Когда два дня назад мы пересекли высокий водораздельный хребет, я бросил взгляд на верхнее из Внутренних озёр. Насколько хватало взгляда, оно уходило далеко, в самое сердце каменистых, с крутыми склонами, с покрытыми снегом вершинами гор, и вдали на его поверхности видны были несколько маленьких островков, поднимавшихся из его синих сверкающих глубин. Пока тем вечером я лежал на своей лежанке после ужина из форели, и сонно смотрел на угасающий огонь, то вспомнил, что видел это озеро, и подумал, что было бы очень здорово обследовать его с помощью нашего каноэ; да, и подняться к самой верхней его части, туда, где в него впадает питающая его река, и даже до вершин Хребта Мира, и выпить воды, которая течет к Тихому океану.

На следующее утро, когда Женщина-Звезда, как обычно, вошла, чтобы разделить наш ранний завтрак, я сказал о своих планах.

– Почти-брат, почти- сестра, – сказал я, – есть нечто, что мне очень хочется сделать, и я хотел бы, чтобы вы отправились со мной. Я хочу взять постели, запас еды, и другие вещи, которые нам понадобятся, в каноэ, и отправится на нём, останавливаясь тут и там, к самому истоку верхнего озера, а там подняться в горы и посмотреть на их западные склоны. Все это будет очень интересно. Скажите да. Скажите, что вы отправитесь со мной!

– Только не я! – воскликнул Не Бегун. Земля – для людей, живущих на земле, а вода – для Подводных Людей. Я останусь там, где живу!

– Я ела рыбу, и со мной ничего не случилось. Этим утром я прекрасно себя чувствую и полна сил. Я не боюсь воды и тех, кто в ней живёт; я пойду с тобой, если пойдет мой брат, – сказала его сестра.

– Так говорит тот, у кого храброе сердце! Сестрёнка, я горжусь тобой! – сказал ей Анри. – Если это каноэ достаточно большое, мы все в нём отправимся. Как здорово будет побывать там, где еще не ступала нога человека! Как здорово выходить на берег в тех местах, до которых добраться можно только с воды! И подумайте, сколько можно добыть там бобров и выдр; сколько можно настрелять дичи! Не Бегун, младший брат, ты должен изменить свое мнение на этот счёт. Скажи, что ты пойдешь с ними!

Мы услышали, как кто-то подходит к вигваму и останавливается у входа, слушая наш разговор. Теперь он вошёл, и мы увидели, что это никто иной, как Безумное Перо. Анри пригласил его присесть на свою лежанку, и женщины поторопились предложить ему еду.

Он улыбнулся и одобрительно отозвался о том. какое хорошее сегодня утро, а потом сказал, уже более серьезно:

– Разумеется, я слышал ваш разговор, пока стоял снаружи. Дочка, твои слова доставили мне большую радость. Сын мой, я надеюсь, что ты не откажешься отправиться туда, куда предлагает отправиться твоя сестра! Действительно, Подводные Люди – ужасные создания, но я уверен, что вы сможете их умилостивить. Во всяком случае, мы попробуем это сделать. Сейчас вы трое соберете всё, что вам нужно, и отнесёте это в каноэ, а потом я и Старое Солнце будем молиться о вас и приносить жертвы Подводным Людям. Когда мы это сделаем, вы сможете отправиться в свое путешествие и исследовать новые места. Я бы не говорит такого, если бы опасности не было. Но только встретив опасности и преодолев их, можно стать воином, и так твоя сестра может стать воительницей, и таково большое желание моего сердца. Вот! Я сказал! Поторопитесь, подготовьтесь и отправляйтесь!

Женщина-Звезда подскочила к своему отцу, обняла его и поцеловала, а потом побежала в свой вигвам, чтобы собрать свои вещи. Не Бегун начал неохотно собирать свои вещи.

– Если бы ты сказал мне, что я должен присоединиться к военному отряду, который идёт на врагов, с какой радостью я бы пошел! Но это другое дело. Я не стыжусь сказать, что боюсь Подводных Людей! – воскликнул он.

– Ты должен победить свой страх! – угрюмо ответил вождь, и ушёл, чтобы посоветоваться со Старым Солнцем относительно предстоящей церемонии.

Наши приготовления к путешествию скоро были закончены. Мы погрузили в каноэ спальные принадлежности, небольшую кожу для покрытия вигвама, котелок, сковородку, топор, веревку, сумку Женщины-Солнца, в которой были иголки, шила, жилки для шитья, кожа и тому подобное, свои капканы и оружие. К тому времени известие о том, что мы собираемся предпринять, разнеслась по всему лагерю, и большая толпа собралась, чтобы посмотреть на нас. На берегу озера, у самой воды, сидели Старое Солнце и Безумное Перо, по обеим сторонам маленького костра, который развели для них женщины. Пока старый шаман привязывал камень к связке жертвоприношений, состоявшей из куска красной материи, лука и стрел, захваченных у врагов, пары медвежьих челюстей, привязанных к четырем перьям из хвоста орла, и приношения Женщины-Звезды, состоящего из пары прекрасно расшитых новых мокасин, Безумное Перо набил и приготовил зажечь большую, с длинным черенком, трубку. Когда все было готово, он протянул её Старому Солнцу, положив сверху на табак горящий уголек. Старик начал курить, выпуская дым к небу, к земле и в сторону поверхности озера, одновременно указывая чубуком трубки в этих направлениях.

– О Солнце! О Верхние Люди! И ты, мать-Земля, пожалейте нас! – воскликнул он. – Заступитесь за нас перед живущими в глубоких водах.

О вы, могучие Подводные Люди! Мы приносим вам жертву (и тут Безумное Перо швырнул маленький сверток жертвоприношений далеко в озеро) и просим вас быть к нам милостивыми, к каждому мужчине, каждой женщине, каждому ребенку нашего народа. Мы особенно просим вас быть милостивыми к тем, кто готов путешествовать по вашим глубоким водам. Не Бегун, пожалейте его, не хватайте его, позвольте ему пережить все опасности, которые могут встать на его пути!

Щедрый Ворон, белый, который стал одним из нас, пожалейте его, о могучие обитатели глубоких вод. Пусть он живет! Пусть он переживёт все опасности!

Женщина-Солнце! Женщина-Солнце! Женщина-Солнце! Женщина-Солнце! О Подводные Люди, даже само её имя священно! Пожалейте её! Пожалейте её! Позвольте ей пережить все опасности, чтобы она могла стать тем, кем все мы желаем, великой девой-воином, которой мы все могли бы гордиться!

Старик окончил молитву, Безумное Перо кивнул нам, и все мы воскликнули:

– Да! О могучие Подводные Люди! Пожалейте нас! Дайте нам выжить!

И тогда огромная толпа хором затянула:

– О Верхние Люди! О Мать-Земля! О Подводные Люди! Будьте милостивыми к ним. Будьте милостивыми ко всем нам!

Так завершилась церемония. Все стали очень серьезными. Когда мы поднимались со своих мест у костра, садились в каноэ и отталкивались, я увидел, как слезы блестели на глазах многих наших доброжелателей, и не стану отрицать, что и мои было излишне влажными. Для меня самого это стало удивительным. Будете ли вы удивляться, что сердце мое так стремилось к ним – этим простым людям, которые были настолько щедрыми, что сделали меня одним из них?

Никто не кричал и не махал нам в знак прощания, пока я гнал каноэ вверх по озеру; в обычаях черноногих было тихо прощаться с теми, кто уходил, чтобы пережить разнообразные приключения, и приветствовать их возвращение с демонстрацией самой искренней радости. Не Бегун сидел на носу каноэ, глядя вперед, а моя почти-сестра в середине, лицом ко мне. Оба они крепко держались за борта и смотрели на воду; лицо Женщины-Солнца было серым от страха, и я не сомневался, что и лицо ее брата было таким же. Неглубокая вода простиралась на некоторое расстояние от берега озера, она была такая чистая, что дно озера можно было видеть на глубину в двадцать футов. Внезапно эту прозрачность сменила непроглядная тьма большой глубины, и оба мои товарища задрожали.

– Первое, что вы должны знать, – сказал я им, – это то, что нельзя сидеть близко к борту каноэ и раскачивать его, потому что, если вы будете так делать, скоро оно перевернется вверх дном. Вы должны привыкнуть к тому, что нужно спокойно сидеть и наклоняться в сторону, противоположную той, куда наклоняется каноэ.

Они ничего не ответили, но борта отпустили. Немного позже они перестали смотреть только на воду и стали обращать внимание на разные вещи, которые я им показывал и о которых говорил. Скоро я заметил, что управлять тяжело нагруженным каноэ было трудно; если бы ветер был встречным, я бы вообще не смог продвинуться. Я неторопливо плыл вдоль восточного берега острова, и примерно час спустя высадился на маленьком островке, длиной в несколько ярдов, частично поросшем соснами. На нем никто не жил, не считая курочки-рябчика со своим выводком, и никаких следов пребывания дичи на нем мы не нашли. Не Бегун сказал, что он сильно разочарован – он надеялся найти там оленей и вапити, и добыть для нас мяса.

– Речь сейчас не о мясе. Нам нужно еще два весла. Ты и Женщина-Звезда должны помочь мне управлять каноэ, – сказал я им, взял топор и скоро их сделал – грубоватые, но вполне пригодные в дело, из длинного ствола осины, которую тут же свалил. Мы продолжили путь, и к тому времени, когда мы добрались до истока озера, мои товарищи вполне овладели искусством гребли. Но, к моему удивлению, оказалось, что мы не можем преодолеть с помощью вёсел быстрый поток между двумя озерами, так что, раз уж мы хотели туда попасть, нам пришлось бы перебираться в верхнее озеро волоком.

Петель у каноэ не было, и привязать веревку было не к чему, а когда мы обвязали ее вокруг корпуса, оказалось, что они лишком короткая. Женщина-Звезда решила этот вопрос, быстро срезав и сплетя несколько ивовых побегов, а затем, привязав ее к носу и вытащив на берег, обойдя разные препятствия, мы с Не Бегуном легко перетащили его через первую быстрину. Вторая была хуже, и её берега поросли кустарником, что нам пришлось войти в ледяную воду и тянуть и толкать каноэ вручную. Нам не хотелось мочить свою кожаную одежду и мокасины – к тому времени я, как и мой друг, был одет, как все черноногие – в рубашку, леггинсы и набедренную повязку – так что мы разделись до набедренных повязок и продолжили свой труд. Женщина-Звезда от удивления хлопнула ладонью по губам и уставилась на меня.

– Если бы я не видела это своими глазами, никогда бы не поверила, что кожа может быть такой белой, – воскликнула она. – Да ведь то, что находится у тебя под водой, блестит, словно рыбье брюхо!

– Да! А его лицо и руки такие же темные, как наши! Он настоящий пинто[4]! – сказал Не Бегун.

– Несомненно, я превращусь в пятнистую форель, если мне придется часто делать то, что делаю сейчас, – сказал я им, и все мы засмеялись.

Никогда не было трех более жизнерадостных молодых людей, чем мы в то время. Мы рассмеялись ещё сильнее, когда Не Бегун, немного подумав, сказал:

– Хорошо, если ты превратишься в блестящую форель, я стану тёмной, с чёрной спиной, рыбой-прилипалой.

Теперь, был ли берег песчаным или глинистым, на каждом шагу нам встречались следы разной дичи – оленей, вапити, лосей, медведей и даже бизонов, и несколько раз мы видели мелькнувших оленей или вапити, которые при нашем приближении убегали в кусты. А рыба! В темных глубинах ее было множество – трёх видов форелей, сигов, и других, длиной от фута до трёх. Это была, как я потом узнал, пятнистая форель, которая вырастала до пяти-шести фунтов весом, форель Долли Вардена, которая вырастает до двадцати фунтов, и озёрная форель, которую я и поймал, и которая в верхнем озере достигает веса в сорок фунтов.

Позвольте мне также сказать, что я не знаю другого места, где всё окружающее позволяет рыбе так вырастать, как здесь. В более мелкой и лучше прогретой воде нижнего озера раздолье для водорослей и разных моллюсков. Это единственная пища для сигов; они там так налегают на эту еду, что средний их вес составляет три фунта, а некоторые вырастают и до восьми. В глубоких ледниковых водах верхнего озера, где пищи заметно меньше, сиги не вырастают больше двух фунтов, и они совсем не такие жирные, как их собраться из нижнего озера. Форель в обоих озерах – рыба хищная, и не различается по размерам и жирности.

Мы видели много признаков присутствия бобров, пока поднимались вверх по реке, но это не заставило нас остановиться; мы знали, что мужчины из лагеря скоро придут сюда ставить капканы, и что мы должны найти такие места выше по озеру, которыми могли бы пользоваться сами. Через пару часов тяжелой работы мы добрались до конца последней быстрины, пересекли глубокий затон и высадились на песчаном берегу, чтобы передохнуть. Женщина-Солнце оставалась в каноэ, пока мы подтаскивали его поближе к нам.

Ещё один короткий волок – и мы были на верхнем озере. С того места, где мы находились, мы могли видеть его, простирающееся до самого подножия далёких гор, не тревожимое ни малейшим движением ветерка. Вид был весьма соблазнительным. Я чувствовал желание немедленно отправиться дальше. Дальше и дальше, к далеким горам, чтобы увидеть, что скрывают от нас их высокие, острые пики. Я был уверен, что с того места, где мы находимся, видеть можно не больше половины длины озера.

– Почти-брат, разве это не красота? – спросил я.

Женщина-Звезда не дала ему ответить.

– Смотрите! Смотрите! – завопила она.

Мы повернули взгляды в ее сторону и увидели, что она неотрывно смотрит на поверхность озера. Там на каменистую поверхность берега выкарабкался очень большой бобёр, мех которого был белым, как свежевыпавший снег! Я с трудом верил своим глазам! Казалось невозможным, что может существовать бобёр такого цвета!

Моя следующая мысль была о моём ружье, лежащем в каноэ. Моя рука пыталась нащупать его, чтобы скорее прицелиться и застрелить животное, но Не Бегун тихим «не двигайся!» остановил меня.

Бобёр сильно хромал, выбираясь из воды. Он полуобернулся и сел на задние лапы, опершись на свой широкий, черный, плоский, покрытый чешуйками хвост, и мы ясно увидели, что левой передней лапы у него нет, и что ее обрубок слабо кровоточит, оставляя красные пятна на чистом белом меху. Целую минуту он так сидел на камнях, глядя на озеро и обнюхивая воздух, то и дело встряхивая обрубком лапы, словно от сильной боли. И он издавал жалобные крики, часто их повторяя, словно ребенок, которому больно или плохо. Это было больше, чем могла вынести Женщина-Звезда.

– Ох, бедняжка! – воскликнула она, и повернулась к нам, словно ища у нас сочувствия к животному.

Быстро, как молния, бобер скользнул в воду, и слишком поздно мы с Не Бегуном бросились к своим ружьям. Всего миг мы видели, как он поднимается по быстрине, а потом погружается в глубину, и он пропал. Немного позже он вынырнул, остановился, чтобы посмотреть в нашу сторону, и быстро поплыл, оставляя на поверхности озера след, за которым мы следили взглядом еще долго после того, как самого животного не стало видно.

– О! О! Белый бобёр! Священный бобёр! И мы не смогли его добыть! – воскликнул Не Бегун и упал на песок, выражая полное отчаяние.

– Это священное животное! Боги не хотели, чтобы ты его убил! – сказала Женщина-Звезда.

– Ты ошибаешься! – воскликнул ее брат. – Что сказало Солнце Лицу Со Шрамом, когда тот посетил его в его великолепном вигваме? Когда оно говорило юноше, как должны жить люди, и что они должны делать, оно сказало о животных: «Все они предназначены людям, для еды, жилищ и одежды, все, кроме белых бизонов и белых бобров. Их тоже нужно убивать, но только для того, чтобы принести мне в жертву. Никто не должен съесть ни куска их мяса. Нужно выделать шкуру убитого животного, выделать так, чтобы она была очень мягкой, а внутренняя сторона белой, как снег, и поместить её на центральном шесте большой хижины, которую вы строите каждое лето, в луну спелых ягод!»

– Да, это так, – согласилась Женщина-Звезда.

– И еще оно сказало Лицу Со Шрамом: «И тот, кто добудет священное животное и пожертвует мне его выделанную белую шкуру, будет вознаграждён. Ему будет сопутствовать успех во всех делах, и жизнь его и его близких будет долгой!»

– Да. Это оно тоже сказало, – согласилась Женщина-Звезда. – Но ты меня не понял. Я имела в виду, что Солнце не хочет, чтобы этот белый бобёр должен быть убит одним из нас. Посмотри только, как оно его защищает. Прошлой ночью он освободился из ловушки одного из наших соплеменников, а этим утром, пытаясь найти новый дом, он смог избежать выстрела твоего и твоего почти-брата.

– Твои доводы не хороши, – ответил Не Бегун. – Если бы Солнце защищало это белое животное, оно никогда бы не допустило, чтобы оно попало в капкан. То, что оно смогло освободиться – это вина траппера, его небрежность; он поставил капкан так, что бобёр, вместо того, чтобы сразу утонуть, смог выбраться на берег, или на бревно, и смог перегрызть свою лапу. Потом, когда ты повернулась к нам и сказала «Бедняжка», ты обратила на нас его внимание. Если бы ты этого не сделала, мы бы смогли спокойно, медленно взять наши ружья и убить его!

– Так и есть! Это моя вина! Бедная я! Когда всё идет плохо, это моя вина! – ответила Женщина-Звезда и начала плакать.

– Только не ссорьтесь! – сказал я им.

– Нет! Нет! Не плачь, сестрёнка, – сказал Не Бегун, подбегая к ней, помогая выбраться из каноэ и обнимая. – Не плачь! Я тебя ни в чем не обвиняю, ты не могла поступить иначе. Всё в порядке. Где-то на озере, или на одной из впадающих в него речек этот белый бобёр построит себе новый дом, и там мы его поймаем. Да, мы непременно поймаем его, даже если на это придется потратить всё лето!

– И я сделаю всё, что могу, чтобы вам помочь, – сказала она, целуя его и улыбаясь.

– Тогда пойдём! Оправимся немедленно за этим белым животным! – предположил я.

– Нам не стоит торопиться, – сказал Не Бегун. – Белый болен. Он спрячется где-то в своем доме, или логове одного из своего народа, и будет там оставаться, пока его лапа не заживёт. Но потом он снова появится, и тогда нам не потребуется много времени, чтобы его найти, потому что в глине и на песке на берегу он будет оставлять следы трех лап.

Я решил, что в этом есть смысл, и предложил встать на ночь лагерем там, где мы находились. За полчаса мы поставили маленький вигвам за хлопковыми деревьями, росшими вдоль притока, где было много дров. После этого мы пошли осмотреть окрестности, чтобы узнать, что это за местность, и добыть немного мяса.

Мы пересекли узкий пояс хлопковых деревьев и оказались на краю широкой, поросшей обильной травой долине, которая простиралась через равнину к краю крутого, поросшего густым лесом склона арктическо-атлантического водораздела, и на ней, недалеко от берега озера, увидели небольшое стадо бизонов – коров и телят; быков среди них не было. Мы снова зашли за деревья и пошли вверх вдоль берега озера. От уреза воды он медленно поднимался до уровня долины, представляя нам прекрасное укрытие для того, чтобы приблизиться к стаду. Скоро мы оказались напротив пасущихся животных, а потом, осторожно поднявшись на берег и посмотрев сквозь кустарник, обнаружили, что оказались рядом с ними.

– Стреляй! – сказал мне Не Бегун. – Стреляй в эту корову-двухлетку. У неё нет телят, и она выглядит очень жирной.

Я тщательно прицелился в корову, в место как раз за плечом, и несколько ниже, и при бабах! моего ружья она высоко подскочила, а потом, что было достаточно странно, она не побежала за испуганным стадом по долине, но помчалась к берегу озера, пробежала мимо нас и замертво упала на песок.

– Ха! Почти-брат, как нам повезло! – крикнул Не Бегун, торопливо направляясь к корове. – Она побежала и упала прямо там, где нам удобно перенести мясо в каноэ. Ты пригонишь его сюда, а мы пока будем ее разделывать.

Я перезарядил ружьё и поторопился к реке, где мне не составило труда перегнать каноэ по последней короткой быстрине в спокойные воды озера. Я спокойно повёл его вдоль берега. Прозрачность воды изумила меня: я мог видеть песчаное дно на глубине тридцати футов или больше. Вокруг меня, насколько я мог видеть, плескались форели, большие и маленькие – я думаю, они играли, потому что насекомых над водой было мало.

Я развернул каноэ и посмотрел на длинную, серую, каменистую вершину горы, которая поднималась на западном берегу озера. Под этой каменистой стеной была длинная осыпь, которую пересекали многочисленные звериные тропы – несомненно, это были следы толсторогов. Между низом осыпи и берегом озера, на милю или больше, местность была покрыта лесом – осинами, соснами и елями, перемежавшимися небольшими травянистыми полянами, и кое-где я заметил бродящих там оленей и вапити. На обширной поляне, на вдававшемся в озеро мысе, было несколько бизонов. Откуда-то издалека, с верховьев озера, до меня донесся похожий на хриплый хохот крик гагары.

Я улыбнулся, развернул каноэ и стал грести к своим товарищам. Я сказал себе, как же повезло мне, что пришлось ставить лагерь и охотиться здесь, на Внутренних Озерах, с такими добрыми и верными друзьями, как Не Бегун и Женщина-Звезда.

Мы взяли с туши коровы те части, которые были нам нужны – горбовые ребра, язык, филейную часть, и часть обычных ребер, а остальное Не Бегун оставил волкам – точнее, богу-волку.

– Слушай меня, Древний Волк, – воскликнул он. – Мы приносим тебе жертву! Всё это жирное мясо мы оставляем тебе и твоим многочисленным детям. Будь милостив к нам! Дай нам твою силу, мы молим тебя, чтобы мы смогли избежать опасностей, которые нас окружают!

– Да! Древний, пожалей нас! – пробормотала Женщина-Солнце, и я повторил её слова.

Мы сварили горбовые ребра на ужин, и никогда я не ел более вкусного и нежного мяса, как это. В отличие от других частей туши, мясо, которое покрывает эти ребра, находящиеся между плечами животного – впрочем, это относится ко всем животным, даже к домашним коровам – самое мягкое, когда животное добыто недавно. Не все охотники об этом знают. Ка часто я видел, как они пытаются разжевать жареное мясо только что убитого животного и ругают его за жесткость, хотя, потратив всего пятнадцать минут на то, чтобы поджарить ребра с горба, они могли бы насладиться чудесной трапезой!

Мы прекрасно поели, потом легли на свои подстилки из шкур и наслаждались теплом от нашего маленького костра, горевшего в очаге вигвама.

– Давайте останемся здесь надолго, и будем рассказывать всякие истории, – предложил Не Бегун.

Но почти сразу мы уснули, расположившись, он и я по одну сторону очага, а Женщина-Звезда по другую, подкинув в очаг несколько полузелёных веток, которые должны были долго гореть на углях.

Едва я уснул, как Не Бегун ткнул меня в ребра, заставив проснуться.

– Слушай! – прошипел он, и я сел и потянулся за своим ружьём.