Сайго быстро начал восстанавливать свою группу в качестве филиала «Инагава-кай» Йокосука-Икка. Кинбара-гуми не были рады их «официальному» появлению в этом районе. Когда Кинбара узнал, что Сайго стал настоящим якудза, он пришел в ярость и грозился принять меры.

Однако, несмотря на то что у Сайго было гораздо меньше солдат, у него был один человек, который агрессивно желал сражаться за свою территорию и править городом. И Сайго считал, что это неплохо. Этот солдат, Дайсаку Ханзава, отличался крайней агрессивностью и психологической нестабильностью, отчасти вызванной наркотической зависимостью – нередкой среди криминальной среды того времени. Его поведение было настолько безрассудным и жестоким, что Сайго однажды назвал его «бесстрашным духом камикадзе». Однажды Ханзава одолжил маленький грузовичок. Вернее, просто взял его. Сайго недоумевал, какого черта Ханзаве понадобился грузовик, и не знал, где он находится. Когда он сидел в своем кабинете, на столе зазвонил черный телефон. Это был член Кинбара-гуми. Ханзава был у них в офисе. Он врезался в солдат Кинбары на том самом грузовике. Услышав его приближение, они попытались бежать, но многие из них были ранены, хотя и незначительно. Они были покрыты ссадинами.

Сайго решил, что они преувеличивают. Все это выглядело, как полное безумие, но оказалось правдой. И единственная причина, по которой они не убили Ханзаву, заключалась в том, что у него был заряженный пистолет, что было еще более безумно, потому что огнестрельное оружие было практически дикостью в Японии, даже для гангстеров.

Они хотели, чтобы Сайго забрал его, пообещав, что отпустят обоих, не причинив им вреда. Сайго отправился в их офис, обнаружив грузовик припаркованным перед зданием. Он открыл дверь. Ханзава сидел на столе Кинбары и поигрывал пистолетом. Он водил им по комнате, щелкая предохранителем. Пистолет был наполовину взведен. Половина парней в комнате выглядела так, будто их вот-вот стошнит.

Увидев Сайго, Ханзава опустил пистолет, но продолжал держать его в руке. Он улыбался. Отморозки Кинбары были очень смущены и немного раздражены, но выказывали видимые признаки облегчения из-за присутствия Сайго. Он все еще пытался сообразить, что делать, когда вошел сам Кинбара. Он оглядел комнату. Он посмотрел на Ханзаву, который явно находился на метамфетамине. На этот раз Кинбара отпустил его. Сайго не знал, что сказать. Он прочистил горло. Сайго ужасно сожалел о сложившейся ситуации. Он решил отвезти Ханзаву домой и заверил Кинбару, что вернется позже, чтобы как следует извиниться. В Японии даже гангстерам иногда приходится быть вежливыми.

Даже когда Сайго вытаскивал Хинзаву из офиса, он не заставил его убрать пистолет. Потому что ни в чем нельзя быть уверенным. Когда они сели в грузовик и отъехали на несколько кварталов, Сайго отобрал пистолет и влепил парню пощечину. Ханзава только рассмеялся. На следующий день Сайго вернулся и извинился перед Кинбарой.

У поступка Ханзавы были последствия, но никто не пытался им мстить. В те дни у наркоманов было право на одну ошибку. Сайго дал ему выходной. Ханзава едва не развязал бандитскую войну, но он также напугал Кинбара-гуми до смерти, и, честно говоря, это было не так уж плохо. Кроме того, у Сайго были и другие заботы, например, уплата взносов.

Синоги – это альфа и омега жизни якудза. Как и у многих слов в мире якудза, у него есть несколько значений, которые зависят от ситуации и контекста. Иногда синоги относится к доходу, который якудза получает от своих различных прибыльных предприятий. Исторически оно относилось к острию клинка. За пределами якудза оно означает средства и методы преодоления проблемы. Иногда это слово ставится после другого, чтобы обозначить, что сказанное – временная мера для решения проблемы или средство убить время. По иронии судьбы, это также может означать еду, подаваемую присутствующим на похоронах.

Определение, которое дало национальное полицейское управление, описывает это слово лучше всего: «синоги – это мероприятие по сбору средств среди якудза».

Якудза, переживающий трудные времена, не жалуется на свой бизнес. Он жалуется на свой синоги. Если синоги не слишком хорош, якудза не может платить свой дзюноукин (членские взносы ассоциации). Если он не может заплатить взносы, это конец его карьере якудза. Если разобрать это слово по частям, джуноукин можно перевести как «деньги, которые вы кладете сверху». Все, кроме человека на самом верху, должны платить.

Синоги Сайго был надежным. У него было около пятидесяти постоянных членов, работающих на него, и пятьдесят партнеров, работающих неполный рабочий день. Деньги поступали через множество источников дохода, таких как принуждение корпораций покупать или продавать акции, взыскание долгов и предоставление высокодоходных кредитов. У «Убежища» были денби, канпа и напечатанные информационные бюллетени, но они всегда изучали и другие виды синоги: начиная от субподряда на строительные работы и заканчивая принуждением людей освобождать помещения или собственность. Подобные действия назывались цзяге, или «выманивание хитростью».

Сайго также собирал деньги со всех своих членов. Многие зарабатывали на жизнь нелегальным игорным бизнесом. Сам Сайго не занимался этими делами и не хотел знать подробностей. Использование имени Сайго было полезно для их бизнеса, и он был доволен своей косвенной долей прибыли.

Все, что находилось на территории Сайго, облагалось «налогом», поэтому, если вы занимались теневым бизнесом на территории Сайго-гуми, вы должны были платить деньги за «защиту», которые назывались басходай и также были известны как шобадай. Один из самых популярных в Японии районов красных фонарей, Танбо, находился недалеко от южного выхода станции Мачида. Этот район возник в конце войны, и там было множество ресторанов и баров, которые в том числе служили прикрытием для проституции. В 1998 году в этом районе насчитывалось более восьмидесяти сомнительных заведений. Только от этих магазинов Сайго получал 12 миллионов иен в месяц. Его группа также собирала дополнительные 5000–9000 иен в день с уличных проституток.

Налогом облагались даже городские телефоны. Через несколько недель после открытия офиса в Мачиде Сайго вызвал к себе местного представителя НТТ (Ниппонская Телефонная компания). Он жаловался на плохое обслуживание телефонов-автоматов в своем районе. Рычаги монетоприемника заржавели. На улицах все еще можно было найти телефоны, которые не принимали телефонные карточки и брали только наличные. Сайго не мог совершать международные звонки, и это было также несправедливо по отношению к корейским членам его банды, которым приходилось время от времени звонить домой. Как местный босс якудза, он считал своим гражданским долгом следить за тем, чтобы эти важнейшие общественные службы поддерживались в рабочем состоянии – по крайней мере, так он утверждал.

Представитель НТТ кивнул и что-то записал. Через несколько дней он вернулся в офис с конвертом, полным телефонных карточек, которые суммарно стоили почти 40 тысяч иен. Иногда Сайго обналичивал карты. В других случаях он просто отдавал их своим людям. В те дни, когда сотовых телефонов еще не было, телефоны-автоматы и пейджеры оставались неотъемлемой частью жизни якудза.

Сайго также близко сотрудничал с местными агентами по недвижимости – он находил для них хорошие объекты, представлял их клиентам, а иногда и силой выселял арендаторов. За это агенты платили ему хорошее вознаграждение, иногда до 5 процентов прибыли от сделки.

Сайго-гуми также получал приличную сумму денег за молчание о постыдных поступках. Другими словами, они вымогали деньги таким способом. У Сайго были связи с людьми, работающих в индустрии развлечений для взрослых, которые снабжали его информацией о президентах банков, генеральных директорах компаний, богатых врачах и жуликоватых политиках в этом районе. Иногда сомнительные журналисты тоже оставляли ему чаевые. Вымогательство было основой его бизнеса, хотя никогда не было постоянным источником дохода. Шантаж – дело сложное. Если доить жертву слишком долго, рано или поздно она или кто-то из ее близких обратится в полицию.

Скандалы всегда приносят деньги. Чаще всего они касались банкиров или президентов компаний, злоупотреблявших своими полномочиями и принимавших плохие деловые решения, которые они хотели скрыть. Прелюбодеяние и нескромные интрижки тоже были хорошим материалом для шантажа. Собери компромат, назови цену, возьми деньги и уходи. Такова была его стратегия. Он не испытывал судьбу, заставляя людей платить ему снова и снова. Именно так они и попадались. Ему не было жаль богатых или глупых жертв, из которых он вытряхивал деньги. Они были жертвами собственной жадности. А он – лишь молотом кармы.

Однажды летом Сайго взял с собой президента местной компании и его команду в гостиницу неподалеку от Атами. Прелестные гейши, работавшие в гостинице, обслуживали гостей и пили вместе с ними. На следующее утро Сайго отправился на совещание руководства «Инагава-кай», поэтому вернулся в Мачиду пораньше. В ту ночь президент компании и одна из гейш спали вместе.

На следующий день муж этой женщины, местный якудза, появился в отеле и ворвался в их номер. Он угрожал убить бизнесмена. Расстроенный президент позвонил Сайго, который вернулся в гостиницу и согласился выступить в качестве посредника в сложившейся ситуации.

После обсуждения, которое длилось около часа, Сайго высказал свои условия. Президенту компании пришлось извиниться, поклясться никогда больше не спать с женой этого человека и выплатить компенсацию в размере 100 миллионов иен. Это был почти миллион долларов, но у него не было выбора. Сайго пообещал держать все это в секрете от средств массовой информации и позаботиться о том, чтобы никто больше не требовал возмещения ущерба. Перепуганный босс компании согласился заплатить на месте, и Сайго заставил его принести деньги в течение нескольких часов. Деньги были уплачены, и проблема была решена.

Конечно, все было подстроено. Они разработали этот план с самого начала. «Муж» получал десятую часть денег. Обычно женщина была сотрудницей хостес-бара или другого заведения, управляемого якудза, а иногда она действительно была девушкой или любовницей одного из участников аферы. Она тоже получала щедрую долю. Сайго и его команда оставляли себе остальное. Якудза занимаются этим видом мошенничества уже несколько десятилетий. В США это называется «барсучья игра». В Японии подобное называется цуцумотасэ, это слово пишется с использованием иероглифов «красивый», «человек» и «ситуация». В повседневной речи «Биджин» (красивый человек) почти всегда употребляется по отношению к красивым женщинам. «Ситуация с красивой женщиной».

Ведение переговоров также было хорошим источником дохода. Например, прежде чем обратиться в суд, человек может вместо этого обратиться к Сайго-гуми и попросить их договориться об урегулировании гражданских споров или о возмещении ущерба. Гражданские дела в Японии могут тянуться годами и стоить тысячи долларов. Даже если суд обязывал проигравшего выплатить компенсацию, судебные издержки почти никогда не были включены в эту сумму. Якудза могли уладить гражданский спор за несколько дней или недель. Даже если они оставляли себе половину денег, это все равно было эффективнее и выгоднее, чем нанимать адвоката, если только якудза не возвращались впоследствии и не шантажировали вас тем, что вы воспользовались их услугами.

Политика также вносила определенный вклад в синоги. Во время предвыборной гонки местные политики просили команду Сайго собрать голоса избирателей. Иногда, чтобы облегчить фальсификацию голосования, они проверяли, живы ли еще люди из списка сторонников политика. Для этого приходилось посылать несколько человек в мэрию, чтобы проверить записи. Проводя фальсификацию выборов, всегда полезно помнить, что мертвецы не голосуют.

Наличие политических связей помогало им держаться подальше от полиции. В общем, их отношения с местными полицейскими были необычными. Сайго понимал, что пока его банда подавляет уличную преступность и не совершает подобных преступлений, все идет хорошо. Разозленные копы плохо сказывались на синоги.

Регулярный ежемесячный доход Сайго-гуми составлял примерно 10 миллионов иен (100 тысяч долларов). Сайго платил себе жалованье в размере трети ежемесячного дохода группы. К сожалению, расходы были велики. Взносы ассоциации, даже на четвертом уровне, иногда превышали 10 000 долларов в месяц. И это не считая гири-гакэ, которые он должен был обеспечивать, когда присутствовал на похоронах, свадьбах, церемониях наследования и других мероприятиях якудза – а такие мероприятия случались часто. Его обязательно приглашали на похороны, будь то смерть кого-то из «Инагава-кай» или другой банды, вроде Ямагути-гуми. Он должен был показаться, и каждый месяц он возвращал организации по меньшей мере 20 миллионов иен (20 тысяч долларов).

В течение нескольких месяцев ему казалось, что членские взносы ассоциации неоправданно высоки, но он не отказывался платить. Вернее, он не собирался жаловаться. Бренд «Инагава-кай» приносил ему деньги.

Он часто напоминал себе, что синоги также означает «выносливость».