Рывок был таким, словно сама Вселенная решила вывернуть маленький десантный бот наизнанку. Гравитационные компенсаторы, рассчитанные на стандартные перегрузки при атмосферном входе, взвыли и сгорели в первые же секунды прохода через аномалию, наполнив кабину едким дымом горящей изоляции. К счастью, все они были в шлемах и не ощущали этого зловония. Зейда вдавило в кресло с силой, от которой потемнело в глазах. Передатчики шлема передавали звуки того, как трещат ремни, как стонет металл корпуса, готовый лопнуть, как яичная скорлупа. Крик пилота оборвался хрипом — перегрузка выдавила воздух из лёгких каждого, кто находился на борту. А потом всё прекратилось. Резко. Словно кто-то обрезал трос, удерживающий их над пропастью.

Зейд с трудом разлепил глаза. В кабине стоял вой аварийных сирен, перекрываемый треском искрящейся проводки. Красный аварийный свет заливал разбитую приборную панель и десантное отделение, зловеще отражаясь в броневом стекле шлема.

— Доклад! — прохрипел он, чувствуя металлический привкус крови во рту. Язык был ватным, тело казалось чужим и невероятно тяжёлым.

Он ощутил, как в тело впились иголки медицинского блока скафандра. По телу стала разливаться огненная жидкость, стимулятор, смешанный с медицинскими препаратами.

— Мы… мы вышли, командир, — голос пилота, парня по имени Корс, дрожал. Он лихорадочно щёлкал тумблерами, пытаясь вернуть контроль над машиной. — Двигатели на критическом, стабилизаторы сорваны к чертям. Топливные магистрали пробиты, идёт утечка. У нас топлива на один манёвр, не больше. Мы дрейфуем.

Зейд с усилием повернул голову к уцелевшему обзорному экрану. И то, что он увидел, заставило его забыть о боли в сломанных рёбрах. Перед ними не было привычной черноты космоса. Всё пространство впереди занимала исполинская, невообразимая конструкция. Это была не планета и не станция. Это была сфера, сотканная из тёмного матового металла, окружающая звезду. Она была настолько огромной, что мозг отказывался воспринимать масштаб. Звезда внутри была почти полностью скрыта, лишь редкие прорехи в конструкции выпускали ослепительные лучи света, пронизывающие тьму. Вокруг этой мегаструктуры роились тысячи, десятки тысяч точек. Корабли. Это был не просто флот — это был улей. Бесконечный поток металла, живущий по своим непостижимым законам.

— Твою мать… — выдохнул Том, один из инженеров, сидевший за спиной Зейда. — Зонд показал нам только краешек. Это… это их дом.

— Дом или колония, значения не имеет, — спокойно проговорил Зейд.

— Нас засекли, — крикнул Корс, его пальцы забегали по сенсорам. — Фиксирую множественные сигнатуры перехватчиков. Они идут на нас. Расчётное время контакта — две минуты. Они нас просто распылят.

Зейд мгновенно оценил ситуацию. Гипердвигателя на боте нет — это десантная машина ближнего радиуса. Убежать нельзя. Спрятаться негде. Топлива хватит только на то, чтобы выбрать место смерти. Кривая усмешка появилась на его лице. Вот такая странная судьба. Он не умер в первой войне с арианцами, пережил собственную планету и нашёл лидера, за которым готов был идти. Но судьба, судьба решила совершенно иначе. Она бросила его в самую гущу смертельного круговорота.

— Нас убьют… Мы умрём, — вдруг сказал Корс, замерев над консолью и глядя, как к их зелёной точке стягиваются красные, такие зловещие и опасные.

— Отставить панику, боец. — рука в броне легла на плечо скафандра пилота. Зейд понимал, что паника сейчас опаснее всего. — Мы солдаты Федерации, мы знали, на что шли. Но Федерация на нас рассчитывает.

У них была информация, за которую Федерация отдала бы полжизни. Координаты. Точные навигационные данные выхода из аномалии. Ключ к сердцу врага. И Зейд понимал, что если они их не передадут, их смерть и правда будет напрасной.

— Мы не вернёмся, — твёрдо сказал Зейд. Это был не вопрос, а констатация факта, холодная, как обшивка бота. — Но мы не сдохнем молча. Нам нужно передать данные. Корс, готовь пакет.

— Передатчик бота не пробьёт такое расстояние, командир! — вмешался второй инженер, Дмитрий, лихорадочно проверяя системы. — Мы в другой части галактики! Чтобы пробить подпространственный шум и отправить пакет до Колыбели, нам нужна энергия, сопоставимая с реактором крейсера. Наша батарея сдохнет на первой секунде передачи!

— Значит, мы её украдём, — Зейд указал на тактический экран, где пульсировала карта сектора.

Прямо по курсу, на периферии системы, висела угловатая чёрная конструкция — сторожевая станция, мимо которой их выбросило из аномалии. Она не отражала свет далёких звёзд, словно была вырезана из самой материи пустоты — абсолютный, поглощающий тьму монолит. Это сооружение отрицало любую человеческую эстетику. У него не было ни верха, ни низа, ни привычной симметрии. Станция напоминала гигантского хищного паука или осколок чёрного обсидиана, ощетинившийся лесом длинных, игловидных сенсорных мачт. Эти антенны, тонкие и острые, как лапы насекомого, раскинулись в пространстве на километры, сканируя каждый атом в секторе выхода.

На её корпусе не было видно ни навигационных огней, ни привычных стыковочных узлов — только глухие, матовые плиты брони, подогнанные друг к другу с пугающей точностью. Она выглядела бы мёртвым монолитом, если бы не движение. Из едва заметной, периодически открывающейся диафрагмы в нижней части корпуса, словно тёмные споры, вылетали юркие дроны-разведчики. Их ритмичный поток — вылет на патрулирование и возврат — безошибочно указывал на расположение скрытой ангарной палубы, единственной бреши в этой броне. А из «брюха» этого механического монстра вырывался ослепительный поток, видимый на сенсорах бота: к далёкой Сфере тянулся мощный, пульсирующий фиолетовым спектром энергетический шлейф — пуповина, по которой станция непрерывно передавала терабайты данных в сердце вражеского улья и получала энергию.

— Видите этот поток? — Зейд ткнул пальцем в экран, указывая на поток передачи энергии. — Это энергия. Чистая, дикая мощь. Нам не нужно взламывать их сеть, мы не знаем их протоколов. Нам нужно просто воткнуть нашу вилку в их розетку.

— Это безумие, — прошептал Том. — Нас сожгут ещё на подлёте.

— У нас нет выбора. Пилот, тарань этот шлюз! — Зейд указал на место, откуда вылетали дроны-разведчики. — Подгадай момент и влетай в открытый шлюз!

— Но мы разобьёмся!

— Мы и так мертвецы! Сажай эту посудину, пока нас не превратили в пыль!

Зейд оттолкнулся от кресла второго пилота и устремился в десантное отделение. Гравитация отсутствовала, так что сделать это не составило труда. У них не было оружия. Точнее, были игольники, почти бессмысленные в этой ситуации. Видимо, не брать штурмовое оружие было плохим решением. Но в каждом десантном боте был неприкосновенный запас для выживания пилота или десантной группы. И этот бот не был исключением из правил.

Он подлетел к ящику с маркировкой «НЗ», закреплённому под скамьёй десанта. Резко дёрнув, срывая его с креплений и с лёгкостью ставя на десантные скамьи, он стал срывать пломбы, после чего швырнул крышку в сторону. Внутри, среди стандартных пайков, кислородных баллонов и медикаментов, лежало то, на что он рассчитывал. Тяжёлый штурмовой кинетический карабин «Вулкан-М» — стандартное оружие выживания пилотов при крушении на враждебных планетах, лежал в разобранном виде в отдельной нише этого контейнера. Было и несколько магазинов к нему, снаряжённых в основном кинетическими снарядами. Старый, надёжный, грубый. Также там лежали несколько упаковок промышленных термозарядов, на случай, если придётся выбираться из покорёженного бота. Мало для выживания в этой чёртовой системе, но достаточно для того, чтоб продержаться несколько минут.

— Слушать приказ! — рявкнул Зейд, включив в командную сеть всех имеющихся бойцов. — Всем полная герметизация! Проверить системы скафандров! Проверьте скудные запасы.

Корс установил курс на таран, указав, что ускорение должно произойти при визуальном открытии шлюза. Инженеры лихорадочно тестировали приводы скафандров ЕБК-10М, загоняя в кровь медикаменты, чтобы заглушить страх и боль. Впереди был бой, безнадёжный и яростный. Трудно было поверить, что простая техническая вылазка обернулась билетом в один конец, прямо в пасть к врагу.

— Том, Дмитрий, ваша задача — подключить передатчик бота к их энергосети. — Зейд раздавал команды, собирая карабин. — Вырывайте блок связи с мясом. Тащите его внутрь. Ищите силовой кабель. Режьте изоляцию, замыкайте напрямую, мне плевать! Пусть он сгорит к чертям, но пусть крикнет так, чтобы услышали на Колыбели.

Зейд собирал карабин быстро, на одних рефлексах, руки помнили это лучше, чем голова. Магазин вошёл в паз с глухим стуком, и вместе с этим звуком в душе что-то переключилось. Липкий страх безысходности, сковывавший грудь, отступил, уступив место холодной ярости. Он не мог показать страх перед парнями, не сейчас. Командир всегда должен быть спокоен, решителен и бесстрашен. Даже если на деле это не так. Всё было плохо, но уже не безнадёжно — по крайней мере, они смогут дорого продать свою жизнь.

— Вам придётся пользоваться игольниками. Ещё вот пара термозарядов, используйте с умом, — проговорил Зейд.

Он подошёл к люку в полу и, приложив все усилия сервоприводов, вырвал его из креплений, выбросив в сторону. Он прикрепил заряд к энергоструктуре бота и убедился, что всё настроил так, чтоб заряд сработал, только получив команду с его скафандра.

— Игольники против брони? — мрачно спросил Корс, принимая пистолет и проверяя его боезапас.

— Бейте в сочленения. Бейте в сенсоры. — Зейд закрепил на поясе вибронож. — Я держу проход. Вы делаете работу.

Удар был страшным.

Бот, сожравший последние капли топлива в отчаянном ускорении, когда достиг нужной точки, превратился в неуправляемый снаряд. Он врезался в посадочную палубу вражеской станции в то момент, когда пластины вражеского шлюза закрывались после очередного выпущенного дрона-разведчика. Нос машины смялся мгновенно, словно был сделан из фольги, а не из композитной брони.

Чудовищный скрежет разрываемого металла заглушил всё — даже мысли. Это был звук умирающего корабля, чьи кости ломались о несокрушимый чёрный монолит чужой станции. Бот пробил шлюзовые ворота и, влетев внутрь ангара, пошёл юзом. Инерция тащила многотонную машину вперёд, сдирая днище и высекая фонтаны ослепительных искр, которые тут же гасли в вакууме. На станции присутствовала гравитация. Это уже было понятно в этот самый момент. Он прочертил в металлическом полу глубокую, дымящуюся борозду, прежде чем с финальным, сотрясающим нутро грохотом врезаться в дальнюю переборку и замереть.

Внутри кабины наступил хаос. Герметичность была нарушена, и остатки атмосферы вырвались наружу, мгновенно превращаясь в густые облака ледяного тумана и пара. Зейда швырнуло о стену как тряпичную куклу. Удар был такой силы, что даже мощный экзоскелет скафандра ЕБК-10М застонал — сервоприводы взвыли в попытке компенсировать инерцию, а титановые пластины жалобно скрипнули, принимая удар на себя. Перед глазами поплыли красные круги, пульсирующие в такт бешеному стуку сердца. В ушах стоял тонкий, невыносимый звон, перекрывающий вой аварийных систем. Но сознание стало быстро проясняться под очередной конской дозой боевых стимуляторов.

Первым делом Зейд, смахнув с визора назойливые предупреждения о повреждениях брони, бросил быстрый взгляд на статус группы. Биометрические показатели на его дисплее мигали тревожным жёлтым — ушибы, переломы, контузии — но красных иконок, свидетельствующих о смерти, не было. Они пережили этот ад. Пока что. Превозмогая боль во всём теле и сопротивление погнутых сервоприводов, он поднялся и рванул к аппарели. Удар по аварийной кнопке ничего не дал. Массивный люк превратился в искорёженный кусок композита, намертво вжатый в переборку чудовищной силой удара. Выход заклинило намертво.

Зейд не стал тратить драгоценные секунды на попытки выбить её силой. Он выхватил с пояса термозаряд, крутанул кольцо активации и с глухим металлическим лязгом налепил магнитную шайбу прямо на деформированный стык.

— Назад! — рявкнул он в общий канал.

Бойцы, шатаясь и поддерживая друг друга, и без его приказа отпрянули в глубину разбитого десантного отсека. Ослепительная вспышка на мгновение перегрузила светофильтры шлемов. Термитная смесь прожгла металл как бумагу. На пол начали тяжело падать вязкие, светящиеся злобным оранжевым светом капли расплавленной брони. Края пробоины дымились, металл шипел, стремительно остывая и кристаллизуясь в уродливые наросты, но путь был свободен. Зейд не стал ждать, пока металл остынет окончательно. Ударом бронированного сапога он выбил ослабленный кусок обшивки, и они, спотыкаясь об обломки, вывалились в тёмный, холодный коридор вражеской станции. Здесь было темно. Не просто темно — свет фонарей тонул в стенах. Всё вокруг состояло из того же материала, что и корабли арианцев — чёрного, матового, поглощающего свет металла. Никаких панелей, никаких экранов, никаких привычных глазу деталей.

— Атмосферы нет, — доложил Корс, глядя на показатели на визоре. — Радиационный фон повышен.

— Ищите кабель! Живо! — Зейд занял позицию у единственного коридора, что вёл в это помещение. Рядом с ним оказался и Корс.

Инженеры, путаясь в свисающих обрывках кабелей, потащили массивный, вырванный с мясом блок передатчика вглубь помещения. Сенсоры их скафандров буквально взбесились: графики на визорах скакали, окрашиваясь в критический красный цвет, а аудиоканалы забило статическим треском помех. Приборы безошибочно вели их к одной из глухих чёрных стен, за которой, судя по зашкаливающим показаниям, бушевал настоящий энергетический шторм — там, в метре от них, пульсировала главная силовая магистраль сектора.

— Здесь! — крикнул Том, указывая на гладкую чёрную стену. — Здесь магистраль! Фонит так, что у меня датчики зашкаливают!

— Вскрывайте! — Зейд вглядывался в темноту коридора.

Там, в непроглядной глубине коридора, густая тень дрогнула.

Движение было абсолютно чуждым, неправильным. В нём отсутствовала человеческая биомеханика: ни малейшего покачивания плеч, ни переноса веса с ноги на ногу, ни инстинктивного поиска равновесия. Казалось, сама архитектура станции ожила, решив исторгнуть чужаков. Часть монолитной чёрной стены беззвучно отделилась, обретая зловещую, вытянутую форму. Существо не шло — оно словно скользило в пространстве, сливаясь с мраком. Его матовый корпус поглощал лучи фонарей, и лишь на мгновение силуэт «глючил», замирая в неестественной статике, чтобы через долю секунды оказаться на три метра ближе. Тьма обрела плоть и начала приближаться.

— Контакт! — рявкнул Зейд. — Движение на двенадцать!

Из глубины чёрного коридора появились они. Зейд не видел их раньше, но, без сомнения, понял — арианцы. Раньше они не высаживались на планеты, не захватывали корабли, действовали только по одному сценарию: тотальное уничтожение. Но то, что видел перед собой Зейд, без сомнений, были теми самыми арианцами. Это были не люди в скафандрах. Это были механизмы. Высокие, выше человека на голову, с неестественно удлинёнными пропорциями. Их тела состояли из сплошных чёрных плит, подогнанных друг к другу без единого зазора, создавая монолитный, совершённый силуэт. У них не было лиц. Вообще. Голова представляла собой гладкий, вытянутый сенсорный купол, утопленный глубоко в плечи, что делало их похожими на зловещих безголовых горбунов. Они не бежали. Они шли. Но их походка была неправильной. Дёрганой. Словно кадры в старом фильме выпадали из ленты. Рывок — замирание — рывок. Зейд вскинул карабин. Перекрестие прицела легло на центр груди переднего существа.

— Ну, идите сюда, твари! За Землю!

Зейд нажал на спуск. Тяжёлый карабин «Вулкан-М» не издавал звуков в вакууме, ощущалась лишь слабая вибрация, которая глушилась скафандром. Первая очередь тяжёлых вольфрамовых пуль ударила в грудь переднего арианца. Он ожидал увидеть искры, вмятины, может быть, падение. Но он увидел лишь, как пули, ударившись о чёрную броню, срикошетили в стороны, оставив лишь лёгкие царапины. Броня выдержала. Но физику обмануть нельзя — чудовищная кинетическая энергия очереди отбросила машину назад. Враг упал, развернувшись «лицом» в обратную сторону, не удержав равновесие после такого удара. А затем Зейд увидел то, от чего по спине, несмотря на терморегуляцию скафандра, пробежал ледяной холод. Арианец не стал разворачиваться, чтобы удобнее встать после удара. Ему это было не нужно. Его колени выгнулись в обратную сторону. Руки, длинные, оснащённые трёхпалыми манипуляторами, перекинулись через плечи назад, вращаясь в шаровых шарнирах на полный оборот. Сенсорный купол загорелся тусклым фиолетовым светом с «затылка». У этой твари не было спины. Она была боевой единицей на триста шестьдесят градусов. Абсолютная функциональность. Абсолютная чуждость. ИИ скафандра услужливо подсветил то, что в момент смены направления рук и ног суставы этой твари открывались, потому что пластины расходились как люк у станции.

— Цельтесь в суставы! — проревел Зейд, меняя сектор обстрела. — Игольники не возьмут пластины! Бейте, когда они двигаются! В момент движения броня расходится!

Враги открыли огонь мгновенно, без перехода. Не было ни предупреждающих окриков, ни боевого клича, ни команды — лишь абсолютная, мёртвая тишина вакуума, вдруг разорванная ослепительными вспышками. Трёхпалые манипуляторы арианцев раскрылись, обнажая фокусирующие линзы, и коридор залило едким фиолетовым светом. Сгустки перегретой плазмы вырвались наружу, с шипением плавя переборки и превращая завалы в лужи шлака. Эти существа не знали страха и не искали укрытий. Человеческая тактика боя была им чужда. Они просто шли — неумолимая чёрная стена, методично подавляющая любое сопротивление шквальным огнём. Они наступали, не сбиваясь с шага и не замедляясь, даже когда ответный огонь высекал искры из их брони. Их движения были дёргаными, механическими, но пугающе точными.

Корс стоял ближе всех, укрываясь за каким-то выступом в коридоре. Ослепительный плазменный сгусток ударил ему точно в центр нагрудной пластины. Композитная броня ЕБК-10М, рассчитанная на кинетические удары и осколки, не выдержала прямого термического шока. Плазма прожгла керамику и титан за долю секунды, превращая защиту в расплавленную ловушку. Корс не успел вскрикнуть — мгновенное испарение плоти и перепад давления оборвали его жизнь раньше, чем мозг успел зарегистрировать боль. Он просто рухнул назад, как марионетка с перерезанными нитями, а из дымящейся дыры в груди в ледяной вакуум вырвались остатки кислорода и серый пепел.

Зейд заставил себя отвести взгляд от дымящихся останков пилота. Времени на скорбь не было — эмоции он отключил так же, как автоматика скафандра отключает повреждённые сектора. Сейчас он перестал быть человеком. Он стал продолжением своего ЕБК-10М. Скафандр, созданный для жестоких абордажных боёв в тесных коридорах, сейчас работал на пределе своих технических возможностей. Гидравлика надрывно выла при каждом движении, пытаясь компенсировать чудовищную отдачу тяжёлого карабина «Вулкан». Каждый выстрел бил в плечо, как кувалда, но экзоскелет поглощал инерцию, позволяя Зейду удерживать прицел на цели, которая двигалась вопреки всем законам биологии и физики.

Он, наконец, поймал этот ритм. Их жуткий, «битый» алгоритм движения. Арианцы не шли плавно — они телепортировались рывками на метр вперёд, замирали на долю секунды, словно обрабатывая данные, и снова совершали резкий выпад.

Выстрел — рывок — выстрел.

Зейд перестал целиться в корпус — это было бесполезно. Он ждал. Он выжидал ту самую долю секунды, когда механизм приходил в движение. Вот он. Один из дроидов шагнул вперёд. Чёрные матовые плиты на его ноге разошлись, открывая на мгновение сложный, серый узел шарнира. Зейд нажал на спуск. Короткая, злая очередь тяжёлых вольфрамовых игл прошила пространство. Снаряды ударили точно в открывшийся коленный сустав в момент сгиба. Металл брызнул ослепительным снопом искр, из развороченного механизма хлестнула чёрная маслянистая жижа. Нога машины подломилась, и арианец рухнул на пол, но даже падение было механическим, лишённым боли. Он не закричал, не схватился за рану. Он просто продолжал ползти, скребя манипуляторами по металлу палубы, неотвратимо приближаясь к своей цели.

— Долго ещё⁈ — крикнул Зейд, отбрасывая пустой магазин и загоняя новый.

— Почти! — голос Тома срывался на истерику. — Мы пробились! Вижу жилу! Это… это невероятно! Там течёт река энергии!

— Подключай!

Враги приближались. Их было слишком много. Шестеро? Десятеро? Они выступали из темноты сплошной стеной — безликие, молчаливые, неумолимые.

Карабин сухо щёлкнул — затвор замер. Боезапас НЗ исчерпан.

Зейд с отвращением отшвырнул бесполезный кусок металла. Огневая фаза закончилась. Теперь начиналась настоящая, грязная работа. Он выхватил с пояса вибронож правой рукой, а левую, усиленную бронепластинами, сжал в тяжёлый кулак.

— Работайте! Не отвлекаться!

Один из арианцев перемахнул через дымящиеся останки своих собратьев и оказался прямо перед Зейдом. Он был огромен — выше, шире, подавляющий своей холодной массой. Зейд не стал ждать. Он шагнул навстречу, вкладывая в движение всю инерцию тяжёлого экзоскелета. Удар левым кулаком, разогнанным гидравликой до скорости тарана, пришёлся точно в центр — туда, где у человека было бы лицо. Гладкая сенсорная панель дроида пошла трещинами, но рука Зейда соскользнула по полированному корпусу, не пробив его насквозь. Машина среагировала мгновенно. Дроид перехватил его запястье. Зейд услышал — нет, почти ощутил, как жалобно стонет титановый сплав наруча, как надрывно визжат сервоприводы, пытаясь противостоять чудовищному давлению. Сила у этой твари была запредельной — она сминала боевую броню как картон. Арианец замахнулся свободной рукой. Его пальцы-манипуляторы с щелчком сомкнулись, превратив конечность в острое, монолитное подобие копья.

Зейд взревел, заглушая боль в сминаемом запястье диким криком. Он резко присел, подныривая под смертоносное «копьё», и с силой вогнал вибронож в открывшийся на мгновение локтевой шарнир врага. Клинок, вибрирующий на ультразвуковой частоте, вгрызся в механизм с тошнотворным скрежетом. Фонтан густой, чёрной маслянистой жижи под давлением ударил прямо в лицевой щиток, мгновенно залепляя обзор вязкой плёнкой. Конечность арианца дёрнулась в механической конвульсии и безвольно повисла плетью, выпуская руку человека. Но враг даже не замедлился. Он не чувствовал боли, не знал шока. Потеряв конечность, машина просто перераспределила баланс и ударила Зейда уцелевшей рукой — без боевых изысков, просто наотмашь, как гидравлический молот.

Удар был чудовищным. Человека отшвырнуло через весь коридор и с грохотом впечатало в дальнюю переборку. Перед глазами всё поплыло в багровом тумане, но сознание не угасло — его удержал жёсткий удар адреналина и боевых стимуляторов, которые автоматика скафандра мгновенно впрыснула в кровь. Внутренний дисплей шлема вспыхнул истеричным красным светом, перекрывая обзор аварийными логами: «Критическое повреждение каркаса. Множественные переломы рёбер. Внимание: введён боевой коктейль „Последний шанс“. Мобильность: 40%».

Зейд рухнул на колени, но не упал. Он судорожно хватанул ртом воздух — каждый вздох отзывался кинжальной болью в развороченной груди, но он заставил себя подняться. Броня выдержала, превратившись в искорёженный, скрипящий, но всё ещё функционирующий каркас, который удерживал его сломанное тело в вертикальном положении. Он был жив. И он всё ещё мог двигаться.

— Готово! Замыкаю! — раздался дикий крик Дмитрий.

Коридор озарился ослепительной голубой вспышкой. Инженеры, используя куски кабелей, варварски врезались в магистраль станции. Чудовищная энергия реактора, предназначенная для питания боевых систем целого сектора, хлынула в хрупкий человеческий передатчик. Прибор завыл. Корпус передатчика начал плавиться на глазах, раскаляясь добела.

— Передача пошла! — кричал Том, инстинктивно закрываясь руками от снопа искр, летящих от места соединения. — Пакет данных уходит! Десять процентов… Пятьдесят…

Зейд видел, как второй инженер, Дмитрий, падает — шальной выстрел снёс ему голову. Том остался один. Он вцепился в дымящийся кабель, удерживая контакт голыми руками скафандра, перчатки которого уже начинали плавиться и прикипать к изоляции. Его крик боли тонул в треске электрических разрядов.

— Сто процентов… — прохрипел инженер, и это были его последние слова.

Передатчик не выдержал. Он вспыхнул сверхновой звездой местного масштаба и взорвался, разбросав вокруг расплавленные обломки и куски пластика. Тома отшвырнуло назад, его скафандр дымился. Он затих, сползая по стене, превратившись в ещё одну жертву этой бесконечной войны. Но на треснувшем визоре Зейда, сквозь помехи, пятна масла и красную пелену боли, горела зелёная надпись: «Пакет отправлен. Подтверждение получения: „Перун“». Координаты ушли. Теперь Андрей знает. Теперь Федерация знает, куда бить.

Враги перешагивали через тела его людей и собственных соратников. Их было много. Чертовски много. Они заполнили коридор — безликие, чёрные, совершённые машины убийства. Они шли к нему, не сбавляя темпа, их суставы щёлкали в мёртвой тишине вакуума. Зейд, скрипнув зубами так, что хрустнула эмаль, заставил себя выпрямиться. Сервоприводы искорёженного скафандра жалобно взвыли, но удержали вес его тела. Он стоял, покачиваясь, посреди разгрома, опираясь спиной на искорёженную стену.

К нему приближался один из них — тот самый, которому он разворотил локоть. Машина не испытывала злости, она не знала усталости. Она просто выполняла программу. Арианец протянул уцелевший манипулятор, чтобы схватить Зейда за горловину скафандра. Зейд посмотрел в безликий чёрный купол монстра. Он не чувствовал страха. Только холодное, злое удовлетворение.

— Хрен тебе, — прохрипел он, сплёвывая кровь на стекло шлема.

Он медленно поднял руку, демонстрируя врагу зажатый в кулаке дистанционный детонатор. Тот самый, который был связан со связкой термозарядов, заложенной им на блок энергобатарей разбитого бота ещё в начале обороны. Машина замерла, словно обрабатывая новый алгоритм, но было уже поздно.

— За Федерацию!

Палец вдавил сенсорную кнопку.

Термитный заряд прожёг оболочку топливных ячеек и ударил в нестабильные энергоблоки бота. Взрыв был мгновенным. Бот, превратившийся в плазменную бомбу, детонировал, высвобождая всю накопленную энергию в замкнутом пространстве. Ударная волна смела арианцев, разрывая их металлические тела на части. Взрыв ворвался в силовую магистраль станции, к которой были подключены инженеры. Перегрузка пошла обратным ходом — в реактор наблюдательного поста.

Вспышка взрыва не сравнится со звездой, которую закрывала Сфера, но была ослепительно яркой на фоне черноты космоса. Станция наблюдения исчезла в огненном шаре цепной реакции, разрывая металл, плоть и механизмы, унося с собой и боевые машины арианцев и тела людей. Последнее, что запечатлели сенсоры боевого дрона, — человека, с ухмылкой показывающего средний палец.

Сигнал уже летел сквозь гиперпространство, неся войну в дом тех, кто когда-то принёс её человечеству.