Сайго встретился с Иноуэ сразу же после того, как повесил свой канбан на стену кабинета. Их связь все еще была крепкой, и Сайго доверял ему. Это решение было довольно хитрым, потому что «Убежище» все еще находилось под покровительством Сумиеси-кай, и даже несмотря на то, что Сайго всегда мог обратиться к Сумиеси-кай за помощью, он не получал от них четкого разрешения открыть офис своей банды в Мачиде. Он не был уверен в том, что Сумиеси-кай поддержит его, если ему придется разбираться с группой Кинбары. Иноуэ был хорошим человеком, к которому можно было обратиться за советом, и Сайго надеялся, что Иноуэ возьмет его под свое крыло. Для того чтобы выжить в Мачиде, ему нужно было либо стать якудза, либо заручиться их поддержкой.

Сайго сидел в кабинете Иноуэ на седьмом этаже здания в Кабукиче. Иноуэ сочувственно выслушал рассказ Сайго от начала до конца, и Сайго попросился в Инагава-кай под его начало. Иноуэ покачал головой. Конечно, Иноуэ был главарем банды Инагава-кай, но офисом Инагава-кай в Мачиде руководил Хидэо Хишияма. Если Сайго хотел собрать свою банду в Мачиде, ему нужно было поговорить именно с Хишиямой. Это было к лучшему, ведь Хишияма нуждался в солдатах.

Иноуэ спросил, сколько человек осталось. После того как Сайго возвратил канбан, некоторые из его людей робко вернулись. Он мог рассчитывать на десять-пятнадцать солдат. Иноуэ сказал, что это хорошо. Это значило, что у него есть кое-какие козыри.

Если Сайго сможет привести пятнадцать человек, то сможет стать боссом якудза четвертого (начального) уровня и обзавестись собственным подразделением. Вполне вероятно, Хишияма примет его предложение. Нужно было также уладить дела с Сумиеси-кай, чтобы Сайго мог должным образом перейти к Инагава-кай. Иноуэ пообещал позаботиться об этом, а также пообещал организовать встречу с Хишиямой.

Офис Хишиямы располагался прямо в его двухэтажном доме в центре Мачиды, что не было редкостью для якудза. Сайго и пятеро его людей постучали в дверь.

Люди Хишиямы проводили их в фойе. Они обменялись ритуальными поклонами и представились, после чего их провели в главный зал. Сайго стоял, а Хишияма наблюдал за происходящим, откинувшись на спинку дивана.

Хишияма был мрачным типом. Он не был стар, но уже успел облысеть, у него было длинное овальное лицо и брови, которые были наполовину короче, чем им полагалось. Возможно, из-за узких глаз, длинного плоского носа и небольших бровей его лицо казалось практически лишенным эмоций, словно оно было сделано из фарфора.

Сайго попросил Хишияму стать его оябуном.

Хишияма сразу провел что-то вроде собеседования. Он хотел знать, сколько у Сайго людей. Он проверил его историю, криминальные досье, прошлые связи и друзей в якудза. Затем он спросил, может ли кто-то из Инагава-кай поручиться за него. Когда Сайго сослался на Такахико Иноуэ из Иноуэ-гуми, глаза Хишиямы загорелись. Хотя Иноуэ и упоминал Сайго в разговоре, Хишияма не до конца понимал степень их родства. Тот факт, что Сайго был достаточно близок с Иноуэ, чтобы тот мог поручиться за Сайго, впечатлял. В конце концов, Иноуэ был телохранителем председателя Исии, главы семьи Йокосука-икка.

В то время Сайго не знал об этой части жизни Иноуэ. Сусуму Исии, также известный как якудза-джентльмен, был всемирно известным криминальным авторитетом. Он был лидером Инагава-кай во втором поколении и одним из самых уважаемых крестных отцов Японии.

Хишияма сделал телефонный звонок, и Иноуэ предоставил блестящую рекомендацию. Хишияма кивал и смеялся. Повесив трубку, Хишияма изложил Сайго правила: если он принимает Сайго как своего кобуна, то Сайго должен называть его оябуном. Он должен поклясться в верности Хишияме и Инагава-кай. Клятва абсолютной верности: он сделает все, что от него потребуют, не задавая вопросов. У якудза была поговорка: «Если оябун говорит, что пролетающая ворона белая – она белая».

Если начнется война между группировками, его призовут сражаться, и он может погибнуть. Если будет стрельба, его могут попросить взять на себя ответственность за преступление, даже если он его не совершал, – все это ради общего блага организации.

Он велел Сайго подумать и прийти на следующий день. Сайго не нужно было время на раздумья. Он и его команда сразу же же присоединились к Хишияма-коге.

Подобные случайные и неформальные встречи ни в коем случае не были нормой в мире якудза. Стать и якудза, и кумичо одновременно было неслыханно. Обычно человека рекрутировали или он добровольно приходил в юном возрасте, чтобы «вырасти настоящим мужчиной», а затем тратил до двух лет жизни в офисе оябуна, фактически будучи рабом. Сумикоми-якудза, живущие в доме, находились в самом низу иерархии. Если они умудрялись пережить жесткую дедовщину и тренировки, прилагавшиеся к статусу полноправных членов якудза, то могли принять участие в ритуале обмена дорогим саке, в котором новичок становился приемным ребенком босса, а босс – отцом.

Характер ритуала варьировался в зависимости от группы, но церемония часто была сложной и требовала присутствия синтоистского священника, знающего толк в мистических обрядах, которые скрепляли узы между боссами якудза и их «детьми».

В нынешней ситуации не было никакой нужды в соблюдении формальностей. Для Хишиямы это был вопрос целесообразности. Ему нужны были солдаты, поддержка и база для расширения в Мачиде. Все это обеспечил Сайго. История Сайго – мотоциклетного гангстера и лидера правой группировки, а также его репутация неконтролируемой жестокой силы природы делали его похожим на «быстрорастворимую» версию босса якудза: просто добавьте даймона и канбан. Сайго был готов.

Сайго, не испытывающий симпатии к Хишияме и не питающий ни малейшего уважения к традициям и истории якудза, получил возможность делать то, чего ему хотелось: заработать немного денег и послать Кинбару к черту.

Это было выгодно для всех. Кроме Кинбары.

Сайго не знал, что писать на визитке, и пошел за советом к Иноуэ. Они встретились в довольно хорошо освещенном джаз-баре, где подавали качественное виски. Иноуэ объяснил ему не только, что именно нужно написать, но и что все это значит. Несмотря на то, что Иноуэ никогда не учился в колледже, Исии всегда поощрял его больше внимания уделять чтению и письму, так что Иноуэ понимал структуру и историю якудза лучше, чем большинство ее членов. Он мог объяснить это Сайго так, как антрополог, объяснял бы социальную иерархию примитивного племени. Он даже нарисовал ему схему на бумажной салфетке.

Структура власти якудза была построена как пирамида. Высшая организация называлась либо кай, в переводе «ассоциация», либо «выпускники», либо гуми, что означало «группа» или (мафиозная) семья. В большую пятерку группировок входили Ямагути-гуми, Сумиеси-кай, Мацуба-кай, Кекуто-Кай и Инагава-кай. Председатель Исии был главой Инагава-кай. Чем выше стоишь, тем больше людей находятся под твоим началом. Поскольку Исии был на вершине, все следовали за ним, хотя его истинными кобунами считались только те, кто совершал с ним ритуальный обмен саке.

После верхнего яруса обычно шли икка (семьи). В Инагава-кай было несколько семей, но, поскольку председатель Инагава-кай вещал от лица Йокосука-икка, это было лучшее место для встречи. Кобун Исии, Хироси Миямото, возглавил Йокосука-икка, когда Исии стал лидером Инагава-кай. Ниже икка были другие организации.

Если последовательно разобрать то, к чему принадлежал Сайго, это выглядело бы следующим образом:

* Инагава-кай (родительская группа. Кай означает «ассоциация»).

* Йокосука-икка (второй ярус. Икка означает «семья»).

* Нисияма-коге (третий ярус, коге означает «промышленное предприятие»).

* Сайго-гуми (четвертый ярус, гуми означает «команда» или «компания», часто используется в контексте строительства)[10].

Теперь Сайго был главарем банды Инагава-кай Йокосука-икка Хишияма-коге Сайго-гуми. Он был оябуном, отцом для своих людей, а они были его кобунами (детьми). За эту привилегию Сайго должен был заплатить Хишияме, Йокосука-икка и правящей элите Инагава-кай. Плата могла увеличиваться. Кроме того, одной из его главных обязанностей стало посещение мероприятий, связанных с якудза – свадеб, похорон, панихид по крупным боссам и предоставление гиригаке. Сайго не совсем понял, что имелось в виду под последним, а спросить постеснялся. Иноуэ объяснил: первая часть слова «гири» означала начало и конец жизни якудза. Обычно гири означает обязательство, долг, честь и, прежде всего, взаимность. Однако в мире якудза гири также обозначало денежные пожертвования, которые молодые якудза должны были приносить с собой на каждое ритуально-церемониальное событие.

Это было одним из способов, с помощью которых вышестоящие якудза могли собирать деньги с людей внизу, не нарушая закона и не отмывая деньги. Гири для Инагава-кай стоил недешево, но, с другой стороны, это давало ему защиту. Сайго мог бы поместить символ Инагава-кай на свою визитную карточку и использовать силу этого имени для продвижения собственных интересов.

Как кумичо, Сайго должен был играть роль подставного лица. Это требовало соблюдения приличий. Он должен был водить «Мерседес-Бенц», носить дорогие часы, жить в огромном поместье, пользоваться позолоченной зажигалкой и постоянно показываться на людях. Так что большая часть реальной власти была на его заместителе, Вака-гашире (суб-боссе).

Сайго избрал Ямаду своим Вака-гаширой. Ямада был умен и сдержан, и его назначили на эту должность, несмотря на то что он был корейцем. Когда Сайго отдавал приказы, суб-босс контролировал их исполнение.

Ниже Ямады располагались руководители, а в самом низу – рядовые солдаты. Сайго-гуми была мужской семьей с отцами, братьями и сыновьями, но без сестер[11]. Они были связаны не кровью, а клятвой верности тем, кто был выше и ниже их. Эти узы считались крепче крови.

К несчастью для Сайго, Хишияма казался ему каким-то засранцем. Он не относился к нему, как к отцу, он больше уважал Иноуэ. Когда он сказал об этом Иноуэ, тот сердито посмотрел на него. Впервые Сайго ощутил присутствие человека, некогда известного как демон Иноуэ. Сайго приготовился к удару, но его не последовало. Иноуэ расхохотался. Он был согласен, но никогда бы не высказал этого, если бы не Сайго. Однако Хишияма был оябуном Сайго и поклялся ему в верности. Пока Сайго не поднялся по карьерной лестнице якудза, он должен был относиться к Хишияме с почтением и уважением, иначе он не сумел бы задержаться там надолго.

Благодаря Иноуэ и тому факту, что у Сайго уже была своя команда, он превратился из простого лидера правой партии в полноценного якудзу. Он не собирался закрывать свое «Убежище». Он своими глазами видел, что правые могут сотрудничать с якудза. Теперь он мог просто управлять и теми, и другими.

Сайго снял для себя и своей группы совершенно новый офис в центре Мачиды. Его кабинет находился на втором этаже небольшого здания. Там же он повесил свой канбан, чтобы мир точно знал, где он находится. Название было выбито золотом на черном фоне. Это был огромный плакат, почти такой же высокий, как сам Сайго. Канбан был слишком тяжел для одного человека. Сайго был доволен своей новой берлогой и любил свой новый канбан. Он любовался им, как культурист – собственными бицепсами. Только на это он потратил почти две тысячи долларов. Теперь канбан было невозможно украсть.

В приемной на длинном столе между двумя черными кожаными диванами, стоявшими друг напротив друга, стояла огромная голубая пепельница из японского фарфора. Восемь бумажных фонариков с именем Инагава-кай и шестнадцать с именем Хишияма-гуми висели вдоль потолка. Там же висела картина в стеклянной раме на черном фоне с золотыми иероглифами Инагава-кай.

На стене висела картина со словом «нинкедо». Это означало «гуманный путь», то есть благородный путь якудза. Сайго не знал, что это значит. Два кандзи были написаны в японском каллиграфическом стиле черными чернилами на белом фоне. Чернила были такими густыми, что буквы казались рельефными. Он просто думал, что это выглядит круто.

На дальней от двери стене висел календарь с записями важных событий. Над календарем висели три фотографии: лидер первого поколения Инагава-кай Сэйдзе Инагава, глава Йокосука-икка Сусуму Исии и оябун Сайго (отец банды) Хишияма.

Сайго потребовалось много времени, чтобы достичь того, что у него было, и этот путь был нелегким. Ему угрожали и избивали; он менял союзников, а однажды его чуть не выгнали из города. Но, когда все было сказано и сделано, он победил. Он был амбициозен, и ему повезло. Почему бы не стремиться к тому, чтобы стать таким же уважаемым, как Сейдзе Инагава – президент Инагава-кай?

Несмотря на то, что Инагава был боссом якудза, многие люди считали его мудрецом. Какудзи Инагава родился в Иокогаме 13 ноября 1914 года. Он вырос в бедности и так и не закончил начальную школу. Хотя его отец проиграл деньги семьи в азартные игры и потерпел неудачу в бизнесе, в некоторых отношениях он был замечательной личностью.

В 1923 году, после великого землетрясения в Канто, распространились слухи о том, что корейские рабочие грабят местные районы. Толпы линчевателей хватали их направо и налево, убивая их тысячами – и невинных и виноватых. Отец Инагавы несколько дней прятал одну семью в их доме. Он сказал своему сыну: «Они такие же люди, как и мы. Мы все одинаковые».

Это произвело глубокое впечатление на юного Инагаву. Защита корейской семьи не пошла на пользу его отцу, и это подвергло опасности их всех, но его отец был отважным, и это был правильный поступок.

Инагава вырос чрезвычайно сильным физически и по-настоящему красивым. Он занимался дзюдо и был чрезвычайно искусен. Его нос был слегка приплюснут, вероятно, из-за того, что его несколько раз ломали на татами.

К сожалению, у него не было возможности зарабатывать на жизнь в качестве дзюдоиста. В 1933 году его учитель дзюдо познакомил его с главой игорного бизнеса – Кентаро Като. В то время Като был главным криминальным авторитетом в регионе Канто. Инагава подумывал о том, чтобы стать офицером полиции, но якудза появились в его жизни раньше. Несмотря на то, что он испытывал сдержанное уважение к правоохранительным органам, Инагава решил, что мир якудза – то, что ему нужно. Когда его спросили, почему он предпочел якудзу полиции, Инагава пошутил: «Я не так хорош в чтении и письме».

Его опыт в дзюдо помог ему в течение первых дней его жизни в качестве якудза. Однажды он, как известно, сбросил недовольного босса конкурирующей банды со второго этажа дома и в одиночку выгнал остальную часть его команды.

У него было не так много времени, чтобы узнать о том, что такое якудза, прежде чем он вступил в императорскую армию Японии в качестве пехотинца в 1935 году. Он принимал участие в подавлении одного из военных восстаний, произошедших в 1930-х годах. Отсидев положенные два года, Инагава был демобилизован и вернулся домой в 1937 году.

В то время, когда возможности развлечься были крайне ограничены, азартные игры были очень популярны в Японии. Свободные федерации игроков, известные как бакуто, существовали в Японии более 100 лет. Эти игроки были предшественниками современной якудза. Вскоре после возвращения домой Инагава стал официальным членом Цуруокаикка, одной из самых могущественных банд в префектуре Канагава. Они были федерацией бакуто, и содержание подпольных игорных заведений было основным источником их дохода.

Инагава быстро зарекомендовал себя как лидер, отличный игрок и вспыльчивый силовик. У многих якудза два имени – и второе имя предназначено для того, чтобы передать суть того, кем они хотят быть. Поэтому он взял имя Сейдзе Инагава. Сейдзе означает «священная крепость».

Инагава нажил себе врагов, как и любой человек в мире якудза, который был хорош в своей работе. У него также была привычка говорить прямо все, что он думает, даже если это вызывало раздражение у окружающих. Он сказал в лицо одному конкурирующему с ним боссу якудза, что тот похож на орангутанга. Когда какой-нибудь игрок жаловался, что победителем вечера был «чертов кореец», Инагава отчитывал его, даже в присутствии других боссов.

– Здесь нет корейцев или японцев. Здесь есть люди. Любой может играть. Любой может выиграть. Заткнись на хрен.

Начало Второй мировой войны на несколько лет положило конец азартным играм. Но когда война закончилась, Инагава продолжил с того же места, на котором остановился.

Этнические корейцы и китайцы, которые были завезены в качестве рабочей силы для военных нужд, объединялись, чтобы стать могущественными криминальными силами, особенно в Иокогаме. Инагава сформировал свою небольшую банду, чтобы помочь оставшейся группе Цуруоки в их усилиях по ликвидации этих неяпонских банд. Инагава мог понять негодование и ненависть, которые они испытывали по отношению к японцам, но он не собирался позволять этим бандам и дальше бесчинствовать. В полиции не хватало персонала, и Инагава воспользовался их слабостью. «Иностранцев» выгнали из этого района, и всего за несколько лет он был захвачен быстро растущей бандой Инагавы.

В 1948 году Инагаву отправили в регион Атами в соседней префектуре Сидзуока, чтобы поддержать игорную группу Ямадзакия-икка. В городах Атами и Югавара он основал компанию Инагава-Коге (Предприятия Инагавы), предшественницу современной Инагава-кай.

Банда Инагавы стала крупным игроком в среде якудза в 1950-х годах. К началу 1960-х банда распространилась далеко на север, вплоть до Хоккайдо.

В 1964 году Токийское столичное полицейское управление приняло серьезные меры по борьбе с организованной преступностью. Они создали подразделение, которое занималось исключительно этой деятельностью. В попытке быть на шаг впереди властей Инагава зарегистрировал свою банду как политическую партию.

Это никого не обмануло. До тех пор законы были слабыми: чтобы арестовать человека за азартные игры, нужно было поймать его с поличным. Законы были пересмотрены, и в результате этого Инагава был арестован и приговорен к трем годам тюремного заключения за организацию незаконного игорного казино.

Инагава был освобожден из тюрьмы в 1969 году и обнаружил, что его банда погрузилась в хаос, столкнувшись как с внутренними конфликтами, так и с полицией. В марте 1972 года он переименовал свою организацию в «Инагава-кай», открыл токийский офис в Роппонги и назначил Сусуму Исии на должность председателя правления. В том же году группа заключила партнерство с влиятельной компанией «Ямагучи-гуми» – отношения, которые продолжаются и по сей день. Когда Сайго присоединился к группе, Сэйдзе Инагава все еще руководил этим шоу.

Многие считали его самым могущественным боссом якудза в Японии. Сайго хотел быть похожим на него. Однако Сайго оказал бы себе услугу, если бы прислушался к знаменитым словам основателя о правильном и неправильном способе восхождения по лестнице якудза.

Эти слова были увековечены в тематической песне «Инагава-кай». Да, у «Инагава-кай» есть тематическая песня. У каждого, кто хотел обзавестись даймоном, могла быть тематическая песня – возможно, даже две. «Инагава-кай», как и многие корпорации, увлекался мерчендайзингом. Существуют не только значки «Инагава-кай», но и саке «Инагава-кай», спортивная одежда «Инагава-кай», часы «Инагава-кай» и, конечно же, визитницы с изображением даймонов «Инагава-кай». Единственное, чего им не хватает по сравнению с типичной японской корпорацией – это милый персонаж-маскот.

Вступительные такты песни «Отоко Но Ханамичи» («Усеянный цветами последний путь человека»), написанной Цурутой Харой, описывают мотивацию якудза старой школы и жизнь, которую так хорошо ценят:

Я ставлю жизнь на кон за герб канбана, Когда заключаю пари, рыцарская кровь танцует в унисон. Цветок Инагава-кай, Восточной Японии край, Лучше расцвести, чем развалиться на части, как май. Пусть развалится, затем расцветет вновь, Хочу быть знаменитым, чтобы мое имя звучало вновь. Холодный ветер кожу пронзает, жесток и жалок, В нашем мире гири и человеческих чувств вполне достаточно.

Но самые важные жизненные уроки якудза, возможно, содержатся в другой песне, которую Инагава выбрал в качестве заглавной темы для фильма 1985 года «Шура Но Мо», посвященного истории «Инагава-кай». Этот фильм был одним из последних полнометражных фильмов, прославлявших историю действующей группировки, якудза.

Песня «Канагава суйкодэн» отсылает к известному китайскому роману о масштабной общенациональной борьбе за власть, таким образом она метафорически возвышает жизнь и борьбу якудза в префектуре Канагава до эпического масштаба. Тем не менее эта песня дает хорошее представление о мужественной романтике и опасности жизни якудза.

В вольном переводе текст песни, написанный Сабуро Китадзимой, звучит так:

Дождливый Тадзава горный дождь не остановит, Это мое желание, мой путь, моя жизнь. Не оставим сожалений, ничего позади, Живем, как будто горим огнем, впереди.

Мой друг детства, обещание держи, Поднимем кости, если кто-то упадет. Не сбивай других, стремись в гору, И помни, что падение твое не за горами.

Сайго был неосторожен, когда стремительно взбирался на эту гору. Возможно, он не столкнул никого вниз, но явно отбросил некоторых людей с дороги. Его беспечность обернётся преследованием.