Робо стоял на широкой обзорной палубе учебной станции, заложив лапы за спину. Отсюда, с высокой орбиты, открывался захватывающий вид на поверхность Колыбели и бездонную черноту космоса, теперь расчерченную огнями сотен кораблей.

Сегодня он выкроил время, чтобы посетить лекционные залы, где будущие офицеры Объединённого флота постигали науку войны. По правде говоря, самому Светлейшему было не менее интересно, чем молодым курсантам. История человечества, полная бесконечных конфликтов, пугала своей жестокостью, но завораживала тактической изобретательностью. Увы, государственные дела не позволяли ему стать прилежным студентом, и он лишь урывками, как сейчас, позволял себе провести пару дней среди курсантов, впитывая дух перемен.

— Светлейший, вам бы поесть, — раздался мягкий, заботливый голос позади него.

Робо дёрнул ухом и обернулся. Это была Ларси.

Она была его избранницей. Пусть традиции лааарискай не предполагали долгих привязанностей, и пары часто расходились после одного-двух сезонов, но с Ларси Робо был готов провести не просто несколько семейных циклов, а, пожалуй, всю жизнь. Её шерсть была мягче шёлка, а взгляд больших тёмных глаз всегда успокаивал его мятущийся разум. Светлейший посмотрел на спутницу и, довольно фыркнув, издал мягкий, приветственный стрекот.

— Не волнуйся, Ларси, я не голоден. Пища для ума сейчас заменяет мне обед, — он подошёл к ней и нежно коснулся усами её щёки. — Ты лучше сама не забывай о еде. Сейчас, как никогда, тебе нужны силы. Не ради себя, но ради…

Ларси смущённо опустила мордочку, её ушки слегка порозовели. Она грациозно прошла к одному из мягких диванов и осторожно уселась, оберегая свой округлившийся живот.

Она ждала потомство. Его потомство.

Робо почувствовал укол острой, щемящей нежности, смешанной с ледяным страхом. Он невольно вновь обернулся к обзорному окну. Его взгляд, только что полный тепла, теперь упёрся в холодную сталь. Мимо станции величаво проплывал исполинский дредноут наёмников из клана «Рука Гхарда». Его обшивка была покрыта глубокими рытвинами, ожогами от плазмы и грубыми сварными швами — шрамами старого воина, который не знает ничего, кроме битвы.

Контраст был ошеломляющим. Здесь, за его спиной, зарождалась новая, хрупкая жизнь. А там, за бронированным стеклом, на пороге их дома стояла Смерть, готовая пожрать миры.

— Великая Акхалия… — прошептал Робо, глядя на орудийные батареи дредноута. — Ты действительно умеешь шутить, сплетая линии судьбы в такой причудливый узор.

За бронированным стеклом космос жил своей новой, пугающей жизнью. Робо, привыкший к тишине орбит Колыбели, никогда не думал, что станет свидетелем такого скопления мощи. В его родной системе собирались силы, способные поставить на колени половину галактики.

Объединённый флот был стальным хребтом этого сбора. Исполинские сферы кораблей-носителей типа «Страж» висели неподвижно на стационарной орбите, словно искусственные луны. Вокруг этих гигантов в строгом порядке роилась их свита.

Это были не разношёрстные отряды союзников, а совершенно новая сила. Эсминцы, фрегаты и крейсера были построены по единым стандартам, рождённым в кузницах союза трёх рас. В их хищных очертаниях человеческая инженерная практичность сплелась с изящной геометрией лааарискай и агрессивной мощью технологий ракси. Эти корабли были единым целым, символом того, что они больше не делятся на виды, а выступают единым фронтом.

Чуть поодаль, словно чужаки на этом празднике единства, сверкали полированными бортами флоты Торгового Альянса. Глядя на них, Робо испытывал сложную гамму чувств. Его усы невольно прижались к морде. С одной стороны, разум Светлейшего понимал: это союзники. Но сердце помнило, что ещё недавно эти же корабли висели над его домом с желанием сжечь их историю. Видеть вчерашних убийц в одном строю с их новыми флотами было сюрреалистично.

А в самой дальней, тёмной части системы, словно стая цепных псов, замерли флоты наёмников «Руки Гхарда». Их корабли, покрытые шрамами и грубой бронёй, даже на расстоянии излучали угрозу.

Андрей предупреждал, что Колыбель станет точкой сбора. Но Робо никак не думал, что это зрелище будет настолько пугающим и одновременно завораживающим. Это была не просто армия. Это был молот, занесённый над наковальней судьбы.

— Вас что-то беспокоит, Светлейший? — тихо спросила Ларси, не отрывая внимательного взгляда от супруга. Она считывала его состояние не столько по морде, сколько по тому, как мелко подрагивали кончики его ушей.

Робо медленно перевёл взгляд на свою избранницу. Он хотел было привычно выпрямиться, но вместо этого нервно теребил рукав своей церемониальной мантии когтистыми пальцами. Светлейший плотно прижал уши к голове и опустил усы, выражая глубокую озабоченность.

— Не то чтобы беспокоит, Ларси… Тут другое.

Он снова бросил короткий взгляд больших блестящих глаз в черноту космоса. Его хвост, скрытый под длинным подолом одеяния, нервно бил по полу.

— Я просто никак не могу привыкнуть к самой этой мысли. Веками мы боялись их возвращения, молились Акхалии, чтобы они нас не заметили. А теперь… теперь мы сами идём в их логово. Мы идём убивать тех, кого называли Тёмными Богами.

Робо издал долгий, вибрирующий свист сквозь сжатые передние резцы. В этом звуке дрожала вся тысячелетняя генетическая память его народа — история существ, привыкших искать спасение в тени, в бегстве, в самой глубокой норе. Каждая клеточка его тела сейчас кричала об опасности, требуя спрятаться, замереть и стать невидимым для гигантов, заполнивших небо.

Но следом он с силой втянул воздух, расправляя грудную клетку и насильно подавляя эту древнюю дрожь. Его позвоночник выпрямился, преодолевая инстинкт, а когтистые пальцы, до побеления сжавшие ткань мантии, разжались. Это была победа разума над природой. Он больше не был просто напуганным зверьком, смотрящим на хищника. Он был Светлейшим. Тем, кто обязан не прятаться от бури, а вести сквозь неё свой народ, даже если для этого придётся оскалить клыки на самих богов.

— Мой разум понимает, что это единственный выход. Но моё сердце… оно всё ещё сжимается от ужаса перед ними.

— Ты не один в своих размышлениях, Светлейший, — мягкий, мурлыкающий, но при этом исполненный стальной власти голос раздался со стороны входа.

Ни чуткие уши Робо, ни инстинкты Ларси не уловили момента, когда Императрица переступила порог зала. Ракси, истинные дети ночи и бывшие верховные хищники, умели передвигаться бесшумно, как тени. Она буквально материализовалась из воздуха.

Высокая фигура грациозно скользнула к панорамному окну. Робо тут же согнулся в глубоком, почтительном поклоне. Ларси, охнув, попыталась неуклюже подняться с дивана, чтобы последовать примеру супруга, но Императрица остановила её коротким, плавным жестом когтистой ладони. В этом движении было и величие королевы, и понимание женщины — она видела положение Ларси и не требовала церемоний.

Подойдя к бронестеклу, правительница ракси замерла и сомкнула руки за спиной. Внешне она казалась ледяной статуей, но её длинный хвост выдавал внутреннюю бурю. Его густая шерсть была преимущественно глубокого огненно-рыжего оттенка, и лишь кое-где проступали резкие белые отметины, создавая причудливый узор. Хвост нервно, хлёстко бил из стороны в сторону, словно маятник.

— Мы, в отличие от вас, никогда не считали их богами, — произнесла она, глядя на армаду немигающим взглядом вертикальных зрачков. — Для нас они были просто врагом. Но врагом, который сломал нам хребет. Они уже один раз уничтожили нас, стёрли нашу цивилизацию в пыль… И, признаться честно, Робо… я тоже не могу свыкнуться с мыслью, что мы добровольно суём голову в пасть зверя, который однажды нас уже почти прожевал.

Робо перевёл взгляд на Императрицу. Он молчал, как и правительница. В этом обоюдном молчании крылась вся суть их трагической истории.

Когда-то, в золотую эпоху Колыбели, ракси были безусловными владыками. Они были старшими, мудрыми опекунами, снисходительно оберегавшими «младшую ветвь» — слабых, но одарённых мышей. Тогда ракси были щитом для лааарискай. Но ирония судьбы оказалась жестокой. Когда пришли арианцы и рай превратился в пепелище, именно миролюбие погубило великих хищников. И роли переменились: слабые мыши спасли сильных котов, укрыв их в своих норах.

Теперь они стояли здесь как равные — дети одной мёртвой планеты.

— Мы боялись тогда. Мы боимся сейчас. И, будем честны, мы будем бояться впредь, — произнесла Императрица, медленно поворачивая голову в сторону Светлейшего. Её голос был ровным, как поверхность замёрзшего озера. — Страх — это естественная реакция на Тьму. Но в нашем уравнении появился один новый компонент. Компонент, который изменил сам вектор этого страха.

— Люди, — тихо проговорил Робо, словно пробуя это слово на вкус. В его интонации смешались уважение и опаска.

— Люди, — эхом подтвердила Императрица, полностью разворачиваясь к собеседнику. Её хвост хлестнул по воздуху, ставя точку.

— Их история — это бесконечная летопись войны и самоистребления, — задумчиво проговорил лааарискай, скользя взглядом по хищным обводам крейсеров, замерших на орбите. — Пока мы учились жить в гармонии, они учились убивать друг друга с изобретательностью, пугающей саму природу. Вся их цивилизация была закалена в горниле сражений, цикл за циклом. Они сделали войну своим ремеслом задолго до того, как вышли к звёздам.

— И даже они проиграли… Но вот в чём разница — даже рухнув лицом в грязь, они продолжали сжимать кулаки. И посмотри, к чему это привело, — Императрица плавно отошла от панорамного окна. Она приблизилась к дивану, где сидела Ларси, и с кошачьей грацией опустилась рядом, не сводя горящего взгляда с Робо. — Мы собрали армаду, которую не видела эта часть галактики, чтобы раз и навсегда выжечь наш страх.

— Нет.

Робо отрицательно покачал головой. Этот жест, совершенно несвойственный его расе, он неосознанно перенял у людей за долгие часы, проведённые на мостике «Перуна». Императрица удивлённо дёрнула ухом, её вертикальные зрачки расширились. Она не ожидала возражений — выводы казались ей безупречными.

— Вы ошибаетесь, Ваше Величество, — мягко, но твёрдо продолжил Светлейший. — Я провёл много времени в их архивах. Я изучал их историю, их психологию… И правда в том, что они тоже сдались. Как и мы. Они приняли свою участь, построили своё Убежище, наладили быт и были готовы просто тихо доживать свой век в тени, пока их ресурсы не иссякнут. Целая раса смирилась с поражением.

Робо сделал шаг к женщинам, его глаза блестели фанатичным огнём.

— Не люди изменили всё. Всё изменил один-единственный человек. Андрей.

Жрец поднял ладонь, словно указывая на невидимую нить судьбы.

— Его словно вела сама Акхалия. Среди миллионов смирившихся душ именно он стал той искрой, что упала в сухой хворост. Он стал катализатором. Он заставил их — и нас — снова поднять головы и посмотреть на звёзды не со страхом, а с яростью. То, что мы видим сейчас за окном, — это не воля человечества. Это воля одного человека, которого, я уверен, Богиня направила по этому пути.

— Один человек… — задумчиво повторила Императрица. Её взгляд затуманился, словно она смотрела сквозь стены, сквозь космос, пытаясь разглядеть те самые невидимые нити, о которых говорил жрец.

Она медленно провела когтем по обивке дивана, оставляя едва заметный след.

— Случайность? Генетический сбой, породивший лидера в тот момент, когда он был нужнее всего? Или действительно… кто-то направляет его руку? — спросила она тихо, ни к кому конкретно не обращаясь.

Вопрос повис в тишине комнаты, тяжёлый и безответный. Для Робо ответ был очевиден, но для Императрицы, привыкшей верить лишь в силу когтей и разума, признать существование высшего замысла было сложнее, чем выйти в открытый бой против армады арианцев.

* * *

Пространство дрогнуло, и «Перун» вынырнул из серой пелены гиперпространства точно в расчётной точке. Момент был выбран идеально: выход корабля потонул в мощном всплеске излучения — очередной фазе активности Реликта, которая надёжно скрыла их сигнатуру от возможных посторонних глаз.

Станция наблюдения среагировала мгновенно. Короткий, колючий запрос системы «свой — чужой», автоматический ответ бортового компьютера эсминца с кодами высшего приоритета — и эфир снова наполнился тишиной. Станция, опознав эсминец, ушла в режим пассивного мониторинга.

— Мы на месте, капитан. Системы маскировки активны, сканирование периметра чистое, — проговорила Элия, отрывая взгляд от голографических экранов станции наблюдения. Её пальцы быстро пробежались по сенсорной панели, сводя потоки данных с внешних сканеров в единую картину.

Андрей потёр переносицу. После почти недели напряжённых переговоров и манёвров в системе Муран возвращение к Альфе Центавра ощущалось как глоток свежего воздуха. У него было две цели, ради которых он сделал этот крюк.

Во-первых, наука. Ему нужно было лично услышать от Зары, есть ли прогресс в изучении странных сигналов из гиперпространства и что еще «рассказал» Реликт. А во-вторых… личное. Им предстояло посетить бывшую родину Дреи. Он чувствовал, что должен это сделать.

— Отлично, — кивнул Андрей, отстёгивая ремни безопасности. Механизм замка щёлкнул, освобождая грудь от давления. Он перевёл взгляд на пост управления полётом, где сидел пилот. — Рулевой, выводи эсминец на стационарную орбиту планеты. Стандартный манёвр сближения.

Андрей поднялся с ложемента и бросил быстрый взгляд на главный обзорный экран. Картина была завораживающей и пугающей одновременно. Древний Реликт — конструкция неизвестной расы — по-прежнему висел на орбите, заменяя собой естественный спутник некогда обитаемой планеты. На фоне его колоссальных, пульсирующих энергией шпилей научная станция людей казалась жалкой металлической пылинкой, чудом удерживающейся на краю гравитационного шторма.

— Капитан… — тихий голос Элии вырвал Фокина из раздумий.

Девушка покинула свой пост наблюдателя и подошла ближе, но остановилась в паре шагов, что было на неё совсем не похоже. Обычно она подходила вплотную, игнорируя субординацию.

— Что такое? — спросил Андрей, разворачиваясь к ней.

— Ты же собираешься спуститься? Туда, на поверхность? — она кивнула в сторону лазурного шара, безмятежно плывущего в пустоте.

— Есть такие планы, — кивнул Андрей. — Но сначала стыковка со станцией и разговор с Зарой. А уже потом — высадка. А что?

— Мы бы хотели с тобой… — проговорила девушка, отведя взгляд. В её голосе прозвучала странная, вязкая нерешительность.

Это было настолько неожиданно, что Андрей замер. Для Элии, которая, как и Рем, никогда не лезла за словом в карман даже под огнём врага, подобная робость была нонсенсом. Она сейчас напоминала не опытного офицера, а провинившуюся курсантку. Андрей медленно, изучающе осмотрел девушку с головы до ног и вопросительно выгнул бровь, без слов требуя объяснений.

— Мы?

— Я и Рем, — пояснила наблюдатель, и на её губах, наконец, мелькнула слабая, чуть виноватая, но всё же улыбка.

— Так, стоп. Если твоё желание я ещё могу понять — ты у нас натура любопытная, — усмехнулся капитан, скрестив руки на груди. — То вот Рем… Чтобы этот «пещерный житель» сам, добровольно вызвался гулять под открытым небом? Не поверю.

Андрей знал своего бортинженера как облупленного. Рем был человеком переборок, палуб и замкнутых контуров. Да, за последнее время он научился терпеть высадки и перестал нервно оглядываться на горизонт, но его истинной стихией оставались тесные, пахнущие озоном и смазкой технические лазы «Перуна». Бескрайние просторы планет с их неконтролируемой погодой и отсутствием потолка над головой обычно вызывали у него зуд и желание спрятаться в ближайший шлюз.

Однако Элия… Она была единственной аномалией, способной взломать защитные протоколы Рема. То, как эта девушка влияла на язвительного механика, было достойно отдельного научного исследования. Рядом с ней он делал вещи, которые противоречили его природе, и, кажется, даже получал от этого удовольствие.

— Ну, скажем так: я хочу, — поправила она, лукаво сверкнув глазами. — А он вбил себе в голову, что «должен» обеспечить техническую поддержку. Я честно пыталась его отговорить, объясняла, что это просто прогулка по руинам… Но куда там! Он остался непреклонен.

Элия хихикнула, прикрыв рот ладонью. В её памяти всё ещё стояла картина того спора: Рем, с жаром доказывающий, что на планете может быть «нестабильный геомагнитный фон» или «опасные структурные аномалии», которые требуют присутствия квалифицированного инженера.

Она, как и Андрей, прекрасно понимала, что это полная чушь. Рем просто не хотел отпускать её одну в незнакомое место. Его аргументы были шиты белыми нитками, факты притянуты за уши, но напор был таким, что проще было сдаться, чем пытаться переспорить эту упрямую «стену». Андрей покачал головой, но улыбка всё же коснулась его губ. Любовь делает странные вещи с людьми, даже с такими убеждёнными домоседами, как Рем.

— Ладно, — кивнул капитан, принимая этот маленький бунт на корабле. — Если наш главный механик считает, что планете требуется срочное техобслуживание — кто я такой, чтобы спорить? Готовьтесь. Я сообщу, когда бот будет готов к вылету.

* * *

Створки шлюза с тихим шипением разошлись, впуская Андрея в святая святых научной секции. Здесь, как и всегда, стоял специфический гул, свойственный тем местам, где люди пытаются разобрать Вселенную на винтики. Мари лишь на секунду оторвалась от экрана — холодный блеск серых глаз, короткий дежурный кивок — и тут же вернулась к работе. Её пальцы вновь затанцевали по сенсорной панели, выбивая немой ритм кода.

Капитан обвёл уставшим взглядом загромождённое оборудованием пространство. Ему не пришлось долго искать: Зара стояла в центре зала перед огромной детализированной голограммой Реликта. Проекция медленно вращалась, озаряя полумрак лаборатории призрачным голубоватым светом, на её поверхности то и дело вспыхивали красные зоны активности и бежали каскады графиков.

Андрей лавировал между столами, заваленными приборами, пока не остановился в паре шагов от главы научной администрации. Её спина была прямой, как струна, готовая лопнуть от напряжения. Взгляд женщины был прикован к данным, но при этом она ожесточённо грызла кончик сенсорного стилуса — судя по глубоким вмятинам на пластике, этот «инструмент» страдал уже не первый час.

— Зара… — негромко окликнул её Андрей, стараясь говорить мягко, словно опасаясь, что резкий звук может разрушить хрупкую конструкцию её мыслей.

Женщина вздрогнула и резко развернулась на голос. Она часто заморгала, пытаясь перенастроить фокус с бесконечных переменных в голове на физическую реальность перед собой. Наконец многострадальный стилус покинул плен её зубов, и Зара коротко, отрывисто кивнула — не Андрею, а какому-то своему, только что сформулированному внутреннему выводу.

Вынырнуть из глубин анализа обратно в мир людей ей всегда было непросто. Потребовалось ещё несколько секунд, чтобы её взгляд окончательно прояснился.

Она бросила быстрый, почти ревнивый взгляд на висящую в воздухе проекцию, затем снова посмотрела на капитана и, круто развернувшись на каблуках, стремительно направилась вглубь лаборатории, к столу, который был настолько завален планшетами и накопителями памяти, что его поверхность едва угадывалась.

— Хорошо, что ты пришёл, Андрей, — бросила она через плечо скороговоркой, уже что-то ища в нагромождении приборов. — Идём. Ты должен это увидеть.

Андрей послушно проследовал за ней, с затаённым изумлением наблюдая, как она начинает раскапывать настоящие геологические слои из дата-падов, запутавшихся проводов и каких-то прототипов на своём столе.

Для него, человека военного, у которого каждая вещь на корабле имела своё строго отведённое место и инвентарный номер, этот рабочий стол выглядел как эпицентр взрыва. Ему всегда казалось чудом, что в этих невозможных условиях вообще можно что-либо найти, не вызывая поисково-спасательную команду. Но Зара ориентировалась в своей энтропии с пугающей точностью.

— Вот! — победно воскликнула глава научной администрации, выуживая из-под груды распечаток тонкий планшет с уже активированным чипом памяти.

Она резко развернулась и буквально всучила устройство капитану, сияя глазами. Андрей перехватил прибор, экран которого тут же ожил, подстраиваясь под освещение. Он прищурился, вчитываясь в строчки отчёта, и его брови медленно поползли вверх.

/// ПРОЕКТ «КЛЮЧНИК» ///

СТАТУС: УСПЕШНОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ

ЗАДАЧА:

Воспроизведение алгоритма переноса, инициированного объектом [БОТ/ЗЕЙД].

ПРОБЛЕМА:

Реликт действовал автономно. Частота активации считалась случайной/неуправляемой.

РЕШЕНИЕ:

Выделена резонансная частота отклика.

Создан протокол принудительной синхронизации ядра Реликта с навигационными системами флота.

ВЫВОД:

Мы можем инициировать открытие «Кротовой норы» в заданные координаты по требованию.

Готовность к полевым испытаниям: 100%.

Капитан медленно опустил планшет, чувствуя, как тяжесть этого открытия ложится на плечи. Это был не просто научный прорыв. Это был ключ к победе. Или к гибели.

— Ты хочешь сказать… — он поднял взгляд на женщину.

— Мы взломали его, Андрей, — перебила Зара, и её голос дрогнул от смеси восторга и страха. — Нам больше не нужно ждать, пока эта штука соизволит проснуться. И нам не нужно лететь месяцами через обычный гипер. Я нашла способ заставить Реликт открыть дверь.

Она кивнула на проекцию, где красная линия соединяла их систему с точкой в глубоком космосе — той самой, откуда пришёл последний сигнал Зейда.

— Мы можем открыть портал прямо к ним домой. В любой момент, когда ты отдашь приказ.

— Это дорога в один конец? — спросил Андрей, не отрывая взгляда от зловещей красной нити, пронзающей виртуальную пустоту.

— Нет, — покачала головой Зара. В её голосе звучала гордость, смешанная с нервным истощением. — Если мы контролируем вход, мы сможем создать и выход. Реликт работает как якорь. Пока мы держим канал открытым с этой стороны, флот сможет вернуться.

Она подошла к проекции и провела рукой по воздуху, увеличивая масштаб схемы.

— Зейд дал нам координаты. Но именно этот алгоритм… — она постучала пальцем по планшету, который всё ещё держал Андрей, — даёт нам возможность не просто прыгнуть, а прыгнуть всей армадой одновременно. Синхронно. Представь себе: секунду назад их радары чисты, а в следующий миг — у них на пороге весь Объединённый флот.

Андрей медленно выдохнул. Элемент внезапности. То, чего у них никогда не было в войне с арианцами. Машины всегда знали, где и когда появятся люди, они просчитывали каждый шаг. Но к этому… к прямой телепортации целого флота в их домашнюю систему — к этому никакой логический процессор готов не будет.

— Сколько времени нужно на подготовку запуска? — деловито спросил он, мгновенно переключаясь в режим командующего.

— Мне нужно интегрировать протокол в навигационные системы флотов. Максимум два дня, — уверенно ответила Зара. — И, Андрей… нам понадобится много энергии. Реликт «голоден». Придётся перенаправить мощность всех реакторов станции и, возможно, части кораблей флота, чтобы дать первый импульс.

— Энергию мы найдём. Я мобилизую гражданский флот, подключим реакторы транспортников в единую цепь, этим займется Рем, — быстро проговорил Андрей, уже просчитывая логистику в уме. — Меня волнует другое. Такая массированная накачка… Не спровоцирует ли она сам Реликт? Мы не разбудим аномалию раньше времени?

Зара на секунду отвела взгляд, покусывая губу.

— Честный ответ? Я не знаю. Мы вступаем на территорию теоретической физики, где уравнения пишутся вилами по воде. Модели показывают, что у нас будет «окно» — мы успеем перебросить флот до того, как Реликт выйдет в критическую фазу нестабильности. Но не буду врать, Андрей: мы идём по лезвию. Риски огромные. Если Реликт среагирует агрессивно… нас просто распылит на атомы ещё до прыжка.

— Риски оправданы, — жёстко перебил её капитан. В его голосе зазвучала сталь, не допускающая возражений. — У нас нет времени на безопасные пути. Действуй, Зара. Готовь всё необходимое. Интегрируй протоколы.

Он вернул ей планшет, ставя точку в этом вопросе, и сразу перешёл к следующей проблеме:

— Теперь скажи: что по второму сигналу?

Зара приняла устройство, её лицо вновь стало сосредоточенным.

— Арсен занимается этим практически круглосуточно. Пока полной расшифровки нет, там слишком сложная структура шифрования. Но мы точно определили первоисточник. Сигнал идёт из той же системы, где базируются арианцы.

Она сделала паузу, словно взвешивая, стоит ли говорить дальше, но продолжила:

— И есть ещё кое-что. Арсен смог расшифровать часть базовых протоколов «Разума», которые мы захватили ранее. Это позволило ему начать разработку… скажем так, контрмеры. Вируса. Теоретически он может нарушить нейросети врага. Но насколько он будет эффективен против боевых систем арианцев в их родном мире — не знает ни Арсен, ни я. Это выстрел вслепую.

Андрей перевёл тяжёлый взгляд на вращающуюся проекцию Реликта. Они подошли к черте, за которой жертва наконец-то готовилась стать хищником. Впервые за всю историю этой войны у людей появился шанс ударить врага не в ответ, а на упреждение. Сразиться с чудовищем в его собственном логове. Да, план был рискованным, многое в нём было писано вилами по воде, как верно заметила Зара. Но интуиция боевого офицера буквально кричала Андрею: если они не ударят первыми, арианцы сделают это за них. И тогда второго шанса уже не будет.

— Подключите к анализу данных Ватсона, пока «Перун» в системе, — наконец проговорил капитан, принимая решение. — У него вычислительные мощности выше, чем у станции. Пусть поможет Арсену с дешифровкой и вирусом.

— Принято, — кивнула Зара, делая пометку в планшете. — Ты возвращаешься на борт?

Андрей покачал головой, глядя куда-то сквозь стены станции, туда, где внизу вращался лазурный шар.

— Нет. Я хочу спуститься на планету.

— На планету? — переспросила Зара, и её глаза вспыхнули с новой силой, в них загорелся азарт исследователя, который долго держали на поводке. — Я давно просила разрешение на экспедицию, но Фрэнк встал в позу. Сказал, слишком опасно, нестабильная тектоника… Могу я спуститься с тобой?

Она подалась вперёд, всем видом выражая нетерпение. Андрей задумчиво посмотрел на неё. С одной стороны, гражданским там не место. С другой — Зара лучший специалист по ксенотехнологиям, и её взгляд может заметить то, что пропустят военные.

После недолгой внутренней борьбы он кивнул.

— Хорошо. Собирайся, у тебя десять минут. Группа и так собирается пёстрая, так что одним учёным больше, одним меньше… Но учти, Зара: Фрэнк был прав. Это опасный мир, и он может быть непредсказуем. Инструкции группы безопасности выполнять беспрекословно.

* * *

Десантный бот ощутимо тряхнуло, корпус завибрировал, принимая на себя удар плотных слоёв атмосферы. За обзорным стеклом заплясали рыжие сполохи плазмы, облизывающие нос челнока.

Андрей крепче сжал штурвал, чувствуя, как по телу разливается приятный, почти забытый адреналин. Он вёл машину сам, отключив автопилот. Это была редкая возможность сбросить груз ответственности командующего и снова почувствовать себя просто пилотом, чья жизнь зависит только от рефлексов и мастерства. Руки помнили каждое движение, каждый отклик многотонной машины.

Рядом, в ложементе второго пилота, сидела Дрея. Её лицо было скрыто глухим тонированным щитком шлема ЕКБ-10М — тяжёлого скафандра высшей защиты, в которые облачилась вся группа. Андрей не видел её глаз, но словно кожей ощущал исходящее от неё напряжение, несмотря на слои брони и герметики. Её руки в перчатках до побеления костяшек сжимали подлокотники кресла. Она возвращалась домой, но этот дом был мёртв.

Андрей бросил быстрый взгляд на монитор внутреннего обзора десантного отсека. Компания там подобралась и правда пёстрая. Зара, Элия и Рем, вцепившись в страховочные скобы, сидели притихшие. А вот группа прикрытия выглядела куда внушительнее. Ричи и двое его бойцов, закованные в броню, проверяли показатели оружия с ледяным спокойствием профессионалов.

Но даже на фоне штурмовиков выделялась одна фигура. Гарр.

Даже по меркам своей расы — а ракси отнюдь не были хрупкими созданиями — он считался настоящим исполином. Гигант среди гигантов, чья мускулатура казалась избыточной даже для хищника. В тесном десантном отсеке человеческого челнока он смотрелся как доисторический зверь, загнанный в клетку. Ему пришлось занять сразу два ложемента, но даже так его широченные плечи упирались в переборки, а адаптированный экзоскелет жалобно скрипел при каждом резком манёвре пилота.

Плотная пелена облаков внезапно разорвалась, и челнок вырвался на оперативный простор, оставляя турбулентность позади. Андрей плавно потянул штурвал на себя, выравнивая машину и гася инерцию входа. Гул двигателей сменил тональность с надрывного рёва на ровный, мощный рокот атмосферного полёта. На центральном обзорном экране вспыхнула картинка. Умная оптика тут же скомпенсировала высоту, давая чёткое, детализированное изображение поверхности.

Внизу было на что посмотреть.

Планета, лишившись цивилизации, не умерла. Наоборот, она словно вздохнула полной грудью, стирая следы своих бывших хозяев. Океаны зелени — леса с исполинскими, причудливо изогнутыми кронами неизвестных деревьев — захватили почти всю сушу. Эту бесконечную буйную чащу разрывали лишь серебряные артерии рек и спокойные зеркала озёр, в которых отражалось небо.

Глядя на это торжество жизни, Андрей прекрасно понимал, почему когда-то аналитики Федерации пометили этот мир грифом «Приоритет А» для колонизации. Это был рай. Одичавший, заросший, но невероятно притягательный. Казалось невозможным, что среди этой красоты скрывается смерть целой расы.

— Я… узнаю эти места, — тихо, почти шёпотом проговорила Дрея. Её голос в динамиках шлема Андрея прозвучал с ноткой болезненного узнавания, словно она увидела призрака.

Капитан на секунду отвлёкся от приборов, бросив быстрый взгляд на спутницу. Даже сквозь тонировку он чувствовал, как она подалась вперёд, вглядываясь в бесконечный зелёный ковёр внизу.

— Есть мысли, куда лучше направиться? — мягко спросил он, плавно корректируя курс и продолжая вести челнок над самыми верхушками исполинских деревьев. — Нам нужна зацепка. Или хотя бы ровная площадка, где раньше было что-то значимое.

Дрея коротко кивнула, и её пальцы забегали по сенсорной панели навигатора. Она перехватила управление сканерами, заставляя их прощупывать конкретные, одной ей ведомые сектора ландшафта, игнорируя логику автоматического поиска.

Прошла минута напряжённой тишины, прежде чем на тактическом экране вспыхнула зелёная рамка захвата цели.

— Туда. Курс два-ноль, — произнесла она. — Там когда-то была центральная площадь города. И где-то там… должен быть вход в Великий Архив.

Андрей услышал, как дрогнул её голос. В нём сквозила невыразимая горечь утраты, тяжёлая, как гравитация нейтронной звезды. Ему, привыкшему защищать её от любой угрозы, сейчас оставалось самое сложное — бездействовать. Он понимал: эту боль она должна пережить сама. Он не может отменить прошлое, не может стереть руины и вернуть мёртвых. Он может лишь быть рядом, пока она идёт через этот ад.

Капитан плавно заложил вираж, направляя бот к указанной точке.

Среди буйного хаоса джунглей внезапно открылась проплешина — поляна, которая выглядела пугающе неестественно. Это был идеальный квадрат, врезанный в лес с хирургической точностью. Деревья словно упирались в невидимую стену, не смея переступить черту древнего покрытия. Слишком ровно для природы. Слишком мертво для леса.

Андрей переключил связь на панели, активируя внутреннюю связь с десантным отсеком.

— Всем приготовиться. Мы садимся. Проверка герметичности шлемов. Внизу нас могут ждать сюрпризы.

Андрей мастерски погасил инерцию, заставив многотонную машину на мгновение зависнуть в метре от земли, а затем мягко, почти без толчка, опустил посадочные опоры на древние плиты.

Гул двигателей сменился затихающим свистом турбин, переходящим в тишину. Капитан перевёл системы в режим ожидания, и за толстым бронестеклом мир мгновенно изменился. Солнечный свет здесь, внизу, проигрывал битву с растительностью. Исполинские кроны деревьев, обступивших поляну плотным кольцом, создавали вечный изумрудный полумрак. Казалось, что сумерки здесь наступают сразу после рассвета.

Щёлкнули замки ремней. Андрей поднялся первым, разминая плечи. Дрея встала следом. Она молчала, но её молчание говорило о многом — капитан физически ощущал тугую пружину нервов, сжатую внутри неё. Они прошли в десантный отсек, где уже шла финальная проверка снаряжения. В этот раз на борту не было «туристов» — каждый член группы был вооружён и опасен.

— Капитан.

Ричи, один из ветеранов его команды, молча протянул Андрею штурмовую винтовку двойного назначения. Фокин кивнул, принимая оружие. Привычная тяжесть металла успокаивала. Он проверил заряд и закрепил ствол на магнитных держателях за спиной.

Рядом с таким же спокойствием снаряжался Рем. Бортинженер, сменив привычный гаечный ключ на штурмовую винтовку, точную копию той, что взял Андрей, сейчас выглядел непривычно серьёзно. Он загнал магазин в приёмник с чётким, сухим щелчком, проверяя механизм с дотошностью профессионального техника.

Зара и Элия, хоть и не несли на себе тяжёлого вооружения, тоже не были беззащитны. Девушки проверяли свои игольники — компактное, но страшное в ближнем бою оружие, способное прошивать лёгкую защиту насквозь.

— Авангард готов, — пробасил Ричи.

Он уже вооружился тяжёлым комплексом «Вулкан». Рядом с ним возвышался Гарр. Ракси держал такой же «Вулкан», но в его огромных лапах комплекс смотрелся игрушкой. Этот дуэт — человек в броне и инопланетный гигант — выглядел довольно угрожающе. Третьим бойцом была Анна — девушка из последней волны пополнения. Молодая, с цепким взглядом, она сама вызвалась в штурмовую группу и удивительно быстро доказала, что достойна этого места, давая фору даже опытным «старичкам». В её руках была лёгкая штурмовая винтовка двойного назначения, такая же, как у Рема с капитаном.

Андрей обвёл взглядом отряд.

— Ричи, Гарр, вы авангард. Проверяете периметр, — скомандовал он. — Группа специалистов — в центре, оружие на предохранитель, но держать под рукой. Анна, мы с тобой замыкаем.

Тяжёлая аппарель коснулась поверхности с глухим гулом, выпуская наружу спёртый воздух шлюзовой камеры. Первыми, как два слаженных механизма, вышли Ричи и Гарр. Они мгновенно разошлись веером, беря периметр под перекрёстный прицел. Сила тяжести здесь оказалась чуть слабее земной — движения давались легче, и массивные экзоскелеты десантников двигались с пугающей бесшумностью. Следом двинулись остальные, прикрывающие боковые сектора обзора. Последними, замыкая строй, на землю ступили Андрей и Анна, контролируя тыл.

Тактические визоры шлемов ЕКБ-10М тут же ожили, накладывая на реальность сетку активного сканирования. И только тогда стал понятен истинный масштаб картины.

Лес вокруг был обманчив. То, что глаза воспринимали как холмы и странные нагромождения скал, поросшие исполинским мхом и деревьями, на 3D-модели в углу интерфейса превращалось в скелеты небоскрёбов. Природа здесь не просто отвоевала своё — она пожрала цивилизацию. Корни гигантских деревьев пронзали бетон и пластисталь, стволы росли прямо сквозь этажи рухнувших зданий, а лианы, толщиной с руку Гарра, стягивали остатки мостов, как канаты.

Это был город-призрак, ставший удобрением для джунглей.

— Никогда не видел таких мест… — пробасил Ричи по общему каналу, медленно водя стволом «Вулкана» из стороны в сторону, словно не зная, ждать ли угрозы от мертвого города или живого леса. — Словно кто-то выключил город, а лес включил на полную мощность.

— Это была моя столица, — раздался тихий, лишённый эмоций голос Дреи.

В эфире повисла уважительная тишина. Никто не задал лишних вопросов, никто не хмыкнул.

Андрей скользнул взглядом по индикаторам состояния отряда. Все знали, что Дрея не с Земли. Но для экипажа «Перуна» это давно перестало иметь значение. Капитан месяцами выжигал калёным железом любые проявления ксенофобии на своём корабле, смешивая людей и другие расы в одних отсеках, в одних тренировках и теперь уже в боях. Он знал твёрдо: ненависть к чужакам — отличное топливо для войны, но яд для мирной жизни и строительства будущего. И сейчас, глядя на то, как Ричи и Гарр — человек и ракси — синхронно сдвинулись, прикрывая Дрею с флангов, он понял, что всё сделал правильно. Они видели в ней не чужака, а соратника, который вернулся на пепелище своего дома.

— Ты знаешь, куда нам идти дальше? — тихо спросил Андрей, инстинктивно смещаясь ближе к девушке, словно желая закрыть её плечом от призраков этого места.

— Жуткое зрелище… — проворчал Рем в эфире, вертя головой. — Смотреть, как природа заживо переваривает город… От этого мне ещё более некомфортно, чем обычно.

— Тебе любое место, которое не является герметичной железной банкой, не по нраву, — спокойно парировал капитан, не сбавляя шага.

— Есть такое, кэп. Люблю предсказуемость переборок, — нервно хохотнул инженер, поправляя ремень винтовки.

— Это потрясающе… — послышался восхищённый шёпот Зары.

Учёная, забыв об инструкциях, слегка отбилась от основной группы. Она заворожённо касалась перчаткой коры исполинского дерева, которое оплело своими корнями остатки какой-то статуи, превратив её в причудливую биомеханическую скульптуру.

— Нам туда.

Дрея, сверявшаяся с моделью ландшафта, наконец подняла руку, указывая на сектор леса, который казался чуть менее плотным, словно деревья там встретили невидимое сопротивление.

— Там был Архив, — пояснила она.

В эфире повисла тишина. Всем была интересна судьба мира Дреи, но никто не смел нарушить негласное табу вопросами. Андрей понимал это лучше других. Как-то само собой вышло, что они никогда глубоко не обсуждали гибель своих миров. Словно для обоих это были раны, которые всё ещё кровоточили, и любое неосторожное слово могло сорвать корку. Они молчали об этом, оберегая друг друга.

— Зара, вернись в строй и не отходи ни на шаг, — жёстко скомандовал Андрей, возвращая всех к реальности. — Двигаемся в указанном направлении. Порядок тот же.

— Вы думаете, там что-то сохранилось? — гулко пробасил Гарр. Ракси до этого хранил молчание, сканируя верхние ярусы леса, но сейчас сомнение в его голосе было почти осязаемым.

— Судя по окружающему ландшафту — однозначно, — ответила глава научной администрации, неохотно отрываясь от изучения флоры и возвращаясь под защиту десантников. — Природа хоть и вернула себе территории, но основные несущие конструкции зданий устояли. Строители этой цивилизации знали своё дело.

Группа углублялась в лес, оставляя позади спасительный пятачок света, где стоял десантный бот. Очень скоро стало ясно, что без искусственного освещения не обойтись. Кроны исполинских деревьев сплелись над головами в такой плотный купол, что свет местной звезды просто не достигал земли. Здесь, внизу, царила вечная ночь.

С лёгким жужжанием активировались тактические фонари на шлемах и стволах винтовок, прорезая густую, влажную тьму пляшущими лучами. Чем дальше они уходили, тем сильнее Андрея накрывало липкое чувство дискомфорта — иррациональное, животное ощущение чужого взгляда в спину. Капитан скосил глаза в угол лицевого щитка, вызывая сводку биометрии отряда. Интуиция его не подводила: графики пульса и уровня адреналина у людей ползли вверх, окрашиваясь в тревожный жёлтый цвет. Некомфортно было всем.

Всем, кроме Гарра. Показатели Ракси оставались ровными, как поверхность штилевого моря.

— Это напоминает мне древние голоснимки Колыбели, — вдруг пророкотал гигант. Его бас, усиленный динамиками, прозвучал неожиданно мягко. — Те, что сохранились в самых старых архивах, почти потерявшие цвет. Там наша планета была такой же… цветущей, дикой и красивой. Мне здесь нравится. Моя кровь помнит.

— А мне вот ни черта не нравится, — буркнул Ричи, водя стволом по тёмным зарослям. — Ощущение, словно мы массовка в дешёвом хорроре, которую сожрут до начальных титров.

— Отставить панику и дурные сравнения! — нервно хохотнул Рем, пытаясь разрядить обстановку. — Помнишь, кэп, ту пещеру размером с ангар, где мы застряли? Там местные обитатели были такие «улыбаки», зубов в три ряда, что мы реально боялись стать бизнес-ланчам. Надеюсь, тут таких красавцев нет.

— Я бы не была так оптимистична, — голос Зары прозвучал сухо и профессионально, словно она читала лекцию. — Биосфера здесь невероятно богатая. Условия идеально подходят для развития сложной пищевой цепи. Вероятность того, что мы встретим местную фауну, близка к ста процентам. И скорее всего, это будут хищники.

— Умеешь ты обнадёжить, Зара, блин… — тяжело вздохнул инженер, крепче перехватывая винтовку.

— Не бойся, милый, — в эфир ворвался насмешливый, но тёплый голос Элии. — Если что, я тебя защищу. Спрячешься за моей спиной.

— Я не трус, но я боюсь! — проговорил Рем и нервно хохотнул, цитируя классику кинематографа древности.

Андрей не стал обрывать этот неуставной трёп. Как опытный офицер, он понимал: в давящей тишине мёртвого города, погребённого под живым лесом, человеческий голос — лучший якорь для рассудка. Пусть болтают. Это помогало снизить градус напряжения, который зашкаливал на мониторах биометрии.

Сам капитан молчал. Все его внимание было приковано к Дрее.

Она шла чуть впереди, не реагируя на шутки команды и подколки Рема, словно находилась в другом измерении. Её молчание было тяжёлым, осязаемым. Она двигалась сквозь заросли с пугающей целеустремлённостью, словно призрак, возвращающийся домой. Андрей ловил себя на мысли, что боится сейчас не гипотетических монстров из джунглей, а именно того, что она найдёт в конце пути — и как это на неё повлияет.

— Движение! Сектор два! — резкий окрик Ричи разрезал эфир, мгновенно оборвав смешки и разговоры.

Группа сработала как единый организм. Рефлексы, вбитые сотнями часов тренировок, взяли верх: бойцы мгновенно рассыпались, занимая круговую оборону и закрывая собой уязвимый центр. Они ощетинились стволами винтовок, лучи фонарей заметались, разрезая густую тьму.

Андрей тоже это увидел. На периферии тактического интерфейса вспыхнул и запульсировал красный маркер. Система скафандра выхватила смазанную тень среди густых крон деревьев, там, где ветви переплетались особенно плотно. Что-то быстрое и крупное скользнуло в листве, скрываясь от прямого луча.

— Вижу цель, — прорычал Гарр.

Ракси держал на прицеле именно тот участок, где колыхнулась листва.

— Может, дать профилактическую очередь? — спросил гигант, и в его голосе звучала не кровожадность, а холодный прагматизм солдата, желающего подавить угрозу в зародыше. — Чтоб неповадно было.

— Отставить огонь! — жёстко скомандовал Андрей, не сводя ствола с подозрительного сектора. — Мы не знаем, что это. Стрельба вслепую может спровоцировать атаку всей стаи, если они там не одни. Ждать. Наблюдать.

Ждать долго не пришлось. Напряжённая струна тишины лопнула с оглушительным треском. Тени, казавшиеся частью леса, вдруг ожили. Из чащи вырвались огромные хищные фигуры, двигаясь с такой пугающей скоростью, что человеческий глаз фиксировал лишь размытые пятна. Если бы не тактические нейросети ЕКБ-10М, замедляющие картинку и подсвечивающие цели, группа была бы мертва в первую же секунду.

— Харги! — вскрикнула Дрея, и в её голосе ужас смешался с пониманием кто перед ними.

Кто бы ни были эти твари, эволюция создала из них идеальных убийц. Это был гротескный гибрид: мощь леопарда, помноженная на массу медведя, чья шкура бугрилась узлами мышц и странными, живыми отростками, похожими на лианы. Одна из таких туш, игнорируя остальных, живой торпедой влетела в Гарра.

Удар был страшным. Многокилограммовый «Вулкан» оказался бесполезен в ближнем клинче. Громадного Ракси отбросило назад, сбивая прицел. Харг повис на нём, раздирая когтями керамические пластины брони, стремясь добраться до горла. Гарр не стал тратить время на попытки поднять тяжелый комплекс. Он разжал пальцы, позволяя тяжёлому оружию рухнуть на землю, и с яростным, звериным рыком, перекрывающим визг твари, выхватил с пояса десантный вибронож.

Лезвие, гудящее от энергии, по самую рукоять вошло в мягкое подбрюшье харга. Фонтан тёмной, густой крови залил визор гиганта. Это послужило сигналом. Лес вокруг мгновенно превратился в ад.

— Огонь! — заорал Ричи, и группа взорвалась шквальным огнём, заливая пространство перед собой сплошным потоком трассеров и плазмы.

Андрей бросил быстрый взгляд через плечо, сверяясь с данными тактического радара. Надежда на организованное отступление угасла мгновенно. Путь назад, к спасительному челноку, был перерезан. Шесть красных маркеров на визоре — шесть стремительных теней — обходили их с флангов, замыкая полукольцо. Харги двигались пугающе слаженно, отсекая любую возможность прорыва в тыл. Оставался только один свободный вектор — вперёд, в чащу.

— Не стоим! Двигаемся! — рявкнул капитан, перекрывая грохот выстрелов.

Он схватил замешкавшуюся Зару за локоть и рывком толкнул её вперёд, под прикрытие спин авангарда. Оставаться на месте было так же глупо, как и пытаться пробиться сквозь живой заслон к боту — с гражданскими на руках это было бы самоубийством. Но в этой атаке было что-то странное. Холодный рассудок Андрея отметил аномалию: твари атаковали жёстко, но… дозированно. Они не наваливались всей стаей, чтобы убить. Они отсекали пути.

«Они нас гонят», — мелькнула пугающая догадка. — Это загонная охота'.

Рядом раздался тяжёлый глухой удар — Гарр с отвращением скинул с себя обмякшую тушу поверженного хищника. Броня Ракси была исполосована глубокими бороздами от когтей, но выдержала. Гигант одним легким движением подхватил с земли свой «Вулкан».

Лязгнул массивный затвор, досылая тяжёлый боеприпас. Гарр вскинул орудие, и лес содрогнулся. «Вулкан» бил редко, но страшно. Каждый выстрел звучал как удар кузнечного молота, отдаваясь вибрацией. Вольфрамовые иглы не замечали препятствий — они с хрустом крошили стволы деревьев, за которыми пытались укрыться харги, вырывая куски древесины и плоти.

— Принять построение «Клин»! Уходим вглубь! — скомандовал Андрей.

Группа, огрызаясь злыми очередями винтовок, тонущими в грохоте «Вулканов» Ричи и Гарра, начала продвигаться в лес. У них не было выбора, кроме как принять правила этой игры и идти туда, куда их так настойчиво приглашали местные хозяева.