Перед Храмом не было посадочной площадки как таковой. Вместо бетона и разметки здесь простиралась широкая площадь, выложенная причудливой мозаикой, которую лааарискай обычно использовали для своих празднований и медитаций. Сейчас она была пуста. Конечно, сажать тяжёлую десантную машину прямо на священные узоры было варварством и грубым нарушением местных обычаев, но Андрей решил, что в этот раз ему не до соблюдения тонких дипломатических формальностей. От официального космодрома до центра города «мышей» добираться было слишком долго, а тратить драгоценное время и заставлять Совет ждать он не хотел. Слишком высокую цену они заплатили за новости, которые он привёз.

Десантный бот завис в воздухе, подняв вихрь пыли с идеально чистых плит, и мягко, но уверенно опустился на площадь. Опоры шасси с глухим лязгом коснулись покрытия, и гул двигателей начал затихать. Капитан разжал пальцы, отпуская штурвал, и тяжело откинулся в кресле. В наступившей тишине слышалось только потрескивание остывающего металла и их собственное дыхание.

— Тебе надо отдохнуть, — с мягкой укоризной произнесла Дрея. Щелчок замка ремней безопасности прозвучал в тишине кабины слишком громко. Она сидела в кресле второго пилота, повернувшись к нему, и в её глазах читалась та самая тревога, от которой он так хотел её оградить.

— Надо, — выдохнул Андрей, также механически отщёлкивая крепление. Тело казалось свинцовым. — Только пока не удаётся это сделать.

Андрей с трудом поднялся из пилотского ложемента, чувствуя, как протестует затёкшая спина. Он посмотрел на девушку и попытался улыбнуться, но вместо уверенной капитанской улыбки вышла лишь измученная гримаса.

— Всё будет хорошо, обязательно, — тихо произнёс он, словно пытаясь убедить в этом не столько её, сколько самого себя. — Пойдём?

Дрея кивнула, и они вышли в просторный десантный отсек. Здесь царил привычный полумрак — горело лишь тусклое дежурное освещение, но обитателям «Перуна» это не мешало. Почти у самого выхода, зафиксированные в противоперегрузочных креслах, их ждали двое. Рем и Элия. То, что наблюдатель решила спуститься на поверхность, удивления не вызывало — Элия была легка на подъём. А вот присутствие Рема удивило Андрея. Бортинженер был типичной «космической крысой»: он предпочитал замкнутые, пахнущие маслом и озоном коридоры корабля и откровенно недолюбливал открытые пространства планет с их гравитацией, ветром и пылью. Видимо, ему тоже нужно было отвлечься.

— Ну что, голубки, мы на месте, — с наигранным весельем проговорил Андрей, подходя к панели управления аппарелью. Его голос гулким эхом отразился от бронированных стен.

Рем, услышав голос капитана, тут же отстегнул фиксаторы, встал и с хрустом размял затёкшую шею. Он выглядел непривычно хмурым, что было несвойственно довольно весёлому бортинженеру. Он остановил тяжёлый взгляд на лице капитана и, проигнорировав шутку, тихо спросил:

— Как ты, кэп?

В этом простом вопросе скрывалось многое. Рем не был так близок с Зейдом, как сам Андрей, но они быстро нашли общий язык. Зейд был душой компании, простым и надёжным, и его потеря ударила по всему экипажу. Сильнее всего, пожалуй, по Сансе, с которой у здоровяка-десантника только-только начинались отношения, и, конечно, по самому Андрею, который потерял не просто подчинённого, но и верного друга.

Андрей замер, не донеся руку до кнопки открытия люка. Маска веселья спала мгновенно.

— Не скажу, что в порядке, Рем… но это война, — глухо ответил он, глядя куда-то сквозь переборки. — А на войне бывает всякое. Мы не можем позволить себе остановиться. У нас есть задача, и мы её выполним. Конечно, смерть любого из вас для меня — тяжёлый груз, но… надо идти дальше. Иначе всё это было зря.

— Мы все скорбим, Андрей. Каждый по-своему, но все, — тихо, но твёрдо добавила Элия. Она тоже поднялась с кресла и подошла к Дрее, встав плечом к плечу с медиком.

Андрей молча кивнул. Они были правы. Для экипажа «Перуна» Зейд давно перестал быть просто штатной боевой единицей или «личным составом». Его смерть не могла стать просто сухой строчкой в рапорте о потерях. Он был частью их странной, сломанной и собранной заново семьи.

— Я знаю, — глухо ответил капитан. — Сегодня вечером. В «Кошке». Помянем его как следует.

Он бросил быстрый взгляд на друзей, словно черпая в их присутствии силы, и резким ударом ладони по сенсору заставил аппарель опуститься. Пневматика сработала с тяжёлым вздохом, и массивный люк пополз вниз. В кабину ворвался тёплый ветер.

Площадь перед Храмом Акхалии, открывшаяся им, была залита мягким, медно-золотистым светом предвечернего солнца. Местное светило уже клонилось к горизонту, окрашивая идеальные здания города «мышей» в багряные тона и отбрасывая от Пирамиды длинную, резкую тень. Капитан первым сбежал вниз по аппарели, его сапоги гулко стукнули по древней мозаике. Оказавшись на земле, он развернулся к своим спутникам, задержав взгляд на Дрее:

— Совет не должен затянуться… я надеюсь. Как только закончим, я свяжусь с вами, и мы вместе вернёмся в поселение.

Договорив, он резко развернулся, не давая себе возможности передумать или задержаться ещё на секунду. Оставив позади и друзей, и Дрею, Андрей, чеканя шаг, направился к огромному тёмному проёму входа в Пирамиду. Его фигура, прямая и напряжённая, быстро удалялась от группы у десантного бота.

Войдя в прохладный полумрак огромного нижнего зала, Андрей на мгновение остановился, давая глазам привыкнуть после слепящих, багряных лучей заката, заливающих площадь. Он тут же заметил Смотрителя — немолодого лааарискай, который, быстро перебирая лапами, семенил в его сторону. Этот старик был слеп на один глаз — мутное бельмо выделялось на серой шерсти — и, пожалуй, был самым древним представителем этой расы, которого когда-либо встречал капитан. Даже Старейший из Совета выглядел на его фоне юнцом. Тем не менее бодростью и какой-то суетливой энергией он мог бы дать фору даже Робо.

— Приветствую вас, капитан, — проговорил старик, остановившись в нескольких шагах и совершив короткий, почтительный поклон.

Голос его был слегка хрипловат и низок, напоминал шорох камней, а говорил он на родном языке лааарискай. Андрей уже выучил его довольно сносно, пусть гортанные звуки и свистящие окончания давались человеку с трудом. Это работало и в обратную сторону: Робо, который и предложил этот своеобразный обмен знаниями, учил русский быстро, но физиология брала своё. Строение челюсти и голосовых связок создавало неизбежный, жёсткий акцент у обеих сторон, который невозможно было исправить тренировками.

— И я тебя, Смотритель. Совет в сборе? — спросил Андрей, окидывая взглядом пустующее пространство зала, где тени от колонн становились всё длиннее.

— Да, все ожидают. Приём решили провести в Большом Зале Вершины. Следуйте за мной, я вас провожу, — и, не дожидаясь ответа, старый лааарискай развернулся и удивительно шустро устремился к одной из многочисленных винтовых лестниц у дальней стены основания пирамиды.

Андрей тяжело вздохнул, глядя на бесконечные ступени, уходящие в полутьму сводов. Придётся опять подниматься пешком. Уж больно мыши любят свои лестницы, считая, видимо, что путь наверх должен требовать усилий. В их зданиях напрочь отсутствовало понятие лифта или гравиплатформы, даже если само строение по высоте могло поспорить с земными небоскрёбами.

Подъём был долгим, но, признаться честно, вид того стоил — он был поистине завораживающим. Стены храма покрывала густая вязь узоров: снизу она казалась хаотичной и бессмысленной, но чем выше ты поднимался, тем отчётливее проступал скрытый замысел. Золотые линии, врезанные в камень, сплетались в единую картину: огромные леса, поля и даже озёра. Или, может, это были моря?

Всё это было создано исключительно переплетением золотых нитей. Андрей всегда удивлялся такому подходу: у лааарискай даже города с высоты птичьего полёта всегда складывались в безупречный геометрический рисунок. Они верили, что форма определяет содержание, и если построить правильный узор, то и жизнь внутри него будет правильной.

Последний поворот винтовой лестницы вывел их к величественной арке, увенчанной массивными двустворчатыми дверями. Казалось, они были вырезаны из цельного куска тёмного, почти чёрного камня, который поглощал свет, но здесь золотая вязь становилась настолько густой и сложной, что глаз отказывался воспринимать её как единое целое.

Стоило им приблизиться, как створки дрогнули. Без скрипа, без видимых механизмов многотонные плиты начали бесшумно расходиться в стороны, выпуская наружу поток прохладного воздуха, пахнущего озоном и незнакомыми благовониями.

Андрей попытался уловить суть рисунка на уходящих в стены створках, но линии ускользали, переплетались в невозможные фигуры, от которых начинала кружиться голова. Это была геометрия, выходящая за пределы человеческого восприятия, своего рода визуальный шифр, доступный лишь посвящённым.

Смотритель замер у самого порога, словно натолкнувшись на невидимую стену. Он почтительно склонил голову, прижав уши, и жестом когтистой лапы указал на зияющий проём.

— Вас ожидают. Дальше мой путь закрыт, — проговорил он, и в его голосе прозвучало священное уважение.

Андрей коротко кивнул, поблагодарив старика. Он машинально одёрнул китель, нащупал в кармане грани холодного кристалла с данными — единственное, но страшное оружие, которое он принёс сюда, — и, набрав в грудь воздуха, шагнул через порог в открывшийся зал.

Этот зал разительно отличался от того, в котором Андрей бывал ранее. Если прошлый казался просторным, то этот подавлял своими масштабами — он был раза в два больше, а своды уходили в такую высь, что терялись в полумраке.

Здесь не было привычной круглой плиты, заменяющей стол переговоров. Центр зала оставался свободным, если не считать сложного механизма трансляции явно земного происхождения, тихо гудящего в пустоте. Вокруг него, амфитеатром вдоль стен, тянулись три ряда высоких каменных кресел.

Большинство из них пустовали, создавая ощущение покинутости, но ключевые места были заняты. Прямо напротив входа, словно статуи, застыли трое пожилых лааарискай. Совет. Их позы выражали абсолютное спокойствие, а глаза неотрывно следили за вошедшим человеком.

Чуть поодаль, по правую руку от Совета, расположился Робо. Его пышные, расшитые серебром одеяния Носителя Слова мягкими складками ниспадали на камень. Рядом с ним сидела Ларси — молодая самка с редкой, почти белой шерстью, которую Андрей помнил как скромную помощницу. Теперь же узоры на её мантии недвусмысленно говорили о смене статуса: она стала продолжением рода Робо. Проще говоря — его женой.

Андрей невольно улыбнулся и едва заметно кивнул другу. Всё-таки этот старый философ сдержал слово и заключил Священный Брак — пусть недолгий, до первого потомства, как принято у их вида, но важный для традиций. Робо ответил ему тёплым, понимающим взглядом тёмных глаз.

По левую руку от Совета картина была иной. Три массивных каменных трона занимали представители ракси. Императрица восседала на жёстком камне так естественно и величественно, словно родилась на нём. Её прямая спина, гордый поворот головы и спокойный, пронзительный взгляд вертикальных зрачков внушали трепет. Рядом с ней застыли двое соплеменников в тяжёлой броне — по всей видимости, элитная охрана, а не полноправные члены Совета.

И, наконец, делегация Земной Федерации. Они сидели через несколько кресел от ракси, и их группа выглядела сиротливо неполной. Кресло, предназначавшееся Заре, пустовало — глава научной администрации осталась на станции, предпочтя общество безмолвного Реликта обществу живых политиков.

Анжела была безупречна: парадная форма вице-адмирала, знаки отличия, строгий хвост волос. Она сидела прямо как на плацу. Рядом мучился Орбан. Его тучная фигура категорически не вписывалась в узкую, аскетичную архитектуру лааарискай. Глава гражданской администрации, втиснутый в каменные подлокотники, выглядел откровенно жалко. Он устало промокнул платком взмокший лоб и, поймав взгляд капитана, кивнул ему с выражением мученической обречённости.

Андрей приблизился к центру зала, где на фоне древнего каменного пола чужеродно смотрелся стандартный земной голопроектор. Это был простой металлический штатив с модулем трансляции — сугубо утилитарная вещь, которую техники «Перуна» установили здесь заранее, чтобы обеспечить качественную картинку. В этом храме высокой геометрии и магии камня земная техника выглядела грубым, но необходимым инструментом.

Остановившись рядом с устройством, капитан обвёл тяжёлым взглядом присутствующих и проговорил:

— Приветствую всех собравшихся.

Все эти формальности его раздражали. Они казались неуместными, почти кощунственными на фоне того, что лежало у него в кармане. Но, к сожалению, без них было нельзя — здесь собрались лидеры трёх рас, и нарушение протокола могло стоить им союза. А союз им сейчас был нужен как воздух.

Робо склонил голову в ответном жесте, его длинные усы едва заметно дрогнули.

— Приветствуем тебя, Андрей Фокин. Твои шаги тяжелы, а мысли полны мрака. Мы готовы услышать то, что ты принёс.

Андрей не стал ждать второго приглашения или произносить вступительные речи. Он достал инфокристалл — маленькую, но ставшую сейчас невероятно тяжёлой вещь.

— Мы нашли их, — произнёс он, и его голос, усиленный акустикой зала, прозвучал как приговор. — Мы нашли их главную базу. И цена этой находки была… высокой.

Он вставил кристалл в слот проектора. Устройство тихо гудело, считывая данные, и кулер системы охлаждения на секунду заглушил тишину древнего зала.

— Смотрите.

Над центром зала, разрывая полумрак, вспыхнула гигантская, зернистая голограмма. На голограмме возникла звёздная система, в центре которой была не звезда, а чёрный, матовый шар, опоясанный мириадами огней. Светило было замкнуто в непроницаемую оболочку. Вокруг неё роились тысячи и тысячи кораблей, угловатые силуэты которых были знакомы каждому из собравшихся до боли в зубах.

Кто-то называл их Тёмными Богами, кто-то — арианцами. Но в том, что это был их дом, их логово — сомнений не было.

Андрей сделал несколько шагов назад, позволяя изображению занять всё свободное пространство, и жестом указал на сферу. Повинуясь его движению, проекция приблизилась, демонстрируя чудовищный масштаб конструкции.

— Мы, люди, именуем эту конструкцию сферой Дайсона, — голос Андрея звучал сухо. — Теоретический проект, позволяющий цивилизации потреблять всю энергию своего светила. Однако мы никогда не встречали представителей разумной расы, которая могла бы воплотить подобную конструкцию в жизнь. До текущего момента.

Андрей опустил руку, давая собравшимся время осознать увиденное и рассмотреть это невероятное, пугающее произведение технической мысли.

— Быть того не может, — прошептала Анжела. Вице-адмирал, всегда такая собранная, сейчас забыла о выдержке и, подавшись вперёд, вцепилась руками в каменные подлокотники своего кресла. — Это была просто гипотеза древнего учёного. Математическая абстракция!

— И тем не менее гипотеза реальна, — жёстко отрезал Андрей. — Вы смотрите на неё.

— Они заперли Свет Акхалии? — спросил Старейший, медленно поднявшись со своего места. Его голос дрожал, а лапы сжались в кулаки. Словно не веря своим глазам и желая рассмотреть голограмму в деталях, он сделал несколько неуверенных шагов вперёд.

Свет Акхалии — именно так лааарискай называли все звёзды во Вселенной, свято веря, что сама Великая Акхалия зажгла каждую из них как маяк Гармонии. Поэтому реакция Совета была понятна Андрею: для них это было не просто стратегической угрозой, а святотатством.

Он посмотрел на Старейшего и мрачно кивнул.

— Скорее не заперли, а завладели. Они выкачивают энергию солнца, используя её для своих нужд. Но это не всё.

Новое резкое движение руки — и картинка сменилась, перенося взгляд зрителей в другую часть враждебной системы.

В этот раз такой чёткости изображения не было — сказывалось расстояние и помехи, — но объект читался отчётливо. Это была планета. Мёртвая, лишённая атмосферы и жизни глыба камня. Однако её поверхность была испещрена яркими, болезненно-оранжевыми линиями разломов, наполненных магмой. Казалось, планета кровоточила огнём.

— Мы проанализировали каждый кадр данной записи, сопоставили тепловые сигнатуры и гравитационные аномалии, — пояснил Андрей, указывая на огненную паутину. — И пришли к выводу, что это не природные вулканы. Вся эта планета является чем-то вроде огромной верфи. Или кузницы. Точно сказать сложно, но масштабы производства… они за гранью нашего понимания.

— Ты хочешь сказать, человек, что их потенциальная мощь способна стереть с лица галактики целые цивилизации в одно мгновение? — Императрица ракси внешне сохраняла ледяное спокойствие, но кончик её хвоста, нервно дёргающийся из стороны в сторону, выдавал истинное напряжение хищника.

— Я не «хочу сказать». Я констатирую факт, — жёстко отрезал Андрей, поворачиваясь к правительнице кошек.

— Безумие… — едва слышным шёпотом выдохнул Орбан.

Его пальцы, трясущиеся от страха, с трудом расстегнули верхнюю пуговицу воротника, словно она душила его. Глава гражданской администрации смотрел на проекцию глазами, полными животного ужаса. Это короткое слово, брошенное в момент тяжёлой тишины, эхом отразилось от высоких сводов Храма.

— Мы обречены. Мы просто сражаемся с ветряными мельницами, как пресловутый Дон Кихот! — Анжела тяжело опустилась в кресло, криво усмехаясь.

Пусть враг способен уничтожить целую планету, пусть способен сражаться с целыми цивилизациями — это мозг ещё мог как-то принять. Но когда ты осознаёшь, что истинный потенциал врага способен стереть всю жизнь в галактике… вот тогда становится по-настоящему страшно.

— Мельницу можно сломать, — спокойно проговорил Андрей.

— Сломать? — Робо, который до сего момента молчал и просто изучал представленную проекцию, наконец заговорил, переведя взгляд на Фокина.

— Сломать, — твёрдо повторил Андрей. — Но чтобы сломать механизм, нужно понимать, кто его создал. И здесь мы подходим к ещё одному факту.

Капитан резким жестом сменил проекцию.

Величественная и пугающая Сфера растворилась в воздухе. Вместо неё над столом развернулось видео — запись с тактического регистратора одного из бойцов группы Зейда. Изображение дёргалось, распадалось на пиксели от помех, но передавало суть происходящего с пугающей ясностью. Вспышки выстрелов, крики в эфире, тесные коридоры станции.

Андрей внимательно следил за таймингом и в нужный момент ударил ладонью по сенсору, останавливая воспроизведение.

— Вот, — произнёс он.

Кадр замер. Андрей несколькими быстрыми движениями выделил фигуру противника, с которым в тот момент сцепился Зейд, отсёк лишний шум и вывел изображение на передний план, увеличив его до человеческого роста.

Перед Советом предстал арианец.

Высокая фигура, закованная в чёрную, словно поглощающую свет броню. У него не было лица — лишь гладкая, тёмная маска с тусклым свечением там, где должны быть глаза. Это существо казалось не живым организмом, а ожившим кошмаром из металла и синтетики, идеальной машиной для убийства.

В зале повисла тяжёлая, звенящая тишина. Она давила на плечи. Все взгляды были прикованы к застывшей фигуре, висящей в воздухе. Императрица ракси подалась вперёд, вцепившись когтями в подлокотники так, что камень жалобно скрипнул. Её ноздри раздувались, инстинктивно пытаясь уловить запах врага, но голограмма не пахла. И от этого мёртвого стерильного образа шерсть на её загривке встала дыбом.

Робо смотрел на арианца иначе — с брезгливостью, с какой смотрят на гниющую рану или уродливую мутацию. Для него это существо было олицетворением хаоса, грубым нарушением священных законов жизни, где живое является вершиной всего.

— Это… арианцы, — нарушил тишину Андрей. — То, с чем столкнулась группа Зейда.

Он сделал паузу, давая возможность всем рассмотреть безликую маску врага.

— Мы проанализировали всё: данные с этого боя, записи прошлых столкновений, обрывки информации за всю войну. И наши аналитики пришли к одному выводу. Арианцы — неживая форма жизни в привычном понимании. Они не рождаются, они собираются. Они синтетики. Машины, если так будет проще. Они созданы для выполнения задачи.

По залу пробежал шёпот.

— И вот тут, — Андрей постучал пальцем по проекции, прямо по груди киборга, — находится слабая часть этой мельницы.

— Любая система, какой бы сложной она ни была, имеет центр управления, — медленно проговорила Анжела. Она уже подняла голову, и в её глазах вместо паники зажёгся холодный огонёк профессионального интереса. — Если они машины, значит, они получают команды. Их можно взломать. Перегрузить. Или уничтожить путём отключения управляющего сервера.

— Сервера? — переспросил Робо, пробуя чужое слово на вкус. — Ты говоришь о Разуме Улья? О том, кто держит нити марионеток?

— Именно, — кивнул Андрей. — Сфера Дайсона — это не просто крепость. Это их «королева». Центр связи, энергоснабжения и координации. Если мы найдём способ заглушить этот сигнал или ввести в их сеть вирус… вся эта армада превратится в груду бесполезного металлолома.

Императрица ракси хищно оскалилась, обнажив клыки.

— Перерезать горло вожаку, чтобы стая разбежалась, — прорычала она. — Это… понятно. Это я принимаю. Но как ты подберёшься к горлу, если оно закрыто бронёй из тысячи кораблей?

Андрей бросил быстрый взгляд на Императрицу и криво усмехнулся. Глядя на эти клыки и вертикальные зрачки, сложно было поверить, что в прошлом они были мирной расой исследователей. Впрочем, история — штука гибкая, и война меняет всех. А может, сейчас в ней просто говорили пробудившиеся инстинкты далёких предков-хищников, которые спали до тех пор, пока в небе не запахло гарью.

— Но здесь мы упираемся в главную проблему, — громко произнёс он, возвращая внимание зала к себе. — Которую мы и будем решать прямо сейчас. Наших текущих сил не хватит для удара. Даже если мы найдём уязвимость, нас катастрофически мало, чтобы ей воспользоваться.

Он обвёл взглядом присутствующих:

— Поэтому мы должны сделать невозможное. Мы должны объединить знания трёх цивилизаций: технологии лааарискай, инженерный гений людей и военную мощь ракси. Мы сосредоточимся на создании единого флота. Но даже этого будет недостаточно. Нам нужны союзники. Даже если за помощью придётся идти к тем, кого мы привыкли считать врагами.

— Торговый Альянс? — тут же переспросил Орбан. Его глаза сузились: как политик и администратор, он мгновенно уловил суть сделки.

— И не только они, — кивнул Андрей. — Мы так или иначе контактировали с разными галактическими структурами. Пора дёрнуть за все ниточки, воспользоваться старыми, даже забытыми связями. Раньше, когда «Перун» был один в пустоте, меня бы никто не стал слушать. Я был беглецом, изгоем. Но теперь… теперь мы можем бросить на галактическую арену козырную карту, которая перебьёт любую ставку.

— Но они пытались уничтожить Колыбель! — возмущённо выкрикнул кто-то из совета лааарискай, вскакивая с места. — Они бесчестны!

— Пытались, — спокойно согласился Андрей, не повышая голоса. — Но, мне кажется, их всегда интересует только выгода. Мораль для них — пустой звук, а прибыль — религия. А мы можем предложить им куш, от которого невозможно отказаться. Не просто ресурсы. Мы предложим им технологии богов. Планету сокровищ.

Андрей широким жестом указал на голограмму, на которой вновь зловеще вращалась чёрная сфера, опоясанная мириадами кораблей.

— Ты не думаешь, Андрей, что мы породим таким образом врага куда опаснее? — тихо спросил Робо, сжимая край своей расшитой мантии.

Робо не знал, насколько глубоки алчность и продажность представителей Торгового Альянса. Ему, воспитанному в культуре Гармонии, эти понятия были чужды. Но ему хватило того, что эти торгаши пытались несколько раз захватить его дом, бомбили его города, а после и вовсе были готовы уничтожить всю Колыбель ради кредитов.

Но в то же время, глядя на зловещую сферу над столом, он неосознанно ощущал ледяную правильность слов Андрея. Геометрия войны требовала нестандартных углов.

— Возможно, — жёстко ответил Андрей, глядя в глаза старому другу. — Но это будет понятный враг. Враг, у которого есть логика, есть страх и есть цена. Арианцев нельзя купить, с ними нельзя договориться, их нельзя запугать. А торгашей… Торгашей мы, если понадобится, разобьём. Или перекупим. Или стравим друг с другом. Это игра по правилам, которые мы знаем.

— Торгаш не ударит в спину, пока видит выгоду, — неожиданно поддержала капитана Императрица.

Она вальяжно откинулась на спинку трона, и в её зелёных глазах мелькнуло одобрение.

— Мне нравится твой ход, человек. Натравить стаю воргов на древнего Хаара, чтобы они рвали друг другу глотки, пока охотник готовит копьё. Это мудро. Жестоко, но мудро. Ракси поддержат этот союз.

— Значит, решено, — кивнула Анжела. Она уже вернула себе самообладание и теперь что-то быстро считала в уме. — Орбан?

Глава гражданской администрации вздрогнул, услышав своё имя.

— Д-да?

— Ты у нас дипломат. Ты умеешь заговаривать зубы и торговаться за каждую гайку. Подготовь пакет предложений для Альянса. У нас есть координаты «планеты сокровищ», у нас есть образцы технологий лааарискай… Используй это. Нам нужен их флот. Весь, до последнего ржавого буксира.

— Я… я попробую, — Орбан вытер пот со лба, но в его голосе прорезались деловые нотки. Страх отступал перед привычной стихией — бюрократией и переговорами. — Но как мы с ними свяжемся?

— Этим займусь уже я, — спокойно, но с ледяной уверенностью проговорил Андрей. — Но прежде чем мы постучимся в их шлюзы, мы должны быть готовы встретить гостей. Нам нужно заняться собственным домом.

Он перевёл тяжёлый взгляд на главу гражданской администрации.

— Орбан, тебе придётся взять в охапку Рема и всех доступных инженеров. Мне нужен план работ, считай, он нужен был вчера. Нам нужны верфи. Не ремонтные доки для латания дыр, а полноценное производство. Нам нужны корабли. И нам нужна инфраструктура, способная эти корабли обслуживать.

Орбан судорожно кивнул, уже мысленно подсчитывая сметы и ресурсы. Его пальцы нервно перебирали край подлокотников, но в глазах вместо страха загорелся огонёк деловой активности — администратор получил задачу, и это вернуло ему почву под ногами.

Андрей медленно повернулся к Анжеле.

— И нам нужны квалифицированные кадры. Железо без людей просто железо. Поэтому обучение личного состава ставится на первое место. И… — Андрей сделал паузу, понимая, что сейчас скажет то, что сломает все уставные шаблоны Федерации. — Обучать мы должны не только людей. Мы открываем набор для ракси и лааарискай, которые захотят стать частью Объединённого Флота.

В зале повисла тишина, нарушаемая лишь гудением проектора.

— Ты уверен, Андрей? — в голосе Анжелы проскользнул металлический холодок. Она выпрямилась, и в этот момент в ней заговорил не союзник, а вице-адмирал. — Это означает полный доступ к технической документации, протоколам связи и тактическим кодам. Делиться такими тайнами с… посторонними видами — это неоправданный риск. Это нарушение Базового протокола контакта.

Она обвела взглядом сидящих инородцев — гигантскую кошку в тёмной броне и маленького мыша в мантии. В её мире, построенном на уставах и инструкциях, передача им штурвалов боевых крейсеров граничила с изменой.

— Мы больше не посторонние, Анжела, — жёстко отрезал Андрей, не отводя взгляда. — У нас больше нет своих и чужих секретов. Перед лицом того, что висит у звезды, мы теперь едины. Ракси, люди и лааарискай. Либо мы выживем вместе, либо умрём по отдельности.

Императрица ракси медленно поднялась со своего каменного трона. Её движение было плавным и текучим, полным скрытой силы. Она подошла к голограмме арианца, и её вертикальные зрачки сузились в ниточки, изучая врага.

— Не считай нас дикарями, женщина в мундире, — её низкий голос с рокочущими нотками заполнил зал. — Мои предки ходили тропами пустоты, когда ваши ещё не выбрались из пещер. Мы помним вкус звёздного ветра. Наш Носитель всё ещё в строю, и наши пилоты помнят, как держать штурвал.

Она сделала паузу, и её хвост хлестнул по воздуху, выдавая сдерживаемую ярость.

— Но наши корабли стары. А этот враг, — она кивнула на арианца, — он совершенен в своей мёртвой сути. Старым когтем его броню не пробить. Нам нужно новое оружие. Ваши корабли быстры и смертоносны. Если вы дадите моим охотникам ваши «копья», мы покажем, что такое настоящая охота в пустоте. Мы готовы встать за ваши пульты.

— А мы… — тихо подал голос Старейший. Он остался сидеть, медленно перебирая чётки на запястье. — Мы не воины. Нам претит разрушение. Мы созидатели, хранители Геометрии. Брать в лапы оружие для убийства — это ломать собственную душу.

— Но мы Защитники! — неожиданно твёрдо возразил Робо, вставая со своего места. Он посмотрел на Старейшего с уважением, но без прежней покорности. — Старейший, вспомни о Стражах. О флоте, создание которого я проталкивал столько циклов, несмотря на сопротивление Совета.

Робо повернулся к людям и Императрице:

— У нас есть корабли. Да, наши орудия слабы, они едва ли поцарапают обшивку арианцев. Мы не умеем нападать. Но мы умеем сохранять. Наш флот оснащён «Скрижалью» — щитами, основанными на древних чертежах ракси, но доведёнными до совершенства нами.

Он гордо расправил плечи.

— «Скрижаль» выдержит даже прямой удар Тёмных Богов. Если ракси станут когтями этого флота, а люди — его мозгом, то лааарискай станут его бронёй. Мы примем удар на себя, чтобы вы могли нанести свой.

Андрей посмотрел на Анжелу. Та молчала, сжав губы в тонкую линию. Внутри неё боролись годы военной муштры и суровая реальность. Танки, способные держать удар, пока ударная группа заходит в тыл… Да и как показывает практика, сочетание их щитов с оружием людей давали большие преимущества. С тактической точки зрения это была идеальная комбинация. Наконец она выдохнула, словно сбрасывая с плеч тяжёлый груз, и медленно кивнула.

— Хорошо, — произнесла она. — Тяжёлая линия обороны нам необходима. Я подготовлю программу обучения и протоколы интеграции систем. Но, Андрей… — она посмотрела на капитана с предельной серьёзностью, — это дорога в один конец. Обратно мы эти знания уже не заберём.

— Нам и не придётся, — ответил капитан, чувствуя, как напряжение последних часов начинает отпускать.

Фундамент был заложен.

— Совет окончен? — спросил Андрей. — Все данные по арианцам вы получите в кратчайшие сроки.

Старейший лааарискай, видя решимость Робо и молчаливое согласие остальных, медленно кивнул. Двери зала начали бесшумно открываться, впуская внутрь свежий вечерний воздух.

— Совет окончен, капитан. И пусть Акхалия выстроит нам правильный путь.