Красный Рог спрыгнул с лошади, встал на колени и стал исследовать следы, ощупывая кончиками пальцев глину внутри следа и снаружи, чтобы сравнить твердость разных участков. Наконец он сказал:

– Этот оставлен вчера, этот сегодня утром. Да, моя племянница приходила сегодня утром, чтобы напиться! Друзья мои, она должна быть рядом!

– Да, где-то в этом лесу, – согласился Эли.

Только я ничего не сказал. Я словно оглох и онемел. Мы сделали почти невозможное! В этой стране, где нельзя ничего увидеть дальше чем на несколько шагов, имея одну возможность из миллиона, мы почти нашли девушку, которую искали.

Красный Рог вскочил в седло, и мы свернули в лес; скоро стало ясно, что девушка тщательно избегала звериных троп. Поэтому мы разделились и стали подниматься к верхнему краю рощи, то и дело крича:

– Летящая Женщина! Покажись, иди к нам!

Ответа не было! То ли её здесь не было, то ли она спряталась, услышав наши голоса. Мы спустились, продолжая кричать. По-прежнему ответа не было. Нам пришлось согласиться с тем, что она ушла в другой конец долины, противоположный тому, где она пила.

Другого ей не оставалось. Мы нашли её следы на одной из звериных троп, ведущих вверх к равнине, но, поднявшись на край долины, снова потеряли след. Что, если она, слабая и голодная, отправилась домой?

Но какие у неё шансы добраться до дома, когда она в таком состоянии? Я посмотрел на обширную равнину, на поросшие лесом хребты, и моё сердце сжалось. Приближался вечер; день был ужасно жарким. Где-то там девушка должна будет окончательно ослабеть, упасть и умереть. Охваченный печалью, я последовал за Красным Рогом.

Мы пересекли хребет, потом ещё один и ещё, останавливаясь на вершине каждого, чтобы найти ту, которую искали.

Мы были уже всего в нескольких милях от лагеря. Когда мы достигли очередного поросшего соснами хребта, Красный Рог, обернувшись, крикнул:

– Айстухкапи Натос! Ахнитукит! (Уйдите с солнца! Быстрее!)

– Спешка тут не поможет – мы её никогда не найдем, – сказал я Эли.

Всё же мы пошли за нашим предводителем, который стал подниматься на хребет.

И тут внезапно мы увидели её! Внизу на равнине, в миле от нас, медленно шла усталая, согнувшаяся фигура, направлявшаяся на запад. Красному Рогу не было необходимости кричать: «Вот она!» Мы поскакали вниз.

Внезапно мы увидели четырёх всадников, мчавшихся с края долины в сторону шатающейся фигуры. Они были ближе к страннице, но наши лошади были быстрее. Тут мы увидели, что это были Короткий лук и трое других кри, и я крикнул Эли:

– Это сам Короткий Лук! Сейчас мы с ним все решим!

И про себя добавил:

– Я не проиграю!

Летящая Женщина, казалось, не слышала топота лошадиных копыт, когда оба отряда приближались к ней; она продолжала брести вперед, сгибаясь под тяжестью своей ноши – седельной сумки со всеми её пожитками. Теперь стало ясно, что Короткий Лук, который далеко оторвался от своих товарищей, имел лучшую лошадь и что он опередит всех нас и первым приблизится к ней. Красный Рог крикнул:

– Стой! Оставь её, проклятый кри, или я убью тебя!

Но Короткий лук не обратил на это внимания и даже не посмотрел в нашу сторону. Одновременно Эли крикнул Красному Рогу:

– Не убивай его – он того не стоит!

Девушка продолжала так же медленно идти, словно у нее не было ни ушей, ни глаз. Она не пыталась уклониться от его объятий, когда Короткий Лук, спрыгнув с лошади, схватил её; вместо этого она обмякла в его руках и закрыла глаза. Но он держал её лишь мгновение, которое мне понадобилось, чтобы подбежать к нему и ударить его в подбородок со всей своей силы. Он упал, девушка тоже, и оба они лежали, как мёртвые.

Потом Красный Рог опустился рядом с ней на колени, приподнял её и сказал нам:

– Она жива. Держите её и передайте её мне, когда я сяду на лошадь.

И он презрительно плюнул на Короткого Лука, который начал подавать признаки жизни.

Его друзья, лошади которых были усталыми, остановились на некотором расстоянии, неприязненно посматривая на нас.

– У меня сил достаточно – позволь мне отнести её в лагерь, – сказал я Красному Рогу. Я продолжал держать её, стараясь, чтобы ей было удобнее.

– Нет. Не нужно. Я заменяю ей отца; я должен это сделать,– ответил он.

Мы с Эли передали ему девушку, она приоткрыла глаза, посмотрела на меня туманным отсутствующим взглядом и снова закрыла их, свернувшись в объятиях Красного Рога. Она была очень слаба из-за того, что несколько дней была лишена воды и пищи.

Короткий Лук сел, одной рукой ощупывал подбородок, а другой искал ружьё. А я повернулся, чтобы поднять моё ружье и седельные сумки Летящей Женщины. Он взял свое оружие одновременно со мной и поднял его, готовясь защищаться.

– Стреляй, – знаком показал я ему.

Но нет. Коснувшись маленького мешочка с амулетами, висевшего у него на шее, он сказал Эли:

– Скажи своему белому другу, что я не стану в него стрелять, чтобы получить то, что мне нужно. Эти амулеты скоро приведут её ко мне.

Переведя это, Эли добавил:

– Не отвечай ему. Садись на лошадь и езжай. Я прослежу, чтобы он не выстрелил тебе в спину.

Но я должен был ответить.

– Скажи ему это, – велел я Эли. – Ты стрелял в меня на хребте у Медвежьей реки. Попробуй еще раз. Попробуй сейчас убить меня.

Снова коснувшись мешочка на своей шее, Короткий Лук ответил:

– Мне не нужно стрелять в тебя. Это, мои амулеты, уничтожит тебя и приведут девушку ко мне. Мои амулеты сильны!

Я сел в седло и продолжил путь, и, когда Эли догнал меня, сказал ему:

– Я совершил нечто: я ударил кри. Но он даже не попытался в меня выстрелить!

– Ха! Кри – это не черноногие, ты должен это запомнить. Они часто решают свои проблемы кулаками или дубинками.

глянувшись назад, мы увидели, что Короткий Лук сел на лошадь и со своими товарищами направился в лагерь кри.

– Должно быть, ему будет приятно приехать к Большому Медведю и рассказать ему о побеге Летящей Женщины, – заметил я.

– Приятно? Можешь быть уверен, что так и будет. Он уверился в силе своих амулетов и будет продолжать её искать.

Скоро мы нагнали Красного Рога, который с трудом управлял лошадью, держа на руках девушку и заставляя лошадь скакать рысью. Видно было, что ему тяжело, и, когда я снова предложил взять её, он передал её мне с видимым облегчением. Как я был счастлив, когда она оказалась на моих руках!

Немного времени спустя я тоже устал и передал её Эли; тот в свою очередь Красному Рогу, тот снова мне.

Так мы менялись, двигаясь рысью, и к началу вечера были в наших лагерях. Мы спешились перед вигвамом Красного Рога, и Сатаки и Лягушка, плача, смеясь и молясь одновременно, забрали у нас девушку, внесли её внутрь и осторожно положили на лежанку. Мы тоже вошли; я нёс её седельные сумки.

Женщины стали поить девушку водой, по ложке зараз, и протёрли ей лицо и руки. Она начала подавать признаки жизни. Собралась толпа любопытных кутенаи, они окружили вигвам, некоторые принесли нам еду, и, пока мы ели, Красный Рог рассказал о наших приключениях, и о том, как мы нашли девушку. Его описание моей разборки с Коротким Луком доставило им большое удовольствие.

Было уже поздно, толпа разошлась, и Летящая Женщина окончательно пришла в себя – она села, выпила несколько глотков воды и немного поела того, что предложили ей женщины.

Наконец Красный Рог спросил ее:

– Скажи, племянница, почему ты это сделала?

Тут она сомлела и опустила голову. Она не отвечала, пока он не повторил свой вопрос трижды, с каждым разом все более строго. Тогда она внезапно выпрямилась и сказала:

– Зачем спрашивать, ведь та прекрасно знаешь, что это Короткий Лук силой своего знахарства заставил меня это сделать?

– Тебе должно быть стыдно, что ты даже не попыталась этому сопротивляться. Почему ты не позвала меня или свою бабушку, сильную шаманку, чтобы удержать тебя? – крикнула ее мать.

– Ты не знаешь, не можешь понять, как сильна магия этого кри. Она тянет меня идти к нему. Я не хотела идти. Но наконец я почувствовала, что сопротивляться больше не могу. Тихо, спокойно, в середине ночи, когда вы спали, эта магия заставила меня собрать мои вещи, оседлать лошадь и уехать. Правда, я не могла этому сопротивляться, – закончила она и заплакала.

– А что было дальше? Куда ты направилась? Как потеряла лошадь? – спросил Красный Рог.

– Я сама всего не знаю, – растерянно ответила она. – Я даже не знаю, как оказалась снова здесь. Расскажи мне, мама, как это случилось?

– Нет. Скажи вначале, что было с тобой, всё что сможешь вспомнить, – вмешался Красный Рог.

– Скажу вс, что смогу, – пробормотала она. И после долгого молчания продолжила: – Я села на лошадь и отправилась в лагерь кри, к Короткому Луку. Вместо того, чтобы пойти прямо к лагерю на Кривом ручье, я свернула к оврагам на Большой реке. Когда настал день, я поняла, что мне нужно укрытие.

Я остановилась в сосновой роще на краю оврагов, расседлала лошадь, привязала её к дереву и попыталась уснуть. Но мне очень хотелось есть и пить, поэтому быстро уснуть я не могла. Я не взяла с собой еду, потому что надеялась быстро достичь лагеря кри. И я боялась спуститься к реке, чтобы напиться, потому что боялась, что меня может заметить какой-нибудь военный отряд. Все же я наконец уснула. Я проснулась из-за лошади, которая громко ржала и дергалась в разные стороны, пытаясь сорваться с привязи. В тот же миг я почувствовала запах медведя, сильный запах настоящего медведя. И увидела его, он был огромный, почти величиной с бизона, и шёл прямо к моей лошади. Я закричала и вскочила. Лошадь сорвалась и убежала на равнину, а медведь развернулся и побежал в другую сторону. Я побежала за лошадью. Когда я выбежала из рощи, она была недалеко от меня, на равнине. Я приблизилась к ней, и она убежала; снова остановилась, чтобы пощипать траву, и снова отбежала от меня – пока я не поняла, что не смогу её поймать.

Я боялась, что кто-то из вас, или какие-нибудь враги, найдут меня здесь, и снова спряталась в роще. На сердце у меня было тяжело: мне очень хотелось есть и пить. Ну, воду я найти могла: я встала, положила на плечо свои седельные сумки и пошла к реке, всё время оглядываясь, чтобы убедиться в том, что медведь ушёл.

Я шла дальше. Мне нужна была вода. Тропа привела меня к началу длинной широкой долины. Я пересекла её, полосу леса, вышла к берегу реки и стала пить, пить, пить. О, как приятна была вода моему горлу!

Потом я вернулась в лес, в самые густые ивовые заросли, какие смогла найти, легла и уснула. Так я провела весь день – то спала, то думала о том, что мне делать в моем положении. И я сказала себе:

– Хотя вокруг бродит много настоящих медведей, я лягу спать и отправлюсь в лагерь кри, когда солнце зайдет.

Как странно! Когда я проснулась, уже настал другой день. Солнце всходило; берег реки был еще наполовину в темноте. Почему я проспала так долго, так крепко? Я спустилась к реке и напилась. Я была слабой, от голода меня мутило. Я поняла, что должна поесть, потому что иначе лягу и умру. Я взяла седельную сумку и пошла вверх, по склону к равнине. Как тяжело было идти, как тяжело подниматься! Когда я поднималась, мне пришло в голову, что нечто более сильное, чем знахарство Короткого Лука, заставило меня так крепко уснуть вместо того, чтобы идти к нему.

Я молилась. Я просила Верхних Людей вести меня. «Дайте мне ясные знаки, направьте меня на безопасный путь», – просила я.

На половине длинного склона глубоко протоптанная тропа раздваивалась. Я пошла налево, потому что она вела прямо к лагерю кри. Я прошла совсем немного, когда семь больших бизонов, мчавшихся вниз по тропе, выскочили мне навстречу, и мне пришлось отскочить в сторону, чтобы не оказаться у них на пути. Я упала и скатилась на дно глубокого оврага, мои седельные сумки тоже. Я поняла, что эти семь бизонов были знаком, который послали мне Верхние Люди, предупреждая о том, что я иду не туда и выбрала на развилке путь, на котором меня ждут опасности. Ведь их было семь, этих бизонов, а семь – это священное число Верхних Людей, Семерых.

Я пошла по другой тропе и поднялась по ней вверх к краю равнины, где она стала незаметной и скоро исчезла. Но пока она была видна, вела она к нашему лагерю. Это означало, что я должна идти домой. От голода я ослабела больше обычного, но шла на восток, в сторону Мокасиновых гор, зная, что так я иду прямо в наш лагерь. Я шла и шла, и некоторое время спустя почувствовала себя лучше, радуясь, что иду домой.

Да. Я помню, что мне было хорошо; что я даже пела. А потом – потом я вдруг оказалась здесь. Прямо здесь, на своей собственной лежанке…

Она оборвала рассказ о своих приключениях и уткнулась в грудь своей матери.

– Племянница, неужели ты не помнишь, как увидела там Короткого Лука? – спросил Красный Рог.

– Нет! Что с ним? – воскликнула она, выпрямившись.

– Только то, что он схватил тебя, пытался тебя утащить, а тут Апикуни ему врезал, сбил его с ног, отнял тебя у него.

– О! О! Ты его убил, убил Короткого Лука? – воскликнула она, уставившись на меня широко раскрытыми глазами.

Я покачал головой, а Красный Рог ответил:

– Нет, он не убил его; скоро он снова заявится сюда, живой и здоровый, но не станет больше драться с Апикуни, потому что он трус. Он сказал, что драться не станет; что его сильные амулеты приведут тебя к нему.

– О нет! Нет! Нет! – закричала она, закрыв глаза.

– Плохая девушка, безумная девушка, ты стала для нас причиной многих неприятностей, – прервал её Красный Рог и начал рассказывать о том, какие приключения пришлось нам из-за нее пережить. Я почувствовал, что больше сидеть тут не могу. Я дал знак Эли, что мы должны уйти в вигвам Бегущего Кролика и лечь спать.

Мы очень, очень устали; как же прекрасно было лечь на свою лежанку из бизоньих шкур и уснуть! Женщины, которые утром развели в вигваме костер и стали болтать, слишком рано нас разбудили; мы всё ещё чувствовали усталость. Мы прошлись немного вверх по ручью и искупались, а потом вернулись в вигвам и с удовольствием позавтракали жареными рёбрами бизонихи.

Протягивая мне свою большую каменную трубку, чтобы я её зажёг, Бегущий Кролик спросил нас:

– Ну и что вы собираетесь делать сегодня?

– Мы будем сидеть в твоем вигваме и отдыхать, – ответил Эли.

– И дадим отдохнуть нашим лошадям; они в этом сильно нуждаются, – вставил я.

Ручей Армелла, на котором мы стояли, название свое получил в честь Стивена Армелла, из Американской Пушной компании. Черноногие издавна называли его Ицикиотсоп Итактай – Это Убило Их – из-за того, что давным-давно высокий берег этого ручья, под которым несколько женщин добывали красную охру, внезапно обвалился и похоронил их под огромной грудой земли.

Немного выше лагеря, на западном краю долины ручья, был родник Сверкающих Скал, единственный такой на всей обширной земле черноногих. Мы с Эли отдохнули и хотели немного размяться, поэтому после полудня отправились к этому роднику. Это был водоем с белым песчаным дном, с которого поднимались пузырьки; располагался он в гроте у подножия утеса и был примерно пятнадцати футов глубиной и вдвое больше в диаметре. Свод грота, сложенный из коричневой породы, в дальней его части поднимался над водой на два фута, а ближе к входу повышался до десяти футов. Этот свод с наружной стороны с высоты роста взрослого животного – бизона, оленя, лося или антилопы – и до высоты теленка всех этих видов был отлично отполирован и сверкал, как полированное махагоновое дерево, потому что в этом месте животные чесали свои бока, и продолжалось это в течение многих и многих столетий! На песчаной отмели было много навоза. Весной паводок его уносит, и в это время об скалу никто не трется. Все линяющие животные пользуются возможностью почесаться о низкие деревья или торчащие скалы. Из них только бизоны по-другому избавляются от вылезающей шерсти: они копытами и рогами роют в земле углубления и валяются в них. Эти ямы мы называем бизоньими ваннами.

Возвращаясь в лагерь, мы услышали, как там внезапно поднялся тревожный шум – мужчины кричали, женщины вопили, дети плакали, собаки выли. И как причину всего этого мы увидели отряд в несколько сотен всадников, которые мчались к восточному краю долины и поднимались на равнину.

Мы подошли к согбенной морщинистой старухе, которая стояла, опираясь на палку, и смотрела на толпу из женщин и стариков, окружавших вигвам Бегущего Кролика, и я спросил ее:

– Бабушка, что тут случилось?

– Кайу! Кайу! – воскликнула она. – Мои уши плохо слышат. Всё, что я знаю – это то, что несколько наших охотников, среди них Тащит Свой Плащ, убиты; их убили враги. Кайу! Кайу!

Когда мы пробрались сквозь толпу к входу в вигвам вождя, он сам вышел наружу, поднял руку, требуя внимания, и крикнул:

– Прекратите немедленно свои разговоры, плач и стоны! Замолкните, потому что сейчас мы должны услышать Медвежью Лапу, который расскажет нам о том, что сделали нам наши враги!

Немедленно плач и стоны стихли, и мы пошли за Бегущим Кроликом в его вигвам. Его жёны подняли края обшивки и закрепили её, так чтобы окружающие могли видеть и слышать всё, что происходит внутри. На лежанке вождя сидел Медвежья Лапа, воин в возрасте около сорока зим, красивый, стройный, известный своим веселым нравом; в племени он слыл главным шутником. Но теперь его лицо было печальным; он был хмур и придерживал окровавленную повязку на левом плече. Две его жены сидели рядом с ним. Тут же было и несколько стариков, сидевших в ряд с северной стороны очага.

Как только мы с Эли сели у самого входа, Бегущий Кролик сказал Медвежьей Лапе:

– А теперь, друг мой, расскажи нам, расскажи всем нам обо всем, что случилось там с твоими охотниками.

– Мы с друзьями собрались в моем вигваме прошлым вечером, и десятеро из нас решили рано утром отправиться на охоту, – начал Медвежья Лапа. – Перед самым рассветом мы оседлали своих охотничьих лошадей и собрались перед моим вигвамом; нас было девять, и ждали десятого, Большого Лебедя, который должен был к нам присоединиться. Скоро он прибежал, пешком и очень возбужденный, и закричал:

– Друзья! Друзья мои! Когда я спал, Солнце послало мне видение; я только что проснулся, увидев его. Это было плохое видение; оно говорило о том, что впереди нас ждёт опасность. Я словно видел наш лагерь издалека и видел, как наши люди бегают по нему, а женщины плачут и стенают по мёртвым. И тут я проснулся и сразу понял, что значит это видение: мы не должны сегодня отправляться на охоту. Да, это говорит о том, что, если мы пойдем на охоту, то попадем в серьезные неприятности…

Он еще многое хотел сказать, но Красная Ворона с усмешкой его прервал:

– Ох, Большой Лебедь! Видение твоё – о том, что было в давно прошедшие времена, а не об опасности, поджидающей нас впереди, даже если ты и видел людей, которые сражались, умирали, побеждали и бежали…

– Остановись! Стой! Ты не знаешь силы видений, которые посылает мне Солнце. Однажды мне было такое простое видение: я увидел всего лишь плачущую женщину, и скоро вернулись семеро из пятнадцати наших воинов, которые отправились в набег на Ворон. Вы все помните, какая неудача постигла отряд Трех Бизонов.

– Но это тоже видение о прошлых бедах! – крикнул Красная Ворона. – Враги убили восьмерых воинов прежде, чем ты об этом узнал. Ну, солнце встаёт! Друзья, нам пора идти!

С этими словами он стегнул лошадь и отправился в путь, а мы посмотрели друг на друга, полные сомнений; нам не хотелось, чтобы нас назвали трусами, и потому последовали за ним, все, кроме Нового Плаща, который сказал Большому Лебедю:

– Я доверяю твоему предостерегающему видению, – и отправился в свой вигвам.

– Хайа! Как мы были глупы, когда не поверили в предостережение, посланное в видении Большому Лебедю!

Мы выехали на равнину и направились на восток; мы пересекали один хребет за другим, но на видели никаких признаков бизоньих стад; только иногда попадались старые быки и местами стада антилоп. Наконец, поднявшись на очередной хребет, мы увидели к югу от него очень большое стадо бизонов, и тут же встретили семерых всадников – кри из их лагеря на Кривом Ручье. Одним из них был Волчий Хвост, тот самый, который так хорошо говорит – ха! – который говорил на нашем языке. И он сразу так жалобно заговорил:

– Ах, мои богатые друзья из племени кайна! Вы такие сильные. Вы ездите на больших, сильных, быстрых лошадях; у всех у вас хорошие ружья, которые делают много выстрелов. И как же мы от вас отличаемся: наши лошади маленькие, худые, слабые; наши ружья старые, заряжаются с дула. И я прошу вас, будьте к нам добры: когда вы на своих сильных лошадях будете преследовать бизонов из этого большого стада, убейте нескольких и на нашу долю.

– Ха! Езжайте за нами, и мы убьем для вас нескольких жирных коров, – ответил Красная Ворона.

Большое стадо паслось на плоской части равнины, недалеко от начала очень длинного и глубокого оврага, который уходил вниз к развилке Кривого Ручья. Кри шли прямо за нами, а мы свернули в овраг, поднялись по нему и вышли так близко к стаду, что могли слышать звук, с которым они срывали пастью пучки травы, которая была их любимой пищей. И, когда мы были готовы, Красная Ворона сказал нам:

– Ну, друзья, теперь покажем этим несчастным кри, какие мы охотники. Мы будем убивать, убивать и убивать жирных коров до тех пор, пока наши лошади будут нести нас за стадом; пусть эти бедняги получат много жирного мяса и хороших шкур, как и мы.

Мы знаками выразили своё согласие с его словами, приготовили ружья, хлестнули лошадей и выскочили из оврага прямо на удивленное стадо, и успели убить нескольких коров еще до того, как стадо сорвалось в бег. Мы скакали рядом с ними, стреляя в жирных коров; стук ударов множества рогов и копыт был подобен грому, и продолжалось это до тех пор, пока наши лошади, усталые и покрытые пеной, не могли более нас нести. Когда мы собрались вместе и посмотрели на свою добычу, Красная Ворона сказал:

– Ну что же, это было прекрасно: мы убили не меньше пятидесяти.

Кри со своими лошадьми стояли рядом с первыми из убитых нами бизонов, ожидая, вне всякого сомнения, когда мы скажем им приниматься за работу и взять мяса и шкур, сколько им нужно. Когда мы возвращались, то заметили нескольких коров, которые были еще живы, и добили их выстрелами, а потом всех сосчитали.

Кри, Волчий Хвост, спросил нас, указывая на нашу добычу:

– Сколько туш здесь лежит?

– Пятьдесят семь, и все коровы. Ты и твои друзья можете взять столько, сколько вам нужно, – ответил Красная Ворона.

– О, вы, кайна, такие хорошие охотники, и такие щедрые. Наши женщины и наши дети этим вечером будут рады, когда увидят нас возвращающимися и везущими столько мяса, сколько могут поднять лошади, – сказал Волчий Хвост, и его голос дрожал.

Мы разошлись, и кри тоже, и все стали свежевать коров. Некоторые кри затянули песню, которая странно звучала для наших ушей; несомненно, это была песня радости. Затем вдруг из оврага, по которому мы подбирались к стаду, появился военный отряд, их было не меньше тридцати; всадники пели военную песню, на их лицах была боевая раскраска, на головах военные головные уборы с длинными концами. Это были Вороны, наши злейшие враги. Они стреляли в нас, проскакав мимо нас на полной скорости, и мы тоже стреляли в них и двоих убили. Но они убили Красную Ворону и Тащит Свой Плащ, а меня ранили. Затем они развернулись и снова атаковали нас, и, промчавшись через нашу линию, убили Волчьего Хвоста и еще одного кри. А мы, хотя продолжали стрелять в них, не смогли даже ранить ни одного из них. О, как же мы, кайна, со своими скорострельными многозарядными ружьями, не смогли ни в кого попасть, хотя так тщательно в них целились? Не потому ли, что мы пренебрегли предупреждением, посланном в видении Большому Лебедю?

Хайа! Хайа! Распевая военную песню, Вороны остановились; один из них знаками сказал нам:

– Вы знаете, кто мы: мы Вороны, самые сильные ваши враги. Ладно, сейчас мы уйдем, но скоро вернемся, чтобы убить еще нескольких из вас.

И с этими словами они уехали. Преследовать их было невозможно – нас было мало, а наши лошади устали. Нам ничего не оставалось, как только взять убитых и привезти их домой, чтобы похоронить. Вот, друзья мои, что там произошло: такая неудача постигла нас из-за того, что мы пренебрегли предостережением Большого Лебедя.

– А кри, которые были с вами, что делали они? – спросил Бегущий Кролик.

– Я сказал им, что здесь всё закончено и что мы немедленно возвращаемся домой с нашими убитыми. Потом мы, собрав большой военный отряд, пойдём в набег на Ворон, чтобы заставить их лить слезы за то, что ни сделали нам. Один их кри, высокий и сильный, по имени Лисий Глаз, сказал нам:

– Некоторые из нас, и я в том числе, хотим пойти вместе с вами, пикуни, в набег на Ворон. Можем мы это сделать?

– Да. Идите с нами и заставьте их плакать; чем больше нас будет, тем лучше, – ответил я.

Другой кри спросил:

– Вы убили так много бизонов, что делать с ними?

– После того, что случилось, они не наши. Ни один из пикуни не станет есть такое несчастливое мясо, – ответил я.

Тогда этот здоровяк, Лисий Глаз, ответил:

– Мы, кри, не такие, как вы, кайна, и ваши братья, пикуни и черноногие. Мы не верим в то, что из-за того, что здесь произошло, мясо этих коров причинит нам вред, если мы его съедим. И даже если бы мы в это и верили, мы слишком бедны, чтобы оставить гнить этих жирных животных. Поэтому мы заберем всё это – и мясо, и шкуры.

Другой кри спросил меня на нашем зыке, он хорошо на нем говорил:

– Что касается вашего военного отряда, который отправится против Ворон; мы не хотим упустить возможность к нему присоединиться. Что нам делать?

– Лучше всего, чтобы один из вас пришел в наш лагерь и узнал, что мы планируем и когда выступаем в страну Ворон, – ответил я, и на этом мы расстались.

– Ну что же, друзья, мое раненое плечо болит, я пойду в свой вигвам и отдохну.

Когда раненый и его жена ушли, один из стоявших рядом с нами, Одинокий Всадник, сказал:

– Я так думаю, что Медвежья Лапа не должен был говорить этим кри, что они могут к нам присоединиться в набеге на Ворон.

– Так и есть. Их боги и их священные помощники не такие, как у нас, и для всех нас это может обернуться бедой.

– Я думаю об этом так, – серьезно сказал Бегущий Кролик. – Мы знаем, что кри – хорошие воины. То, что их боги не такие, как наши – это нас не касается. Так что хорошо будет, если они не откажутся присоединиться к нам и заставить Ворон плакать.

– Хорошо сказано… чем нас больше, тем лучше.

– Верно! Верно! Они должны присоединиться к нам; нас должно быть много, чтобы отомстить этим собачьим мордам за то, что они сегодня с нами сделали, – сказал Голова Бизона, известный воин. Но остальные сидели, опустив головы, и молчали. Было очевидно, что они не хотят иметь дело с кри, о чём бы не шла речь. Ещё немного поговорили, и потом наши посетители поднялись и пошли по домам.

Расцарапав свои лодыжки и коротко обрезав волосы, жёны Красной Вороны и Тащит Свой Плащ готовили к похоронам тела своих любимых, тщательно заворачивая их вместе с оружием в одеяла и бизоньи шкуры, а потом они на лошадях и волокушах повезли их к находившимся вдали деревьям, на которых юноши уже сделали платформы из жердей, на которые нужно было положить тела. Не переставая плакать, с большим трудом женщины положили тела на платформы и оставили их там. Пришел двоюродный брат Красной Вороны, приведя одну из его лошадей, и брат Тащит Свой Плащ, тоже с одной из лошадей, и убили животных рядом с деревьями, чтобы тень каждого из убитых получила тень лошади, на которой смогла бы путешествовать по далекой стране Песчаных Холмов, куда попадают тени всех мёртвых из всех трёх племён черноногих.

В отличие от других индейских племен, черноногие не верят в то, что после смерти душа, или тень человека, попадает после смерти в страну счастливой охоты. Их Песчаные Холмы – бесплодная песчаная пустыня в южной части Регины, в провинции Саскачеван на юге Канады. Там они ведут унылое существование: живут в призрачных вигвамах, сидят у призрачного костра, который не дает тепла, охотятся на тени бизонов и других животных. Это существование – всего лишь грустное подражание настоящей жизни. И, хотя они искренне верят во все это, смерти они не боятся!

Не было никакого веселья, песен или стука барабанов в лагере Крови тем днем, когда провожали в последний путь Красную Ворону и Тащит Свой Плащ; даже дети вели себя очень тихо и забыли о своих играх. Вечером воины собрались в вигваме Бегущего Кролика, чтобы составить план набега на Ворон, и из лагеря кутенаи прибыл Красный Рог и восемь известных воинов, которые сказали, что тоже хотят присоединиться к отряду. После долгих споров было решено, что отряд возглавит Голова Бизона, а Белая Антилопа, который владел священным бобровым свёртком, станет священным человеком Солнца, или, как говорят белые, шаманом. Другим человеком Солнца, владельцем священного лосиного языка, стал воин по имени Хвост Красной Птицы, и ему было предназначено провести для отряда церемонию потения в священной хижине, а сегодня он должен был объехать весь лагерь, называя имена идущих в набег и призывая всех остальных молиться за них, пока их не будет. Выйти в поход отряд должен был через четыре вечера.

В разговорах наступила пауза, и я прервал её, сказав:

– Голова Бизона, и все вы, друзья, я присоединяюсь к отряду и пойду с вами в набег на Ворон.

– Хорошо! Хорошо! – крикнул он и другие. Мы будем рады, если ты к нам присоединишься!

Но Эли, сидевший рядом со мной, шепнул:

– Нет! Нет! Ты не должен этого делать! Белые не должны ходить с военными отрядами!

– Ладно, я буду единственным, кто это сделает!

– Нет! Нет! Ты не должен! Подумай о том, как это опасно! Подумай, как это не понравится Киппу!

– Я пойду с ними! – закончил я спор. – А ты как знаешь, – добавил я, хорошо понимая, почему он так возражал против этого. Он был добрым католиком; он не мог присоединиться к уходящим на церемонии потения, молиться вместе с шаманом и самому молиться Солнцу о наших успехах во время этого набега. Он волновался обо мне и молчал, когда совет закончился и мы улеглись на своих лежанках из мягких шкур. Некоторое время я еще слышал тихий плач несчастных вдов, скорбевших о погибших, а потом уснул.

Настало утро, и за завтраком Эли сказал мне:

– Ты действительно собираешься это сделать? Ты хочешь присоединиться к отряду?

– Разумеется, я пойду. Я долго ждал случая это сделать, – кратко ответил я.

– Но ты упустил из виду одну вещь. Я имею в виду, что ты, между прочим, единственный защитник Летящей Женщины. Более того, ты хочешь, чтобы она стала твоей женщиной. А теперь ты готов пойти в долгий и опасный путь и дать Короткому Луку возможность увести её; этого я не могу понять.

– Красный Рог и ее родственники кутенаи хорошо о ней позаботятся.

– Ты этой ночью случайно не спятил? Или ты забыл, что Красный Рог и его кутенаи присоединились к отряду?

Я замер с открытым ртом, внезапно ощутив приступ тревоги. Я действительно забыл о том, что Красный Рог и ещё несколько его друзей кутенаи присоединились к отряду. Как мог я это забыть? Слабым голосом я произнёс:

– Ты прав. Я должен остаться здесь.