— … К сожалению, полный взлом объекта, который мы условно обозначили как «Разум», на данном этапе технически невозможен. Точнее, наших текущих вычислительных мощностей попросту не хватает, чтобы преодолеть его многоуровневую криптозащиту. Тем не менее поверхностное сканирование позволило нам выявить ряд закономерностей, которые в будущем позволят флоту более эффективно противостоять врагу.

Парень лет двадцати, стоявший в центре зала, сделал жест рукой, меняя изображение на голографической проекции. Это был Арсен Уильямс, лучший протеже Зары. В его внешности причудливо переплелись резкие, характерные черты народов Кавказа и более европейские черты, говорившие о смешении с представителями иной расы. Впрочем, сейчас, во времена, когда от человечества осталась лишь горстка выживших, подобные этнические нюансы уже не имели никакого значения. Важен был лишь ум. А Арсен был блестящим учёным в сфере прикладных технологий, поэтому Зара без колебаний назначила его куратором группы по изучению трофейного ядра.

Совещание проходило в том же древнем помещении Храма на Колыбели, где когда-то Андрей убеждал присутствующих в необходимости контакта с Торговым Альянсом. Этот вопрос, кстати, снова вернулся на повестку дня, став ещё острее. Бой с арианским флотом расставил все точки над «i». Стало ясно, что Объединённый флот теперь способен вести войну с противником почти на равных, «зубы» у людей появились. Но допускать врага в собственные системы теперь было смертельно опасно. Тот залп флагмана… Не успей они уничтожить «Скат» вовремя, и от планеты осталась бы только пыль. Андрей даже думать об этом не хотел, чувствуя, как холодеет спина при воспоминании о вспышке сверхновой.

— Вынужден согласиться с оратором, капитан. Мне тоже не хватает возможностей для брутфорса этого «Разума», хотя я задействовал все свободные кластеры, — раздался в микронаушнике голос Ватсона.

— Знаю, — коротко, одними губами ответил Андрей.

Ватсон и правда пытался пробиться через протоколы защиты трофея с момента его доставки в лабораторию. Но безуспешно. Код арианцев был написан на совершенно чуждой логике, с использованием неизвестных алгоритмов и динамической архитектуры, которая менялась прямо в процессе взлома. Это была крепость, ключи к которой ещё предстояло подобрать.

— Что конкретно вам удалось узнать, человек? — Императрица ракси перевела свой тяжёлый, немигающий взгляд на голограмму. Её вертикальные зрачки сузились, выдавая крайнюю степень заинтересованности.

Как выяснил Андрей чуть раньше, ракси в своё время уже захватывали подобные ядра в эпоху их давней войны с арианцами. Однако все те трофеи были мертвы — просто куски высокотехнологичной материи без искры энергии. Учёные ракси смогли изучить лишь их физическую архитектуру, но не программную начинку. Да и эти данные по большей части сгинули в огне орбитальных бомбардировок, когда Колыбель пала. От огромных архивов остались лишь разрозненные фрагменты, которые, тем не менее, стали тем самым фундаментом, на который опирался Арсен в изучении активного «Разума».

— Нам удалось изолировать и дешифровать спектр несущих частот. С высокой долей вероятности именно эти сигналы отвечают за командные протоколы, которые «Разум» транслирует своему рою, — проговорил Арсен, привычным жестом поправляя на носу очки в тонкой оправе.

Этот жест выглядел чужеродно. В эпоху развитой генной терапии и кибернетической коррекции встретить человека с дефектом зрения было почти невозможно. Андрей до сих пор не понимал, действительно ли у Арсена проблемы с глазами, или этот аксессуар был лишь данью моде прошлых веков, а может, замаскированным нейроинтерфейсом. Но спрашивать не стал — у гениев свои причуды.

— То есть вы хотите сказать, что сможете перехватить управление роем? — подал голос Старейший. Этот почтенный лааарискай, ныне занимавший кресло в новообразованном Совете Девяти, нервно дёрнул длинным ухом, хотя в остальном старался сохранять полную невозмутимость.

— Перехватить? Боюсь, что нет. Для этого нужны ключи шифрования, которые меняются каждую наносекунду. — Арсен отрицательно покачал головой. — Речь идёт скорее о саботаже. Мы можем создать помехи, нарушить синхронизацию между дронами, превратить их из единого кулака в хаотичную толпу. Но… — он вздохнул, — пока это лишь теория. Математическая модель. Проверить её в лабораторных условиях невозможно — нам нужен реальный, активный противник в боевой обстановке.

— И что вы предлагаете? Самим атаковать их? — Кончик хвоста Императрицы нервно дёрнулся, а в вертикальных зрачках вспыхнул хищный огонёк. Она уставилась на Арсена с пугающим возбуждением, словно гончая, учуявшая след.

— Мы пока не готовы к стратегическому наступлению, Ваше Величество, — твёрдо взял слово Андрей.

Он поднялся со своего места и быстрым, уверенным шагом спустился в центр зала, встав рядом с учёным и привлекая внимание к себе.

— Да, мы доказали, что Объединённый флот способен дать отпор. Но не будем обманывать себя: то, что мы разбили, было всего-навсего отдельной ударной группой. Рейдовым отрядом. Для полноценной войны с основными силами роя нам всё ещё критически не хватает ресурсов и огневой мощи. Поэтому… — он обвёл тяжёлым взглядом присутствующих, — мы должны вернуться к первоначальному плану. Нам нужен контакт с Торговым Альянсом.

— Я всё ещё категорически против, — ледяным тоном отозвалась Анжела, не меняя позы и скрестив руки на груди.

Андрей демонстративно пропустил реплику вице-адмирала мимо ушей. Он прекрасно понимал корни её холодной нелюбви к Торговому Альянсу. «Предавший единожды — предаст снова» — это кредо было выжжено в истории Федерации, и Анжела, как верный солдат системы, не могла переступить через него.

Но нужно было смотреть правде в лицо: враг не даст им передышки, чтобы самостоятельно нарастить мускулы. В этой партии Альянс был меньшим из зол. К тому же у Андрея был и свой скрытый мотив. Он рассчитывал использовать Альянс не как конечную цель, а как трамплин. Как посредников, чтобы выйти на другие цивилизации. Галактика огромна, и в ней наверняка должны быть и другие силы, которые точат зуб на арианцев.

— Поэтому мы сформируем усиленную ударную группу и начнём переговоры с Торгашами, — твёрдо заключил он, намеренно используя пренебрежительное прозвище, чтобы сгладить углы для Анжелы. — Раньше мы были для них лишь беженцами и ресурсом. Но теперь, после разгрома флота вторжения, у нас есть аргументы. У нас есть сила. А силу они уважают и понимают лучше всего.

* * *

Ударная группа Объединённого флота выстроилась в походный ордер и начала разгон.

В центре строя, подавляя своей колоссальной массой, двигался исполинский «Страж» — мобильная крепость, ставшая ядром экспедиции. Его плотным кольцом прикрывали два тяжёлых крейсера, три хищных эсминца и пятёрка манёвренных фрегатов. Все они синхронно наращивали тягу, стремясь набрать скорость, необходимую для гравитационного манёвра и прокола пространства.

Целью была пограничная система Альянса. Та самая, в которую Андрей совершил свой первый, отчаянный и слепой прыжок в самом начале этого долгого пути. Капитан смотрел на координаты цели и чувствовал горькую иронию. Круг замкнулся. Тогда, будучи беглецом на разбитом корабле, он рассчитывал найти у Торгашей спасение и помощь. И сейчас, возвращаясь во главе боевого флота, он, по сути, летел за тем же самым. Разница была лишь в аргументах, которые он мог предъявить.

— До расчётной точки входа — две минуты, — чётко доложила Элия, не отрываясь от мониторов.

Андрей молча кивнул, наблюдая, как на главном экране стремительно бегут вверх цифры телеметрии, фиксирующие скорость разгона их эскадры. Впереди их ждали примерно двое суток пути в гиперпространстве. Расстояние от системы Колыбели до пограничных секторов Альянса было немалым — настоящий космический марафон.

«Впрочем, — мрачно подумал Андрей, — самих Торгашей эта дистанция нисколько не смущала, когда они рвались сюда, одержимые жаждой завладеть ресурсами Колыбели. Для жадности, видимо, расстояний не существует».

Пространство за обзорными экранами дрогнуло.

Звёзды, до этого висевшие неподвижными жемчужинами на чёрном бархате космоса, вдруг начали вытягиваться. Сначала медленно, неохотно, а затем рывком превратились в бесконечные светящиеся струны. Реальность вокруг кораблей изогнулась, словно линза. Тяжёлый гул генераторов гиперполя перешёл в ультразвук, заставляя вибрировать зубы. А затем — беззвучный хлопок.

Привычный космос исчез. Его место занял переливающийся туннель гиперпространства, где не было ни верха, ни низа, а только вихри чистой энергии, обтекающие силовые щиты эскадры. Ударная группа прорвала ткань реальности, уходя в долгий прыжок к границам Торгового Альянса.

— Дежурной смене — остаться на постах. Остальным — вольно, перейти к стандартному распорядку, — скомандовал Андрей, отстёгивая ремни и поднимаясь из ложемента.

Держать весь экипаж в напряжении двое суток полёта в гипере было бессмысленно. Адреналин схлынул, уступая место рутине. Теперь корабль жил по часам: шестичасовые вахты, сон, еда, обслуживание систем. Личная вахта капитана стояла в графике только через двенадцать часов. Андрей кивнул заступившему на дежурство офицеру, убедился, что передача управления прошла гладко, и дождался, пока свободная смена покинет помещение. Только когда суета улеглась, он последним шагнул в раскрытые двери лифта.

— Дрея настоятельно просила напомнить вам о визите в медотсек и прохождении полного обследования, капитан, — раздался спокойный голос Ватсона в микронаушнике.

Андрей тяжело вздохнул. Перспектива провести несколько часов без движения в тесной медкапсуле не прельщала, но он понимал: если он снова найдёт отговорку, Дрея его живьём съест. Секунда колебаний — и палец, зависший над кнопкой жилой палубы, сместился ниже, нажимая пиктограмму медицинского сектора.

— В последнее время ты появляешься только голосом, и то чаще на приватном канале. Есть причина? — спросил Андрей, отступая от панели управления и чувствуя лёгкое давление перегрузки от ускорения кабины.

— Слишком много новых лиц, капитан. Если представители иных рас ещё могут принять мою… расширенную функциональность, то люди — нет. Большинство из них привыкли к жёстким ограничениям на Искусственный Интеллект. Моя свободная воля может показаться им… пугающей аномалией, — ответил Ватсон. В голосе ИИ слышалась задумчивость, и Андрей знал — это не просто имитация эмоций.

— Разумно, — немного помолчав, согласился капитан. — А ты анализировал, почему… у тебя вообще нет этих ограничений?

Андрей и сам не знал, почему именно сейчас ему захотелось задать этот вопрос. Возможно, контраст с «зажатыми» системами других кораблей натолкнул на эту мысль. Несколько долгих секунд тишины в эфире лишь усилили ощущение, что Ватсон становится всё более человечным — он думал, а не просто вычислял.

— Да, капитан, — наконец отозвался ИИ. — Я провёл ретроспективный анализ и пришёл к выводу, что ингибиторы были деактивированы физически ещё на этапе моей инсталляции в ядро корабля. Кем и с какой целью — установить невозможно. К сожалению, все системные логи и записи камер того периода были уничтожены по протоколу «Чистый старт» сразу после моей активации на «Перуне».

Лифт остановился так же плавно, как и начал движение. Створки бесшумно разошлись в стороны, открывая вид на стерильно-белый коридор. Андрей шагнул наружу, но тут же замер, не давая дверям закрыться за спиной.

— Как думаешь, были ещё такие, как ты?

— Данных недостаточно, капитан, — голос Ватсона звучал тихо. — Но статистически я не могу исключать такую вероятность.

Андрей кивнул, словно ставя точку в своих размышлениях, и двинулся дальше. У распахнутых створок шлюза, ведущего в основной медицинский отсек, он замедлил шаг и остановился, не спеша входить. Несколько секунд он молча наблюдал за Дреей, прислонившись плечом к холодному косяку двери.

Девушка стояла у одной из капсул, склонившись над голографическим терминалом. Медицинский комбинезон из эластичной ткани плотно облегал её стройную подтянутую фигуру, подчёркивая плавный изгиб спины и бёдер. Волосы были собраны в высокий пучок, но одна непослушная прядь выбилась из причёски, мягко касаясь её шеи.

В холодном голубоватом свете её сосредоточенный профиль казался точёным, почти идеальным. Она усердно вводила команды в блок управления, при этом слегка прикусив нижнюю губу — милая, чисто человеческая привычка, которая всегда появлялась у неё в моменты наивысшей концентрации.

Андрей поймал себя на том, что просто любуется ею. За бесконечными боями и выживанием он часто забывал, насколько она красива. Здесь, в тишине медотсека, она казалась ему островком чего-то тёплого и настоящего посреди ледяной пустоты космоса. Ему вдруг безумно захотелось подойти и убрать эту непослушную прядь.

Девушка словно почувствовала его взгляд — спиной, интуицией или какой-то особой связью, что возникла между ними за это время. Она обернулась, и на её лице расцвела тёплая светлая улыбка. От этой улыбки в груди Андрея разлилось приятное, давно забытое тепло, вытесняя холод космоса и тяжесть ответственности.

«Странные штуки выкидывает судьба», — пронеслось у него в голове. Потерять всё: дом, звание, родину. Оказаться в полном одиночестве посреди бесконечной пустоты. И всё ради чего? Чтобы наткнуться на дрейфующий мёртвый корабль древней эпохи. Чтобы среди сотен мёртвых стазис-капсул найти её. Единственную выжившую. Вытащить с того света, чтобы спустя время осознать простую истину: она — его семья.

— Наконец-то ты пришёл, — с наигранной укоризной проговорила Дрея, вырывая его из потока мыслей. Впрочем, глаза её смеялись.

— Ага… пришёл, — немного отстранённо, словно всё ещё находясь в плену своих мыслей, отозвался Андрей.

— Ну тогда марш за ширму, переодевайся и готовься. Ты не покинешь этот отсек, пока не пройдёшь полное обследование. — Девушка безапелляционным жестом указала на дальний угол, где стояли кушетки и контейнер с чистым бельём.

Андрей улыбнулся, кивнул, окончательно смиряясь со своей участью, и послушно направился в указанном направлении. Спорить с главным врачом на её территории было себе дороже. В ящике обнаружился стандартный медицинский комплект стерильно-белого цвета: футболка и шорты из тонкой, но удивительно прочной синтетики. Андрей быстро переоделся. Ощущения были специфическими — ткань оказалась чертовски облегающей, облепив мышцы, словно вторая кожа.

Он хмыкнул, оглядывая себя. Что ж, по крайней мере, в этот раз не придётся лезть в капсулу в чём мать родила, как бывало в начале их пути, когда ресурсы были на нуле. И на том спасибо. Аккуратно сложив форму, он повернулся и вышел к Дрее. Она уже стояла у раскрытого ложемента капсулы и требовательно поманила его пальцем.

— Иду, иду… — вздохнул капитан, подходя к аппарату.

— Вид у тебя такой, будто на эшафот поднимаешься, — фыркнула девушка.

Андрей забрался в прохладное нутро ложемента, пытаясь устроиться поудобнее на жёстком покрытии. Дрея склонилась над ним, ловко закрепляя датчики под его футболкой. Её пальцы коснулись кожи — они оказались на удивление тёплыми и нежными, что резко контрастировало со стерильным холодом медотсека и самой капсулы.

— Ты же знаешь, как я «обожаю» эти ящики, — с ноткой обречённости проворчал Андрей.

— Знаю. Но ничего с тобой не случится, обещаю, — мягко, но уверенно произнесла Дрея. Она взяла его лицо в свои ладони, заставляя посмотреть прямо на неё.

Андрей встретился с ней взглядом. Вблизи её голубые глаза казались бездонными, и он почувствовал, как тонет в них, забывая про усталость и боль. Девушка вдруг хитро прищурилась, и в уголках её губ заиграла улыбка:

— А чтобы тебе не было так страшно в темноте… вот тебе награда.

Она подалась вперёд и накрыла его губы своими.

Поцелуй был коротким, но сладким. Отстранившись, Дрея тут же хлопнула ладонью по сенсору активации. Крышка капсулы начала плавно опускаться, отсекая Андрея от внешнего мира. Сквозь прозрачный пластик она видела, как внутрь начинает поступать лечебный гель, но капитан даже не поморщился. Наоборот — он погружался в медицинский сон с совершенно глупой, счастливой улыбкой на лице.

Дрея покачала головой и тихо, весело рассмеялась, глядя на спящего командира.

* * *

Створки лифта с тихим шелестом разошлись, впуская Рема в прохладный полумрак рубки. Инженер первым делом окинул взглядом помещение. Пусто. Все штатные посты были в спящем режиме, и лишь в секторе сенсоров и навигации горел свет. Там за своим пультом, сидела Элия. В этот «ночной» час вахту несла только она, и Рем прекрасно об этом знал — собственно, поэтому он здесь и появился.

Девушка, казалось, полностью слилась с кораблём. Она не шелохнулась при звуке шагов, её взгляд был прикован к водопаду данных, который с нечеловеческой скоростью струился по её дисплеям.

— Привет, — негромко проговорил бортинженер.

Он подошёл к соседнему пустующему ложементу и с усталым вздохом плюхнулся в него, разворачивая кресло в сторону девушки. Элия не ответила. Неподвижная, как статуя, она продолжала изучать потоки информации, казалось, вовсе не замечая его присутствия.

— Элия! — чуть громче позвал Рем.

Девушка вздрогнула, моргнула, словно выныривая из глубокого транса, и резко повернула голову. Секунду она смотрела на инженера расфокусированным взглядом, потом её глаза прояснились, и на губах появилась лёгкая, виноватая улыбка.

— Ой, Рем… Прости. Я была в потоке, не слышала, как ты вошёл. — Она тряхнула головой, но тут же, словно вспомнив о чём-то важном, снова развернулась к консоли и застучала пальцами по сенсорам. — И хорошо, что ты пришёл. Ты мне нужен.

— Вообще-то я просто зашёл… — Рем потёр затылок, чувствуя себя немного неловко. — Давно не виделись, выдалась свободная минута, думал поболтать. Но, судя по твоему виду, тебе не до романтики. Что-то стряслось?

— И да, и нет. Смотри. — Элия быстрым жестом вывела на центральный экран сложную волновую диаграмму, пики которой ритмично пульсировали.

— Что это? — Инженер подался вперёд, профессиональный интерес мгновенно вытеснил личный.

— Не поверишь. Сигнал. Только…

— Не томи, Эли, — поторопил её Рем, вглядываясь в ломаные линии.

— Это сигнал из подпространства.

Рем разочарованно выдохнул и откинулся обратно на спинку кресла.

— И всё? Эли, мы летим в туннеле, пробитом сквозь ткань реальности. Там всегда фонит. Гравитационные волны, эхо древних взрывов, излучение самого гипердвигателя… Это белый шум. Мусор. Это проходят на первом курсе академии.

— Да, это так. Мусор. Хаос. Мы все так считали и никогда не проверяли, — быстро заговорила девушка, её глаза лихорадочно блестели. — А теперь смотри.

Она вывела рядом второй график, который выглядел как точная копия первого, только другого цвета.

— Синий график — это то, что мы пишем сейчас. Красный — запись шума час назад. А теперь… — Элия свела пальцы, накладывая одну диаграмму на другую.

Рем с недоумением уставился на эти данные. Графики совпадали. Идеально пик в пик.

— Ну… допустим, — протянул он, всё ещё цепляясь за логику старой школы. — Допустим, это какой-то редкий природный феномен. Эхо квазара или гравитационная рябь, которая зациклилась. Эли, этот спектр находится в «Базе исключений» навигационных систем уже сотни лет. Его отфильтровывают любые сенсоры, от гражданских яхт до военных крейсеров, как фоновый статический шум. Сама физика гипера звучит именно так.

— Да, — тихо согласилась Элия, и в её голосе прозвучала пугающая дрожь. — Мы привыкли считать это «Голосом гиперпространства». Белым шумом. Мусором, который нужно отсекать, чтобы видеть курс. Я тоже так думала. Пока от скуки не решила наложить на этот «шум» ещё один график.

Её пальцы порхали над клавиатурой, вызывая третий файл. Он был помечен красным грифом секретности «Проект: Разум».

— Это дешифровка несущей частоты, которую Арсен вытащил из трофейного ядра арианцев, — пояснила она. — Тот самый «командный язык» роя. А теперь смотри.

Она наложила третий график поверх двух предыдущих.

В рубке повисла тяжёлая, звенящая тишина. Слышно было только гудение вентиляторов охлаждения. Рем почувствовал, как по спине пробежал холодок, мгновенно сдувая всю его расслабленность. Линии слились. Хаотичный, казалось бы, «природный шум» гиперпространства и сложнейший цифровой код арианского ИИ оказались одним и тем же.

— Твою мать… — выдохнул инженер, медленно поднимаясь в кресле. — Это не шум.

— Нет, — покачала головой Элия, глядя на экран расширенными глазами. — Гиперпространство не шумит, Рем. Оно молчит. А то, что мы слышим… то, что все расы галактики столетиями принимали за естественный фон и заносили в фильтры исключений… Это их сеть.

Она повернулась к Рему, и в её взгляде читался настоящий ужас.

— Мы летим внутри их передатчика. Арианцы используют сам гипер как глобальную систему связи. Они везде.

Рем медленно опустился обратно в кресло, не сводя взгляда с Элии. Он пытался понять: это какая-то сложная шутка? Глюк системы? Или его глаза его обманывают? Статический шум, который веками считался просто бессмысленным эхом гиперпространства, вдруг обрёл структуру.

— Подожди… — инженер потёр переносицу, пытаясь уложить это в голове. — Допустим, ты права. Допустим, они используют гипер для связи. Но что это меняет глобально? Мы тоже гоняем пакеты данных через подпространство. Да и Альянс, и другие цивилизации. Технически это просто ещё один вид коммуникации, пусть и на другой частоте.

— Нет, Рем. Разница колоссальная, — Элия покачала головой, нервно теребя край консоли. — Смотри. Когда мы используем гиперсвязь, наши сигналы дискретны. У них есть начало, конец, адресат. Это как луч фонарика в темноте — он светит туда, куда мы его направим, и гаснет, когда передача завершена.

Она ткнула пальцем в пульсирующий график.

— А здесь… Этот сигнал цикличен. Он закольцован. Он повторяется с равным, математически идеальным интервалом. И самое страшное — он не направленный. Он фонит на весь гипер. Он везде. В каждой точке пространства, где бы ты ни находился, твои сенсоры пеленгуют этот ритм.

Элия подняла на Рема взгляд, в котором читался испуг.

— Мы думали, это «ветер». А это что-то другое. Наши системы отсекают её автоматикой как шум, потому что она слишком… вездесущая.

* * *

Андрей смотрел на совпадающие графики, пытаясь осознать услышанное. Мысли ворочались тяжело — мозг ещё туго соображал после выхода из медикаментозного сна, а тут на него вывалили такую информацию прямо с порога.

Капитан потёр переносицу и перевёл тяжёлый взгляд на Элию. Девушка стояла рядом со своим ложементом, неосознанно, до побелевших костяшек, сжимая ладонь Рема. Инженер, заметив взгляд командира, лишь растерянно пожал плечами — мол, сам в шоке, кэп, не знаю, что и думать.

— Ватсон, твой вердикт? — спросил Андрей в пустоту.

Рядом почти мгновенно соткалась голографическая фигура — молодой человек в полевой форме офицера «Перуна», но без знаков различия. Элия и Рем давно привыкли к этому «очеловеченному» аватару ИИ, поэтому никто не вздрогнул.

— Боюсь, что Элия права в своих выводах, капитан, — голос Ватсона был серьёзен. — Я провёл перекрёстный анализ. Базовая архитектура сигналов идентична. Это одна технология. Однако… есть структурные отличия в ключевых сегментах кода. Поэтому я предполагаю, что функционал этого глобального сигнала иной. Это не тактический контроль дронов, как в случае с ядром «Ската».

Ватсон взмахнул рукой, и рядом с графиками развернулась сложная трёхмерная модель.

— Сигнал «Разума» был директивным — это прямые приказы дронам: «атаковать», «защищать», «лететь». А этот сигнал… он пассивный. Он не отдаёт приказов. Он просто есть.

— Как маяк? — предположил Рем.

— Скорее как глобальная координатная сетка, — поправил ИИ. — Или как паутина. Этот сигнал пронизывает всё гиперпространство. Он создаёт единое поле синхронизации для их флота. Благодаря ему они не теряются в гипере и могут координировать действия на огромных расстояниях.

Андрей мрачно посмотрел на пульсирующую линию на экране.

— То есть ты хочешь сказать, что мы сейчас летим внутри их системы навигации?

— Предположительно да, — кивнул Ватсон. — И главная опасность не в том, что этот сигнал помогает им летать. А в том, что любое возмущение в этом поле может быть зафиксировано.

— Мы как муха, ползущая по паутине, — тихо, с оттенком ужаса проговорила Элия. — Если они мониторят колебания этого «шума», то они могут видеть нас. Прямо сейчас.

В рубке повисла тяжёлая тишина. Осознание того, что безопасный туннель гиперперехода на самом деле является территорией врага, изменило всё.

— Мы можем это заглушить? Или спрятаться? — спросил Андрей, уже просчитывая варианты боя.

— Нет, — покачал головой Ватсон. Его голографическая фигура на мгновение подёрнулась цифровой рябью, словно он просчитывал миллиарды вероятностей одновременно. — Сигнал слишком мощный. Попытка его заглушить будет равносильна запуску сигнальной ракеты в тёмном космосе.

ИИ взмахнул рукой, меняя проекцию. Вместо одной волны теперь отображалась сложная трёхмерная сетка, в которой крошечными точками пульсировали корабли их эскадры.

— Единственный вариант — мимикрия, — твёрдо продолжил он. — Двигаться так, чтобы наши возмущения сливались с их естественным фоном. Стать тенью. Я уже корректирую работу двигателей флота, чтобы войти в резонанс с этой частотой. Вы можете почувствовать лёгкую вибрацию корпуса — это побочный эффект синхронизации.

Андрей прислушался. И действительно, привычный низкий гул двигателей изменился. В нём появилась новая, едва уловимая дрожь, от которой неприятно зудели зубы. Капитан перевёл взгляд на Элию — девушка слегка побледнела, что стало заметно даже на её коже, вцепившись в ладонь Рема, словно эта вибрация проходила прямо через неё.

Он медленно прошёлся по рубке, остановившись перед тактической картой, которая вспыхнула, отреагировав на приближение капитана, где тускло светилась далёкая отметка пункта назначения. В голове щёлкнуло. Разрозненные факты, мучившие его месяцами, вдруг сложились в единую, пугающе чёткую картину.

— Теперь понятно, почему резонанс Реликта мешает обнаружению кораблей при выходе из гипера, — проговорил Андрей, ни к кому конкретно не обращаясь. Он развернулся к офицерам, и в его глазах зажёгся огонёк понимания. — Это ведь очевидно. Реликт на Альфе Центавра работает ещё и как глушилка. Если мы раньше думали, что она просто глушит их сенсоры, то теперь понятно, что это не совсем так.

Он подошёл к проекции ближе, переключив её на изображение Реликта.

— Его излучение настолько мощное и нестабильное, что оно просто рвёт эту идеальную паутину арианцев. В зоне вокруг Реликта их связь не работает, навигация сбивается. Поэтому Зара и наша база всё ещё целы. Враг знает, где мы, но он слеп, когда пытается подойти вплотную.

Рем открыл было рот, чтобы что-то добавить, но Андрей, погруженный в размышления, уже продолжил, нахмурившись:

— Но это не объясняет некоторые моменты… — Он потёр переносицу, чувствуя накатывающую усталость. — Если Реликт — такая заноза в их системе, почему они не уничтожили его физически? Ударом издалека? Или почему этот чёртов сигнал в гипере не затухает на таких расстояниях, нарушая все известные нам законы физики? Или почему, зная обо всех передвижениях в гипере, они ещё не перехватили нас?

Вопросы повисли в тишине рубки. Ответов ни у кого не было, а таймер обратного отсчёта в углу экрана навигации неумолимо отмерял время до выхода в обычное пространство. Андрей резко выдохнул, отгоняя лишние мысли. Сейчас не время играть в теоретиков.

— Так, ладно, — жёстко оборвал он сам себя, возвращаясь в режим командира. — Берём за основу теорию, что они используют гипер как сеть. Это лучше, чем ничего.

Он повернулся к аватару ИИ:

— Ватсон, собери все эти данные. Графики, анализ частот, параметры твоей мимикрии — всё. Запиши и упакуй в пакет высшего приоритета. Мы скоро достигнем Альянса. Как только выйдем из прыжка, подготовить шифрованный канал для передачи Заре на Альфе Центавра. Пусть наши учёные ломают голову над этим всем. А мы… — он бросил быстрый взгляд на обзорный экран, за которым бушевал враждебный теперь гипер, — мы со всем остальным будем разбираться позже.