— Уверен ли ты в своём решении, друг мой? — голос Робо звучал мягко, но с отчётливой ноткой тревоги. Крупные уши лааарискай слегка подрагивали. — Если я правильно помню наши отчёты, Кат — далеко не самый надёжный представитель Альянса. Скорее, он воплощение всего порочного, что есть в их системе.

Голограмма Носителя Слова, проецируемая над столом, на секунду подёрнулась рябью. Это было не из-за помех — связь через гиперпространство, используемая «Перуном», игнорировала расстояния и задержки, — а скорее из-за лёгкой нестабильности самого устройства. Андрей сидел в глубоком ложементе кресла в своей личной каюте. Вызов проходил по зашифрованному каналу, поэтому их беседа была сугубо приватной, скрытой от ушей экипажа и тем более — от сенсоров станции. Капитан усталым жестом расстегнул тугой ворот кителя, давая свободу шее, и глубоко вздохнул, откидывая голову назад.

В глубине души он и сам не питал иллюзий насчёт этого скользкого червя. Доверять Кату — всё равно что доверять голодной акуле. Но, признаться честно, Андрея полностью устраивало то, что именно этот зуугулс станет их «проводником» в Директорат. В этом уравнении были две переменные, играющих Андрею на руку. Во-первых, Кат был патологически, феноменально алчен. А алчность — это предсказуемость. Просчитать его желания и шаги было куда проще, чем разгадывать мотивы идейного фанатика или честного служаки. А во-вторых… Ката было совершенно не жаль. Если этот червь сгорит в пламени, которое сам же поможет раздуть, Андрей и бровью не поведёт.

— Других вариантов у нас нет, Робо. Времени тоже, — проговорил Андрей, глядя в мудрые глаза мыши. — Все остальные способы заставить эту неповоротливую бюрократическую машину Альянса шевелиться будут либо слишком долгими, либо заведомо провальными.

Он потёр переносицу, прогоняя усталость.

— Нет, конечно, у меня была шальная мысль: сыграть роль живца. Заставить их военным путём прийти в ту систему, стравить лоб в лоб с арианцами… Но это уравнение с таким количеством неизвестных, что риск ошибки слишком велик. Реализовать это сложнее, чем просто помахать перед носом жадного чиновника куском жирного пирога. Мы выбрали меньшее из зол.

— Понимаю ход твоих мыслей и не могу не согласиться с ними, — проговорил Робо, задумчиво проведя лапой по своим длинным подрагивающим усам. Этот жест выдавал глубокую озабоченность лааарискай. — Но сможет ли изгнанник, сидящий на задворках, вновь добиться расположения их правящих органов? У правителей короткая память на заслуги, но долгая — на неудачи.

Андрей коротко, сухо усмехнулся. В этом-то как раз капитан не сомневался ни на секунду. Кат добьётся. Как этот червь и сказал, он сделает всё — пойдёт на шантаж, подкуп, лесть. Он вывернется наизнанку, но заставит флот Альянса работать на его условиях. Слишком лакомый кусок предложил Андрей — такую наживку не выплюнет ни один торговец во Вселенной. Кат это отлично понимал, и его жадность была лучшей гарантией успеха.

— Сможет, — уверенно отрезал капитан. — А если не сможет официально — он пойдёт в обход Директората. Найдёт частных инвесторов, наёмников, коррумпированных адмиралов. В этом я не сомневаюсь. Для него это билет в один конец: или на вершину, или в могилу.

Андрей подался вперёд, и свет голограммы отразился в его глазах холодным блеском.

— Единственное условие безопасности: о точных координатах арианской системы он должен узнать уже в самый последний момент. Когда флот будет заправлен и готов к прыжку. Это наш единственный поводок. В противном случае, получив карту, он может попытаться сыграть в свою игру и избавиться от «лишних» партнёров вроде нас.

— Я боюсь, что он может развернуть орудия против нас в момент решающей схватки, — задумчиво проговорил Светлейший, его большие уши слегка прижались, выдавая внутреннее напряжение. Для лааарискай такая ненадёжная переменная была источником сильного беспокойства.

— Он алчный, Робо, но не самоубийца, — парировал Андрей, покачав головой. — Пока будет идти генеральное сражение, пока Тёмные Боги будут угрожать его шкуре и его будущей империи, он будет с нами. Он будет держаться за нас зубами.

Капитан откинулся в кресле, глядя сквозь мерцающую фигуру собеседника.

— А вот потом, после победы… Когда страх отступит, и останется только жадность при виде такой добычи… Вот тогда его действительно может переклинить. Но этот вопрос мы будем решать на месте. По мере поступления проблем.

* * *

Кат восседал на парящей гравиплатформе посреди своей роскошной резиденции, нервно меняя цвет и подёргивая щупальцами. Только что погасший экран дальней гиперсвязи словно отрезал его от здравого смысла. Он давно знал, что в Директорате обитают одни старые закостенелые идиоты, чьи умы заплыли жиром от сверхприбылей, но никогда не думал, что они будут настолько глупы и близоруки в своих взглядах на будущее.

Предложение человека было хорошим? Нет, это слишком слабо сказано. Оно было революционным. Если Альянс получит эти технологии — источники энергии, щиты, оружие арианцев, — их власть станет абсолютной. Им больше не придётся ограничиваться только торговлей. Они смогут диктовать свои условия любой расе в галактике, от окраин до Центральных Миров.

Но Директорат… Эти слепые глупцы просто отвергли это предложение. Они бормотали что-то о «стабильности рынка» и о том, что Кат не понимает всех рисков военной кампании. Какая ирония. Ведь именно он — единственный среди этих торгашей — понимал эти риски кристально ясно. И он был единственным, у кого хватало духа их принять ради будущего величия Империи, которую он собирался построить на костях старого Альянса.

Раньше он грезил тем днём, когда окажется среди этих «великих» правителей Торгового Альянса. Он жаждал их признания, мечтал о кресле Директората. Но теперь… теперь он понимал абсолютную бессмысленность этой затеи. Зачем ему, великому Кату, быть всего лишь «одним из»? Зачем ограничивать свой гений голосованием кучки маразматиков?

«Директорат правит. Директорат — это сила».

Эту ложь вбивали в головы всем гражданам Альянса.

Щупальца Ката с силой ударили перед собой, а кожа приобрела цвет густой, свернувшейся крови.

— К чёрту Директорат! — прошипел он в пустоту роскошного зала.

Он, Кат, взойдёт на самую вершину. Единолично. И сотрёт в порошок этих заплывших жиром червей. Но грубая сила здесь не поможет — у них всё ещё больше кораблей. Ему нужно действовать тоньше. Всё, что ему нужно, — стереть репутацию Директората. Уничтожить их моральное право на власть. Он должен перевернуть доску. Показать себя в том свете, при котором ни одна живая душа в Альянсе не посмеет усомниться в его «священной миссии». Он станет пророком новой эры, ведущим народ к невиданному богатству арианцев. А нынешний правящий орган… Кат выставит их теми, кем они и являются на самом деле: трусами, предателями интересов Альянса, злокачественной опухолью на теле государства.

Опухолью, которую хирург Кат безжалостно удалит.

Он медленно опустился на свою гравиподушку, которая едва слышно гудела под его весом. Его кожа, ещё недавно полыхавшая гневом, теперь успокоилась, перестав хаотично менять цвета, и приобрела холодный, расчётливый тёмно-синий оттенок. Эмоции ушли, уступив место чистой безжалостной математике.

Он задумался о самой природе Торгового Альянса, механически перебирая щупальцами виртуальные клавиши. Многие посторонние, вроде людей или тех же лааарискай, ошибочно полагали, что Альянс — это государство. С флагом, гимном и патриотизмом.

Глупцы.

Кат издал влажный, свистящий звук — аналог смешка. Торговый Альянс никогда не был государством. Это была Корпорация. Гигантский межзвёздный холдинг.

Директорат, этот совет «мудрейших», по сути являлся лишь советом директоров. Наёмными менеджерами, которых выбирали акционеры для поддержания курса валют. У них была власть издавать законы, но у них не было главного — собственности.

Флот, патрулирующий границы? Он не принадлежал Директорату. Боевые корабли сходили со стапелей частных верфей, принадлежали синдикатам и сдавались государству в долгосрочный лизинг. Фарианцы, пилотирующие эти корабли? Их обучали частные военные подрядчики, которым Директорат просто платил зарплату из налогов.

Вся система держалась на контрактах и священном для каждого зуугулса понятии — Прибыли.

Кат шевельнул пучком сенсоров, считывая потоки данных биржи, бегущие по сетчатке проектора. Вся их раса была помешана на накоплении. Это было вшито в ДНК, в химию их крови. Если ты не приносишь прибыль — ты биологический мусор. Если ты упускаешь выгоду — ты преступник.

— Директорат забыл, кто на самом деле владеет этой станцией и этим флотом, — прошептал Кат, и его кожа на шее пошла тёмной рябью. — Они думают, что власть — это печать на документе. Но власть — это владение контрольным пакетом.

Он ввёл сложный, многоступенчатый код доступа. Это был неправительственный канал. Это была линия связи Совета акционеров — негласного клуба глав пяти крупнейших синдикатов, контролирующих львиную долю рынка. Воздух в кабинете сгустился, когда голографическое поле развернулось полукругом. Экран разделился на пять сегментов, и на Ката уставились пять пар пучков сенсоров. Пять тучных, лоснящихся от богатства тел, каждое в своём роскошном интерьере.

— Кат? — проскрипел Гулл, глава синдиката «Звёздная Верфь».

Этот старый зуугулс был настолько огромен, что занимал почти весь обзор камеры. Его кожа цвета старой, окислившейся бронзы свисала тяжёлыми складками, а щупальца лениво перебирали драгоценные камни в чаше перед ним.

— Ты в ссылке, — продолжил Гулл, не скрывая раздражения. Его сенсоры даже не повернулись в сторону собеседника. — Твои активы заморожены. Ты тратишь наше время, а время — это кредиты. У тебя десять секунд.

— Я здесь не как политик, Гулл, — спокойно ответил Кат, игнорируя пренебрежение. Он выпрямился, чтобы казаться больше. — Я здесь как миноритарный акционер, который обнаружил, что Совет директоров намеренно саботирует развитие Корпорации.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинцовые гири.

Щупальца Гулла замерли над чашей с камнями. В другом сегменте экрана Зим, владелец «Частного оборонного подряда», чья кожа была покрыта шрамами от ритуальных дуэлей, резко подался вперёд. «Саботаж развития» — это было самое страшное обвинение в их мире.

— Директорат только что отказался от сделки, — продолжил Кат, чувствуя, как внимание аудитории фокусируется на нём. Он нажал кнопку, отправляя файл. — Сделки, которая могла бы увеличить капитализацию ваших синдикатов на три тысячи процентов в первом же квартале.

— Три тысячи… — Зим недоверчиво дёрнул сенсорами, его лиловая кожа пошла пятнами возбуждения. — Это невозможно. Рынок перенасыщен.

— Рынок здесь перенасыщен. Но я предлагаю вам новый рынок.

Кат махнул манипулятором, и в центре общей конференции развернулась проекция Андрея. Сфера Дайсона. Армада кораблей.

Реакция была мгновенной и физиологической.

Десятки сенсорных щупалец на пяти экранах одновременно вытянулись в струну, едва не касаясь изображения. Кожа всех пяти магнатов синхронно поменяла цвет. Скептический серый и скучающий коричневый исчезли. Их сменил яркий, пульсирующий фиолетовый — цвет безудержной хищной алчности. Казалось, этот цвет сейчас зальёт все экраны.

Кат наблюдал за ними, как биолог за подопытными. Он видел, как дрожат их конечности. Он чувствовал, как участились их биоритмы.

— Это арианцы, — голос Ката стал вкрадчивым, обволакивающим. — Их система. Их ресурсы. Я принёс это Директорату. Я предложил им возглавить экспансию. Знаете, что они ответили?

Он выдержал паузу, наслаждаясь моментом.

— Они сказали, что это слишком опасно. Они сказали, что ваши флоты не готовы. Что ваши заводы не справятся. Они предпочли стагнацию сверхприбыли.

Тишина в эфире стала звенящей. Было видно, как кожа Гулла наливается багровым цветом ярости. Для главы промышленного гиганта отказ от ресурсов целой звёздной системы был не просто ошибкой. Это была ересь.

— Они… отказались? — прохрипел Гулл, и драгоценный камень в его щупальцах треснул от давления.

— Именно, — кивнул Кат. — Поэтому я обращаюсь к вам. Согласно параграфу 12 Устава коммерческой безопасности: «Если управляющий орган наносит прямой финансовый ущерб владельцам активов, владельцы имеют право передать управление кризисному менеджеру».

Кат подался вперёд, его собственные сенсоры вибрировали от напряжения.

— Я предлагаю вам сделку. Вы отзываете свои флоты из подчинения Директората. Прямо сейчас. Вы передаёте их под моё командование. Юридически это будет частная экспедиция по обеспечению безопасности активов. Фактически — мы идём брать то, что принадлежит нам по праву.

— А что получим мы? — жадно спросил Зим. Его пучок лицевых щупалец хаотично извивался, втягивая воздух, словно он пытался уловить феромоны выгоды даже через цифровую пустоту экрана.

Кат выдержал паузу. Он медленно развёл свои манипуляторы в стороны, словно обнимая невидимую галактику, и его кожа приобрела оттенок чистого, сияющего золота — цвет абсолютного триумфа.

— Всё, — просто ответил он, и слово упало тяжёлым слитком в тишину эфира. — Вы станете владельцами технологий богов.

Пять зуугулсов на экранах замерли, превратившись в статуи. В этот момент жадность боролась с осторожностью в их организмах на химическом уровне. Было видно, как по их телам пробегают судорожные волны смены пигментации. Цвет кожи Гулла, главы верфей, начал стремительно наливаться насыщенно-фиолетовым, но вдруг старый магнат резко сжал свои манипуляторы в тугой узел. Фиолетовый тут же сменился подозрительным, болотно-зелёным оттенком недоверия и гнили.

— Предложение заманчивое, Кат, — проскрипел Гулл, нервно подрагивая щупальцем. — Мы готовы активировать Статью 412. Мы отзовём флоты. Но…

Он сделал значительную паузу. Его массивное тело, свёрнутое кольцами на платформе, слегка раздулось, становясь визуально больше — древний инстинкт доминирования. Остальные главы синдикатов, уловив, настрой лидера, согласно качнули своими сенсорами.

— Но с какой стати мы должны назначать кризисным менеджером тебя? — голос Гулла сочился ядом. — Ты изгнанник. Ты провалил операцию в Колыбели. Мы назначим Совет адмиралов. Своих проверенных фарианцев, которые знают своё место. А ты…

Гулл небрежно махнул щупальцем, словно отгоняя назойливое насекомое.

— Ты получишь свои комиссионные. Скажем, два процента. Перешли нам координаты системы сейчас, и мы, так и быть, забудем о твоём прошлом.

Кат не шелохнулся, хотя его внутренние органы сжались в ледяной комок от напряжения. Он ожидал этого. Эти твари всегда оставались собой. Они хотели не просто украсть его идею — они хотели украсть его судьбу.

— Два процента… — медленно повторил он, пробуя оскорбление на вкус. Его кожа потемнела, став почти чёрной, скрывая истинные эмоции. — Вы хотите координаты?

Зуугулс издал влажный, свистящий звук — аналог презрительной усмешки.

— А их нет в файле.

По телам магнатов прошла волна возмущения, экраны зарябили от хаотичных движений десятков щупалец.

— Человек, который владеет ключом, — Кат солгал гладко и уверенно, глядя прямо в камеры, — ведёт дела только со мной. Координаты зашифрованы сложным биометрическим алгоритмом, привязанным к моим жизненным показателям в реальном времени. Убьёте меня или попытаетесь обойти — ключ распадётся. И к тому же…

Кат резко подался вперёд, заполнив собой объектив камеры. Его голос затвердел, став похожим на лязг корабельных переборок.

— Вы — торговцы, Гулл. Вы умеете считать прибыль, но вы не умеете воевать. Совет адмиралов погрязнет в спорах, интригах и делёжке трофеев на второй день. Вам не нужен комитет. Вам нужен диктатор. Вам нужен тот, кто возьмёт на себя кровь, грязь и принятие непопулярных решений, пока вы будете сидеть в чистоте и стричь купоны.

— Должность кризисного менеджера даёт абсолютную власть над нашими активами! — взревел Зим, теряя самообладание.

В порыве ярости его тучное тело дёрнулось, и тяжёлое щупальце-манипулятор с силой хлестнуло по краю его гравиплатформы, оставив глубокую вмятину в металле. Кожа Зима мгновенно налилась багровым цветом агрессии, а сенсоры встали дыбом.

— Ты сможешь распоряжаться нашими деньгами без отчёта! Мы не дадим такой власти ссыльному неудачнику!

— Тогда оставайтесь ни с чем! — рявкнул Кат.

Его собственные щупальца хищно раскрылись веером, имитируя боевую стойку атакующего хищника.

— Директорат уже отказался, потому что они трусы. Если откажетесь вы, потому что вы жадные идиоты — я пойду к наёмникам Свободных Миров! Я продам карту арианцев пиратам! Я отдам её самому чёрту, но я не останусь в стороне!

Он блефовал на грани фола, балансируя над пропастью. Но он видел, как страх потерять величайшую прибыль в истории начинает разъедать их жадность, словно кислота. Их сенсоры мелко дрожали, считывая непреклонную уверенность в его позе.

— Без меня у вас нет карты, — чеканил Кат, направляя пучок своих сенсоров прямо в камеру, словно пытаясь физически пронзить собеседников взглядом. — Без меня у вас нет проводника. Без меня вы — просто кучка богатых стариков, у которых Директорат завтра отберёт лицензии за падение оборота. Я — ваш единственный шанс.

Повисла тяжёлая, вязкая тишина. Гулл смотрел на Ката, и его лицевые отростки мелко вибрировали. Магнаты ненавидели его. Они презирали этого выскочку. Но он держал их за самое чувствительное и уязвимое место их анатомии — за их кошельки.

— Только на время операции, — наконец выдавил Гулл. Его голос был полон яда, а кожа приобрела тусклый, землистый оттенок вынужденного смирения. Старик словно сдулся, став меньше размером. — И с условием полного, независимого аудита после победы.

Кат медленно склонил голову, пряча торжествующий блеск сенсоров за маской покорности служащего.

— Разумеется, — проворковал он. — Только бизнес, Гулл. Ничего личного.

— Присылай договор, — сплюнул магнат, отворачиваясь от экрана. — Ты получишь свои полномочия. Но запомни, Кат: если ты обманешь нас с координатами или попытаешься кинуть… мы пустим тебя на корм для низших форм жизни. И это не метафора.

Кат отключил связь. Экран погас. Его щупальца дрожали, но не от страха, а от переизбытка адреналина, бурлящего в крови. Они купились. Они думали, что нанимают цепного пса, чтобы он принёс им добычу, но они только что своими собственными щупальцами подписали себе приговор, вручив волку ключи от овчарни. Кат не терял ни секунды. Его манипуляторы уже летали над сенсорной панелью, рассылая заранее подготовленные пакеты документов с цифровыми подписями.

Договор о передаче прав управления. Протокол активации чрезвычайного положения. Вступление в должность кризисного менеджера. Зуугулс откинулся на спинку ложемента, и его кожа приобрела оттенок глубокого, удовлетворённого золотисто-оранжевого цвета. Цвета триумфа.

Директорат, эти старые дураки, отвергли его предложение, увидев в нём лишь риск для своих кресел. В то время как более разумные черви — настоящие хищники бизнеса — увидели суть: безграничную прибыль. Не будь у него на руках таких козырей, как карта Андрея и видеозапись мощи арианцев, он бы гнил здесь до конца своих дней.

Но теперь…

Кат медленно перевёл щупальца-сенсоры на погасший экран, где ещё минуту назад были лица магнатов. Теперь он стал ближе к своей истинной цели, чем когда-либо. К созданию собственной Империи.

«Кризисный менеджер».

Это звание звучало сухо, бюрократически скучно. Но Кат знал Устав наизусть. Этот пост давал не просто временные полномочия. Он фактически передавал ему полную диктаторскую власть над корпорациями и их частными армиями на всё время действия «кризиса». Он мог реквизировать имущество, казнить за саботаж, менять законы без одобрения Совета.

В контракте было сказано: «До момента устранения угрозы».

Но кто сказал, что угроза должна быть устранена быстро? Кто помешает Кату сделать этот кризис… вечным? Война может длиться десятилетиями. Опасность может быть постоянной. А значит, и его власть будет бесконечной. Он построит трон на фундаменте этого кризиса, и Директорат станет лишь пылью у его подножия.

* * *

Андрей лежал неподвижно, уставившись в потолочные переборки каюты, и ощущал приятную тяжесть — голова Дреи покоилась на его груди. Её волосы щекотали кожу при каждом его вдохе, но это не раздражало, а наоборот, успокаивало, давая редкую возможность расслабиться.

«Перун» уже несколько дней висел на орбите в системе Муран. Пока экипаж занимался рутиной, Андрей использовал возможности, которые предоставил ему новоиспечённый кризисный менеджер. Доступ к сверхмощным передатчикам Альянса и их закрытым частотам был настоящим подарком. Андрей не просто слушал эфир — он искал. Ему нужны были новые союзники, те, кто готов рискнуть ради большого куша или выживания, и теперь у него был голос, способный докричаться до самых тёмных уголков галактики.

Мысли капитана снова вернулись к зуугулсу. Кат оказался скользким, хитрым и чертовски опасным типом. И, признаться честно, это вызывало у Андрея невольное уважение. За столь короткое время этот червяк совершил невероятное: из жалкого ссыльного он превратился в единоличного властителя, фактически задвинув на второй план весь правящий орган Альянса. Директорат остался с титулами, а Кат — с флотом и реальной властью. С таким «партнёром» нужно держать ухо востро, но именно такой хваткий червяк сейчас и был нужен Андрею.

Первыми, с кем удалось наладить устойчивый контакт, и кто реально мог вписаться в эту масштабную заварушку, стал клан наёмников, именующий себя «Рука Гхарда».

Разумеется, это был лишь один из филиалов — «палец» огромной организации, который в незапамятные времена обосновался в этом секторе, в «серой зоне» между границами Торгового Альянса и Земной Федерации. Они подмяли под себя несколько отсталых систем, превратив их в свои базы снабжения, и с тех пор жили войной. Их услугами не брезговал никто — ни политики, ни корпорации, ни даже пираты, когда у тех хватало денег. Но сравнивать «Руку» с пиратами было бы оскорблением. У наёмников были железная дисциплина и флот, по огневой мощи способный потягаться с регулярными силами небольшого государства.

Костяк «Руки Гхарда» составляла раса лаонес. Внешне они выглядели как жуткая причуда эволюции или результат запрещённого генетического эксперимента: огромные, массивные прямоходящие исполины, напоминающие помесь пещерного медведя и доисторического ящера. Их мощные тела были покрыты густой жёсткой шерстью, но конечности и голова несли черты рептилий. Руки-лапы, способные сминать сталь, были закованы в плотную чешую-броню, так же как и вытянутая крокодилья морда, усеянная рядами клыков, острых, как корабельные шипы.

Внутренняя структура «Руки» была не менее примечательной. Она состояла из множества мелких родов или ветвей основного Клана, связанных жёсткой клятвой верности. Их уклад до боли напоминал Андрею историю Древней Земли — военно-феодальную иерархию Японии времён сёгуната, где честь, сила и верность сюзерену стояли выше жизни.

Устой «Руки Гхарда» базировался на жёстком, почти религиозном кодексе чести, который сами лаонесы называли «Путь Когтя». В отличие от пиратов с их анархией или регулярных армий с их бюрократией, у наёмников царила абсолютная, вертикальная диктатура силы, скреплённая нерушимостью слова.

Иерархия была простой, но смертельно эффективной. Во главе ветви стоял Тарх. Его власть была безгранична, пока он оставался сильнейшим. Любой приказ Тарха выполнялся беспрекословно, обсуждение команды считалось предательством и каралось немедленной казнью. Ниже стояли командиры отрядов — Клыки. Это была военная аристократия, элита, имеющая право на личное оружие и долю от контрактов.

В основе их общества лежал простой принцип: «Контракт — это жизнь». Для лаонеса нарушить условия сделки, сбежать с поля боя или предать нанимателя было хуже смерти — это означало потерю лица для всего клана. Таких отступников не просто убивали; их имена стирали из хроник, а семьи понижали до статуса рабов. Именно поэтому «Рука Гхарда» стоила так дорого — если они брали деньги, они выполняли задачу или умирали всем отрядом в попытке её выполнить.

Продвижение по службе осуществлялось через ритуальные поединки. Если подчинённый чувствовал, что командир ослаб или принимает неверные решения, он имел право бросить вызов. Бой шёл без оружия, только когти и клыки, до первой крови или до смерти — в зависимости от тяжести претензии. Это поддерживало клан в тонусе: слабые лидеры умирали, сильные вели стаю к процветанию.

Именно поэтому нанять «Руку» было единственно верным стратегическим решением. В галактике, где слово стоило дешевле воздуха, их нерушимый кодекс был той константой, на которую можно было опереться.

Правда, и здесь пришлось помучиться. Возникла прозаическая, но серьёзная проблема: «Рука Гхарда» работала исключительно по стопроцентной предоплате. А Андрей, как и вся его новорождённая Федерация, был богат идеями и амбициями, но абсолютно нищ в плане ликвидной валюты. У них не было ни одного кредита, который заинтересовал бы наёмников.

На оплату контракта пришлось разводить Ката.

Это были тяжёлые переговоры. Червяк упирался всеми конечностями, его кожа меняла цвета с такой скоростью, что рябило в глазах. Для зуугулса отдать живые деньги сейчас ради гипотетической прибыли потом — это почти физическая боль, сравнимая с ампутацией. Кат визжал о «нецелевом расходовании средств», о том, что аудит его уничтожит, и что наёмники стоят слишком дорого.

Но у Андрея были железные аргументы. Пару намёков на то, что без надёжной охраны будущий Император может не дожить до коронации, и напоминание о несметных богатствах арианцев сделали своё дело. Скрепя сердце и проклиная человеческую наглость, Кат перевёл транш со счетов подконтрольных ему корпораций.

Капитан подписал контракт, используя ресурсы Альянса против него самого. Ирония ситуации была великолепна.

Механизм завертелся мгновенно. Получив кредиты, Тарх отдал приказ, и тяжёлые крейсера «Руки Гхарда», угловатые, покрытые шрамами корабли, похожие на летающие крепости, пришли в движение. Они уже направили свои носы в сторону системы Колыбели, чтобы усилить оборону периметра и начать подготовку к главному событию — вторжению в материнскую систему Тёмных Богов.

Вслед за наёмниками, повинуясь приказам своего нового кризисного менеджера, в гиперпространство начали уходить и основные силы Альянса.

Кат не стал медлить. Получив власть, он спешил закрепить её действием, а заодно убрать флоты подальше от Директората, чтобы у старых бюрократов не возникло соблазна перехватить управление обратно. Армады корпоративных крейсеров и линкоров, пилотируемые фарианцами, потянулись к тем же координатам.

Система Колыбели, ещё недавно тихая обитель лааарискай и последнее убежище ракси, стремительно превращалась в гигантский военный лагерь. Никогда ещё эта система не видела такой концентрации огневой мощи. Разрозненные силы галактики, ведомые разными мотивами — честью, жадностью, местью — собирались в единый кулак.

От клубка стратегических мыслей его отвлекла Дрея. Девушка сонно завозилась, приподнялась на локте и заглянула в глаза капитана. Она смотрела на него внимательным, изучающим взглядом. Андрей слабо, но тепло улыбнулся и запустил пальцы в её рассыпавшиеся платиновые волосы, мягко пропуская пряди сквозь пальцы.

— Ты почему не спишь? — спросила она, недовольно прищурив свои большие ярко-синие глаза. Даже спросонья в её голосе проскользнули профессиональные нотки строгого медика, беспокоящегося о режиме пациента.

— Думаю, — честно признался капитан.

— И о чём думаешь? — спросила она, грациозно садясь в позу лотоса и натягивая на грудь тонкую ткань, заменявшую им одеяло.

— О том, как выжать больше из того, что имеем, — Андрей закинул руки за голову, устраиваясь поудобнее на жёсткой подушке, и скосил взгляд на девушку. В полумраке каюты её силуэт казался особенно хрупким на фоне тех глобальных проблем, которые он решал.

— Боишься, что сил не хватит? — тихо спросила Дрея. В её голосе не было ни страха, ни упрёка — только мягкое, проницательное понимание. Она видела его насквозь.

— Я в ужасе, Дрея. Да, — выдохнул он, впервые за долгое время позволяя себе быть просто человеком, а не символом сопротивления. — Все думают и уверены, что я знаю, что делаю. Совет, Робо, вся эта новая Федерация… Они смотрят на меня как на гарант победы. А я просто делаю что-то. Принимаю какие-то решения, действую по наитию, на ощупь. Но внутри… я в настоящем ужасе.

Девушка скользнула ближе, сокращая расстояние между ними, и мягко положила раскрытую ладонь ему на грудь. Она ощущала, как ровно и спокойно бьётся его сердце под рёбрами, словно опровергая его слова о панике. Андрей же почувствовал лишь успокаивающее тепло её пальцев, которое, словно якорь, удерживало его в реальности.

Дрея внимательно посмотрела на него своими бездонными синими глазами, в которых плескалась древняя мудрость её народа, и тихо проговорила:

— У меня на родине, ещё до выхода в космос, была легенда о Лане, «Идущем сквозь Бурю».

Она провела пальцем по его ключице, словно рисуя маршрут.

— Говорят, однажды на наши земли опустился Великий Туман, такой плотный и ядовитый, что в нём гасли даже огни звёзд. Люди были в отчаянии, они жались друг к другу и готовились умирать, боясь сделать шаг в неизвестность. И тогда встал Лан. Он поднял свой посох и уверенно шагнул во мрак. Он шёл так твёрдо, не сбавляя темпа, что остальные поверили: он видит путь. Они пошли за ним, держась за одежды друг друга. Шли дни, недели. И Лан вывел их к Солнечной Долине. Он спас весь народ.

Дрея сделала паузу. Ее глаза будто глядели прямо в душу капитана.

— Когда старейшины спросили его: «Как ты смог разглядеть тропу в этом проклятом тумане?», Лан ответил: «Я не видел её. Я был слеп, как и вы. Но я знал одно: если я остановлюсь, вы все ляжете и умрёте. Поэтому я просто шёл и молился, чтобы под ногой оказалась твёрдая земля».

Она склонилась к нему и прошептала:

— Неважно, видишь ли, ты путь, Андрей. Важно, что ты единственный, кто не боится идти первым. Остальные идут за тобой.

Дрея выпрямилась, откинувшись спиной на прохладную обшивку стены. Андрей накрыл её ладонь своей широкой рукой и несколько долгих секунд молчал, снова устремив взгляд в потолок, словно пытаясь найти там ответы.

— Дрея, мы почти не говорим о прошлом. О той жизни, что была до всего этого… — начал он, поворачивая голову к ней. Взгляд его стал серьёзным. — Мы ведь были в твоей системе. Нашли там Реликт. Но ты ни разу не обмолвилась, не попросила спуститься на поверхность, посетить твой родной мир.

Андрей ощутил, как под его пальцами мелко, словно от удара током, дрогнула ладонь девушки.

— Я… — она запнулась и отвела взгляд. — Я боюсь, Андрей. Мне страшно увидеть руины вместо городов, которые я помню. Страшно осознать, что от моего дома остался лишь пепел. Мне кажется, я не готова встретиться с этой реальностью лицом к лицу.

— Понимаю, — глухо отозвался капитан, сжимая её руку чуть крепче в знак поддержки. — Там, на Марсе… Я видел тела. Тысячи людей, застывших в красной пыли, которые мёртвыми глазами смотрели в чужое, холодное небо. В тот момент я физически ощутил ту бездну, ту боль и ледяной страх, что скопились у меня внутри. Это едва не сломало меня. Но…

Он сделал паузу, словно взвешивая каждое слово.

— Я думаю, это было правильно. Мне нужно было там побывать. Чтобы увидеть конец старого мира, принять это и найти силы идти дальше.

Они замолчали, и тишина в каюте стала густой, наполненной образами, которые каждый видел перед своим внутренним взором.

Андрей вновь и вновь возвращался к тому кошмару: застывшее, припорошённое красной пылью лицо девчонки на мёртвой улице марсианского города. А следом память подбрасывала болезненно яркий контраст: солнечные дни на даче деда, запах нагретого дерева, отец, живой и смеющийся… Два мира: потерянный рай детства и обретённый ад реальности.

Дрея же думала, что мир, который она знала, исчез не в одночасье. Он начал рушиться ещё при ней, ещё до старта их миссии. Но она всегда помнила его живым, пусть и угасающим. Она никак не думала, что ей придётся увидеть не агонию, а уже последствия смерти. Тишину.

— Знаешь, ты прав… — тихо проговорила девушка.

Она медленно опустилась обратно, вновь устроив голову на его груди и прислушиваясь к ритмичному, успокаивающему стуку его сердца.

— Наверное, я хочу там побывать. В последний раз. Попрощаться.

Андрей крепче прижал её к себе, глядя в темноту над головой.

— Хорошо. Мы вернёмся туда. Я обещаю.