Группа с боем прогрызала себе путь вглубь леса, строго придерживаясь вектора, который задала Дрея.

Это было странное, изматывающее отступление. Гарр и Ричи работали как хорошо отлаженные поршни смертельного механизма. То слева, то справа раздавался глухой грохот «Вулканов». Тяжёлые вольфрамовые иглы с хрустом прошивали вековые стволы, за которыми пытались укрыться твари, вырывая из древесины фонтаны щепок и светящегося сока.

Харги не вступали в открытый бой. Они мелькали тенями на периферии, рычали из темноты, совершали ложные выпады, заставляя десантников тратить боезапас. Андрей окончательно убедился в своей догадке. Это конвоирование.

— Их поведение нетипично для хищников, — голос Зары в эфире звучал напряжённо, но в нём пробивались нотки научного азарта. — Хищник атакует слабое звено, чтобы убить и съесть. Эти же… они корректируют наш курс. Они нас пасут.

— Они и не охотятся, — мрачно подтвердил Андрей, не опуская винтовку. — Дрея! Что ты о них знаешь? Кто это такие?

Девушка шла в центре «коробочки», держась за массивной спиной Гарра, как за каменной стеной.

— Мало… — её голос дрогнул. — В моё время харги были… зверями в зоопарках. Редкими, экзотическими. Они считались вымирающим видом, реликтом прошлой эпохи, который мы пытались сохранить в искусственных вольерах.

Она бросила быстрый взгляд в темноту, где сверкнули чьи-то жёлтые глаза.

— В то время на моей планете много кто вымирал. Мы не спасли их тогда. Зато теперь, похоже, они стали здесь хозяевами.

— А мы, похоже, перешли в разряд комплексного обеда, — буркнул Рем, идя плечом к плечу с капитаном. — Кэп, серьёзно, у тебя карма такая? Почему на любой планете, куда мы с тобой высаживаемся, нас обязательно кто-то хочет сожрать?

— Просто ты очень вкусный, милый, — в голосе Элии, шагавшей рядом с Дреей, прозвучала откровенно лукавая, мурлыкающая нотка.

— Женщина, я же просил! — тут же парировал инженер, нервно поводя стволом винтовки. — То, что происходит в спальне, должно оставаться в спальне, а не транслироваться на боевой частоте!

Андрей невольно улыбнулся уголками губ, скрытых шлемом. Он не стал прерывать этот неуставной трёп. Капитан прекрасно понимал: сейчас, когда смерть дышит в затылок, этот лёгкий флирт и ворчание Рема — единственное, что удерживает людей от возможной паники.

Шутки были тонкой нитью, связывающей их с реальностью. Потому что вокруг реальности почти не осталось. Тьма сгустилась настолько, что казалась почти осязаемой субстанцией, похожей на чёрную вату. Кроны деревьев сплелись в сплошной монолит, окончательно пожрав свет далёких звёзд. Группу окружали лишь мрачный лес, тяжёлое дыхание невидимых зверей и узкие лучи фонарей, выхватывающие из черноты то кусок древней стены, то оскаленную морду харга, загоняющего их всё дальше в неизвестность.

— Впереди просвет. Геометрия… искусственная. Напоминает зону высадки, но масштаб меньше, — сухо доложил Ричи, не опуская «Вулкан».

Андрей скосил глаза на тактический дисплей. Данные сканирования подтверждали слова бойца. Тропа, по которой их гнали, упиралась в ещё одну поляну. Она была таким же идеальным квадратом, вырезанным в джунглях с хирургической точностью, только размером скромнее. Для посадки бота здесь было бы слишком тесно — пришлось бы ювелирно втискивать машину между стенами из деревьев.

— Всем максимальная готовность, — скомандовал Андрей, инстинктивно замедляя шаг.

Он бросил взгляд на тыловой радар и почувствовал, как холодок пробежал по спине. Красные маркеры харгов, до этого преследовавшие их по пятам, остановились. Твари не просто отстали — они замерли на границе тьмы и просвета, словно наткнулись на невидимую стену. Их рычание стихло, сменившись напряжённым, выжидающим молчанием.

Это могло значить только одно. Либо они успешно загнали добычу в ловушку и теперь ждали развязки, либо… Либо впереди было что-то такое, чего боялись даже эти идеальные убийцы.

— Они не идут дальше, — прошептала Зара, озвучивая мысли капитана.

— Значит, самое веселье только начинается, — мрачно подытожил Андрей, поправляя винтовку. — Смотреть в оба.

Группа ступила на плиты поляны, сохраняя круговую оборону. Движения были плавными, текучими — каждый боец был готов открыть огонь при малейшем резком звуке. Но харги не последовали за ними. Они застыли на границе света фонарей и лесной тьмы, словно статуи из ночных кошмаров. Их жёлтые глаза горели в зарослях, внимательно следя за каждым шагом людей. Они больше не атаковали, словно их миссия была выполнена: добыча загнана в загон, и теперь их задача — просто не выпустить её обратно.

Дрея замерла в центре площадки. Её голова поворачивалась из стороны в сторону, сканеры шлема метались по нагромождениям камней и корней, пытаясь наложить карту памяти на эту руинированную реальность. Она искала ориентиры там, где их давно стёрло время. Наконец, она повернулась к Андрею. Голос её звучал глухо:

— Это здесь. Точно здесь. На этом месте стоял купол Атриума, главный шлюз для спуска в Великий Архив. Только… — она запнулась, обводя рукой поросшие мхом холмики битого бетона. — Время его не пощадило. Здание обрушилось внутрь. Нам нужно найти лифтовую шахту. Она должна была уцелеть, там усиленный каркас из полистали.

Андрей кивнул. Ситуация была паршивая — искать иголку в стоге сена под прицелом стаи монстров, — но, по крайней мере, у них появилась цель.

— Гарр, Ричи — держите периметр! — скомандовал он, не сводя взгляда с горящих в кустах глаз харгов. — Не дайте этим тварям набраться смелости и подойти ближе. Если дёрнутся — огонь на поражение без предупреждения.

Он переключил канал на общую группу:

— Остальные — рассыпаться цепью! Ищем любые признаки шахты, люка или провала. Смотреть под ноги, сканеры на максимум — здесь могут быть пустоты, не провалитесь. И ради всего святого, будьте осторожны!

Ричи и Гарр замерли на краю поляны, превратившись в живые турели. Стволы их «Вулканов» медленно и плавно скользили из стороны в сторону, выискивая цели в зелёном сумраке. А целей хватало: из густой черноты леса на десантников смотрели десятки пар немигающих жёлтых глаз. Взгляды эти были тяжёлыми, оценивающими и такими же хищными, как и дула направленных на них орудий.

Андрей, оставив периметр на бойцов, занялся поиском. Он переключил сенсорную матрицу скафандра с панорамного обзора на узконаправленный георадар. Сигнал сменил частоту, пробивая слой мха, корни и слежавшуюся за века почву.

Экран визора окрасился в спектральные цвета. Как и говорила Дрея, хаос природы внизу сменялся порядком. Сканер нащупал пустоты — ровные, геометрически правильные контуры залов и коридоров, скрытых под завалами. Это была не просто яма, а уцелевший подземный уровень.

— Вижу структуру, — начал было Андрей, но его прервал восхищённый шёпот в эфире.

Зара, кажется, начисто забыла о том, что они ищут вход в какой-то там Архив. И о том, что их жизни висят на волоске, тоже забыла. Вся её сущность учёного сейчас была сосредоточена на одной точке периметра.

Один из харгов — огромный, матёрый самец, чья шкура была покрыта сложным узором из костяных наростов и живых лиан — вышел из темноты леса. Он не рычал, не припадал к земле для прыжка. Он просто вышел на свет, остановился и, слегка наклонив массивную голову, с интересом уставился на людей. А точнее — на Гарра.

Ракси тут же довернул ствол комплекса, беря тварь на мушку, но палец замер на гашетке. Зверь не атаковал. Наоборот, он с демонстративной, почти издевательской вальяжностью сложил мощные передние лапы и плавно опустился на брюхо, не сводя пристального взгляда с инопланетного гиганта.

Это выглядело жутко. Словно один альфа-хищник признал другого и решил посмотреть, что тот будет делать.

— Поразительно… — зачарованно выдохнула Зара, делая шаг вперёд, словно желая рассмотреть монстра поближе.

— Зара!

Резкий окрик Андрея прозвучал только на внутренней частоте отряда, но эффект был такой, словно он гаркнул ей прямо в ухо через мегафон. Харгам этот звук был не слышен, но Зара вздрогнула всем телом, словно на неё выплеснули ведро ледяной воды.

Она растерянно заморгала, оглядываясь по сторонам. Капитан не видел её лица за тонированным стеклом шлема, но легко представил это выражение: смесь обиды и дезориентации человека, которого грубо выдернули из сладкого научного транса в суровую реальность. Наконец, сообразив, кто именно прервал её наблюдения, она повернулась к фигуре командира.

— Д-да? — голос учёной звучал неуверенно и слегка виновато.

— Ищи. Вход, — отчеканил Андрей, выделяя каждое слово.

Он бросил быстрый, тяжёлый взгляд на матёрого зверя, который продолжал лежать с невозмутимостью сфинкса и снова уткнулся в данные сканера. Здесь не зоопарк, и времени на экскурсии у них нет.

Чуть в стороне, у полуразрушенной стены, Рем топтался рядом с Элией. Девушка обнаружила небольшую нишу, скрытую под слоем грязи, и теперь сосредоточенно счищала налёт виброножом. Бортинженер подсознательно держался к ней вплотную, постоянно смещаясь так, чтобы закрывать её своим телом от леса. При этом он то и дело косился на застывших в темноте хищников.

— Знаешь, эти кошки хотя бы выглядят… биологически обоснованно, — задумчиво проговорил Рем, не сводя глаз с кустов. — Не то что те твари на Марка-3.

— А что, те тебя сильнее пугали? — хмыкнула Элия, с усилием поддевая лезвием кусок окаменевшего мха.

— Не то чтобы меня вообще что-то пугало, — тут же надулся Рем, поправляя винтовку. — Просто… Не знаю. Эти выглядят странно, но те были совсем неправильными. Как ошибка природы.

— Ой, прости, я забыла, что ты у нас самый храбрый из всех храбрых инженеров флота, — в голосе наблюдателя слышалась откровенная насмешка.

— Так, женщина! Вообще-то, храбрее меня только яйца! Или как там говорится в древних пословицах?

— Круче, — раздался сухой голос Анны, которая стояла чуть в стороне, контролируя свой сектор. — Круче только яйца, Рем. А храбрее — это точно не про тебя.

Элия фыркнула в микрофон, не сдержав смешка. Она прекрасно знала: пробить броню самоиронии Рема такими подколками невозможно. Да и, если говорить начистоту, она сама первая перегрызла бы глотку любому, кто попытался бы обидеть его всерьёз. Но дразнить бортинженера было отдельным видом искусства — уж больно забавно он взвивался в ответ.

А Рем и не был против. Наоборот, он расцветал в такие моменты. Он нутром чувствовал: пока они смеются над ним, они меньше думают о том, что прячется в темноте за их спинами. И если для спокойствия экипажа нужно побыть шутом — он отыграет эту роль на «Оскар».

— Я не понял, это что за бунт на корабле? — возмутился он, картинно всплеснув руками, насколько позволял скафандр. — Что за заговор против лучшего механика сектора? Это же вопиющая несправедливость! Кощунство, я бы сказал!

Он сделал пару шагов к Анне, комично наклоняя шлем и придвигаясь к её визору почти вплотную, словно пытаясь разглядеть её совесть сквозь тонированное стекло.

— Никакого заговора, Рем, — голос Анны звучал спокойно, но в нём отчётливо слышалась улыбка. — Это называется «женская солидарность». Смирись, ты в численном меньшинстве.

— Нет, ну вы посмотрите на них! — возмутился Рем, поворачиваясь всем корпусом к фигуре командира. — Кэп, я требую внести это в бортовой журнал! Как это вообще называется⁈ Дискриминация ценных кадров?

Андрей даже не оторвался от голографической проекции сканера, продолжая изучать контуры подземных пустот. Его голос звучал спокойно и даже немного рассеянно:

— Тебе же русским языком сказали: женская солидарность. Против этой стихии нет приёма, Рем. Смирись.

— И ты туда же… Брут, — театрально вздохнул инженер, разочарованно махнув рукой. — Кругом одни предатели. Пойду к харгам, может, хоть они оценят мою тонкую душевную организацию.

— Только шлем не снимай, — также спокойно добавил капитан. — А то они оценят твою организацию исключительно как гастрономическую.

— Нашла! — звонкий голос Элии перекрыл их перепалку.

Девушка, которая всё это время продолжала упорно работать виброножом в нише, резко отступила. Кусок окаменевшей грязи и мха, который она поддевала, с глухим стуком отвалился, обнажив тускло блеснувшую панель из тёмного металла.

— Кэп, тут сенсорная панель! — доложила она, проводя перчаткой по гладкой поверхности, на которой тут же ожили слабые, едва заметные символы. — И она, кажется, всё ещё под питанием. Это шлюз служебного доступа.

Андрей тут же свернул голограмму сканера и шагнул к ней.

— Молодец, Элия, — кивнул он. — Рем, хватит причитать, тащи свою тонкую душевную организацию сюда. Твой выход. Нужно вскрыть эту дверь.

— Вот так всегда… — картинно вздохнул Рем, перехватывая поудобнее свой универсальный дешифратор. — Обидеть бортинженера каждый может, а как делать настоящую работу — так сразу в кусты. Эксплуататоры трудового народа…

Он, продолжая бубнить под нос про тяжёлую судьбу гениев, протиснулся к панели, отодвинув Элию плечом.

Рядом неслышно возникла Дрея. Весь этот поход она была пугающе тихой, словно тень. Андрей бросил на неё быстрый обеспокоенный взгляд. Ему не нравилось это молчание. Она словно тонула в собственных воспоминаниях, и он боялся, что этот омут затянет её слишком глубоко, лишив связи с реальностью в самый опасный момент.

— Знаешь коды доступа? — тихо спросил он, кивнув на мерцающие древние символы.

Дрея на секунду коснулась пальцами холодного металла панели, словно гладила старого друга.

— Нет… — в её голосе сквозила горечь. — Это технический шлюз, коды здесь меняли каждую неделю по протоколу безопасности. К сожалению, тут мои знания бесполезны. Придётся и правда взламывать.

Андрей коротко кивнул. Ситуация штатная.

— Рем, работай. Вскрывай, но аккуратно. Остальные — держать периметр! Глаз с леса не спускать. Харги всё ещё там, и мне не нравится, как тихо они себя ведут.

— Не учи бобра плотину строить, командир, — буркнул Рем, вытягивая из наручного браслета тонкий интерфейсный щуп.

Он уже склонился над панелью, бегло сканируя порты подключения. В его движениях исчезла всякая вальяжность — теперь это был хирург, готовящийся к операции. Глаза инженера бегали по строчкам кода, выискивая уязвимости в защите тысячелетней давности.

— Работай, бобр, — хмыкнул Андрей не оборачиваясь.

Капитан поудобнее перехватил винтовку, прижимая приклад к плечу. Шутливая перепалка закончилась так же быстро, как и началась. Сейчас от скорости и ловкости пальцев «бобра» зависело, станут ли они исследователями тайн прошлого или просто консервами, которые хищники наконец-то решили вскрыть.

Лежащий на виду хищник вдруг дёрнулся. Массивная башка с костяными наростами поднялась над землёй, ноздри хищно раздулись, втягивая воздух.

Гарр мгновенно напрягся. Его палец на гашетке «Вулкана» выбрал свободный ход, сжав металл до скрипа. Ещё миллиметр давления — и электромагнитные катушки выплюнут очередь бронебойных игл, превращая живую плоть в фарш.

Но тварь не прыгнула. Харг лишь медленно, с ленцой облизнулся, обнажив частокол жёлтых, бритвенно-острых клыков, и с тем же демонстративным безразличием уронил морду обратно на лапы. Он словно говорил:

«Я могу убить тебя в любой момент, но сейчас мне лень».

— Странно… — прошептала Зара.

Она, забыв об инстинкте самосохранения, подошла к Гарру почти вплотную и присела на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с лежащим чудовищем. В её голосе страх смешивался с исследовательским азартом.

— Обычно хищник, загнав жертву в угол, атакует, чтобы добить. Инстинкт требует завершить охоту. А эти… они словно ждут, когда мы зайдём внутрь. Будто у них приказ не выпустить нас обратно, а загнать в нору.

— Согласен. Тактическая аномалия, — отозвался Ричи, контролирующий левый фланг. — Мы на открытой местности. Идеальный «килл-бокс». Если бы они хотели нас уничтожить, они бы напали всей стаей прямо сейчас. У нас бы не было шансов на такой дистанции. Но они просто смотрят.

— Да чтоб тебе пусто было, ископаемое ты кремниевое! — яростный вопль Рема разорвал эфир. — Ах, не хочешь по-хорошему? Ладно. Будет по-плохому. Очень плохому.

Бортинженер с рыком сорвал с пояса тяжёлый десантный вибронож. Клинок взвыл, входя в резонанс. С размаху, вкладывая в удар всю злость на упрямую технику, Рем вогнал оружие в стык бронепластин панели. Древний металл заскрежетал, брызнули снопы искр, но лезвие вошло почти по рукоять, расширяя щель.

— Кэп, термические! Живо! — требовательно протянул он грязную от копоти перчатку.

Андрей молча отцепил с разгрузки два цилиндра направленных термических зарядов и вложил их в ладонь инженера. Рем, закусив губу, с силой втиснул цилиндры в развороченное ножом отверстие, прямо в нутро запорного механизма.

— Назад! Выжжет глаза! — рявкнул он, активируя таймер на три секунды.

Тяжёлые фигуры в броне ЕБК-10М синхронно отступили на безопасную дистанцию, отворачиваясь от шлюза. Никто не падал — взрывной волны тут не ожидалось, но брызги кипящего металла могли прожечь даже их защиту.

Вспышка была беззвучной, но ослепительной.

Светофильтры шлемов мгновенно ушли в максимальное затемнение, превратив мир в чёрно-белый негатив, спасая сетчатку от жёсткого ультрафиолета горящей термитной смеси. Раздался нарастающий, вибрирующий гул и яростное шипение, словно на сковородку выплеснули ведро воды. Температура в точке контакта скакнула до нескольких тысяч градусов. Заряды не рвали металл — они его плавили. Толстая бронеплита двери начала стремительно краснеть, затем белеть, и, наконец, металл потёк, превращаясь в ослепительно яркую, вязкую жижу, капающую на бетон.

Замки просто испарились.

— Готово, — спокойно констатировал Рем, когда шипение стихло, а металл начал остывать, меняя цвет с белого на вишнёвый. — Входите, открыто.

Едва полыхнула ослепительная белая сфера термической реакции, как вожак стаи, до этого лежавший с обманчивым спокойствием, пружиной подскочил на лапы.

Его мощные мускулы вздулись буграми, перекатываясь под толстой шкурой. Зверь припал к земле, сгруппировавшись для броска, готовый разорвать Гарра, посмевшего нарушить тишину.

Но атаки не последовало.

Вместо прыжка хищник вдруг резко дёрнул головой, яростно мотая ей из стороны в сторону, словно отгоняя невидимую назойливую муху или пытаясь вытряхнуть из ушей болезненный звон. Он сделал неуверенный шаг назад, скалясь на дымящийся проход. Затем, издав короткий, вибрирующий рык — не угрожающий, а скорее предостерегающий, — он развернулся и рванул прочь.

Не на людей. В лес. Прочь от открытой двери.

Остальная стая, повинуясь безмолвному приказу, растворилась в чаще следом за вожаком так же быстро, как и появилась. Через секунду поляна была пуста.

— Поразительно… — восхищённый шёпот Зары прорезал тишину в эфире. — Ультразвук? Или страх перед тем, что внутри?

Анна, не разделяя научного восторга, скептически осмотрела оплавленные края дыры, где металл всё ещё светился зловещим вишнёвым цветом.

— Ну, знаешь, Рем, — протянула она, — при наличии двух килограммов термита так «открыть» дверь и я бы смогла. Особого ума тут не надо.

— Так, стоп! Отставить дилетантские разговоры! — возмущённо вклинился инженер, проверяя показания температуры. — Так могут только дипломированные специалисты. Это был не взрыв, а точечная термическая ампутация запорного механизма! Чувствовать надо, куда лепить!

— Ричи, вперёд! — голос Андрея оборвал начинающийся спор. — Я за тобой. Остальные в центре. Гарр, замыкаешь. Смотреть под ноги и на потолок. Двинули.

— Командир, а мы уверены, что нам туда? — скептически спросил Ричи, останавливаясь у оплавленного края проёма.

Луч его подствольного фонаря прорезал густую, пахнущую озоном и пылью темноту шахты. Лестницы как таковой здесь не было. Вместо ступеней из стены торчали лишь редкие металлические скобы, уходящие в бесконечную черноту.

— Выглядит как глотка, которая только и ждёт, чтобы нас проглотить, — добавил боец.

Андрей подошёл ближе, бросая взгляд на данные сканера. Система скафандра мгновенно проанализировала структуру спуска: тактический интерфейс услужливо подсветил зелёным контуром те скобы, которые всё ещё могли выдержать вес штурмовой брони, и пометил красным проржавевшие участки.

— Надо, Ричи, — коротко ответил Андрей, тяжело хлопнув бойца по широкому наплечнику экзоскелета. — Иначе те твари вернутся, и тогда они проглотят нас с куда большим аппетитом.

— Ну, раз надо… — тяжело вздохнул десантник.

Он развернулся спиной к шахте. Раздался характерный лязг и гудение — тяжёлый «Вулкан» намертво прилип к магнитным захватам на спине скафандра. Освободив руки, Ричи проверил перчатки, ухватился за первую скобу и, проверив её на прочность рывком, начал спускаться.

Следом за ним в провал шагнул Андрей.

— Не торопиться, — скомандовал он в эфир. — Вес распределять плавно. Скобы древние, если одна вылетит — лететь будем долго.

Он аккуратно поставил ногу на подсвеченную перекладину, чувствуя, как сервоприводы компенсируют инерцию тяжёлого тела, и начал погружение во тьму прошлого.

Спуск прошёл штатно, хоть и занял больше времени, чем хотелось бы. Один за другим тяжёлые ботинки экзоскелетов с глухим, тяжёлым лязгом касались пола. Эхо шагов разлеталось далеко во тьму, многократно отражаясь от стен.

Группа оказалась в колоссальном, подавляющем своими масштабами зале. Это было не просто помещение — перекрёсток дорог мёртвого мира.

Снопы света от тактических фонарей нервно метались по сторонам, выхватывая из векового мрака потрескавшиеся колонны, уходящие в невидимый потолок, и стены, покрытые сложной витиеватой резьбой. Повсюду — над арками проходов, на уцелевших навигационных панелях и даже на полу — виднелись ряды символов. Для людей и ракси это была лишь красивая, но бессмысленная инопланетная вязь, часть декораций чужой трагедии.

Только Дрея замерла. Для неё эти мёртвые стены заговорили. Она читала надписи так же легко и отчётливо, как Андрей читал сводки флота, и от этого узнавания ей становилось физически больно.

— Дрея? — голос капитана вывел её из оцепенения. Андрей подошёл ближе, светя на развилку из трёх тёмных коридоров. — Куда нам? Ты узнаешь это место?

Девушка медленно повернула голову, скользя взглядом по полустёртым глифам над центральной аркой.

— Да… — тихо, словно боясь потревожить призраков, ответила она. Рука в перчатке скафандра поднялась, указывая в темноту. — Туда. Надпись гласит «Путь Памяти». Он ведёт к Главному Архиву.

— Принято, — кивнул Андрей, переключаясь на командную частоту. — Гарр, ты в авангарде. Ричи, прикрываешь тыл. Смотреть в оба — здесь много боковых ответвлений, идеальное место для засады. Двигаемся.

Андрей, замедлив шаг, поравнялся с девушкой и на секунду накрыл её ладонь своей тяжёлой бронированной перчаткой. Жест был коротким, едва заметным в громоздких скафандрах ЕБК-10М, но Дрея ощутила его даже через слои композита и сервоприводов.

Она слегка повернула шлем в его сторону и едва заметно кивнула. «Я держусь. Я здесь».

Капитан не нужно было слов, чтобы понять, какой ледяной ком сейчас стоит у неё в горле. Он знал эту боль на вкус. Он помнил пустые, завывающие ветром коридоры мёртвого города Марса. Помнил холодную пустоту космоса там, где когда-то сияла голубая Земля, превратившаяся теперь в пояс астероидов. Никто в этом отряде, даже самые близкие друзья, не мог понять её так, как он. Для остальных это были просто руины чужой цивилизации. Для них двоих — это кладбище её дома.

Группа двинулась дальше, углубляясь в чрево «Пути Памяти». Лучи фонарей выхватывали из вечной тьмы высокие своды, покрытые сложной резьбой, и странные статуи, чьи лица были стёрты временем. Тишину нарушало только гудение приводов и тяжёлая поступь десантников. И ещё — постоянное бормотание в эфире.

Зара то и дело выпадала из ритма марша. Ей было плевать на трагизм момента. Для неё этот мёртвый мир был сокровищницей, а не склепом. Она вертела головой, сканируя каждый барельеф, каждую трещину, заросшую биолюминесцентным мхом.

— Невероятно… — шептала она, отставая от группы на пару шагов, чтобы рассмотреть какой-то древний механизм в стене. — Структура сплава… органическая база? Нет, это полимер… Гарр, ты только посмотри на этот узел!

— Смотрю вперёд, — буркнул ракси, не оборачиваясь. — И тебе советую, док. А то станешь частью экспозиции.

В какой-то момент строгая геометрия древних коридоров нарушилась.

Сначала это были просто тонкие прожилки на стенах, похожие на трещины. Но через сотню метров они превратились в толстые, мясистые лианы, опутавшие колонны и пол, словно паутина.

Зрелище было завораживающим и отталкивающим одновременно. Растения — если это были растения — жили своей жизнью. Под полупрозрачной, склизкой на вид кожей ритмично пульсировал болезненный фиолетовый свет. Он переливался волнами, словно по этим «венам» качали кровь или энергию к какому-то невидимому сердцу в глубине комплекса.

Дрея замедлила шаг, сканируя ближайшее сплетение.

— Раньше я такого не видела… — её голос звучал растерянно и даже испуганно. — В Архиве всегда поддерживалась стерильность. Этих… наростов здесь быть не должно. Это что-то чужеродное.

Пока она говорила, Зара, ведомая неуёмным научным азартом, уже отделилась от группы. Присев на корточки возле одной из самых толстых лиан, она активировала макрорежим визора и осторожно потянулась к пульсирующей поверхности перчаткой скафандра.

— Удивительная структура… — пробормотала она, касаясь светящейся жилы. — Тёплая. И вибрирует…

— Зара, отставить! — рявкнул Андрей, мгновенно разворачиваясь к ней. — Не трогай ничего руками! Мы не знаем, флора это, фауна или биологическое оружие. Назад в строй!

Чем глубже отряд прогрызался в чрево комплекса, тем сильнее менялась реальность вокруг. Стерильный камень и металл древней расы отступали, сдаваясь под натиском чужеродной жизни. Теперь стены, пол и потолок затягивала сплошная пульсирующая масса. Лианы стали толщиной с корабельные силовые кабели, сплетаясь в отвратительные живые узлы и жгуты.

Фиолетовое свечение, идущее изнутри этой биомассы, стало настолько интенсивным и ярким, что фонари скафандров казались на его фоне тусклыми спичками. Ритм пульсации участился — коридор словно дышал, нагнетая давление. Казалось, стены сжимаются в такт биению чьего-то гигантского сердца.

Андрей поймал себя на странной, совершенно неуместной мысли. Он никогда не видел ничего подобного в реальности. Ни на одной планете, ни в одном отчёте разведки. Но дежавю накрывало с головой. В памяти всплыла бабушка. Старушка обожала древние 2D-хорроры, и в детстве он часто сидел с ней перед экраном, прячась под одеялом от экранных монстров. Тогда это казалось страшной, но безопасной сказкой. Сейчас он шагал внутри этой сказки, и кнопки «выкл.» здесь не было.

— М-да… — голос Рема вклинился в мысли капитана, словно инженер прочитал их через нейроинтерфейс. — Выглядит как декорации к дешёвому ужастику категории «Б». Бюджета на нормальные текстуры режиссёру не хватило, решили залить всё слизью и добавить пафосной подсветки. Халтура, честное слово.

Андрей хмыкнул, не сбавляя шага. И в этом беспечном замечании была пугающая доля истины. Сцена вокруг была настолько странной, что мозг отказывался воспринимать её как реальность, пытаясь защититься иронией.

Коридор, оплетённый пульсирующими венами, внезапно оборвался, выплюнув отряд в колоссальное круглое помещение.

Это был Великий Архив. Или то, что от него осталось.

Зал был разделён на радиальные секции, уходящие в бесконечную высоту купола. Лучи тактических фонарей выхватывали из темноты ряды стеллажей. Здесь, в странном соседстве, покоились носители информации разных эпох: прозрачные кристаллические накопители, мерцающие тусклым, угасающим светом, соседствовали с древними рукописными фолиантами и свитками.

Но время и природа оказались беспощадны. Дрея замерла, и Андрей видел на тактическом дисплее, как сбились её показатели. Картина была душераздирающей. Большая часть секций превратилась в труху. Бесценные манускрипты рассыпались в пыль под весом веков, кристаллы были раздавлены корнями или покрыты слоем мха. Это было кладбище знаний. Библиотека, которую никто не спас.

Однако взгляд группы приковало не это. В самом центре зала, там, где сходились все лучи секторов, возвышалось Нечто. Это была исполинская отвратительная структура, напоминающая гигантское яйцо или кокон, сотканный из тысяч тех самых фиолетовых лиан. Они переплетались, скручивались в тугие узлы, формируя плотную полупрозрачную оболочку.

Изнутри этой биологической цитадели било мощное, ритмичное сияние. В самом сердце «яйца», за мутной пеленой мембран, пульсировал яркий сгусток — сложнейшее сплетение светящихся волокон, похожее на оголённый пучок нервов гигантского существа.

— Оно живое… — прошептала Зара, и в тишине зала её голос прозвучал как звон колокола.

Свет пульсировал в такт с вибрацией, которая теперь ощущалась даже через подошвы тяжёлых ботинок скафандров. Ту-дум. Ту-дум. Словно сердце, качающее жизнь в мёртвые вены этого комплекса.

— Живое. Мы.

Голос не прозвучал в динамиках шлемов. Он не пришёл по аудиоканалу. Он взорвался прямо в черепной коробке, минуя уши, вибрируя в каждой кости скелета. Это был ментальный удар такой силы, что у людей потемнело в глазах.

Реакция была мгновенной и хаотичной.

Гарр издал низкий, утробный рык — звук загнанного в угол зверя. Ракси яростно тряхнул массивной головой, словно пытаясь вытряхнуть из мозга чужеродное присутствие, и сделал резкий шаг назад. Его инстинкты возопили об угрозе. Тяжёлый блок стволов «Вулкана» с хищным гудением поднялся, наводясь в центр пульсирующего «яйца».

Рядом Ричи, шатаясь, несколько раз с силой ударил бронированным кулаком по собственному шлему. Бам. Бам. Словно он был контужен и пытался «починить» сломанный слух, не понимая, что источник звука находится внутри его сознания.

Дрея застыла, не в силах сделать вдох. Её глаза, расширенные от шока и непонимания, были прикованы к фиолетовой структуре.

— Вы… вы это слышали⁈ — голос Зары сорвался на визг, полный панического недоверия.

Лишь Андрей остался стоять неподвижно, хотя его лицо исказила гримаса боли. Он смотрел прямо в центр сияния.

— Да, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Гарр, отставить! Гарр!

Но ракси его не слышал. Пелена ярости застила глаза гиганта. Поняв, что команды бесполезны, Андрей действовал на рефлексах. Сервоприводы его экзоскелета взвыли от перегрузки. Одним слитным, нечеловечески быстрым рывком капитан преодолел расстояние до десантника. В последнее мгновение, когда палец Гарра уже давил гашетку, Андрей перехватил кожух комплекса своей бронированной перчаткой и рванул его в сторону.

БА-БАХ!

Одиночный выстрел — тяжёлая вольфрамовая игла, предназначенная для пробития танковой брони — ушёл в молоко. Снаряд с чудовищной силой врезался в ближайшую несущую колонну. Древний камень не выдержал: с грохотом, перекрывающим звон в ушах, колонна переломилась, обрушив вниз водопад бетонной крошки и пыли.

— Гарр, я сказал ОТСТАВИТЬ! — рявкнул Андрей, удерживая оружие гиганта стальной хваткой.

Он тяжело дышал, ощущая во рту металлический привкус. Из носа, заливая губы, заструилась горячая кровь — цена ментального контакта. Перед глазами тут же вспыхнули тревожные красные иконки интерфейса. «Внимание! Скачок внутричерепного давления. Критический уровень кортизола».

Медицинская система скафандра среагировала мгновенно. Андрей почувствовал холодный укол в шею, и по венам, смешиваясь с адреналином, побежал коктейль из боевых стимуляторов и коагулянтов, проясняя сознание и купируя боль.

— Виноват, капитан… — глухо пророкотал ракси, медленно, словно преодолевая сопротивление собственных мышц, убирая палец со спуска.

Его голос звучал подавленно. Для гордого воина, чья дисциплина ковалась в бесконечных традициях, потеря контроля над оружием и разумом была позором. Взгляд гиганта прояснился. Андрей, убедившись, что вспышка ярости погасла, разжал пальцы. Сервоприводы его перчатки с тихим жужжанием отпустили раскалённый кожух «Вулкана».

Капитан сделал шаг назад, морщась от головной боли. Шлем не позволял вытереть лицо, и солоноватый привкус крови на губах раздражал, мешая сосредоточиться. Медпак впрыснул ещё одну порцию коагулянтов, и кровотечение остановилось.

Андрей медленно повернулся к пульсирующему центру Архива.

— Живое… — снова отозвалось Нечто.

Но в этот раз ментального удара, способного разорвать череп, не последовало. Голос прозвучал мягко, почти интимно, прямо в затылке. Вибрация была едва ощутимой, словно существо осознало хрупкость этих маленьких созданий в металлической скорлупе и, «подкрутив громкость», деликатно подстроилось под их восприятие.

Это больше не было атакой. Это было приветствие. Или утверждение.

— Невероятно… — выдохнула Зара.

Она сделала шаг вперёд, словно под гипнозом, полностью игнорируя предупреждающие сигналы на визоре. В её голосе страх окончательно уступил место благоговению.

— Я читала о теоретической возможности псионики у высших рас, но… Я никогда не встречала настоящих телепатов. Это же…

— Зара, держать строй! И держи себя в руках, — жёстко одёрнул её капитан, не сводя глаз с пульсирующего центра. — Это не лабораторный образец, это неизвестная угроза.

— Это точно дешёвый ужастик, — проворчал Рем, мотая головой из стороны в сторону, словно пытаясь вытряхнуть из ушей воду после ныряния. — Сначала тентакли по стенам, теперь голоса в черепной коробке. Сценаристу — ноль из десяти за оригинальность. У меня от него мигрень начинается.

Андрей проигнорировал ворчание инженера. Он сделал полшага вперёд, демонстрируя, что говорит от лица группы.

— Кто ты? — громко спросил он, обращаясь к существу. Голос капитана, усиленный динамиками скафандра, гулко отразился от стен древнего Архива.

Ответ пришёл мгновенно. Он не имел звука, но ощущался как вибрация тёплых струн где-то в основании шеи.

— Живой. Существо.

Понятия были простыми, но за ними стоял огромный массив образов: рост, свет, тепло, биение жизни.

— Это мы поняли, — терпеливо, как с ребёнком, проговорил Андрей. — Но кто ты именно? Как тебя называть? Мы люди. А он — ракси.

Андрей медленно, чтобы не спровоцировать новую вспышку, указал бронированной перчаткой на себя, затем на застывшего статуей Гарра.

— И мы тоже живые существа.

— Ага, особенно когда напьёмся в пятницу вечером, — нервно хохотнул Рем, проверяя заряд батареи винтовки. — Тогда мы вообще сущности высшего порядка, постигшие дзен.

Существо проигнорировало сарказм, который, вероятно, просто не смогло расшифровать. Пауза длилась секунду, пока инопланетный разум переваривал концепцию самоидентификации.

— Мы. Существо. Имени… Нет. — спокойно, с оттенком лёгкого удивления прошелестел голос в их головах.

— Невероятно… — Зара вновь подалась вперёд, словно магнит к железу. Её глаза за визором лихорадочно блестели. — Новая разумная раса? Или биологический хранитель данных? Андрей, ты понимаешь? У него нет концепции имени, потому что оно, возможно, единственное в своём роде!

— Род. Один. Друзья. Есть.

Голос отозвался тяжёлым эхом, словно камни, падающие в глубокий колодец. В этой фразе, состоящей из обрывков понятий, сквозило странное одиночество, смешанное с надеждой. Существо пыталось объяснить свою природу, но человеческий язык был для него слишком примитивным инструментом.

— Как давно ты здесь? — спросила Элия, решив вмешаться в этот странный, сюрреалистичный разговор. Она опустила оружие, интуитивно чувствуя, что угрозы сейчас нет.

Ответ пришёл не сразу. Лианы на «яйце» дрогнули, свет внутри пульсировал медленнее, печальнее.

— Падение. Мир. Давно.

Вместе с этими словами в сознание людей и ракси хлынул поток чужих эмоций: ощущение бесконечного холода, темноты и ожидания, растянувшегося на тысячелетия.

Дрея, до этого стоявшая как изваяние, вдруг судорожно вздохнула. Её броня лязгнула, когда она сделала резкий, почти отчаянный шаг вперёд, игнорируя предупреждающий жест Андрея.

— Ты здесь с момента смерти моей цивилизации? — её голос дрожал, срываясь на крик.

Она подошла почти вплотную к пульсирующей сфере.

— Ты видел, что случилось? — требовательно спросила она, впиваясь взглядом в переплетение светящихся жил. — Почему… Почему это случилось? Кто это сделал⁈

Существо молчало, сканируя бурю её эмоций. Затем в головах прозвучал короткий, как выстрел, ответ:

— Да.