Вот так! Вместо того, чтобы пойти с отрядом Бизоньей Головы в набег на Ворон, я должен был опекать Летящую Женщину, чтобы не дать Короткому Луку с помощью любовной магии кри заставить её уйти с ним. Внезапно у меня пропал аппетит. Я отодвинул блюдо с мясом, чашу с супом, знаком велел женщинам убрать их и замер, уставившись на огонь.

– Что случилось с твоим другом – он заболел? – спросил у Эли Бегущий Кролик.

– Не заболел. Ему сказали, что он не может пойти с военным отрядом; оказывается, он должен следить за Летящей Женщиной, чтобы не дать этому кри, Короткому Луку, сделать её своей женщиной.

Я не слышал, что ответил на это вождь. Я взял ружьё, вышел из вигвама, поднялся на край долины и долго сидел там, глядя вниз на два лагеря, задерживая взгляд на вигваме Красного Рога в лагере кутенаи. Я видел, как Летящая Женщина со своей матерью возвращаются от ручья с полными вёдрами воды, Я подумал, что мне следует спуститься, подойти к девушке и сказать ей, что она должна стать моей прямо здесь и сейчас. Красному Рогу, её матери, Лягушке и остальным родственникам это понравилось бы, я это хорошо знал.

– Мацикива пикси отокан! – крикнул я, что на языке черноногих было выражением вызова или бесстрашия и буквально обозначало: это дело не птичьего ума. Схватив ружьё, я побежал вниз со склона, замедлил шаг, когда приблизился к вигваму, остановился, посмотрел на него, и наконец развернулся и пошел в другой лагерь. Хоть я и произносил эти бравые слова, я не в силах был войти в вигвам и заявить Летящей Женщине, что мы прямо сейчас поставим свой собственный вигвам.

Уже после полудня я вернулся к вигваму Бегущего Кролика, и в ответ на его и Эли вопросы коротко ответил, что сидел на склоне долины. И я не голоден и есть не хочу, знаками сказал я главной жене вождя.

– Кайо! Как ему плохо! – сказала та другой жене.

Вошёл Голова Бизона и еще несколько человек и стали обсуждать приготовления к предстоящему походу. Потом снаружи кто-то крикнул:

– Едут множество кри; они уже близко! – и все засуетились.

Их было около пятидесяти, они приближались к нам легкой трусцой, предводительствовал ими Лисий Глаз. Когда они подошли ближе, то затянули военную песню, подхлестнули лошадей и остановили их прямо перед нами. Спешившись, они стали нас приветствовать, и, к моему великому удивлению, я увидел, что одним из них был Короткий Лук. Но тому было не до улыбок. Он отвернулся, подошел к своей лошади, сердито сжав тонкие губы, и направился вверх по долине.

– Смотри! Это и есть Короткий Лук! Может ли быть так, что он один из членов военного отряда кри? Выясни это, и поскорее. Если это так, то я тоже пойду с отрядом, – сказал я Эли

– Ты и твои предводители пусть зайдут в мой вигвам и мы поговорим, – сказал Бегущий Кролик Лисьему Глазу.

Вошло с полдюжины человек, за ними последовали мы с Эли. Бегущий Кролик набил и зажёг свою большую каменную трубку и пустил её по кругу, сказав Лисьему Глазу:

– Мы отправимся в страну Ворон через три вечера. Мы пойдём пешком, поэтому своих лошадей вы должны отправить назад в свой лагерь. А пока ты и твои друзья останутся в моем вигваме; остальные будут гостями в других вигвамах нашего народа.

– Как скажешь, так и будет. Но я думаю, что в землю Ворон мы должны отправиться верхом, – сказал Лисий Глаз.

– Нет. Военный отряд с лошадьми враг легко обнаружить. Мы пойдём пешком и двигаться будем по ночам; так у врагов будет меньше возможностей нас обнаружить. А для того, чтобы вернуться, у нас будут лошади Ворон.

– Как скажешь, так и будет. Но для чего нам задерживаться – почему нельзя пойти завтра вечером?

– Потому что нам надо провести церемонию священного потения до того, как мы отправимся в поход. Может быть, ты со своими друзьями присоединитесь к нам.

– Вождь, ты знаешь, что наши священные покровители, которым мы молимся, не такие, как ваши. Поэтому мы не сможем присоединиться к вам в церемонии потения в священной хижине, – ответил Лисий Глаз.

– Верно. Молись своим священным покровителям, а мы будем молиться своим. Прошедшей ночью у меня было видение: оно означает, что мы заставим Ворон страдать за все то, что они нам сделали, – ответил Бегущий Кролик.

Как только кри поели и покурили, Лисий Глаз послал двух из них назад в лагерь со всеми лошадьми отряда. Тем временем женщины Хвоста Красной Птицы строили хижину для потения – полусферу из ивовых прутьев диаметром в пятнадцать футов, высотой в восемь, покрытую кусками бизоньих шкур. Закончили они еще до полудня и члены военного отряда Крови начали проходить церемонию, примерно по дюжине человек за один раз.

Эли, который крутился среди кри, наконец вернулся ко мне и сказал, что Короткого Лука, который жаловался на то, что заболел, Лисий Глаз всё же заставил присоединиться к отряду. Лисий Глаз сделал ему суровый выговор. Он сказал, что для молодых кри сейчас не время вести себя подобно женщине. Каждый, кто в силах, сейчас должен присоединиться к отряду и вместе с воинами Крови пойти в поход на Ворон и заставить их лить слёзы. Более того, он приставил четверых воинов следить за Коротким Луком, чтобы не дать тому убежать.

Это известие мне понравилось.

– Что же! – сказал я, – я присоединюсь к отряду Головы Бизона.

Эли, сильно расстроенный, посмотрел на меня и мотнул головой.

– Ты прекрасно знаешь, что я об этом думаю, – произнёс он со стоном. – Это не твоё дело, и вообще ни один белый не должен этого делать – принимать участие в церемонии потения и потом идти в набег.

Я на это ничего не ответил.

В полдень следующего дня я, вместе с десятью воинами Крови из военного отряда, одетый в одно лишь одеяло, вошёл в хижину для потения. Мы все сняли то, что на нас было, и выпихнули это наружу, за покрытие из шкур, и обнаженными расселись вместе с Хвостом Красной Птицы, который сел на западной стороне хижины; его священная трубка и священные обертки из шкур выдры, бобра и шкурок разных птиц лежали перед ним. Его женщины вкатили несколько докрасна раскаленных камней, и мы короткими палочками закатили их в ямку в середине хижины. Когда это было сделано, шаман окунул бизоний хвост в чашу с водой и, когда густые облака пара заполнили хижину, он затянул первую из священных песен:

– О Солнце! О Красный Свет Ночи (Луна)! О Утренняя Звезда и все вы, обитатели небес! Будьте добры к нам, бедным. Дайте всем нам долгую и благополучную жизнь и успех во всех наших начинаниях.

Обливаясь потом, мы присоединились к старику, когда он пел песни, обращаясь к бобру, выдре, еноту, норке, барсуку, росомахе и горностаю, шкурки которых он одну за другой доставал из своей сумки и размахивал ими в такт песне. Сделав это, он снова окропил камни, и новое облако пара поднялось над ним. Затем он зажёг свою заранее наполненную большую каменную трубку, и каждый из нас по очереди брал её, делал несколько затяжек, выпуская дым к небу и к земле, и возносил короткую молитву Солнцу и Верхним Людям. Воин, сидевший слева от меня, молился о том, чтобы убить много врагов; тот, что справа, хотел захватить у Ворон много лошадей. Сам я молился о том, чтобы захватить нескольких лошадей для охоты на бизонов и благополучно вернуться вместе с ними домой. Потом, после того как мы выкурили три больших трубки и спели ещё много священных песен, а Хвост Красной Птицы в это время красил нас охрой, мы выползли из хижины, завернулись в свои одеяла, сбегали к ручью и искупались, а потом вернулись в свои вигвамы и оделись. Я тоже так сделал, потом сел на своей лежанке и накинул одеяло.

Когда всё было закончено и я сел, расслабившись, Бегущий Кролик сказал мне:

– Апикуни, ты действительно один из нас; ты настоящий член племени кайна (Кровь). Я горжусь тобой. Я уверен, что ты хорошо покажешь себя во время похода на врагов.

Тем же днём, после полудня, я надел своё ожерелье из медвежьих когтей и решил посетить вигвам Красного Рога. Летящая Женщина робко улыбнулась, когда я вошёл, и остальные также тепло приветствовали меня. Красный Рог сказал:

– Утром я был в твоем лагере и видел, что ты пошел в священную хижину для потения, которую поставил Хвост Красной Птицы. Он в большой любви у Солнца; его молитвы дадут тебе сильную защиту от опасностей, которые грозят нам в походе, который мы собираемся совершить.

– Юноша, собирающийся на войну, подойди и сядь рядом со мной! – сказала Лягушка.

Я так и сделал, и она сняла с меня ожерелье, выкрасила его красной краской и, помолившись над ним на совершенно непонятном мне языке кутенаи, снова одела его мне на шею и сказала словами и знаками:

– Вот так! Ты должен носить его, не снимая, всё время, пока продолжается ваш поход против Ворон; как я прежде тебе говорила, оно дает очень сильную защиту от всех опасностей всем, кто его носит.

– Апикуни, знаешь ли ты. что этот мерзкий Короткий Лук этой ночью был здесь? – спросила меня Сатаки. – Так вот, он приходил! Явился весь разодетый, тряс своим мешочком с приворотными талисманами кри, а потом начал петь прямо у входа в наш вигвам. Ну, тогда Лягушка схватила свой скребок из лосиного рога и выскочила наружу, чтобы его прогнать, но не успела, потому что четверо его дружков из отряда кри схватили его и утащили.

Я посмотрел на Летящую Женщину: она накрыла лицо одеялом и сидела, согнувшись. Я искренне сказал ей:

– Девушка, я не хочу идти в поход! Я хочу только тебя! Забудь об этом кри и его проклятом знахарстве. Сейчас, прямо сейчас, стань моей женщиной, и мы отправимся в нашу в Вороновым Колчаном факторию на Большой реке, и будем жить в мире и любви.

– О, дочь моя! Делай, что он сказал! Сейчас, прямо сейчас! Твой дядя оседлает для тебя лошадь, а я соберу твою одежду и остальные вещи, – добавила ее мать.

Но она, на снимая одеяла, мотнула головой и мы едва расслышали ее ответ:

– Нет. Нет. Я не могу этого сделать.

– Ты слышал её, – сказал Красный Рог. – Что ж, наберись терпения. Придёт время, когда она будет счастлива стать твоей женщиной. Я в этом уверен. А пока не время вам двоим быть вместе. Ты прошел обряд священного потения и должен отправиться в поход против наших врагов. Так что ты должен идти, чтобы сдержать клятву, данную Верхним Людям, иначе тебе грозят большие неприятности.

– О, верно! Верно! Юноша, ты не можешь нарушить священную клятву! – воскликнула Лягушка. – Так что иди. Мой амулет сильный; оно сохранит нашу дочь здесь, с нами, и для тебя одного.

– Я сделаю так, как вы говорите, – пробормотал я и, бросив последний взгляд на завернувшуюся в одеяло Летящую Женщину, быстро встал и вышел из вигвама.

Вернувшись в лагерь Крови, я нашел отряд кри. Они, выстроившись в линию, внимательно слушали своего предводителя, Лисьего Глаза, который им что-то серьезно говорил. Если сравнивать их с черноногими, одеты они были очень бедно – все, кроме Короткого Лука, который выделялся новым, чистым, украшенным вышивкой военным нарядом из оленьей кожи, украшенным геометрическим орнаментом в стиле черноногих. Я услышал, что об этом говорили воины Крови; они говорили, что нельзя позволять ему носить эту одежду, потому что враги могут его принять за воина одного из племен черноногих. Когда я проходил мимо него, он поднял руку, стараясь привлечь моё внимание, а потом потряс своим мешочком с амулетами, висевшим у него на шее. Я не доставил ему удовольствия, показав, что заметил его; взмахом руки я приветствовал Лисьего Глаза и пошёл своим путем.

Настал день, когда мы должны были выступить. Всю первую половину дня разные шаманы – жрецы Солнца – молились и пели священные песни, обращаясь к Верхним Людям, прося их уберечь нас от опасностей далёкого пути и даровать нам успех в походе на Ворон. В полдень Красный Рог и восемь его воинов кутенаи присоединились к нам, их жёны и другие родственники пришли с ними вместе, чтобы видеть, как они уйдут. После полудня кри в одной части лагеря, а мы с кутенаи рядом с вигвамом Головы Бизона начали военный танец начала похода – мы пели, стучали в бубны, плясали и выкрикивали угрозы в адрес врагов. Наконец все разошлись по вигвамам, чтобы поесть и покурить. Эли, сидевший рядом со мной в вигваме Бегущего Кролика, был хмур и молчалив. Красный Рог, почётный гость, сидел слева от Бегущего Кролика, а с его женщинами на своей стороне вигвама были Летящая Женщина, ее мать и Лягушка. На девушке было новое платье из оленьей кожи, расшитое разноцветными иглами дикобраза; ее волосы были заплетены в две длинные, блестящие, переплетенные лентами косы. Её мать и Лягушка по очереди говорили с ней, и она то и дело бросала на меня быстрый мимолётный взгляд. Я не понимал, что они от нее хотят, пока, наконец, Лягушка не толкнула её. Тогда она встала, обошла вокруг очага, положила на землю передо мной большой пузырь и сказала, задыхаясь от волнения:

– Это пеммикан с вишней. Я сделала его для тебя, – и вернулась на свое место, а некоторые из окружающих со смехом стали выкрикивать:

– Ха! Да это же возлюбленная Апикуни!

– Это будущая женщина Апикуни!

– Жаль, что я не Апикуни!

А я был счастлив! Я протянул руку назад, нашёл свой походный мешок и положил в него пузырь с пемммиканом, а потом знаками сказал девушке:

– Я рад, что у меня есть твой подарок. Я вернусь из похода с подарком для тебя – лошадью Ворон.

Всем в нашем кругу это понравилось – всем, кроме Эли, который простонал:

– Ох, не нравится мне это всё! Не ходи! Ты же знаешь, что не должен этого делать, ты белый и не должен присоединяться к военному отряду индейцев.

– Да, я белый, но я больше индеец, чем ты, – ответил я. – Тебе самому стоит пойти с нашим отрядом против Ворон и заставить их заплатить за смерть наших друзей.

– Ты знаешь, что я не трус, и когда враги напали на нас, я сражался, и сражался храбро. Вот поэтому Большой Отец и запрещает нам ходить в набеги на других людей.

– Ты для меня одна большая загадка! – воскликнул я. – Ты отвергаешь прекрасную веру индейского народа, к которому принадлежишь, и принимаешь веру белой секты, и это превосходит мое понимание. Ладно, не будем больше об этом. Не нужно нам ссориться, ведь мы хорошие друзья.

Протянув мне руку, он сказал:

– Пожмём руки. Вот так! И никогда больше не станем говорить о вере.

Женщины поставили перед нами угощение – вареное мясо и кутенайский чай, и мы с удовольствием всё это съели. Потом Бегущий Кролик наполнил свою большую каменную трубку ароматной смесью какусина и табака, и, когда она пошла по кругу, мы затянули военную песню; потом охотничью; потом о счастье и удовольствиях. Женщины присоединились к нам и подпевали высокими тенорами. Мы выкурили четыре полных трубки, священное число, и, когда солнце село, мы взяли мешки, оружие и другие вещи и пошли строиться к вигваму Бизоньей Головы. Кри уже были там, и Бизонья Голова говорил с ними, Лисий Глаз переводил. Их было пятьдесят один человек, Крови – шестьдесят три, и девять кутенаи. Отряд, готовый выступить в поход, состоял из ста двадцати трех воинов.

Жёны и другие родственники Крови и кутенаи прощались с ними. Настала ночь, и мы тихо тронулись в путь; наши родственники и друзья спокойно смотрели, как мы уходим, и молились о нашем благополучном возвращении. Голова Бизона, наш шаман, носитель священной трубки Белая Антилопа, и Красный Рог шли впереди Крови и кутенаи, и следом за ними шли Лисий Глаз и его кри. Я шёл в группе из пяти или шести воинов Крови сразу за вождями. Разговаривали мало; слышен был только звук от множества мокасин, ступавших по покрытой низкой скрученной травой земле. Мы поднялись на восточный склон долины, вышли на равнину и пошли на юг, ориентируясь на восточные отроги Отокуи Стакиц – Желтых гор, которые белые назвали горами Джудит. Двигались мы всю ночь, сделав только две короткие остановки, чтобы покурить и отдохнуть. Тут и там стада бизонов и антилоп разбегались в разные стороны, увидев или учуяв нас. Мы всё время слышали вой волков и высокий заливистый лай койотов. Нет ничего печального в глубоком протяжном вое волков; в нем звучит разочарование и глубокое отчаяние, и при всем при этом волки в дни бизонов были самыми успешными охотниками среди всех животных. В Монтане до конца тысяча восемьсот семидесятых их были тысячи. Потом их быстро истребили «волчатники», белые, которые на повозках и в фургонах наводнили прерии – они убивали бизонов и начиняли их туши стрихнином, чтобы животные, приходившие попировать, быстро умерли. Часто по утрам вокруг такой туши можно было найти двадцать пять-тридцать волков и койотов. Пять долларов за шкуру волка и три за койота – неплохой был бизнес.

На рассвете мы оказались у стока ручья, имевшего три названия: ручей Сакаджавеи Льюиса и Кларка; черноногие его называли Ручей Убегающих От Своей Добычи. Так его назвали, потому что в давние времена охотники пикуни убили в долине ручья нескольких бизонов, но потом увидели, что к ним приближается вражеский отряд, пустились бежать и скрылись от врагов. Мы разбили лагерь в большой роще, граничащей с ручьем, который белые называют Извилистым, и рядом с западным подножием Чёрного Холма, восточным пиком хребта Джудит. Когда мы вошли в рощу, два лося-самца поднялись со своих лёжек и встали, уставившись на нас, и Голова Бизона убил их обоих, одного отдал кри, а сам позвал двоих кутенаи и двоих Крови, чтобы те разделали их и разделили мясо между нами. Потом он велел кутенаи и Крови пойти к западному краю рощи и наблюдать за западной частью долины, чтобы не пропустить вероятного появления врагов, потому что стада бизонов и антилоп могли выдать их присутствие. Лисий Глаз послал двух кри наблюдать за восточной частью долины. Потом мы развели небольшие костры из сухих, не дающих дыма веток хлопкового дерева, поджарили лосиное мясо и наполнили животы – все, кроме шамана, Белой Антилопы, который вместе со своим слугой, Маленькой Выдрой, расположился поодаль от нас, чтобы никто его не беспокоил и не мешал молиться Верхним Людям о ниспослании видения, которое открыло бы ему, что приготовила нам судьба в ближайшем будущем. Маленькая Выдра на одном из наших костров сварил для него лосиный язык, и немного позже мы услышали его пение и молитвы богам с просьбами о помощи. Вскоре все мы улеглись, потому что нуждались во сне.

В полдень Голова Бизона и Лисий Глаз, поднимая людей, чтобы сменить наблюдающих за долиной, разбудили меня, но скоро я снова уснул. Перед закатом мы все проснулись, напились из небольшого ручья, разожгли костры и поели ещё жареной лосятины. Пока я сидел с Головой Бизона и другими вокруг одного из костров, к нам присоединился Белая Антилопа, а также предводитель кри, Лисий Глаз, и предводитель кутенаи, Красный Рог.

Я спросил Белую Антилопу, было ли у него видение, но он не ответил; просто мотнул головой. Потом Голова Бизона прошептал мне на ухо:

– Ты не должен этого делать. Носителей священной трубки нельзя спрашивать об их видениях; они сами скажут об этом, когда сочтут нужным.

Пришли наши наблюдатели и разведчики, ходившие в нижнюю часть долины, и сказали, что никаких признаков врагов не видно. Вблизи и вдали стада травоядных после полудня вели себя совершенно спокойно. Они продолжали наблюдать за Чёрным Холмом, любимым наблюдательным пунктом всех военных отрядов. Они видели, как над ним кружатся орлы, иногда снижаясь, и это говорило о том, что никого там нет. В августе прошлого года я поднимался на вершину холма вместе с Эли Гуардипи, и мы видели там круг из камней, диаметром двадцать футов и три высотой – место, где участники одного из военный отрядов отдыхали и наблюдали за окрестностями. Я сказал об этом, спросив, знает ли кто-нибудь о том, кто этот круг сделал. Белая Антилопа сказал, что это было очень, очень давно. Он уже был здесь, когда черноногие отобрали эту землю у Ворон и других вражеских племен; ох, это было очень давно.

В разговор вмешался один из сидевших вместе с нами, Полосатый Медведь, известный воин лет сорока:

– Хорошо известно, что те, кто сделал такие укрытия, как и те, кто делает военные хижины (временные укрытия из шестов, веток и травы) всегда оставляют в них часть своей магии, силу, которая может навредить тем из их врагов, которые захотят использовать эти постройки. Так вот, много лет назад мы вдесятером шли в набег, и проходили через это место, искали вражеский лагерь, и однажды утром, перед самым восходом солнца, мы поднялись сюда, чтобы отдохнуть и осмотреть окрестности, нет ли признаков опасности. Дул сильный холодный ветер, и один из нашего отряда, молодой воин по имени Чёрный Лось, сказал, что он останется за каменной стеной, которая дает хорошую защиту от ветра.

– Не делай этого! – сказал ему Четыре Медведя, наш предводитель. – Ты знаешь, что здесь осталась сила врага, сила, которая может принести тебе немало разных бед.

– Мой священный покровитель, тайное водяное животное, очень силён; он защитит меня от любой вражеской силы, которая может здесь быть, – ответил тот, запрыгнул внутрь круга и весь день оставался там.

Ха! Через три утра мы остановились в роще хлопковых деревьев на Медвежьей реке, чтобы провести там день, и наш предводитель велел нам разойтись и собрать жердей для строительства походной хижины. Мы разошлись и были заняты работой, когда с западной части рощи донесся до наших ушей ужасный и громкий рев настоящего медведя (гризли), а вслед за ним человеческий вопль. Мы сбежались на зов нашего предводителя, собрались вместе и побежали туда, и нашли никого иного, как Чёрного Лося, мёртвого, едва не разорванного на куски. А потом мы увидели и его убийцу – большую медведицу, поднимавшуюся по склону долины, и рядом с ней бежали два медвежонка. И Четыре Медведя сказал:

– Он не послушал меня, он воспользовался укрытием на Чёрном Холме, и вот каков его конец.

– Медведица-гризли с медвежатами очень опасна; многие из наших мужчин и женщин были ими убиты. Ну, друзья, уже стемнело; берите свои вещи и в путь, – сказал Голова Бизона.

Мы быстро собрались. Каждый воин Крови и кутенаи имел походный мешок из крепкой сыромятной кожи, в котором было несколько пар мокасин, шило, иголки и нитки для их ремонта, маленькое зеркальце, расчёску, патроны, вяленое мясо или пеммикан как запас на крайний случай. Также у каждого был с собой военный головной убор в футляре цилиндрической формы, тоже сделанном из сыромятной кожи. Над ними шаман возносил свои молитвы, и все верили, что они дадут сильную защиту своим владельцам. У кри тоже были походные мешки, об их содержимом мы не знали, но никто из них, кроме Короткого Лука, не имел военного головного убора. Когда мы уже готовы были выступить, он вдруг появился рядом с нами, уставился на меня и, взяв свой мешочек, висевший у него на груди, несколько раз поднял и опустил его в такт с несколькими сделанными им танцевальными движениями.

– Он хочет сказать тебе, что ты ничтожество и что этот амулет поможет ему завладеть Летящей Женщиной. Теперь ты должен взять своё ожерелье и дать ему знать, что это сильный амулет и что он уничтожит силу его амулета, – сказал мне Красный Рог.

– Нет, я не доставлю ему удовольствия понять, что я его заметил, – ответил я.

Но все же, как же он меня достал, как он меня бесит! Я хотел подойти к нему и хорошенько врезать.

– Да, он твой враг, и мы должны не спускать с него глаз, – сказал Красный Рог, и мы пошли к Голове Бизона, который кричал:

– Выступаем, друзья! Будьте храбры, не забывайте молиться!

Пройдя вдоль северного края Черного Холма, мы повернули на юг, чтобы обойти подножие Куан Истукиц – Снежных гор, или, как называют их белые, Заснеженных гор. Черноногие назвали их так из-за их белых вершин, которые издалека выглядят, словно покрытые снегом.

Снова мы спокойно шли всю ночь, и во время второго привала, когда мы ели и курили, наш предводитель сказал, что мы остановимся на день у ручья, который называется Медведь Виляет Своим Хвостом, теперь белые называют его ручей Макдональда. Он течет со Снежных гор и на востоке впадает в реку Устричных Раковин, которую черноногие называют Кай Исисакта – Медвежья река. Где-то на этом ручье охотники пикуни увидели чёрного медведя, который раскапывал норы луговых собачек, и при этом вилял своим коротким хвостом; поэтому ручей и получил такое название.

Утро еще не наступило, когда мы достигли края долины ручья. Голова Бизона велел нам хорошенько осмотреть окрестности перед тем, как спуститься вниз и расположиться на отдых в лесу. И вдруг кто-то слева от нас воскликнул:

– Дым! Я чувствую запах дыма!

Это подтвердили другие, и я сам почувствовал слабый запах дыма. когда лёгкий ветер подул со склона; так пахла горящая берёза, подумал я.

– Там внизу враги! – сказал Красный Рог. – Огня не видно; должно быть, они сделали военную хижину.

– Голова Бизона, что нам делать? – спросил Лисий Глаз.

– Скажи своим людям отойти назад и сидеть тихо. Отойдите от края долины, вы все; должно быть немного света, чтобы можно было понять, что делать. Белая Антилопа, Красный Рог, Лисий Глаз, вы останетесь здесь со мной, – приказал Голова Бизона.