Едва дыша после долгого бега, мы с Отахом вернулись к старикам. Они тоже услышали ржание чужих лошадей, достали и натянули луки, думая сражаться до последнего дыхания.

– Врагов много, отряд всадников! Что будем делать? – спросил я деда, едва добравшись до него.

Он знаком велел мне успокоиться, потом указал пальцем на часть леса справа от нас, дальше от реки. Там, всего в нескольких шагах от нас, начиналась длинная полоса высоких густых зарослей ивы. Оттуда до нас доносился глухой топот копыт – несомненно, лошадиных, потому что мы уже убедились в том, что других животных в роще не было. Он приближался. Это был всадник; мы слышали хлопки ремня, которым он подгонял лошадь. Дед знаками велел Раскрашенным Крыльям и Отаху пойти в верхний конец ивовых зарослей, а мне велел следовать за собой. Мы быстро заползли под нижние ветки, и, когда мы встали там на колени, он прошептал:

– Не стреляй из своего ружья, пока это не будет нужно для спасения наших жизней!

– Хорошо, – ответил я и подумал, что хорошо было бы сказать это и Отаху. Но было уже поздно. Быть может, Раскрашенные Крылья сам велел ему не стрелять. Всадник был уже рядом. Я молился о том, чтобы он остановился с нашей стороны зарослей. Так и случилось – он ненадолго остановился, заметив наших лошадей. Он был высоким и стройным, его длинные волосы были аккуратно заплетены в косы. Его лицо вызвало у меня ассоциацию с орлом – таким гордым и суровым он выглядел. Он носил хорошо сшитые леггинсы и рубашку из оленьей кожи, красиво расшитые мокасины. На боку у него висел колчан и сделанный из шкуры выдры чехол для лука, на коленях он держал ружьё. Он сидел на сильной чёрно-белой пятнистой лошади.

Всё это я увидел одним глазом, пока другим смотрел на деда, который нервно теребил лук с наложенной на него тетивой; его губы были крепко сжаты. Он вскочил, и я с ружьем тоже. Когда мы поднялись, всадник увидел нас и сделал движение, намереваясь поднять ружьё и выстрелить в нас, но прежде, чем он смог развернуться и прицелиться, стрела деде вонзилась ему в бок, прямо в сердце, потому что он свалился с лошади, не издав ни единого стона. Мне стало дурно, когда я смотрел на него – его широко открытые остекленевшие глаза и посеревшее лицо, потому что это был первый убитый, которого я видел. Хоть он был врагом, я все же хотел бы, чтобы этого не произошло.

Дед привел меня в чувство.

– Быстро! Возьми его лошадь, позови наших, – приказал он.

Я издал крик совы и пошёл к коню, схватив его за узду, пока он топтался рядом с тропинкой, по которой пришёл. Когда я привёл его к деду, который собрал оружие убитого, остальные уже были рядом.

– Ха! Зачем тебе это? – спросил Раскрашенные Крылья. – Разве непонятно, что нам конец?

– Мне это неизвестно! – ответил дед. – Я знаю, что сделал глупость, позволив вам настоять на своём, когда предлагал вернуться вниз по долине. Но теперь, когда вы втянули нас в эти неприятности, я вижу только одну возможность из неё выпутаться. Поторопимся! Помогите мне спрятать тело, а потом садитесь в сёдла!

Мы перенесли убитого в самую густую часть зарослей, сели в сёдла, и, ведя в поводу вьючных лошадей и захваченного коня, последовали за дедом в рощу. Скоро он привёл нас к покрытому большими камнями склону, мы спустились по нему в реку, а потом прошли вниз по её течению к большой роще, росшей неподалеку. Река сворачивала на запад, ее берега становились высокими. Я увидел, что, если мы сможем добраться до рощи незамеченными, у нас появится шанс сохранить скальпы. Рассвет только что настал: скорее всего, враги сидят вокруг костров, жарят мясо и завтракают. Пройдет некоторое время, прежде чем они начнут беспокоиться о своем пропавшем товарище, и еще больше, пока они обыщут рощу в его поисках. Да, у нас действительно был шанс избежать неприятности, в которую мы попали этой ночью. Я посмотрел на деда, который подгонял лошадь, идущую по мелкой воде. Он сидел в седле, выпрямившись, то и дело оглядываясь назад и на берега реки. Похоже, что он сбросил груз сорока зим и снова был молодым. Моё сердце возрадовалось. Я уже готов был поверить в то, что мы сможем спастись.

Наконец мы поднялись по каменистому берегу к роще, совершенно уверенные в том, что враг нас не заметил. Углубившись в заросли, мы рассыпались и поторопились проскочить через рощу, а потом еще быстрее проскакать по равнине до следующей рощи, а потом скакали от одной роще к другой, по участкам, поросшим шалфеем, и ни один всадник не появился на нашем пути. Наконец, когда Солнце было уже высоко, дед решил остановиться в роще, которая заканчивалась у подножия возвышенности, и сказал, что там мы должны будем отдохнуть некоторое время, и заодно посмотреть, не преследуют ли нас враги. Мы привязали лошадей у подножия возвышенности и не торопясь поднялись на нее – нас защищали заросли ирги, которыми был покрыт ее крутой склон. Сверху, укрывшись в кустах, мы осмотрели долину, но ничего не увидели на половину длины пройденного нами пути, кроме большого стада, которое мы обогнули. Врагов видно не было, ни одного, но мы увидели кое-что, что обрадовало наши сердца: на полпути между нами и излучиной реки стадо бизонов, растянувшееся в линию, спускалось в долину с запада, а другое с востока. Пока они вели себя спокойно, мы могли быть уверенными в том, что враги не идут по нашему следу.

– Ха! Мы избежали опасности, к которой сами пришли! А теперь, друг мой, разве не рад ты тому, что мы не последовали твоему совету и не свернули прошлой ночью вниз по долине? – спросил деда Раскрашенные Крылья.

– Да. Отчего же мне не радоваться? Я посчитал ещё один ку, получил хорошее ружьё, порох и пули, нож, лук и колчан со стрелами, – ответил он.

– Ах, ха! И ты веришь, что твоя Гром-Птица заставляла тебя повернуть назад? Что в тот раз ты ошибся?

– Не так! Не так! – воскликнул дед. – Моя магия велела мне повернуть, но потом все вы настояли на своём, и мы попали в переделку, и как мы из нее выбрались? Благодаря моей магии. Она дала мне силу, я смог понять, что нам делать – убить этого воина и вывести вас безопасным путем!

– Да, ты прав. Беру назад свои слова. Да, друг мой, твоя магия Гром-Птицы действительно сильна, – признался Раскрашенные Крылья.

– Кто были эти враги? – спросил я.

– Сиу, – ответил дед.

– Да. Я понял это, увидев мокасины убитого. Только сиу расшивают свои мокасины таким образом, как у него, – сказал Раскрашенные Крылья.

Дед любовался трофейным ружьём. Мы такого никогда не видели. Ружья, которые мы получали у торговцев Красных Курток на севере, были с коротким стволом, большого калибра, и были отделаны латунью. Это ружье было с длинным стволом, небольшого калибра, и все его металлические части были из тёмного железа. На нужном месте был вставлен острый кремень; все это выглядело прекрасно.

– Никогда не думал, что у меня будет другое ружьё, – сказал он. – То, что у меня было, я пожертвовал Солнцу, много зим назад. Теперь, когда я стал стариком, оно подарило мне ещё одно: это хороший знак. Я чувствую, что нас ждет удача в деле, которое мы затеяли. О, как же хочу я попасть в землю Вечного Лета!

Мы очень устали, были голодны и хотели пить, поэтому спустились к реке, напоили лошадей, привязали их, и потом, напившись, я взял несколько кусков жареного мяса и поторопился наверх, продолжать следить за окрестностями, пока остальные спят. С верхнего края зарослей ирги я на четвереньках прополз выше, к самому верху, откуда долина была видна вся – вверх и вниз, и также большую часть равнины. Я запомнил эту вершину – её высокий острый пик, когда ночью мы проходили мимо неё. Потом мы перешли на другой берег реки, это было между этой вершиной и изгибом долины; выше этого места мы спугнули стадо бизонов и несколько групп оленей; это доказывало, что враги не проходили по долине перед нами, а пересекли её там, где мы нашли добытых ими бизонов, потом они прошли выше и разбили лагерь, когда настала ночь. Я хотел бы знать, сколько их было, и куда они направляются. Меня охватывала дрожь, когда я вспоминал, как мы едва смогли от них уйти. Сейчас они, несомненно, ищут того, которого убил дед. Сколько будут они его искать? Если не найдут, каким же таинственным станет для них его исчезновение!

Солнце поднималось всё выше и выше, прошло середину пути, а я так и не заметил признаков врагов. Еще несколько бизоньих стад спустилось в долину, выше и ниже возвышенности, и оставались там некоторое время, чтобы напиться. Мне очень хотелось спать; несколько раз я с трудом отгонял дремоту, и уже хотел спуститься и сказать Отаху, чтобы он сменил меня, но тут увидел, что он сам ползет ко мне.

– Как дела? – спросил он.

– Всё в порядке. Врагов не видел, ни одного. Ещё несколько бизоньих стад прошло к реке; остальное за лесом не видно, – ответил я и тут же уснул…

Проснулся я от толчка Отаха.

– Проснись! Военный отряд приближается! Я побегу к старикам! – крикнул он и уполз на четвереньках, когда я сел. Солнце садилось. Далеко, в верхней части долины, поднималось облако пыли, легкие облачка пыли, поднятые бегущими по равнине бизонами, были не светлыми – заходящее солнце окрасило их в красивый красный цвет. Сперва я врагов не видел, но скоро они появились на широкой равнине – большая группа всадников быстро пересекала ее. Когда они вошли в рощу в нижнем конце долины, я пробрался через заросли ягодника и скоро присоединился к Отаху и нашим старикам. Я сказал им, что враги спускаются по долине, что я сам их видел – двести всадников, пересекавших долину. Пока я это говорил, поднялось еще одно облако пыли, ближе к нам, оно было поднято напуганными бизонами, а скоро появились и они сами, и облако пыли тянулось за ними.

– Ха! Они быстро идут; не ищут пропавшего товарища. Думаю, что здесь мы в безопасности, – сказал дед.

– Да, если только наши лошади не заржут, как сегодня утром, – ответил Раскрашенные Крылья.

– Тогда они ответили на ржание вражеских лошадей. Сейчас этого не будет. Они услышат только топот множества копыт, и подумают, что это бежит стадо бизонов, – сказал Отах.

– Что! Не хочешь ли ты сказать, сынок, что они не смогут различить топот бегущих бизонов и топот лошадей? – прошипел Раскрашенные Крылья.

– Конечно, не смогут!

– Ну так знай. Лошадиные копыта не гремят!

– Хайя! Об этом я и не подумал! – воскликнул он и склонил голову.

– Мне тоже было стыдно. Я и сам никогда об этом не думал, а это было очень важно, и забывать об этом не стоило.

Враги теперь были видны, они проезжали в стороне от рощи, с нашей стороны реки. Мы не думали, что они срежут путь через подножие нашей возвышенности – её склоны были очень крутыми, но как же мы боялись, что они спустятся к лесу под нами, чтобы пересечь реку с другой стороны возвышенности. Если бы они так сделали, то им не составило бы труда обнаружить наших лошадей, а потом развернуться и начать искать нас. Но солнце уже село. Если они придержат лошадей, то было возможно, что, даже если они пройдут через нашу рощу, то в темноте наших лошадей не увидят. Но, если они пройдут близко, наши лошади могут заржать! Мы торопливо обсудили все возможности за и против нас, и наконец дед воскликнул:

– Хватит об этом! Нам остается одно – молиться, усердно молиться о том, чтобы они пересекли реку выше нас!

Мы начали молиться и обещать богам богатые жертвы, и вот те на! Мы увидели, как враги свернули к реке и пересекли ее. На некоторое время они скрылись в длинной роще, потом снова появились – лошадей они больше не подгоняли, просто не мешали тем идти рысью. Их было около двухсот – большой военный отряд. Они прошли дальше, мимо крутого склона долины. Здесь они были напротив нас, и было уже так темно, что мы могли видеть только тёмную движущуюся массу в зарослях шалфея. Топот копыт их лошадей музыкой звучал в наших ушах. Склон холма скоро скрыл их от нас, и мы поднялись к его вершине; они продолжали двигаться своим путем. Скоро темнота скрыла их.

– Мы спасены! – сказал дед. – Как добры к нам боги!

Мы спустились в лес, развели небольшой костер и, напоив лошадей и привязав их на поросшей хорошей травой поляне среди леса, поджарили последнее оставшееся у нас мясо вапити и съели его – во время еды мы говорили о врагах. От того места, где мы нашли их добычу, они шли вверх по долине, явно направляясь на юг. Что заставило их изменить направление? Видение, посланное их шаману? Таинственное исчезновение их товарища?

– Пустые это разговоры, – сказал Отах. – Для нас нет разницы, почему они ушли; ушли и всё. Мы должны поспать; давайте так и сделаем.

Следующим утром, на рассвете, я поднялся на вершину, чтобы осмотреть окрестности, и оставался там, пока не взошло солнце. По равнине вновь бродили бизоны, тут и там на открытых местах паслись олени и вапити: при этом вапити и белохвостые олени направлялись к рощам, а чернохвостые олени – у края равнины, чтобы днем там отдыхать. Их неторопливые движения убедили меня в том, что врагов поблизости нет. Два чернохвостых оленя-самца стали подниматься по северному склону нашего холма. Я наложил стрелу на тетиву, уселся поудобнее и сидел неподвижно, пока один из них не приблизился ко мне на пять шагов, а потом выпустил стрелу ему в грудь. Он скакнул вбок, потом побежал по склону, упал и покатился в заросли ирги.

Я позвал Отаха к себе, мы вместе разделали оленя и отнесли мясо в лагерь. Наши старики очень обрадовались, когда встали и увидели, что у них сегодня на завтрак. Потом мы все спустились к реке, искупались, привели в порядок волосы и раскрасили лица священной охрой. Потом я напоил лошадей и привязал их там, где была свежая трава, а Отах тем временем жарил мясо. Пока мы ели, дед сказал, что сегодня мы должны помочь ему провести церемонию Гром-Птицы, которой должны быть благодарны, и должны молиться богам, чтобы они продолжали нас защищать.

Так что немного позже наши старики сели по одну сторону от костра, положили между собой свёрток со священной трубкой, а мы с Отахом сели напротив. Они положили сухую сладкую траву на горящие угли, очистили руки ароматным дымом, спели песню Гром-Птицы и развязали завязки свёртка. Они пели песни бизона, волка и ворона, снимая очередную обёртку, пока наконец не вынули украшенный перьями и кусочками меха чубук священной трубки. Мой дед поднял его, протянул к небу и помолился Солнцу, поблагодарил за то, что сделало оно для нас, прося и дальше нас защищать. Потом мы встали перед ним на колени, и он пронёс трубку нал нашими головами, таким образом очистив нас. После этого мы по очереди брали её и молились о защите, не только для себя, но и для всех мужчин, женщин и детей нашего народа. Так что, когда церемония завершилась и трубку убрали, мы почувствовали в себе силы продолжать путь и встретить все опасности, которые могут нас поджидать. С помощью богов мы готовы были преодолеть всё.

Мы провели прекрасный день. Мы с Отахом поднялись на вершину холма, по очереди осматривали долину и равнину, по очереди спали, а старики отдыхали в роще. В сумерках мы оседлали и навьючили лошадей и отправились в путь, но теперь двигались подальше от реки, к западу от неё. Мы решили не идти по долине, насколько это будет возможно, чтобы уменьшить вероятность встречи с вражеским отрядом. Всю ночь все было хорошо. Перед рассветом мы свернули к реке и на день укрылись в роще.

Три ночи спустя, перед рассветом, когда мы пришли к реке, текущей на восток, мы с Отахом с трудом поверили словам стариков, которые сказали, что это – река Толсторога, до которой мы так долго шли. Недалеко к востоку, сказали они, она резко поворачивает на север. А потом Раскрашенные Крылья сказал, что надеется найти поблизости арапахо, или у поворота, или выше по течению, где она берет свое начало, потому что летом это племя охотится в тех местах. Он посоветовал нам укрыться в соседней роще, а на рассвете тщательно осмотреть местность.

Скоро настал день, и мы с Отахом вышли из рощи не раньше, чем нашли на звериной тропе свежие лошадиные следы, и немного прошли по ним, и там нашли остатки двух бизоньих туш и похожие на змеиный след извилистые борозды, оставленные травуа, на которых свежее мясо отвезли в долину.

Мы поторопились к старикам и, когда рассказали им о том, что нашли, Раскрашенные Крылья пришел в большое возбуждение.

– Следы травуа, ведущие к добыче и от неё, доказывают, что лагерь, который мы ищем, недалеко. Не будем задерживаться, пойдём по этим следам прямо сейчас, – крикнул он.

– А не попадем ли мы прямо во вражеский лагерь? – спросил я.

– Ты мало знаешь об арапахо, – ответил он. – Это сильный и бесстрашный народ. Это их страна. Они не позволят врагам поставить здесь лагерь и охотиться. Пойдём искать их, не будем терять время.

Мы пошли по следу травуа, пересекли три длинные долины, и в конце следующей увидели большой лагерь. Раскрашенные Крылья велел нам остановиться.

– Это они, наши друзья. Давайте приведём себя в порядок перед встречей с ними, – сказал он.

Мы спешились, и, пока они с дедом надевали свои красивые военные наряды и головные уборы, которые взяли именно для такого случая, и наносили свежую раскраску, мы с Отахом нанесли на лошадь, которая везла священные амулеты, красные круги, а на пятнистого скакуна, захваченного у сиу – красные отпечатки ладоней, что означало, что эта лошадь захвачена у врага. Военных нарядов у нас не было. Всё, что могли мы сделать со своей внешностью – уложить волосы, заплести косы, раскрасить лица, руки и мокасины из кожи бизона.

Мы снова сели на коней и продолжили путь. Раскрашенные Крылья сказал, что он так рад, что скоро увидит своих старых друзей, что у него даже голова кружится. Мы увидели, что лагерь очень большой – несколько сотен вигвамов, поставленных в большой круг. Внутри него и за его пределами паслись сотни лошадей. В лагере было множество людей: кто-то смотрел за лошадьми, кто-то отправлялся на охоту, но нам навстречу никто не вышел и вообще не обратил на нас внимания: несомненно, нас приняли за своих, возвращавшихся с охоты. Наконец мы приблизились к большому кругу, и я с удивлением увидел, что некоторые вигвамы украшены магическими рисунками, такими же, как и у наших шаманов. Я особенно отметил очень большой вигвам, украшенный семью звездами красного цвета, знаком магии наших Семерых. Раскрашенные Крылья указал на него и сказал, что это жилище Пыльного Бизона, его самого близкого друга из племени арапахо, и что он надеется, что тот будет ему очень рад.

Теперь вокруг нас уже было множество людей, и со всего лагеря подходили другие – в нас, наконец, признали чужаков, и несколько мужчин выехали нам навстречу. Раскрашенные Крылья знаком попросил их не открывать рты, и, хотя причин этого он не объяснил, они повиновались. Так, в окружении все увеличивавшейся толпы, мы добрались до вигвама со знаком Семерых. Когда мы остановили лошадей, старуха, стоявшая у входа, повернулась и крикнула что-то внутрь вигвама, и седой старик выбежал как раз в тот момент, когда Раскрашенные Крылья спешивался.

Некоторое время эти двое смотрели друг на друга, потом шагнули навстречу и обнялись, и радость их была такой, что оба невольно вскрикнули. На собравшихся это произвело большое впечатление: мужчины склонили головы, женщины начали всхлипывать. Я почувствовал комок в горле, глаза у меня зачесались. Это было прекрасно, просто замечательно – эта дружба, которую двое мужчин сохранили, несмотря на то, что с тех пор минуло так много зим.

И вот что они сказали, когда выпрямились (как перевел мне Отах):

– Это ты, точно ты! Спустя столько зим! – воскликнул Пыльный Бизон.

– Ай! Это я, старый мой друг. Пришёл издалека, и – с твоей помощью – пойду ещё дальше.

– Всё, что у меня есть – лошади, вигвам, и всё, что в нём – ваше. Заходи в свой дом со своими друзьями.

– Ай! Так и будет! – ответил Раскрашенные Крылья. – Но сперва позволь мне представить их. Это мой старый друг из племени пикуни, Крик Ворона, владеющий магией Гром-Птицы. Эти двое юношей – наши внуки. Этого пятнистого коня мы захватили. Несколько дней назад, ниже по течению этой реки, Крик Ворона убил всадника, сиу, и взял его ружье, которое ты видишь.

Тут вся толпа стала выкрикивать имя моего деда, все еще плотнее собрались вокруг нас и стали его хвалить. Прошло некоторое время, прежде чем они освободили достаточно места, чтобы мы смогли разгрузить и расседлать своих лошадей и занести вещи в вигвам. Несколько юношей сказали, что позаботятся о наших лошадях, и мы с радостью воспользовались их предложением.

После стольких дней и ночей длинного и опасного пути было очень приятно оказаться в таком большом, прекрасно обставленном вигваме того, кто, как мы знали, был нашим настоящим другом. Пыльный Бизон и Раскрашенные Крылья оживленно разговаривали, обсуждая новости своих племен, задавая друг другу вопросы то об одном, то о другом их друге давних времен, Как сказал мне Отах, дед задремал, сидя на своем месте, и мне тоже трудно было держать глаза открытыми. Но я сразу проснулся, когда Отах шепнул мне, что его дед объясняет, почему мы отправились в страну Вечного Лета. Я смотрел, как слушает его Пыльный Бизон: он стал очень сосредоточенным; когда он сам заговорил, я увидел, как вытягивается лицо Раскрашенных Крыльев. Он говорил и говорил, словно не собираясь заканчивать, и я чувствовал, что мне нужно знать, о чем он говорит. Я дважды толкал Отаха, но он не смотрел на меня. Я дернул его руку. Он хмуро глянул на меня и прошептал:

– Если ты желаешь знать, он говорит, что твой дед затеял дело, которое никогда не сможет завершить!

– Он должен закончить! Мы не можем вернуться! С нашей помощью он так или иначе найдет того, кто владеет магией, которую мы ищем! – ответил я.