Японский буддизм описывает шесть сфер существования: есть рай и ад, а также царства голодных духов, боевых духов, животных и людей. В просторечии мир обычных людей называется шабой. В мире якудза это слово также используется для противопоставления жизни в тюрьме и жизни вне тюрьмы. Шаба была миром за пределами тюрьмы.

Когда якудза выходит из тюрьмы, ему традиционно устраивают праздник – так называемый шушойвай, или «праздник выхода из тюрьмы». Организуется ужин, и все приносят конверты с деньгами, чтобы выразить свое уважение возвращенцу и помочь ему вернуться к своим делам.

После празднования вернувшийся должен посетить людей, которые занимают более высокое положение в группировке, должным образом поприветствовать их и дать им понять, что он вернулся и все еще существует. Поэтому вскоре после того, как Сайго вышел из тюрьмы, Хишияма повел его к Наставнику в свой дом в токийском районе Икебукуро. Наставник был бывшим профессиональным бейсболистом и одним из самых высокопоставленных членов Йокосука-икка, намного выше его самого. На самом деле он был выше даже Иноуэ.

В Инагава-кай при приветствии старших было принято становиться на колени, класть обе руки на землю и кланяться так низко, что голова касалась пола.

Когда Хишияма повел Сайго и еще двоих засвидетельствовать свое почтение тренеру, Сайго заметил, что пол в доме не был татами, он был сделан в западном стиле. В гостиной, когда Хишияма и компания положили руки на пол и поклонились наставнику, только Сайго держал руки на коленях и поэтому слегка поклонился.

Наставник был оскорблен этим. Он не обращался непосредственно к Сайго, а вместо этого кричал на Хишияму. Тот рассыпался в извинениях. Сайго, который все еще был слегка ошарашен долгим пребыванием в тюрьме и нервничал из-за встречи с высокопоставленным якудза, перебил его, не подумав: там не было татами, а ему сказали положить руки на татами, и затем поклониться. Это ведь не татами, а просто пол.

Наставник со всей силы ударил его по голове, отбросив в сторону, как сломанную японскую куклу Дарума. Он приказал Хишияме лучше воспитывать «этого ребенка». Сайго заговорил не в свою очередь и был груб.

Сайго выпрямился и низко поклонился Наставнику. Хишияма снова извинился, простершись ниц перед Наставником вместе с Сайго. Он извинялся снова и снова, пока они поспешно не ушли.

Сайго подумал, что Наставник – мудак, а Хишияма – бесхребетный.

С тех пор как он сел, многое изменилось. Это было вполне естественно. Теперь под его началом была пара новых солдат. Особенно его заинтересовал Акира Мидзогути. Мидзогути выгнали из самого уважаемого колледжа Японии, Токийского университета, на третьем курсе, и он был самым эрудированным парнем в группе. Его другое прозвище, Икиджибики, означало «живой словарь», но Сайго никогда так к нему не обращался.

Отец Мидзогути был очень высокопоставленным боссом в Инагава-кай – намного выше Сайго. Когда Мидзогути решил пойти по стопам отца, он был отдан под командование Сайго, чтобы избежать фаворитизма.

Сайго чувствовал, что должен встретиться со своими родителями, ведь они оказывали ему поддержку, пока он сидел в тюрьме. Сайго пришел к ним домой в воскресенье вечером, выпил с отцом, чего ни один из них обычно не делал, и блаженно отключился в гостевой комнате.

Он проснулся в понедельник утром и удивился, увидев, что отец все еще дома в 10 утра. Завтракая тостами, яйцами и беконом, пока отец ковырялся в теплом рисе и холодной рыбе, Сайго посмотрел на часы. Было 11 утра. Отец уже должен был быть на работе.

Как оказалось, арест Сайго вызвал ряд событий, в результате которых его отец был вынужден уйти с работы в Банке Японии. Сайго был ошеломлен.

Банк Японии обычно проводил ежегодное изучение личных дел своих сотрудников, чтобы убедиться, что ни один из них не подвержен конфликту интересов, который мог бы привести к финансовым злоупотреблениям. Первоначальный процесс найма отсеял большинство «плохих парней», но времена изменились, и люди тоже. На стандартных проверках следили, чтобы никто из сотрудников не занимал чрезмерных сумм денег у ростовщиков или даже у полулегальных компаний потребительского кредитования, которые могли легально взимать до 29 процентов годовых.

Семейные проблемы, скандалы и аресты – любая из этих вещей могла привести к увольнению. Отец Сайго работал в отделе, который занимался печатанием денег, поэтому проверки там были самые жесткие. Банк провел собственное расследование, даже послал людей проверить район, в котором он жил.

Соседи господина Сайго сообщили следователям шокирующую новость: сын господина Сайго был гонщиком и его арестовали за употребление наркотиков. Отдел внутреннего контроля вызвал отца Сайго на слушание и спросил, верны ли слухи. Господин Сайго, будучи очень честным человеком, подтвердил их. Он сказал им, что его сын употребляет метамфетамин и является членом якудза. Он верил, что, когда его сын выйдет из тюрьмы, он начнет новую жизнь и станет более порядочным человеком.

Его начальство ничего не знало о связях сына с организованной преступностью. Они просто хотели знать, правда ли, что его сын в тюрьме. Объяснение господина Сайго только усугубило ситуацию.

Его вызвали в офис и сообщили об увольнении, потому что наличие преступника в семье работника было достаточно веским основанием для этого. Но, так как господин Сайго почти вышел на пенсию, ему позволили уйти по собственному желанию. Единственным условием для получения полной пенсионной выплаты, являлся немедленный уход. Он так и сделал.

Сайго чувствовал себя отвратительно. Одно дело – признаться в преступлении и сесть в тюрьму, а другое – узнать, как это повлияет на твою семью.

Он чувствовал вину, поэтому начал искать варианты трудоустройства для своего отца.

Он связался с одним из своих данбе и попросил у него денег в долг. Также он попросил этого человека продать ему часть своей земли. Вложив сумму, эквивалентную 200 тысячам долларов, он основал службу по ремонту и покраске автомобилей. Они специализировались на иномарках. Он передал управление компанией своему отцу и своему двоюродному брату Таро. Теперь у отца была работа.

Раньше Сайго был механиком и авторемонтником в чьей-то компании, но теперь он владел собственным автобизнесом (хотя повседневное управление было поручено его отцу). Это был нишевый бизнес. Сайго немедленно сообщил всем якудза, что он возглавляет новую компанию, которая позаботится о любых повреждениях их дорогих автомобилей по разумным (для якудза) ценам.

В то время якудза были очень богаты, у многих были иностранные автомобили, требующие особого ухода, так что бизнес процветал. Вся Япония тогда находилась в экономическом пузыре, так что деньги текли рекой. Это продлилось с 1986 по 1991 год. У всех было слишком много денег, и якудза были уверены, что получат свой кусок. Во многих отношениях они не только извлекли из этого выгоду, но и помогли создать эту ситуацию. Они готовы были платить баснословные суммы за устранение мелких дефектов автомобиля: царапин на кузове, потертости на колпаках, пятна на обивке, пятнышка облупившейся краски. Они хотели, чтобы их машины всегда выглядели совершенно новыми.

У отца была работа, и Сайго чувствовал себя намного лучше.

Господин Сайго уделял большое внимание деталям, а его вежливость, манеры и искренность завоевали любовь клиентов. Торговцы иностранными автомобилями, которые не хотели работать с разъяренными якудза, начали посылать своих клиентов в магазин Сайго.

Спустя два или три месяца после освобождения Сайго встретился с Хироко. Их познакомил один общий друг, не имеющий отношения к якудзе. Она была на три года старше его, и, к сожалению, из-за норм японского общества ее возраст мешал ей найти мужа. Сайго обещал своей первой жене, что больше не женится, хотя в этом обещании не было никакой логики. И все же он дал слово. В то же время он чувствовал себя одиноким. Хироко понимала его обстоятельства, и они все равно решили встречаться.

Она была доброй и по-матерински терпеливой, всегда улыбалась. Она сумела смириться с плохим характером Сайго и жизнью якудза. Они стали жить вместе.

К сожалению, Сайго не уделял ей много времени, как и своей семье. Он был занят возвращением в дело. Через несколько месяцев после передачи бизнеса отцу, Сайго навестил его. Когда отец открыл дверь, Сайго увидел его в поношенном костюме, осунувшимся и несчастным. Мать тоже молчала.

Сайго сел за низкий стол, который назывался котацу, стоявший в гостиной, и начал разговор. Сайго выкурил сигарету и спросил отца, почему тот до сих пор не купил новый костюм.

Отец ответил, что у него нет денег. Сайгон был озадачен. Его отец зарабатывал 400 тысяч иен в месяц. Это были большие деньги.

– Твой двоюродный брат мне не платит, – сказал господин Сайго, – поэтому у меня нет денег.

Сайго пришел в ярость. Его двоюродный брат Таро присоединился к Сайго как раз перед тем, как тот попал в тюрьму, и уже чувствовал себя своим среди гангстеров. Проблема заключалась в том, что он хотел выглядеть соответствующим образом и был готов залезть в кассу компании, чтобы финансировать свою трансформацию. Он купил «Линкольн-Континенталь», модные костюмы и позолоченный «Ролекс». Он сделал все это на те деньги, которые должен был вложить в бизнес.

Отец Сайго знал, что он, вероятно, рассердится из-за этого, и поэтому ничего ему не рассказывал, пока Сайго не спросил напрямую. Сайго однажды пошутил, что если его отца когда-нибудь застрелят, то первое, что он сделает, если вообще пойдет в больницу, – извинится перед медсестрами за то, что залил кровью пол.

Сайго немедленно уволил своего двоюродного брата из банды и из компании. Его отец продолжал заниматься ремонтом и покраской автомобилей. Он также начал заниматься счетами Сайго. Организация разрослась до таких размеров, что Сайго уже не помнил всех по именам. Он подумывал о том, чтобы сделать бейджи, но так и не удосужился. И, когда его отец занялся финансами, Сайго начал присваивать номера отдельным солдатам согласно очередности их вступления в группировку: солдат 1, солдат 2 и так далее. Это очень ему помогло. Номера запоминались ему легче, чем имена. Если вы собираетесь руководить организованной преступной группировкой, удобно иметь при себе хорошего организатора, и Сайго повезло, что его отец был именно таким.

Дела шли так хорошо, что Сайго неожиданно навестил Кинбара. Он приехал только с шофером и телохранителем. Это был удивительно радушный жест. Кинбара пришел напомнить Сайго, что он все еще должен ему около 60 тысяч долларов, то есть те деньги, которые Сайго занял, чтобы провести время в захудалых японских секс-салонах. Теперь, когда бизнес Сайго процветает, не пора ли вернуть долг?

Сайго попросил еще немного времени. Компания только начинала свою деятельность, и 60 тысяч долларов были большими деньгами. Кинбара согласился подождать.

Поскольку Сайго вырос в Мачиде и знал многих местных жителей, он попросил у них поддержки, и местные торговцы согласились. В результате ему удалось довольно быстро вернуть бизнес своей банды в нужное русло. Помогло и то, что, пока Сайго сидел в тюрьме, Ямада отлично справлялся с управлением и сохранял хорошие отношения с местными жителями. Он действительно поддерживал поток доходов. Помогли и старые друзья. Его шатеи (младшие братья) из местной мотоциклетной банды стали его эмиссарами – кем-то вроде продавцов.

В городе все еще были проблемы с бандами и уличной преступностью. Сайго не стал бы работать бесплатно, но он мог гарантировать, что людей не будут грабить, а клиенты, посещающие самые захудалые районы города, не будут подвергаться нападкам или преследованиям шантажистов, журналистов, частных детективов или бродяг.

Если на стенах появлялись граффити, он находил тех, кто это сделал, и его люди разбирались с ними. Если в каком-то районе случалось воровство, похитителя ловили на улице и ломали ему ноги. Если возникала проблема, он решал ее, и его поступки делали этот район безопаснее для всех.

Сайго выполнял и более мелкую работу, например, поддерживал порядок в районах, переполненных любовными отелями. Отели любви предназначены для пар, официальных или тайных, в этих отелях они могут уединиться и заняться сексом – из-за этого арендная плата обычно взимается за два часа. В некоторых номерах предоставляются круглосуточные услуги. У владельцев отелей любви были проблемы из-за уличных банд. У них также были проблемы из-за непорядочных клиентов, которые уходили, не заплатив. Сложности были и с бродягами, которые приставали к уходящим клиентам и выпрашивали деньги или угрожали, если те отказывались им платить. Владельцы одного из таких отелей попросили другого местного босса якудза поставить Сайго во главе Службы безопасности, а затем сказали, что заплатят ему за эту услугу 20 миллионов иен.

Одна из причин, по которой копы не могли расправиться с якудза, заключалась в том, что они никогда не вмешивались в гражданские дела. Так что, если якудза вытряхивали деньги из должников, занимались ростовщичеством или получали «добровольные пожертвования» – это не было проблемой. В конце концов, якудза все еще выдавали себя за гуманитарные организации. У основных организаций якудза были прочные политические связи, и денег хватало на всех.

За это время национальное полицейское управление подсчитало, что доход всех якудза в Японии от незаконной и полулегальной деятельности составил около 1,3 трлн иен[14]. Однако многие эксперты по якудзе в то время считали, что они грубо искажают информацию о том, сколько денег приносят эти организации и их потоки доходов. Во-первых, сумма дохода, полученного от продажи метамфетаминов (34,8 процента), была преувеличенной. Остальные деньги поступали от азартных игр (17 %), денег на защиту (9 %), взыскания долгов и гражданских дел (7 %), а также вымогательства у компаний (3 %). Легальные операции составляли 20 процентов дохода, хотя 10 процентов этих операций приходились на то время, когда 1,3 триллиона иен равнялись чуть более 10 миллиардов долларов. В сегодняшних деньгах (по состоянию на 2022 год), с поправкой на инфляцию, это будет около 23,6 миллиарда долларов от компаний, управляемых якудза. И вдобавок ко всему официальная статистика серьезно недооценивала финансовую мощь якудза. Бывший чиновник национального полицейского управления предположил, что реальный доход якудза в то время был в семь раз выше оценки, представленной АНП, и что сумма денег, поступающих из корпоративной казны вольно или невольно, была астрономической.

Группировка Сайго приносила деньги мешками.

Его дела шли хорошо, и он наконец смог заработать достаточную сумму для того, чтобы вернуть долг Кинбаре.

Когда Сайго и его команда прибыли в офис Кинбары, там поднялся настоящий переполох. Все решили, что Сайго пришел засвидетельствовать свое почтение – на сленге якудза это означает «отомстить». В нормальном мире это означает нанести формальный визит и поблагодарить.

Сайго подошел к Такэде, который загородил собой дверь, засунув руку в карман пальто, словно собирался достать пистолет. Сайго кивнул ему, поднял обе руки и велел одному из солдат принести небольшой мешок и показать его Такэде. Он был полон купюр по 10 тысяч иен.

– Вот деньги, которые я задолжал твоему боссу. Я хочу отдать их ему лично.

Сайго вошел в кабинет Кинбары – он стоял у стола, свирепо глядя в сторону посетителя. Сайго осторожно положил сумку с деньгами на стол.

– Можешь пересчитать. Там 6 миллионов иен, мой долг. Я заплатил всю сумму с некоторым процентом, и теперь мы квиты.

Кинбара достал деньги из сумки и пересчитал. Он кивнул.

– Скажи мне, Сайго-кун, ты действительно потратил все эти деньги на то, чтобы тебе отсасывали?

Кинбара никогда не видел кого-нибудь из якудза, кто тратил бы такие огромные деньги в подобных заведениях.

– Это действительно стоило того?

– В целом да, стоило, – ответил Сайго.

– Какой же ты тупой.