В лаборатории царили напряжённая, вязкая тишина и лёгкий полумрак. Лишь монотонное гудение серверов да тихий перестук пальцев по сенсорам ввода нарушали её. Зара стояла неподвижно, словно изваяние, гипнотизируя взглядом главный экран, где только что вспыхнула третья зелёная точка. Оборудование было установлено. Чай, принесённый Мари, давно остыл, покрывшись тонкой плёнкой, а сама ассистентка, махнув рукой на попытки накормить начальницу, теперь молча следила за показаниями приборов.

Андрей сидел за свободным терминалом чуть поодаль, не сводя тяжёлого взгляда с крошечной зелёной метки десантного бота на объёмной проекции системы. Что-то его беспокоило. Это было иррациональное, липкое чувство где-то под рёбрами — инстинкт, выработанный годами войны и потерь. Пока он не мог сформулировать причину, но нутро буквально кричало: что-то не так.

— Ты напряжён, — тихо сказала Дрея, устраиваясь в соседнем кресле. Её голубые глаза внимательно изучали профиль капитана, словно пытаясь прочитать его мысли.

— Мне что-то не нравится, — ответил Андрей, с усилием переводя взгляд на девушку.

— Пока всё нормально, — её голос звучал мягко, успокаивающе. Дрея поднялась, бесшумно обошла его со спины и, положив тёплые ладони ему на плечи, принялась разминать окаменевшие мышцы. — Они установили последний ящик. Миссия выполнена. Скоро они будут возвращаться.

Андрей накрыл её пальцы своей ладонью, сжав их чуть крепче, чем следовало. Он кивнул, снова возвращая тяжёлый взгляд к голограмме.

«Может, Дрея и права, — пронеслось в голове. — Может, это просто паранойя. Усталость, накопившаяся за эти бесконечные дни. Страх за тех, кого я отправил в пекло».

Логика твердила, что всё идёт по плану. Зелёные графики, уверенность Зары — всё говорило об успехе. Но противное, сосущее ощущение под ложечкой не отпускало его. Оно сидело внутри, как заноза, и лишь усиливалось, входя в неприятный резонанс с едва уловимой вибрацией пола станции.

— Зара, — позвал Андрей не оборачиваясь. Его голос прозвучал глухо. — Почему бот не двигается? Они закончили установку минуту назад. Пусть возвращаются.

Учёная даже не моргнула. Её лицо, освещённое холодным светом мониторов и голограмм, казалось застывшей маской. Она продолжала гипнотизировать бегущие строки данных, словно от них зависела её жизнь.

— Идёт финальная синхронизация потоков данных, Андрей, — отозвалась она, не отрываясь от экрана. Её пальцы слишком быстро забегали по сенсорной панели, корректируя какие-то значения. — Протокол требует полной проверки целостности каналов перед разрывом физического контакта. Если мы начнём движение сейчас, то потеряем калибровку, и вся работа пойдёт насмарку. Это стандартная процедура. Не нагнетай.

Её голос был сухим, менторским и раздражённым — привычная защитная броня Зары, когда кто-то лез в её епархию. Но Андрей, знавший её уже достаточно, уловил в этой сухой отповеди тонкую, едва заметную трещину. Нотку неуверенности. Она тоже не понимала, почему процесс затянулся, и это её напрягало не меньше, чем Андрея. Он набрал в грудь воздух, уже готовый переступить черту, нарушить субординацию и отдать приказ о немедленном возвращении. Плевать на калибровки, плевать на данные — инстинкты вопили, что нужно уходить.

Но он не успел произнести ни слова.

Голографическая проекция, ещё секунду назад заливавшая стол спокойным синеватым свечением, моргнула. Зелёная точка бота, висевшая в аномалии, в одно мгновение исчезла. А в следующее мгновение вся проекция окрасилась в ядовито-алый цвет. Андрей вскочил на ноги единым рывком, от которого тяжёлое кресло с противным металлическим скрежетом отлетело назад, чудом устояв и не рухнув на пол.

— Что происходит, Зара? — рявкнул Андрей, в два широких шага преодолевая расстояние до стола учёной. — Где бот⁈

Зара не ответила. Она застыла, глядя на проекцию так, словно её взгляд мог вернуть бот обратно. Её лицо, освещённое аварийным алым светом, казалось растерянным.

— Связь потеряна! — тут же доложила Мари. Её голос сорвался, а пальцы в панике забегали по сенсорной панели, пытаясь восстановить канал. — Несущая частота исчезла! Также не поступают данные с третьего передатчика… Он молчит!

— Зара! — рявкнул Андрей. Он оказался рядом в одно мгновение и, схватив учёную за плечи, с силой развернул её к себе.

Он не ошибся. Лазареву, всегда такую собранную и надменную, накрывала настоящая, липкая паника. Её нельзя было назвать слабой и неуверенной — наоборот, она всегда была эталоном стальной воли. Но именно сейчас, в эту секунду, её броня треснула.

Её верные, «непоколебимые» расчёты, за которые она ручалась головой, были перечёркнуты чьей-то неведомой прихотью. И это уравнение решалось ценой трёх человеческих жизней. Зара не была военным командиром. Она была учёным, привыкшим рисковать теориями, а не людьми. Она не умела посылать на смерть. Маска холодного прагматика, которую она носила всё это время, слетела, обнажив растерянного человека, раздавленного грузом ответственности.

— Дрея, приведи её в чувство! — бросил Андрей, буквально передавая обмякшую Зару в руки подоспевшему медику.

Не тратя больше ни секунды на эмоции, он развернулся к терминалу. Упёршись руками в холодную металлическую панель так, что побелели пальцы, он впился взглядом в пылающую алым проекцию.

— Что вообще происходит? — прорычал он в пустоту.

— Я не знаю… — голос Мари дрожал, но она заставляла себя работать. — Сигнатура бота и третьего датчика исчезла одномоментно. Сенсоры зафиксировали резкий, аномальный скачок гравитации. И ещё…

Она быстро ввела команду, и на центральную проекцию вывелись рваные, пульсирующие графики.

— Мы фиксируем остаточный энергетический след. Спектр излучения аналогичен гиперпроколу, но мощность… она запредельная.

Дрея, принявшая Зару на себя, бросила на Андрея быстрый, полный тревоги взгляд. В её голубых глазах читался немой вопрос, на который у капитана сейчас не было ответа. Она ничего не сказала — понимала, что сейчас не время отвлекать. Медик осторожно отвела Лазареву в сторону, усадив в то самое кресло, которое ещё минуту назад занимал Андрей, и склонилась над ней, тихо и успокаивающе что-то, нашёптывая, пытаясь пробиться сквозь пелену шока.

— Что это значит? — спросил капитан, резко разворачиваясь к рыжеволосой девушке. Его взгляд был тяжёлым, требующим немедленного и чёткого ответа.

Мари на секунду замерла, вглядываясь в цифры, словно надеясь, что они смогут дать этот ответ в эту же секунду. Но экран был неумолим.

— Они совершили прыжок, — произнесла она, и в её голосе звучала смесь страха и неуверенности.

— Прыжок? — переспросил Андрей нахмурившись. — Без гипердвигателя? Это десантный бот, Мари, он физически на это неспособен.

— Инициатором прокола выступил не бот. Это был Реликт, — она указала дрожащим пальцем на затухающий график аномалии. — Его гравитационные возмущения буквально прорвали пространство в этой точке. Как именно и почему это произошло сейчас… у меня нет данных.

Девушка бросила быстрый, опасливый взгляд на обмякшую в кресле начальницу и тихо, почти шёпотом добавила:

— Построить модель события и понять физику процесса сможет только госпожа Зара. Когда… когда придёт в себя.

Андрей выругался сквозь зубы и, отвернувшись от растерянной Мари, активировал канал связи на своём коммуникаторе. Ждать, пока Зара придёт в себя, у него не было времени. Каждая секунда сейчас могла стоить жизни людям Зейда. Если их швырнуло, как говорит Мари, то искать их нужно не здесь, в лаборатории, а с помощью мощностей «Перуна».

— Ватсон! — бросил он в микрофон, чувствуя, как внутри нарастает холодная, колючая тревога.

Эфир отозвался мгновенно.

— На связи, капитан, — голос ИИ прозвучал из динамиков станции. Он казался ровным и беспристрастным, но Андрей уловил некоторые нотки, несвойственные ИИ. Нотки человечности.

— Мне нужен полный анализ! Станция потеряла бот. Мари говорит, что это был скачок. Твои сенсоры это видели? Куда их закинуло?

— Подтверждаю аномальную активность, — отозвался Ватсон. — Мои сенсоры зафиксировали мощный энергетический всплеск в точке нахождения группы. Спектральный анализ совпадает с сигнатурой гипер-перехода, но вектор смещения хаотичен.

— Я спросил: куда⁈ — рявкнул Андрей, впиваясь взглядом в проекцию системы, где раньше была зелёная точка бота.

— Вероятность точного расчёта точки выхода стремится к нулю, капитан, — Ватсон действительно не мог просчитать требуемое капитаном. — Уравнение содержит слишком много неизвестных переменных. Без навигационных данных самого бота я не могу построить модель траектории. Они могли оказаться где угодно.

Андрей сжал кулаки так, что побелели костяшки, а ногти до боли впились в ладони. Эта физическая боль была единственным, что удерживало его от того, чтобы не разнести пульт управления вдребезги. Бессилие. Липкое, холодное, унизительное. Самое страшное чувство для военного, привыкшего держать ситуацию за горло. Он стоял в центре самой совершенной лаборатории Федерации, окружённый передовым оборудованием, которое стоило больше, чем вся его жизнь. У него под рукой был мощнейший ИИ известного космоса и боевой эсминец на орбите.

Но всё это великолепие технологий оказалось бесполезным хламом перед лицом пустоты, которая просто взяла и проглотила его людей. Он чувствовал себя дикарём, который с дубиной в руках пытается остановить грозу.

— Сканируй всё… — Голос Андрея упал до шёпота, но в этом шёпоте звенела такая пугающая твёрдость, что Мари вжала голову в плечи. — Вообще всё. Гиперсвязь, подпространственные каналы, аварийные маяки… Чёрт возьми, проверяй даже старый аналоговый радиодиапазон! Мне плевать на протоколы и стандарты связи. Ищи любой шум, любой ритмичный треск, любую аномалию, которая хоть отдалённо не похожа на естественный фон Вселенной. Выверни эфир наизнанку, Ватсон.

ИИ на мгновение замер, обрабатывая нестандартный запрос, охватывающий спектры, которыми не пользовались уже сотни лет.

— Протокол глобального поиска инициирован. Задействованы все антенные массивы «Перуна», сканеры «Возмездия» и доступные сенсоры станции, — бесстрастно отчитался Ватсон, и по экранам побежали бесконечные каскады частот. — Перехожу в режим максимальной чувствительности. Ожидайте.

Время, казалось, утратило свой привычный ход. Секунды растягивались в минуты, а те превращались в бесконечность. В стерильной тишине лаборатории, нарушаемой лишь тихим гудением серверов да судорожными вздохами работников, ничего не происходило. На центральной проекции сменяли друг друга каскады частот, Ватсон просеивал эфир сквозь цифровое сито, но результат оставался неизменным: пустота. Никакой конкретики. Ни обрывка фразы, ни треска статики. Парни просто пропали. Испарились, словно их стёрли из самой ткани реальности вместе с ботом.

Андрей физически ощущал, как утекает драгоценное время. Он не находил себе места, меряя шагами узкое пространство у пульта, словно запертый в клетке зверь. Разворот, пять шагов, разворот. Его глаза не отрывались от бегущих строк сканирования, гипнотизируя их.

Зара пришла в себя на удивление быстро. Видимо, её хвалёное хладнокровие всё же не было лишь напускной маской для подчинённых — внутри этой хрупкой женщины действительно был стальной стержень, пусть и давший временную трещину. Сейчас она уже сидела в кресле, подобрав ноги, и механически, глоток за глотком, пила горячий сладкий чай, который ей чуть ранее сунула в руки Дрея. Взгляд Лазаревой был прикован к экрану планшета, лежащего на коленях. Свободной рукой она непрерывно листала графики, увеличивала фрагменты спектрограммы, сбрасывала и начинала заново.

Паника отступила, загнанная в дальний угол сознания, уступив место холодному, почти маниакальному профессионализму. Сейчас для неё не существовало ни Андрея, ни Мари, ни даже угрозы войны. Она полностью погрузилась в цифры, пытаясь найти ответ на один-единственный, до банальности простой вопрос: «Что, чёрт возьми, произошло?». И проблема была в том, что с точки зрения известной ей физики ответ пока выглядел не просто сложным — он казался невозможным.

Давящая тишина лопнула внезапно, словно перетянутая струна. Резкий, неестественно высокий писк терминала Мари ударил по ушам, заставив всех вздрогнуть. Зара, погружённая в расчёты, дёрнулась всем телом, едва удержав планшет, который чуть не выскользнул из её рук. Бесконечная вереница строчек сканирования на главном экране споткнулась. Поток данных замер, мигнул болезненным жёлтым, а через долю секунды интерфейс залило тревожным, пульсирующим алым светом аварийного приоритета.

— Есть контакт! — выкрикнула Мари, буквально подпрыгнув на месте. Кресло под ней жалобно скрипнуло, протестуя против такого движения.

Андрей оказался рядом раньше, чем сам это понял. Он двигался на одних рефлексах, его пальцы до побелевших костяшек впились в спинку кресла помощницы Зары, а взгляд буквально буравил монитор, пытаясь найти в хаосе красных окон хоть что-то осмысленное.

— Доклад! — рявкнул он над ухом девушки. — Координаты? Где они?

— Это не координаты… — Мари мотала головой, её пальцы, обычно порхающие над клавиатурой, сейчас мелко дрожали, с трудом попадая по сенсорам. Она отчаянно пыталась отфильтровать статику. — Это пакет данных! Входящий импульс, но сигнал… он «грязный», буквально на грани распада. Он пробивается сквозь такие шумы подпространства…

— Источник⁈ — Андрей навис над ней, требуя ответа.

— Частота аварийная… — Мари на секунду замерла, глядя, как дешифратор выплёвывает на экран знакомую последовательность символов. Лицо девушки побелело, став в тон стерильным стенам лаборатории. — Шифрование Флота. Уровень «Красный». Это идентификатор командира десанта. Это Зейд.

— Что в данных? — Андрей поддался вперёд жестом, отметая с экрана всякие ненужные окна.

— Это плотный пакет, капитан, — пальцы Мари забегали по клавиатуре, разворачивая структуру файла на освобождённом Андреем пространстве. — Полный дамп памяти костюма ЕБК. Логи системы, биометрия, телеметрия брони… и видеопоток.

— Видео? Они на связи? — с надеждой встрепенулась Зара, подавшись вперёд.

— Нет, — голос Мари упал, и она бросила быстрый, испуганный взгляд на капитана. — Это запись. Пакет был отправлен в режиме «Чёрный ящик».

— Подтверждаю, капитан. Пакет преодолел колоссальное расстояние, но ключи шифрования валидные. Сомнений быть не может — это наша группа.

Голос Ватсона раздался из динамиков под потолком. В нём не было того механического холода, который обычно приписывают искусственному интеллекту. Наоборот, сейчас его тон звучал непривычно тяжело и глухо, словно ИИ прекрасно осознавал смысл того, что он говорит, и ему самому это не нравилось. Он прекратил сканирование эфира, теперь незримо присутствуя рядом с Мари и помогая ей разбирать повреждённый файл.

— Анализ метаданных завершён, — продолжил Ватсон после короткой, почти человеческой паузы. — Файл имеет метку экстренного сброса данных. Передача была инициирована носителем вручную всего за 0,4 секунды до критического сбоя оборудования или… потери сознания.

Внутри Андрея словно лопнула перетянутая струна. Тело мгновенно налилось свинцовой, тошнотворной тяжестью, от которой стало трудно дышать. Он медленно выдохнул, чувствуя, как реальность наваливается на его плечи. Мрачное предчувствие оказалось пророческим. Он не понимал причину, но с первой минуты был уверен, что в этой «рутинной прогулке» что-то не так. Фатально не так. Ему нужно было быть там. Не здесь, в безопасности, а там, внизу. Ему надо было самому отправиться с парнями на установку оборудования.

Самому.

Хотя… кого он обманывает? Что бы он на самом деле изменил, окажись он там, в тесной рубке десантного бота? Да, скорее всего, ровным счётом ничего. Судьба — штука упрямая, и её сложно перешибить одним лишь присутствием Андрея. Единственная разница заключалась бы в том, что он умер бы там, рядом с другом, а не стоял бы сейчас здесь, сжимая кулаки от бессилия.

В том, что Зейд погиб, капитан уже почти не сомневался. Чудес не бывает, особенно в глубоком космосе. Андрей прекрасно понимал цену этого сигнала. Передача пакета такого объёма на такое безумное расстояние, да ещё и сквозь аномальные шумы — это энергетический суицид для малого судна. Этот импульс высосал из систем бота всё до последней капли. Накопители выжжены в ноль, электроника превратилась в кусок оплавленного металла и пластика.

Даже если они пережили сам прыжок, бот превратился в мёртвый кусок металла. Он больше неспособен летать. А значит, и выбраться из этой передряги парням было не на чём. Это был билет в один конец.

— Открывай, — глухо скомандовал Андрей, отгоняя лишние мысли. — Давай посмотрим, что они успели увидеть.

Мари нажала ввод. Экран моргнул, выплюнув сноп фиолетовых помех, и картинка стабилизировалась. Это была нарезка последних минут. Камера шлема, рваный ритм, сбитое дыхание. В кадре мелькали чёрные, поглощающие свет коридоры. Спины инженеров, вгрызающихся в магистраль станции. Вспышки выстрелов, выхватывающие из темноты высокие, неестественно изломанные силуэты, надвигающиеся сплошной стеной.

— Держу проход! — хрип Зейда тонул в треске статики. — Подключайте! Живо!

Картинка дёрнулась. Зейд вёл огонь, и Андрей увидел, как вольфрамовые снаряды отлетают от чёрной брони. Враги не падали. Они просто… подходили ближе, двигаясь жуткими рывками, выпадая из кадров. Сбоку полыхнуло — пилот, Корс, рухнул с дырой в груди. Камера даже не задержалась на нём.

— Есть контакт! — истеричный крик кого-то из инженеров. — Энергия пошла!

Вспышка голубого света залила объектив. Инженеры замкнули цепь. В углу экрана побежала полоска загрузки, мучительно медленная на фоне стремительно приближающихся теней.

[ПЕРЕДАЧА ДАННЫХ: 45%…]

Зейд отбросил пустой карабин. В кадре мелькнул вибронож. Удар. Скрежет. Чёрная жижа, брызнувшая на стекло шлема. Зейда отшвырнуло ударом чудовищной силы, изображение пошло красной рябью, но он встал.

[…89%…]

В кадре было видно, как передатчик начинает плавиться, раскаляясь добела от чужой энергии.

[…98%…]

К Зейду, шатаясь, шёл арианец с развороченным локтем. Машина поднимала уцелевший манипулятор для удара. Зейд не отступал. Он стоял насмерть, закрывая собой инженера и этот чёртов кабель.

[…100%. ПАКЕТ ОТПРАВЛЕН]

И в ту же секунду перегруженный передатчик в центре кадра полыхнул ослепительно-белым, разрываясь на куски.

Экран залило светом, а затем он мгновенно погас.

— Конец записи, — тихо произнёс Ватсон в наступившей тишине.

Андрей смотрел в чёрный квадрат монитора. Он не видел взрыва, не видел последнего жеста друга. Но он точно знал, что произошло в следующую секунду после того, как запись оборвалась.

— Что ещё они передали? — спросил Андрей севшим голосом.

— Навигационные данные, — ответила Мари, торопливо вытирая мокрые дорожки со щёк и стараясь не смотреть на застывшее, словно каменная маска, лицо капитана. — Полная телеметрия полёта. Входные и выходные векторы аномалии, гравитационные карты…

Ватсон подхватил эстафету, выводя на центральную проекцию сложную трёхмерную схему. Тонкие золотые линии маршрута пронзали схематическое изображение искажённого пространства, соединяя две точки в разных концах галактики.

— Они не просто прыгнули, капитан. Компьютер бота, даже находясь в аварийном режиме, записал структуру перехода. Теперь у нас есть ключ. Мы знаем, как пройти через возмущения Реликта и выйти в заданной точке, не размазавшись по подпространству. Это… чёрный ход. Прямо в сердце их территории.

— И сканирование сектора, — тихо, с придыханием добавила Зара. Она уже жадно вчитывалась в показатели сенсоров погибшего бота, на секунду забыв о трагедии перед лицом невероятного открытия. — Андрей, посмотри на это.

Она развернула второй массив данных, переданный зондом бота перед самой атакой. Перед ними возникло объёмное изображение того, что успели засечь датчики. Исполинская, невообразимая конструкция — сфера из тёмного матового металла, полностью опоясывающая звезду. А вокруг неё — мириады точек.

— Это не просто база или аванпост, — прошептала учёная, и в её голосе ужас смешался с благоговейным трепетом исследователя. — Это Улей. Это их дом.

Дрея была единственной, кто в этот момент не смотрел на ужасающую звёздную сферу. Всё её внимание было приковано к Андрею.

Она стояла чуть позади, в тени, скрестив руки на груди, словно пытаясь унять внутреннюю дрожь. Она видела не стратегические карты и не инопланетные мегаструктуры. Она видела, как окаменела спина капитана. Видела, как побелели костяшки его кулаков. Она знала этот взгляд — взгляд человека, который прямо сейчас, в эту секунду, хоронит часть своей души.

Медик сделала шаг вперёд. Неслышно она подошла к нему и, не говоря ни слова, положила ладонь на его напряжённое плечо. Это было лёгкое, почти невесомое прикосновение, но в нём было больше поддержки, чем в любых словах утешения. Она словно говорила: «Я здесь. Мы здесь. Ты не один в этой тьме».

Андрей не обернулся, но Дрея почувствовала, как под её рукой мышцы едва заметно расслабились. Он сделал глубокий вдох, загоняя боль и ярость поглубже, туда, где уже хранилось слишком много шрамов. Андрей накрыл ладонь Дреи своей рукой — коротко, на одно мгновение, давая понять, что он ценит поддержку. Но затем мягко отстранился.

Он подошёл вплотную к проекции, вглядываясь в пульсирующую структуру инопланетного Улья. Зрелище было завораживающим и чудовищным одновременно. Сфера, поглотившая звезду. Триллионы тонн металла. Флот, способный затмить небеса любой планеты.

Где-то там, в этой системе, сгинули Зейд и его команда. И первая, звериная реакция требовала отдать приказ «К бою». Развернуть «Возмездие» и «Перун», прыгнуть по переданным координатам и выжечь там всё, до чего дотянутся орудия, пока не иссякнут боеприпасы. Умереть, но забрать с собой как можно больше этих тварей. Но Андрей подавил этот порыв. Задушил его холодной рукой логики. Зейд погиб не для того, чтобы Андрей сейчас совершил красивое, но бесполезное самоубийство.

— Мы не можем атаковать, — его голос прозвучал сухо, безжизненно.

Мари удивлённо вскинула голову.

— Но капитан… Мы знаем, где они! Мы можем попытаться спасти людей!

— Мы не можем, — жёстко оборвал её Андрей, не отрывая взгляда от красных точек, роящихся вокруг Сферы. — Посмотри на масштаб, Мари. Это не опорный пункт. Это дом целой цивилизации. Даже если мы войдём туда на полном ходу и разрядим все арсеналы, для них это будет не страшнее укуса комара. Мы просто поцарапаем краску на их заборе.

Он развернулся к команде. Лицо его было спокойным, пугающе спокойным.

— Зейд дал нам не мишень для стрельбы. Он дал нам ключ к победе в войне, а не в одной битве. Эти данные… Это то, чего у нас не было ни в начале войны, ни в конце.

Он прошёлся вдоль пульта, чеканя каждое слово:

— Немедленная атака бессмысленна. Это будет подарок врагу — мы просто привезём им наш корабль и технологии. Нет. Мы поступим умнее. Мы отвезём это в Федерацию и лааарискай. Мы проанализируем каждый байт, каждый кадр. Мы найдём уязвимость в этой Сфере. И когда мы вернёмся…

Андрей остановился напротив проекции, и в его глазах отразилось холодное пламя далёких звёзд.

— … мы вернёмся не одни. Мы привезём с собой всё, что способно летать и стрелять. И вот тогда мы ударим. Холодно и наверняка. Ватсон, готовь «Перун» к прыжку, мы возвращаемся на Колыбель. Зара… Узнай все, что можешь, об этом чёртовом Реликте, нам нужны его мощности.

Андрей развернулся на каблуках и, не добавив больше ни слова, быстрым, тяжёлым шагом направился к выходу. Двери лабораторного отсека с мягким шипением сошлись за его спиной, отрезая его от гула аппаратуры, встревоженных взглядов команды и того страшного чёрного экрана, на котором только что оборвалась жизнь Зейда.

Оказавшись в пустом полутёмном коридоре, он не сбавил шаг, но его походка изменилась. Исчезла та пружинистая лёгкость, с которой он обычно передвигался по кораблю. Теперь он шёл, словно на его плечи опустилась бетонная плита весом в целую планету.