудза), и Исии согласился.

Исидзука ушел на пенсию в 1961 году, в то время Сайго был всего год. Исидзука уступил Исии свое место главы Исидзука-икка. В то же время, благодаря усилиям Киити Иноуэ, Инагава-кай взял Исидзука-икка под свое крыло. Таким образом, Исии получил второй титул: управляющий филиалом Инагава-кай Йокосука-икка.

В 1962 году при поддержке Инагава-кай Исии получил территорию в районе Кофу, еще сильнее расширив территорию Инагава-кай.

Экспансия в Кофу сопровождалась кровопролитными бандитскими разборками, но это было неотъемлемой частью бизнеса. Войны за территорию, которую якудза называют навабари, были необходимы для успеха группировки. Навабари буквально означает «огороженная веревкой территория». Чем больше территории было у вашей организации, тем длиннее ваша «веревочная» граница, тем выше ваш статус. Когда кто-то действовал в вашем навабари или открывал там офис, это воспринималось как вторжение. Каждый якудза понимал, что если ты отдал сопернику дюйм, то ты потерял милю. Если же ты получал дюйм, он казался милей. Перетягивание каната было бесконечным.

В мае 1963 года Инагава вызвал Исии к себе домой в Атами, чтобы заключить с ним сделку. Он попросил Исии возглавить некогда независимую преступную семью Йокосука-икка. Если Исии согласится, Йокосука-икка станет частью Инагава-кай.

Исии был в восторге от этого предложения, но его восторг был омрачен проблемами, происходящими внутри Инагава-кай, и он не мог их игнорировать. Инагава всерьез подумывал о том, чтобы изгнать Киити Иноуэ из группы.

Киити Иноуэ играл важную роль в расширении Инагава-кай, но он стал высокомерным. Он проводил азартные игры от имени Инагава-кай в Большом Токио. Иноуэ не просил разрешения у босса и не приносил никаких тэрасэн (гонораров за обслуживание) с этих мероприятий. Инагава мог бы не обращать внимания на то, что его обсчитали, но Иноуэ говорил всем, кто был готов слушать, что именно он сделал Инагава-кай тем, чем она стала, и что организация расширилась до такой степени только благодаря его усилиям. Это взбесило Инагаву.

Исии был очень предан Киити Иноуэ. В конце концов, именно Иноуэ познакомил его с Инагава-кай. Он чувствовал, что без Иноуэ его никогда бы не выбрали главой Йокосука-икка. Исии понимал, что с точки зрения Инагавы поведение Иноуэ неприемлемо, но считал, что Иноуэ заслуживает второго шанса.

С другой стороны, Инагава уже принял решение. Казалось, Исии ничего не мог сделать, чтобы изменить это.

Посреди ночи, пока слуги и семья спали, Исии взял короткий нож, молоток и разделочную доску и отрезал кончик своего левого мизинца. Он бережно завернул его в новенький белый носовой платок. Отрезав себе палец, он принес жертву, юбизумэ, чтобы спасти Киити Иноуэ от изгнания.

Утром он попросил водителя отвезти его к дому Инагавы. Когда он приехал, Инагава встретил его в приемной своего просторного дома, удивленный тем, что Исии вернулся так скоро.

Исии положил белый платок на планшет между ними и обратился к Инагаве:

– Оябун, могу я попросить тебя принять это в обмен на то, что ты не будешь изгонять Иноуэ из организации?

Инагава развернул платок и увидел отрезанный палец Исии. Потом перевел взгляд на его забинтованную левую руку. Он глубоко вздохнул и громко выругался.

Отрубание пальцев как жест извинения существовало задолго до послевоенной якудза, хотя в современной якудза это уже не приветствуется. В наши дни якудза стараются прятаться в тени. Отрубленный палец – это помеха, а не преимущество.

В старые времена даже среди отрубленных пальцев существовала иерархия. Палец, отданный за другого человека, иногда называют икиюби, «живым пальцем». Это свидетельствует о самопожертвовании и вызывает большое уважение.

Если икиюби не принимается, и, значит, был отрублен зря, он называется синиюби, что означает «мертвый палец». Отрубленный палец также называют синиюби, если он был отрезан ради искупления своих собственных ошибок.

– Иноуэ повезло, что у него есть такой друг, как ты, – сказал Инагава, принимая предложение Исии и не позволяя пальцу стать «мертвым».

Инагава был поражен. Немногие мужчины были настолько преданы своим кровным братьям, особенно если это шло вразрез с их собственными интересами. Вероятно, именно в это время он начал рассматривать Исии как своего преемника.

Наставник, ученик Исии (и в будущем босс Сайго), позже стал лидером восьмого поколения Йокосука-икка. Когда Наставник выбирал своего преемника, он использовал при принятии решения те же критерии, что и Исии. Люди хотят следовать за лидером, который знает, что такое преданность. Якудза, несмотря на все их разговоры о чести и верности, постоянно воюют между собой и наносят друг другу удары в спину, иногда совсем не в метафорическом смысле.

Преданный человек, готовый пожертвовать собой ради друзей – редкость в мире якудза, да и в любом мире.

Исии был моральным компасом Йокосука-икка, их идеалом.

В конце лета 1963 года Киити Иноуэ и трое его людей выпивали в дорогом ночном клубе в Токио. Там Иноуэ нарушил приличия и оказался на грани падения. Ему повезло, что его не убили.

Пока они сидели, курили импортные сигареты и пили виски с водой, вошел Хисаюки Матии. Матии был легендарным лидером Тосэй-кай, одной из самых могущественных токийских групп якудза в то время. У него было два прозвища: «Тигр Гиндзы» и «Бык». «Бык» подходило ему больше из-за приплюснутого носа и вечно хмурого взгляда. У него была заслуженная репутация жестокого человека.

Матии гордился тем, что был корейцем, несмотря на то что в Японии того времени их считали людьми второго сорта. Тем временем другие важные японские корейцы, такие как национальный кумир и чемпион по рестлингу Рикидозан, прилагали огромные усилия, чтобы сохранить в тайне свое происхождение. Никто кроме его поклонников из Кореи и близких друзей в Японии не знал о том, что Рикидозан не был стопроцентным японцем.

Группировка Матии состояла в основном из корейских якудза. Он был в хороших отношениях с правящими силами Японии и придерживался убежденных антикоммунистических взглядов. Он пообещал правящему классу, что будет держать под контролем левое крыло японских корейцев, связанных с Северной Кореей, и что он будет следить за остальными корейцами. ЦРУ также платило ему за сбор информации о политической деятельности в Японии и Корее и за то, чтобы не дать Японии превратиться в коммунистическую страну.

У Матии было так много связей, что Киити Иноуэ был физически неспособен знать их всех. По состоянию на февраль 1963 года Матии официальное сотрудничал с лидером Ямагути-гуми в третьем поколении Кадзуо Таокой. Сам Инагава курировал сакадзуки. Хорошо известный якудза партнер и посредник по имени Есио Кодама организовал встречу. Он также был информатором ЦРУ, мошенником и, возможно, военным преступником – не говоря уже о том, что он основал крупнейшую политическую партию Японии – Либерально-демократической партии (ЛДП) в 1955 году. Он знал всех правильных и всех неправильных людей. С его богатством и связями он был могущественнее самого премьер-министра.

Когда Матии проходил мимо Киити Иноуэ, Иноуэ увидел лишь еще одно знакомое лицо якудза. Они много раз встречались на различных мероприятиях якудза, но никогда по-настоящему не разговаривали. Иноуэ, желая быть дружелюбным, окликнул его. Его выбор почтительного обращения был ужасной ошибкой.

– Хей, Матии-кун, как ты?

Он остановился и посмотрел на Иноуэ. Мужчина узнал его, и не был впечатлен.

– Ты. Не помню, чтобы мы были так дружны, чтобы ты мог называть меня Матии-«куном», – ответил он.

Ответ Иноуэ на это был японским эквивалентом слов «пошел ты, высокомерный придурок». Команда Иноуэ вскочила на ноги, как только их босс выплюнул эти слова. Телохранители Матии напряглись. Иноуэ приказал своим людям отступить.

– Я понятия не имел, что ты – такая важная шишка, но мы можем как-нибудь это обсудить, – Иноуэ произнес нечто, напоминавшее извинения.

Он и его люди немедленно разделились. Матии, ни о чем не думая, отправился в VIP-комнату в задней части здания и напился.

Иноуэ решил, что его оскорбили. Он потерял лицо. Он рассудил, что Инагава-кай рано или поздно придется устранить Матии, если они собираются закрепиться в Токио. Он решил действовать самостоятельно, ни с кем не советуясь.

Иноуэ приказал своим людям готовиться к убийству Матии. Он обратился за помощью к Исии, и тот послал своих людей в Токио. Миямото был одним из них. Они должны были следить за клубом «Муза», одним из любимых мест Матии. Им было приказано убрать его, но не связываться с другими членами группы. Сначала все подумали, что драку спровоцировал лидер Тосэй-кай, но быстро поняли, что весь этот конфликт был личной заслугой Киити Иноуэ.

Инагава-кай не собирались ввязываться в войну только из-за задетого самолюбия Иноуэ.

Через неделю после инцидента с Матии, Кодама и Инагава встретились в доме Кодамы, чтобы обсудить проблему. Они сошлись на том, что у Инагава-кай нет проблем с Матии, и что нужно разобраться с Киити Иноуэ – но не убить его, а приговорить к участи, которая в мире якудза едва ли не хуже. Он будет изгнан.

Инагава вызвал Исии и сообщил ему новости.

– Теперь ты ничего не можешь сделать для Киити Иноуэ. Отруби еще один палец, и он точно станет синиюби (мертвым). Мне очень жаль, но Иноуэ должен уйти.

Исии вежливо возразил, что для Киити Иноуэ, который всю свою жизнь был якудза, быть официально изгнанным – все равно что получить приказ совершить сэппуку.

Исии предложил другое решение. Он пообещал, что убедит Киити Иноуэ уйти в отставку. Изгнание было бы позорным способом закончить свою карьеру якудза, но добровольный уход в отставку оставил бы Иноуэ некоторое достоинство.

Инагаву это не убедило. Что, если он откажется уйти в отставку?

– Тогда я улажу этот вопрос. Я заставлю его уйти, – Исии был готов к такому повороту событий.

Инагава согласился с условиями. Если Иноуэ не уйдет в отставку и попытается отделиться от группы, начнутся неприятности. Изгнание тоже могло вызвать неприятности. Решение Исии казалось справедливым и разумным.

Исии пообещал, что перед уходом Иноуэ он приведет его к Инагаве и братьям, чтобы тот извинился за свое неподобающее поведение и попрощался.

Исии отправился к Иноуэ и сунул за пояс пистолет на случай, если ему придется прибегнуть к альтернативному «выходу на пенсию».

Иноуэ и Исии встретились в гостинице в Гиндзе. Исии пришел один. Иноуэ отослал своих телохранителей из комнаты и велел им ждать внизу.

Исии объяснил ему ситуацию и выбор, который оставался у Киити Иноуэ. Сначала Иноуэ разозлился и отказался слушать. Однако перед лицом спокойной решимости Исии он постепенно понял, в каком положении оказался, и успокоился. Он попросил Исии позаботиться о том, чтобы его люди снова вошли в состав Инагава-кай. Он взглянул на руку Исии и поблагодарил его за жертву, которую тот принес ради него.

Наконец, он согласился извиниться и добровольно попросить отставки. По слухам, последними словами, которые он сказал Исии в тот день, были: «У меня действительно нет выбора. Если я не уйду в отставку, это будет означать, что ты проведешь долгий срок в тюрьме. Ты этого не заслуживаешь».

Он подозревал, что, если бы он отказался от этого предложения, Исии убил бы его на месте, и его слова были намеком на это. Исии не сказал ни слова. Молчание было его подтверждением.

Киити Иноуэ тихо ушел в отставку, став катаги, обычным человеком. Для якудза стать обычным человеком было ужасно. Был ли Киити Иноуэ счастлив? Никто не знает. Он словно бы исчез.

Однако Инагава сдержал слово и включил солдат Киити Иноуэ в состав Инагава-кай – той самой группировки, к которой двадцать один год спустя присоединится Сайго.

Предполагалось, что Исии станет лидером четвертого поколения Йокосука-икка, организации второго уровня Инагава-кай, но у Исии были проблемы с японским словом, обозначающим четыре: ши. Ши также означает смерть. Как и многие игроки, Исии был очень суеверен, поэтому отказался от должности лидера в четвертом поколении.

Группировка согласилась сделать его лидером в пятом поколении. Итак, в начале ноября 1963 года в отеле «Йокосука Канко» состоялась церемония передачи престола Исии. В день церемонии наследования был коронован лидер четвертого поколения. После этого кресло немедленно перешло к Исии, который стал лидером пятого поколения Инагава-кай Йокосука-икка.

Сотни людей пришли посмотреть на это.

В старом фотоальбоме изображены якудза, выстроившиеся в одну шеренгу у отеля, толпящиеся на улицах, когда мимо них проезжал черный лимузин. У входа армия якудза в черных костюмах стояла на страже, пока их старшие не вошли.

За стойками регистрации все больше мужчин в темных костюмах старательно записывали имя каждого входящего и сумму наличных, которую он принес с собой на церемонию. На столе лежали стопки денег. Гири всегда была дорогой.

Сэйдзе Инагава присутствовал на этом мероприятии. Его волосы были зачесаны назад, он был загорелым и мускулистым. Он был одет в черную мантию и хакама (мужское кимоно). Для церемонии Инагава-кай выдавал себя за политическую группу, чтобы избежать репрессий со стороны полиции, даже временно изменил свое название на Кинсэй-кай, но все знали, что это Инагава-кай.

Исии был назначен председателем организационного комитета, а Есио Кодама присоединился к новой группе в качестве советника.

Отель был первоклассным. В вестибюле даже стоял цветной телевизор. Банкетный зал был полон людей. Единственными женщинами, которых было можно заметить там, были несколько гейш, подававших еду. В конце концов, это мужской мир.

У каждой крупной организованной преступной группировки в Токио был там свой представитель, за исключением Ямагути-гуми. Отношения с этой группой складывались не очень хорошо.

На фотографиях с церемонии Исии возвышался над всеми, высокий и отчужденный. Инагава стоял рядом с Исии, улыбаясь, но сохраняя суровый вид.

Церемония была простой и закончилась быстро. Саке было выпито, они обменялись чашами, толпа захлопала, и на стене появилась новая линия Йокосука-икка, написанная от руки на тонкой японской бумаге.

Исии значился как лидер пятого поколения Тадахиро Исии. Его собственноручно выбранное имя якудза было более благоприятным, чем настоящее. Первый иероглиф, Юи, означал «только; просто». Второй иероглиф, Хаку, означал «широкая ученость; уважение; справедливость». Этот символ используется в слове хакасе (профессор) и слове бакуто (игрок).

Для такого суеверного человека, как Исии, было важно сделать все возможное, чтобы оставаться удачливым, но удача не всегда заходит так далеко.

Якудза могли видеть надпись на стене в 1961 году, когда Токио был выбран местом проведения Летних Олимпийских игр 1964 года. В решении Кабинета министров, принятом в феврале того же года, премьер-министр Хаято Икэда изложил первый в Японии проспект по предотвращению насильственных преступлений.

К сожалению, это не особенно помогло сдержать растущее насилие среди могущественных японских группировок якудза. Следующий год ознаменовался жестокими и смертоносными бандитскими конфликтами по всей Японии.

В 1963 году в Японии произошли ожесточенные стычки в Хиросиме, сражения Ямагути-гуми в Кобе и перестрелки в Токио. Декабрь 1963 года ознаменовался двумя ключевыми событиями, связанными с якудза.

8 декабря член Сумиеси-кай ударил ножом профессионального борца Рики Дозана в ночном клубе Гиндзы. Нападавший убежал, но не успел далеко уйти – его поймали и жестоко избили члены Тосэй-кай, группировки якудза, преимущественно состоящей из японских корейцев. Дозан умер в больнице через несколько дней. Это была плохая реклама для якудза. Как если бы мафия убила японского Бейба Рута.

21 декабря в отеле «Цуруя» в Атами члены Инагава-кай, Сумиеси-кай, Кокусуи-кай, Тосэй-кай и всех других крупных группировок якудза в Японии собрались, чтобы сформировать Канто-кай. Это была Федерация правых националистов якудза, которая охватывала почти всю Восточную Японию, и вся она была собрана самим основателем ЛДП Есио Кодамой. Разумеется, Кодама и его политические союзники присутствовали на приеме. Казалось, что Федерация была связана общей антикоммунистической, прокапиталистической, правой идеологией. Якудза добилась дополнительной благосклонности, предложив предоставить войска для охраны прибытия президента Эйзенхауэра.

Вскоре после этого все их усилия пошли прахом. Канто-кай совершили большую глупость: они нагло вмешались в японскую политику, диктуя условия правящей Либерально-демократической партии. Они сделали предупреждение ЛДП, обвинив ее в том, что она тратит слишком много энергии на внутреннюю политику. «Члены ЛДП: немедленно прекратите свою внутреннюю борьбу». Они также высоко оценили фракцию ЛДП Итиро Коно. То, что Коно и Кодама были близкими друзьями, не было совпадением. Предупреждение было разослано 200 отдельным членам Сейма в нижней и верхней палатах вместе взятых. В нем перечислялись семь групп якудза внутри Канто-кай, так что члены ЛДП они знали, с кем имеют дело.

Бывший редактор газеты Мацуносукэ Икеда был в ярости. Он был старшим членом Палаты представителей, которая является нижней палатой Национального Сейма, родом из сельской префектуры Ямагата. Мацуносукэ позаботился о том, чтобы документ был рассмотрен в комитете ЛДП по мерам сохранения правопорядка. Впервые якудза объединились, чтобы открыто отдавать приказы правящей партии. Полиции и прокурорам было приказано заставить Канто-кай распасться и что-то сделать с якудза.

В январе 1964 года Национальное полицейское управление разработало план противодействия насильственным преступлениям и начало первое подавление якудза сверху вниз. Токийская полиция создала специальный штаб по борьбе с организованной преступностью, конечной целью которого было уничтожение ведущих игроков якудза и их арест, они также собирались лишить их средств и сократить их ряды. В феврале они начали войну, арестовав всех якудза, которых смогли, по любому делу, которое было возможно выдвинуть.

В марте Национальное полицейское управление объявило десять организаций, включая Инагава-кай, национальными организованными преступными группировками. Агентство приказало полиции по всей стране расправляться с ними при любой возможности. Законы об азартных играх также были пересмотрены, так что теперь можно было арестовать якудзу за азартные игры, не только поймав их на месте преступления. В течение года по всей стране лишь по обвинению в азартных играх было арестовано более 1000 якудза.

Инагава-кай, будучи в основном группой игроков, принимал на себя большую часть этой атаки. Более 400 членов клуба были арестованы по обвинению в азартных играх в течение 1964 финансового года. Исии не был исключением. Его дважды арестовывали. Во второй раз он был арестован вместе с самим Инагавой, который был приговорен к трем годам тюремного заключения.

Арест был связан с легендарной ночью азартных игр на вечеринке в курортном городке Хаконэ 29 марта 1964 года. Инагава-кай устроил вечеринку, чтобы отпраздновать отставку лидера Сумиеси-кай. Главные боссы крупных группировок якудза собирались вместе и играли в азартные игры с редкостным расточительством. За одну ночь было потрачено более 550 миллионов иен. Хозяева собрали около 40 миллионов иен в виде платы за обслуживание[20]. Количество денег, перешедших из рук в руки за одну ночь, было ошеломляющим. Этот инцидент позже стал источником вдохновения для фильма о якудзе 1968 года «Сочо Тобаку».

К январю 1965 года Канто-кай был распущен.

Исии вызвал Миямото и еще одного доверенного лейтенанта к себе домой в Йокосуку. Он приветствовал их, одетый в традиционную японскую одежду, и сказал им то, что было до боли очевидно.

– Времена, когда якудза зарабатывали на жизнь азартными играми, прошли. Пришло время двигаться дальше. Полиции нужна лишь пара игральных костей и несколько свидетельских показаний, чтобы посадить нас в тюрьму.

Среди якудза ходили разговоры о том, чтобы ограничить участие в играх и допускать к ним только богатых покровителей якудза. Они думали, что клиенты сдают их полиции, так что, возможно, тщательный выбор клиентуры устранит проблему.

Исии не согласился. Проблема заключалась в том, что даже богатый бизнесмен мог пожаловаться своей жене или подруге после огромного проигрыша. Тогда она позвонит в полицию. В некоторых случаях бизнесмен и сам может, разозлившись, позвонить им.

Неважно, как поймают азартных клиентов, они все расскажут полиции: кто приходил, где сидел, сколько денег потратил. Якудза держали язык за зубами, но они не могли ожидать такой же осторожности от богатых бизнесменов, знаменитостей и промышленных магнатов, которые участвовали в их азартных играх.

Исии решил, что пришло время действовать по-новому. В 1967 году с помощью бизнесмена Кэндзи Осано и финансирования из Heiwa Sogo bank, Исии основал свою первую настоящую компанию – Tatsumi Sangyo, строительную фирму. Правительство Канагавы включило его в список назначенных фирм для проектов общественных работ. Исии был на пути к тому, чтобы стать якудза нового типа – тем, кто ведет законный и прибыльный бизнес. Это значительно облегчало жизнь его семье, в которую входили красивая жена и маленькая дочь. Для внешнего мира он теперь выглядел как бизнесмен, а не бандит.

Путь, по которому пошел Исии, был необычным, но он создал прецедент в Йокосука-икка. Он выбрал в качестве своего телохранителя молодого уроженца Кюсю, якудзу по имени Такахико Иноуэ, который во всем следовал примеру Исии. Тот же Иноуэ позже станет наставником Сайго. Для босса якудза у Исии было много революционных мыслей, но его главная идея состояла в том, что каждый якудза нуждался в двух источниках дохода: законном и нелегальном. Конечно, законная работа обычно была скучной – для этого можно было нанять катаги. Больше всего удовольствия доставляли нечестно нажитые деньги – по крайней мере, Сайго считал именно так.

Время, которое Исии провел в тюрьме, заставило его переосмыслить то, как именно он хотел жить и выживать в мире якудза. В своей новой компании Исии сделал себя генеральным директором, Миямото – вице-президентом, а умного бизнесмена – исполнительным директором.

Богатые клиенты и политики, которые были гостями на его игорных мероприятиях, создали прочную сеть для обеспечения общественных работ и общих строительных проектов.

К 1969 году территория Инагава-кай расширилась, включив в себя Иокогаму, Кавасаки и, наконец, часть Токио. Они открыли офисы в районе Роппонги Минато-ку, одном из двадцати трех районов, и назвали их «Ингава Коге» («Инагава Энтерпрайзис»).

Тацуми Санге был единственным из всех деловых предприятий Исии, где он числился директором. Другими предприятиями он управлял неофициально.

В 1986 году Инагава избрал в качестве преемника не своего единственного сына Юко, а Исии – наставника своего сына и главу Инагава-кай Йокосука-икка.

Тысячи якудза, включая Сайго, присутствовали на церемонии, состоявшейся 5 мая 1986 года в главном доме семьи Инагава-кай в Атами, в зале размером в шестьдесят татами. Помимо якудза, среди присутствующих были политики, кинозвезды, знаменитости, банкиры и некоторые главы крупнейших финансовых фирм Японии. Каждая крупная группировка якудза прислала своих представителей: Ямагути-гуми, Сумиеси-кай и даже корейско-японская группа якудза Тосей-кай.

Вдоль длинной подъездной дорожки, ведущей к дому, молча стояли якудза в черных костюмах. Они охраняли улицы, когда высокопоставленные якудза входили в главный зал, почти все одетые в хакама (официальные японские мужские кимоно) с гербом своей группы якудза, рельефно и ярко вышитым на одежде. Это было событие королевских масштабов, о котором писали все крупные газеты Японии.

Церемония была проведена с редким великолепием, присущим церемонии наследования престола. У каждой группы якудза есть несколько разных вариантов церемонии. В тот день это было сделано в соответствии с традициями бакуто – игроков. В конце большого зала находился синтоистский алтарь, посвященный Аматэрасу-омиками, богине солнца. Священное саке, еда с гор, рисовые лепешки и другие подношения были разложены перед ней. Перед алтарем, где сидели почетные гости, была расстелена белая скатерть.

Повернувшись спиной к алтарю, Инагава сел справа, а Исии – слева, как и положено преемнику.

После тщательно продуманных вступительных замечаний, включавших приветствия и осмотр саке, Инагава отпил из «чаши преемственности». Он передал ее церемониймейстеру, который затем передал ее Исии, сказав на японском наречии, близком к архаичному:

– То, что вы собираетесь выпить, имеет огромное значение. Когда вы выпьете все досуха, вы возьмете на себя тяжелую ответственность и великие обязанности лидера второго поколения Инагава-кай. Мы смиренно умоляем вас глубоко испить из чаши, сохранив это чувство в своем сердце.

Исии, который все это время был спокоен и даже казался несколько отстраненным, взял золотую чашу с саке, и выпил ее содержимое тремя глотками, как того требовала традиция. Как только он закончил, толпа взорвалась аплодисментами. Инагава и Исии встали и поменялись местами. Развернули знамена. Смена караула была завершена.

Сайго понятия не имел, насколько велик Инагава-кай, пока не увидел церемонию наследования. Он не вполне понимал, что происходит, но серьезность происходящего произвела на него впечатление.

Теперь, когда у власти был Исии, имя Йокосука-икка стало еще более уважаемым. Инагава-кай насчитывал около 9500 членов, включая ассоциированных членов. В Йокосука-икка их было около 2000.

Исии произвел на Сайго большое впечатление. Он не был похож на якудзу. Он казался отчужденным, будто бы жил в этом мире, но не принадлежал ему.

Где-то в 1987 году оябун Сайго пристроил его в охрану к Исии, всего на один день. Сайго был многообещающим якудза, у него была репутация крутого парня. Быть избранным для защиты легендарного председателя, говорить с ним напрямую и даже представиться ему лично – все это было великой честью для Сайго.

В такой организации, как Инагава-кай, это было лишь началом долгого пути к вершине.