Определить точное место расположения дома семьи Уайз (Wise) в настоящее время не представляется возможным. Известно, что дом стоял на окраине флоридского города Джексонвилл (Jacksonville), находился в обособленной локации на удалении сотни или двух метров от ближайших жилых построек. Точный адрес дома неизвестен, но известно, что неподалёку проходила нитка железной дороги. Описательная информация скудна, что легко объяснимо, поскольку Уайзы были чернокожими и в начале XX столетия у таких, как они, на территории штата Флорида практически не было шансов подняться с общественного дна.

У Сэмюэла и Лулы Уайз (Lula Wise) было четверо детей: три дочери — Мэгги (Maggie), Ида (Ida) и Систер (Sister) и сын. Имя сына неизвестно, но известно, что старшей из девочек, Мэгги, исполнилось 13 лет, а сынишке, младшему из детей, шёл четвёртый год. Отношения между Сэмом и Лулой были стабильно напряженными: муж пил, жена терпела, денег в доме не имелось, точнее говоря, они вообще не появлялись, а потому перманентно тлеющий конфликт интересов периодически переходил в острую фазу.

В середине июля 1905 г. Сэмюел сильно избил жену — не в первый раз, надо сказать! — и один из местных полицейских, узнав об инциденте, предложил Лулу подать на муженька заявление в полицию. Женщина подумала-подумала, да и согласилась! Сэма взяли под стражу и доставили к судье. Там Сэм во всём признался, но раскаяния не выказал и даже попытался поспорить с судьёй, защищая ссылками на Священное Писание своё право делать жене физическое замечание в удобной для себя форме. Судье эти разглагольствования не понравились и он отправил Сэма Уайза в тюрьму на 2 месяца. Сугубо для того, чтобы тот протрезвел и вечером после тяжёлого дня имел возможность спокойно подумать о собственном поведении. И не поминал более имя Господа всуе…

Итак, 16 июля 1905 г. 33-летний Сэм Уайз неожиданно для себя заехал в окружную тюрьму, где и задержался на два месяца. Но всё хорошее, как известно, рано или поздно заканчивается, а потому 16 сентября мужчина, умудренный тюремным опытом, вышел на свободу. Но домой к благоверной супруге он не отправился.

Как выживала Лулу, оставшись без мужа, сказать сложно. Наверное, одной женщине с таким количеством детей в те времена было очень непросто — тем более чернокожей и тем более в США — но на проблему можно посмотреть иначе. Вполне возможно, что без вечно пьяного мужа, тянущего из дома последнюю копейку, Лулу стало легче и проще. Во всяком случае известно, что во время пребывания муженька в местной тюрьме, Лулу вместе с девочками расчистила территорию вокруг дома. Понятно, что человек не станет заниматься благоустройством если ему нечего есть. Стало быть, вопрос с питанием женщина как-то решила.

Ранним утром 22 сентября 1905 г., ещё до восхода Солнца, соседи увидели со стороны дома Уайзов багровые отблески пламени. Нельзя сказать, чтобы кто-то по этому поводу как-то особенно встревожился — район был трущобный, а в таких местах всем друг на друга наплевать — но впоследствии по меньшей мере трое не связанных между собой свидетелей заявили, что видели за деревьями свет и догадались, что это открытое пламя. Особой тревоги никто из свидетелей не испытал.

На допросе в полиции свидетели утверждали, что Лула Уайз в последние недели неоднократно жгла мусор, а потому казалось логичным, что и в этот раз она решила заняться тем же самым. Разумеется, мусор лучше сжигать затемно, пока все спят. Поскольку восход на широте Джексонвилла 22 сентября наступает в 07:15 по местному времени, а перед этим не менее получаса длятся сумерки, мы вряд ли сильно ошибёмся, если предположим, что огонь появился около 06:30 или даже ранее.

Восточная часть США с указанием мест убийств в ночное время с использованием топора в начале XX века. Цифрами обозначены: 1 — место убийства членов семьи Ван Лью в Трентон-Корнерс, штат Нью-Джерси, 17 ноября 1900 г.; 2 — место расправы над семьёй Аллен в районе городка Ширли Миллс, штат Мэйн, 12 мая 1901 г.; 3 — город Трентон, Южная Каролина, место убийства семьи Ходжес поздним вечером 8 декабря 1904 г.; 4 — Рэдфорд, штат Вирджиния, место убийства Вирджинии и Вилли Линкус в ночь на 24 декабря 1904 г.; 5 — место убийства Лулы Уайз и её 4 детей 22 сентября 1905 г. на окраине г. Джексонвилл, штат Флорида. Как легко заметить, какая-либо географическая локализация преступлений отсутствует, места убийств удалены друг от друга на сотни километров. Расстояние от крайних точек (2 и 5) равно 2 тыс. км., убийца с топором, если только таковой действительно существовал, должен был кататься по всему востоку США.

По прошествии некоторого времени с момента появления зарева, но ещё до восхода Солнца, кто-то увидел, что горит дом Уайзов. Этот человек мог бы оказаться ценным свидетелем, ведь возможно, он видел что-то ещё, связанное с пожаром, но полиции отыскать его не удалось. Скорее всего, это был местный житель, который не хотел иметь дела с правоохранительными органами. Как бы там ни было, пожар был замечен и переполох-таки поднялся.

К тому моменту, когда на место чрезвычайного происшествия прибыли пожарные и представители власти в лице полицейских и работника муниципалитета, пожар был потушен. Впрочем, сложно сказать, почему огонь угас — то ли благодаря действиям местных жителей, то ли по причине уничтожения постройки. Зрелище воистину было печальным, но ещё печальнее становилось оттого, что никого из членов семьи не удавалось найти ни у соседей, ни на пепелище.

Когда полицейские приступили к осмотру тех головешек, что остались от дома, то очень скоро были сделаны пугающие находки.

Лула Уайз и её дети, точнее, обугленные их останки, оказались найдены на своих спальных местах. Последние обнаружить оказалось несложно, поскольку металлические части кроватей огнём не были уничтожены. Четверо детей и их мать оказались умерщвлены одинаковым способом, скрыть который не смог даже огонь — их черепные коробки были разбиты на большое количество фрагментов неким тупогранным орудием. Вскоре удалось найти то, что полиция сочла орудием убийства — закопченное лезвие топора, рукоять которого сгорела в пламени пожара.

Разумеется, никаких следов крови или другой органики на металле остаться не могло, но полиция Джексонвилла не сомневалась в том, что именно этот топор использовался для убийства женщины и её детей. В этом, пожалуй, с полицейскими можно согласиться, поскольку топор обычно хранится неподалёку от поленницы, а поленница находится во дворе. Конечно, кто-то имеет привычку заносить инструмент в дом, но в любом случае, спальня — это не место для подобной вещи.

Задавшись вопросом, где находится муж Лулы и отец её детей, полицейские услышали рассказ о несчастливом браке и 2-месячном тюремном заключении. Дальнейшее представить несложно, можно сказать, что ход последующих событий в каком-то смысле оказался запрограммирован изложенными выше деталями. Сэм Уайз сразу же оказался подозреваемым. Ход рассуждений полицейских следует признать весьма тривиальным, но нельзя не согласиться с тем, что подавляющая часть преступлений вообще тривиальна.

Сэм Уайз никогда не был найден, после гибели жены и детей он точно в воду канул. Он не объявлялся в других штатах и ордер на его арест оставался открыт многие десятилетия. То, что он исчез можно истолковать двояко, причём прямо противоположно. Если он действительно убил Лулу и детей, отомстив таким образом за свою тюремную посадку, то бегство и отказ от имени и фамилии представляются вполне логичными действиями. В тогдашних США не существовало общегосударственной системы идентификации населения, ничего похожего на паспортный режим федеральное правительство ещё не придумало. В принципе, затеряться на просторах большой страны не составляло какой-то особой сложности.

Но то же самые рассуждения уместны и в случае полной невиновности Сэма. Понимая, как тупо и прямолинейно работает полицейская система, Сэмюэл, узнав о гибели жены и детей, мог пуститься в бега, не дожидаясь того момента, когда его разыщут, схватят и предъявят обвинение. А в том, что обвинение будет выдвинуто, он вряд ли сомневался, поскольку в суде и тюрьме уже бывал, и как работает правоохранительная система знал не по наслышке.

Прокуратура отнеслась к исчезновению единственного подозреваемого весьма нордично и меланхолично, если не сказать равнодушно. Никто трагедии из этого делать не стал, как впрочем, и искать исчезнувшего негра тоже. Гибель чернокожей женщины и её 4-х детей в тогдашней Флориде мало кого взволновала. Небольшие заметки о произошедшей трагедии появились как в местной прессе, так и в газетах других штатов, но все они были предельно сдержанны и лаконичны. Ни в одной из публикаций не упоминается, например, имя убитого мальчика — эта деталь много говорит об отношении журналистов к тому, что и как они пишут. Понятно, что если бы на месте Уайзов оказалась белая семья, то подобная небрежность в отношении жертвы преступления была бы признана недопустимой и несоответствующей журналистской этике.

Предположение о том, что семья Уайз была убита совершенно посторонним человеком и глава семьи отношения к случившемуся не имел, всерьёз никем не рассматривалось. Логика рассуждений работников правоохранительных органов сводилась, по-видимому, к следующей незамысловатой схеме: погибшие были очень бедны, Лулу — непривлекательна, что же касается её юных дочерей, то вряд ли у убийцы имелся к ним сексуальный интерес, поскольку насильник не начинает нападение с убийства…

Одна из заметок, посвященных трагической гибели Лулы Уайз и её 4-х детей: 370 знаков с пробелами и красной строкой. Реклама зубного порока или сообщение о ярмарочной лотерее занимали в тогдашних газетах больше места!

Далее этого размышления не шли, весь опыт правоохранительной системы того времени подсказывал, что версия, в которой прослеживается очевидный мотив, намного предпочтительнее той, в которой такового нет или он представляется спорным.