По возвращении в форт Бентон мы отдали свои меха на сохранение владельцу отеля «Оверленд», а потом оставались в лагере неделю или больше, пока индейцы меняли свои меха на нужные им товары.

Анри и Антуан, как и мой отец, будучи свободными трапперами и торговцами, в форте были нежеланными гостями. Со времени своего основания в 1822 году Американская Пушная компания практически монополизировала всю торговлю мехами и их добычу в верховьях Миссури, и яростно сопротивлялась всяким попыткам конкурировать с ней. Я сам за время этой остановки посетил форт всего раз – я пошёл туда ради того, чтобы удовлетворить своё любопытство.

Его массивные глинобитные стены были увенчаны двумя двухэтажными бастионами, на каждом из которых стояло две пушки. Большие ворота были такими же крепкими, как и стены, и внутри этих ворот была сделана еще одна маленькая дверь, через которую, если ожидались неприятности, несколько индейцев зараз проходили, чтобы торговать, и только при условии, что своё оружие они оставят снаружи.

Пикуни, как я узнал, полагались племенем, наиболее дружественным по отношению к компании; разные её агенты и работники почти все нашли жён в этом племени. Другие племена черноногих – собственно черноногие и Кровь, а также гро-вантры – были настроены не столь дружелюбно, и однажды, подстрекаемые компанией Гудзонова Залива, попытались захватить форт и уничтожить его обитателей. Вороны тоже как-то, узнав, что их могучие враги, пикуни, находятся далеко не севере, осадили его и поклялись уморить голодом всех белых, которые снабжают ружьями их врагов. На четвертый день осады чиновник компании, майор Гильбертсон, приказал навести пушку на их лагерь и выстрелить.

Когда прогрохотало орудие, и заряд картечи обрушился на вигвамы, по счастливой случайности не задев никого из людей, результат был тот, на который можно было надеяться; Вороны сняли лагерь и убежали на юг так быстро и в таком страхе, что оставили там множество своих вещей!

Попытка черноногих, однако, едва не стала удачной. Было спланировано, что воины войдут в форт, по несколько человек зараз, с оружием, спрятанным под одеждой, а потом по сигналу нападут на белых. Случилось так, что молодой воин из племени Кровь закрутил любовь с одной из обитательниц форта. Боясь, что она может стать жертвой резни, он однажды ночью подозвал её к воротам, сказал, что происходит, и умолял её выйти и бежать с ним. Похоже, он заблуждался по поводу того, какие чувства испытывает к нему женщина: она любила своего белого мужа и немедленно побежала к нему, чтобы рассказать о том, что узнала. На следующее утро агент пригласил в форт вождей северных племён и сказал им, что знает об их планах убить его и его людей и уничтожить форт, поэтому теперь каждого индейца, который захочет войти в форт, будут в воротах обыскивать на предмет оружия, и что пушка на бастионе постоянно будет наготове и направлена на их лагерь. Вожди были очень расстроены тем, что их план был раскрыт, винили во всём агента компании Гудзонова Залива, и просили прощения. Оно после некоторых разговоров было получено, и результатом стало то, что теперь каждый сезон форт вел большую торговлю с северными племенами.

Настоящая зима настала вскоре после того, как мы встали лагерем на Солнечной реке, или, как называли ее черноногие, Кок-сис-страк-уие-так-тай (река Верхушек Скал). Наш вигвам стоял под прикрытием густой рощи хлопковых деревьев, чуть ниже того места на равнине, где позднее был построен форт Шоу. Здесь у нас было достаточно дров на всю долгую зиму; вокруг лагеря и дальше на равнине были хорошие пастбища для лошадей; разнообразная дичь была многочисленной; по берегам реки было много бобровых хаток. Наши вожди решили, что для зимовки это идеальное место.

Когда поблизости вдоль реки бобры были выловлены, Анри, Антуан, их женщины, мой отец, я и Не Бегун перенесли свой вигвам и свои вещи вверх по долине, ближе к подножию гор. Дальше мы пройти не могли, потому что снег для лошадей был слишком глубоким. Но некоторое время спустя Анри и Антуан прошли на снегоступах на день пути дальше вверх по реке и там устроили свой лагерь, и количество мехов, которые мы добыли там и на нашем месте в течение следующих трех месяцев, было просто удивительным.

Когда настал март, и мы прекратили ставить капканы и отправились вниз, к лагерю пикуни, у нас было не менее четырех сотен бобровых шкур, сорок четыре выдровых, и около двух сотен шкурок пекана, куницы и норки. Эта добыча, вместе с той, что мы оставили в форте Бентон, по прикидке моего отца должна была стоить семь тысяч долларов.

У нас не хватало лошадей, чтобы погрузить на них всю зимнюю добычу, но Безумное Перо одолжил нам нескольких своих животных, так что стало возможным переправить всю добычу в форт Бентон за одну поездку. Вместе с пикуни мы оказались там 15 марта.

Весна была очень ранней. Ледоход на реке начался еще 5 марта, и несколько свободных трапперов уже отправились в Сент-Луис на своих лодках, нагруженных мехами. Мы оказались в форте Бентон как раз вовремя, чтобы отец смог нанять для перевозки себя и нашей добычи большую килевую лодку, которую работники построили за эту зиму. Несколько других трапперов поступили со своими мехами так же, и, когда все они были погружены, получилась такая куча ценного меха, что это вызвало приступ тоски у агента Американской Пушной компании! Два дня, предшествовавших отправлению лодки, он постоянно присутствовал при погрузке, описывая по-английски и по-французски опасности неверной реки, враждебных индейцев на её берегах, а потом предложил купить меха – разумеется, по оскорбительно низкой цене.

Отец и другие просто смеялись над ним, и 20-го числа лодка оттолкнулась от берега и начала свой путь длиной в двадцать две сотни миль. Анри, Антуан и я смотрели ей вслед, пока она не исчезла из виду, а потом вернулись в лагерь.

Теперь в течение зимы, в значительной степени под влиянием Безумного Пера, пикуни согласились покупать у Американской Пушной компании только самое необходимое, а в луну падающих листьев (сентябрь) приходить к форту Бентон и покупать у моего отца товары, которые должны доставить ему к этому времени. Было понятно, что он не сможет удовлетворить их нужды в течение зимы, но они получат, что будет возможно, а потом купят недостающее у большой компании. Сейчас же они пошли в форт и купили хороший запас пороха, пуль и табака, и другие вещи, необходимые и не очень – такие как красная краска, ручные зеркальца, бусы, красную и синюю материю, и через неделю отправились на долгую летнюю охоту.

Кстати! Я должен, как говорят моряки, очистить палубу перед тем, как действовать. Я объяснил, как оказалось, что я, совсем юноша, оказался среди пикуни, вник во все их мысли и пожелания, жил их жизнью, говорил на их языке, путешествовал с ними, куда бы они не отправлялись по своим обширным охотничьим угодьям. И вот, наконец, я подошел к тому, что обещал вам – рассказу о той части моих приключений, которую до сих пор вспоминаю с огромным удовольствием!

Оставив форт Бентон, мы некоторое время стояли на реке, которую Льюис и Кларк назвали рекой Мариас; тогда же она называлась Маленькой или Молочной, рекой, к северу от холмов Сладкой Травы. Затем, поднявшись по ее долине к подножию Скалистых гор и пересекши высоких хребет, служащий водоразделом между водами Арктики и Мексиканским заливом, мы совершили длинный спуск и встали лагерем возле нижней части одного из двух прекрасных озёр, которые пикуни называли Пахто-мак-си-ким-икс (Большие Внутренние озёра). Тогда я ещё не знал, что за много лет до этого Хью Монро – или Поднимающийся Волк, как с любовью называли его пикуни – дал им английское название – озера Святой Марии[3]. Пикуни очень верно их назвали – это действительно внутренние озёра, особенно верхнее из них, поскольку они стиснуты большими горами, которые во многих местах возносят свои вершины от самого берега!

Наш большой лагерь был расположен на западном берегу реки, вытекающей из озера, на широкой, поросшей густой травой равнине, которая простиралась от песчаного берега вниз на несколько миль. Когда мы подошли к этой равнине, чтобы поставить лагерь, большое стадо бизонов, которые там паслись, испугались и помчались вниз, а несколько вапити, которые отдыхали в небольшой роще рядом с берегом, пробежали у нас за спиной и скрылись в ближайшем ущелье, разрезавшем горную стену. Наши охотники погнались за ними и убили большую их часть прежде, чем они успели спрятаться в густых сосновых зарослях на склонах холмов. Анри сказал мне, что в этих горных и равнинных лесах полно вапити, оленей и лосей, а по скалистым склонам бродят стада толсторогов и белых козлов. Кроме того, там много гризли и чёрных медведей, а в реке множество бобров и выдр. Я решил, что моё ружьё без дела не останется, а капканы принесут хорошую добычу.

Лагерь на равнине мы поставили в полдень. Вечером, незадолго до заката, Женщина-Звезда торопливо прибежала в наш вигвам и сказала мне:

– О, почти-брат! Пойдем! Пойдём быстрее! Я нашла что-то, что очень тебе понравится!

– Что это? Что ты нашла? – спросили мы все, но она нам этого не сказала.

– Это нечто очень ценное. Это то, что, я знаю, понравится моему почти-брату. Пойдем, и ты это увидишь, – ответила она.

Она вышла, и мы последовали за ней – Анри и Антуан со своими женщинами, Не Бегун и я. Она привела нас в рощу хлопковых деревьев, окружавших место, где река вытекала из озера, и тут, в густых зарослях подлеска из ольхи, показала нам старое каноэ, выдолбленное из ствола дерева. Оно было очень старым, дерево от времени растрескалось и раскрошилось, хотя на первый взгляд казалось вполне еще пригодным к использованию. Оно лежало днищем вверх на двух бревнах, которые сейчас почти вросли в землю. Мы перевернули его и нашли два покоробившихся и сгнивших весла, и сломанный, без цепи, бобровый капкан. Анри осмотрел его и сказал, что такие принадлежали трапперам из компании Гудзонова Залива.

– Ну, тот кто сделал это каноэ и оставил его здесь, намеревался вернуться и снова им воспользоваться, раз уж не просто бросил его в кустах, а положил на два бревна, которые специально для этого срубил, – сказал Антуан.

– Это станет для тебя отличной игрушкой, – сказал мне Анри. – С его помощью ты сможешь ловить рыбу и охотиться.

Я глянул на ровную поверхность озера, простирающуюся на семь миль, и решил, что так и сделаю, и сказал об этом. Было бы здорово исследовать с помощью каноэ заливчики по берегам озера, островки на его поверхности, и, разумеется, во время этих путешествий было бесчисленное количество возможностей настрелять дичи для нашего вигвама. Я спросил Не Бегуна и Женщину-Звезду, помогут ли они мне найти смолу, чтобы замазать трещины в каноэ, и они ответили, что с радостью это сделают.

На следующее утро, очень рано, Анри и Антуан отправились верхом вниз по реке, чтобы поставить капканы на бобров, а немного позже их женщины, Не Бегун, его сестра и я отправились за смолой в лес к северу от озера. Горные склоны были густо покрыты соснами, елями, пихтами и бальзамином, а также осиновыми рощами. В последних росла высокая новая трава и то, что мы называли медвежьей травой, и повсюду было множество хорошо протоптанных троп, сделанных оленями, вапити, лосями и медведями. Медвежьи следы были особенно многочисленными. Среди этих зарослей животные были везде – куда бы мы не пошли, везде были видны оставленные ими следы – объеденные побеги, рытвины, когда они выкапывали сладкие корешки, обрекая тем самым большие деревья на увядание и смерть.

В большинстве всех этих мест, где мы побывали, запах животных был таким сильным, как если бы они тут же и ели, а потом, подойдя к маленькому болоту, мы нашли след одного из них, который был таким свежим, что муть, поднятая там, где он прошел, еще не осела. Когда женщины это увидели, они заторопились обратно в лагерь; так поступили Женщина-Рябчик и Женщина-Орёл. Моя почти-сестра не сказала ни слова. Я видел по выражению ее глаз, что она была напугана, но сама она этого не показала; перед лицом опасности стала видна крепость ее духа и тела, которые и должны были сделать ее девой-воином.

По правде говоря, не имел ни малейшего желания идти по следу медведя. Его следы, оставленные в грязи, были длиной в фут и соответствующей ширины, и по их размеру я решил, что это животное должно быть размером с бизониху. Я решительно порадовался, когда Не Бегун увел нас от следа и сказал, что мы можем набрать смолы с деревьев, растущих у берега.

Чуть позже, когда мы вдвоем казались вдали от женщин, он сказал мне:

– Почти-брат, медведь, который оставил такие большие следы в болотной грязи, должен быть никем иным, как только старым Сокрушителем Голов!

– Сокрушитель Голов! Я не понимаю, – сказал я.

– Это самый большой медведь в этой горной стране, – объяснил он, – и живёт он тут очень долго. Те, кто видел его, говорят, что его мех почти белый, а туша его огромная, размером со взрослого бизона. Почти-брат, он убивает людей! Для него это развлечение! Он ложится рядом с тропой и ждет, и когда мужчина или женщина проходят мимо него, он вскакивает и одним ударом своей могучей лапы разбивает темя бедняги! Смерть быстрая, словно вспышка молнии! И, совершив своё убийство, он забрасывает тело травой, листьями, ветками и всем, что найдет, и потом уходит. Он всегда нападает на одиноких людей; никто никогда не видел, как он убивает; но это не говорит о том, что он не напал бы на нас, если бы мы пошли по его следу.

– Скольких людей он убил? – спросил я.

– Четырех женщин нашли с проломленной головой, и пятерых мужчин. Нет сомнений в том, что он убил и нескольких охотников, которые не вернулись в лагерь, – ответил он.

– Если он настолько опасен, почему ваши люди не организуют на него большую охоту и не убьют его? – спросил я.

– Мы пытались это сделать, и не раз, а четыре раза, и каждый раз Сокрушитель Голов ускользал, и даже ни одна пуля или стрела, выпущенные в него, его не задели. Это доказывает то, что он облает сильной магией, и убить его невозможно. Наши воины больше на него не охотятся. В этой стране наши воины никогда не охотятся в одиночку, и никакая женщина не пойдет одна через лес, чтобы набрать воды. Прошло уже много времени с тех пор, как он совершил последнее убийство. Это говорит о том, что он нападает только на одиночек. Тем не менее я был раз уйти с его тропы на краю болота!

– Мы правильно поступили, – согласился я. – Не стоит говорить о том, что может сделать такое животное!

Мы с Не Бегуном смолу не собирали – мы следили, не появится ли медведь, пока женщины ходили от дерева к дереву, собирая то, что могли найти, и этого оказалось вполне достаточно: к полудню у нас было ее примерно пятнадцать фунтов, и с ними мы поспешили домой. Позже, когда Антуан и Анри вернулись, поставив капканы, они в должной пропорции смешали смолу с бизоньим салом и растопили эту смесь в котелке, после чего мы обмазали ею всю поверхность каноэ. Перед этим мы вытащили каноэ к берегу озера. Потом мы спустили его на воду, и я взял новое весло, которое сам и сделал, и пригласил Не Бегуна и Женщину-Звезду сесть в него и вместе со мной объехать озеро.

– Только не я! – ответил Не Бегун. – Я боюсь Подводных Людей!

– И я тоже! – сказала моя почти-сестра.

– Иди! Ты никогда не заманишь их на эту глубокую воду, – сказал мне Анри, и, не понимая, чего они боятся, я отчалил и проплыл рядом с поросшим густым лесом западным берегом несколько миль.

Для меня это было здорово. Оказалось, что каноэ длиной в шестнадцать футов легко на ходу и легко в управлении. По пути вверх я заметил несколько мест, где бобры подгрызли осины и оставили деревья на берегу перед своими хатками. Потом, обогнув острый мыс, я оказался рядом с огромным лосем, который зашел в воду, чтобы напиться. Его покрытые пушком рога не выросли еще и наполовину, и все е я решил, что это самое крупное животное, которое я видел. Пару мгновений он уставился на меня, а потом развернулся и ушел под укрытие леса. Я не мог причинить ему вреда, потому что оставил своё ружье в лагере.

На обратном пути я сделал странную находку. Заметив волнение на спокойной воде, я стал грести в ту сторону и увидел, что это очень большая рыба, которая плавает кругами и, видимо, не может погрузиться. Я ударил ее веслом по голове, затем схватил за плавники и втащил в лодку, и оказалось, что в горле у нее застряла серебристая рыбешка, которая не могла пройти ни туда, ни обратно. Когда я привез их в лагерь, то оказалось, что большая, весом примерно в пятнадцать фунтов – это озёрная форель, а маленькая, примерно в три фунта – сиг.

Не Бегун и Женщина-Солнце пришли на берег, где ждали меня, и, едва я высадился, они воскликнули:

– Ты их видел? Они не пытались тебя поймать?

– Я никого не видел. Кто должен был меня поймать? – спросил я.

– Подводные Люди, – ответил Не Бегун.

– В озере их множество! – воскликнула Женщина-Звезда.

Я готов был рассмеяться над ними и сказать, что таких людей не существует, когда мне в голову пришла мысль получше, и я сказал:

– Люди моей крови, белые люди, никогда не видели таких людей, о которых вы говорите. Должно быть, это потому, что они боятся нас. Если вы завтра поплывете со мной по озеру, то обещаю вам, что и вы ни одного из них не увидите.

– Мы бы хотели пойти с тобой; у нас не будет страха перед этими ужасными созданиями, если мы будем с тобой. Было бы очень интересно проплыть рядом с берегом и посмотреть на дичь, которая там обитает, – сказал Не Бегун.

– Если я хочу стать девой-воином, я всегда должна быть храброй. Я попрошу отца и Старое Солнце принести жертву Подводным Людям, и завтра отправлюсь с тобой, почти-брат, – сказала Женщина-Звезда.

– Я тоже. Да, мы поплывем с тобой завтра, – согласился Не Бегун.

Тогда я поднял большую форель, и они от удивления хлопнули ладонью по губам и сказали, что никогда прежде не видели рыбу такую большую и такую прожорливую.

– Пойдём! – сказал я. – Мы заберем её домой и приготовим на ужин.

На это они ничего не ответили, но я видел, что они испуганно и вопросительно смотрели друг на друга, пока мы шли с берега. Анри и Антуан были более чем довольны, когда я принес в вигвам рыбу. Они сказали, что вкусная форель – это как раз то, чего они так хотели, но теперь будет ещё лучше, раз есть сиг, застрявший в её глотке.

Я положил рыбу перед Женщиной-Рябчиком и сказал:

– Рыба очень голодная, и я тоже. Приготовишь её?

Она отодвинулась назад и в ужасе подняла руки; так же сделала и Женщина-Орёл.

– Что? Ты думаешь, что я сошла с ума – что я могу прикоснуться к пище Подводных Людей? – спросила она.

– Сейчас время готовить ужин, – сказал Анри, взял рыбу и вышел наружу, чтобы почистить её.

Я повернулся к Антуану.

– Ну и что все это значит? – спросил я его.

– Только то, – ответил он, – что пикуни – и все племена черноногих – верят, что реки и озера населены ужасными человеческими созданиями, которых они называют Подводными Людьми. Они живут в вигвамах на дне глубоких вод и едят рыбу, которая принадлежит им, также как дичь на равнинах принадлежит нам. Поэтому, если кто-то из нас заберет и съест их пищу, они при первой возможности будут хватать нас и утаскивать в глубокие воды. Они верят, что хватать людей с земли и топить их доставляет им удовольствие.

– Сын мой, – продолжал он, – позволь мне дать тебе добрый совет: никогда не смейся над суевериями наших краснокожих друзей, и никогда не давай им понять, что не веришь в то, о чем они говорят. Если ты начнешь спорить и доказывать им, что то, во что они верят – ложь, то просто сделаешь своими врагами тех, кто могли бы стать хорошими друзьями. А теперь подумай, насколько обоснованы эти верования для ума этих дикарей. Несколько лет назад они видели человека, который был сильным и умелым пловцом, который вдруг вскинул руки, крикнул, позвав на помощь, а потом опустился в глубокие воды, чтобы более не подняться. Никому в голову не пришло, что у него свело мускулы, случилась судорога. Все посчитали – как подсказывало поведение жертвы – что его схватили и утопили какие-то свирепые обитатели вод. Они постоянно об этом думали, в их умах поселился ужас, и не так уж много времени понадобилось, прежде чем один из мужчин решил эту проблему. В своем сне – видении, как они это называют – его тень вышла из тела и отправилась в путешествие. Она, его тень, опустилась в глубокие воды, и увидела несколько стоявших на дне вигвамов. Она опустилась, вошла в один из них, и ее приветствовал беловолосый старик и его старая жена. Они сказали, кто они такие – Подводные Люди, и предложили ей небольшое угощение – в том числе землянику! Так вот, мужчина проснулся, собрал своих соплеменников и рассказал им о своем мне, своем видении. Ни на миг ни он сам, ни его слушатели не усомнились в том, что его сон был действительно тем, что видела его тень. Все объяснилось: это Подводные Люди схватили и утопили в реке бедного пловца! У этих людей есть сила и магия, которые позволяют им жить под водой; значит, они больше чем люди, они боги! Ужасные боги, и их следует задабривать молитвами и жертвами.

– Я много думал об этих снах, – сказал Анри, возвращаясь с очищенной рыбой. – То, о чём человек постоянно думает, то он и видит во сне, но не совсем так. Спящий утрачивает контроль над разумом, и он перестает работать правильно, но делает много ошибок, и чем более невозможен конечный результат, увиденный во сне, тем больше бедные индейцы – да и некоторые белые тоже – верят, что они стали любимцами богов. Сны, друзья мои – это корень, это основа многих религий!

– Поторопись, мой мужчина, и приготовь свою нечистую еду. Нам нужно место, чтобы приготовить настоящую пищу, – сказала Анри его женщина.

– Тогда дай мне пузырь с костным жиром, – сказал он ей.

Костный жир, вытопленный из задних ног бизона, сладкий, мягкий и лишенный запаха, служил маслом для жителей равнин. Анри положил по щедрой его порции в каждую из двух глубоких больших сковородок, и, как только он разогрелся, опустил туда порезанную и посоленную рыбу. Едва куски зарумянились, приятный запах наполнил весь вигвам и заставил нас почувствовать голод, еще более сильный чем прежде, если это вообще было возможно. Наконец, когда нам показалось, что больше мы ждать уже не можем, Анри объявил, что наш ужин готов, и начал выкладывать рыбу на наши тарелки.

Женщина-Звезда протянула ему свою тарелку.

– Брат, дай мне немного, – сказала она.

– Нет! Нет! – воскликнула ее сестра.

– Нет, сестрёнка! Ты не должна даже касаться запретной пищи! – сказал ей Не Бегун.

– Я должна быть храброй во всем, если хочу стать девой-воином. Брат, дай мне кусок рыбы, – сказала она.

Анри выполнил её просьбу. Она отломила кусок рыбы, понюхала его и сказала:

– Послушайте меня, о Подводные Люди! Я готова съесть немного вашей еды. В ответ я принесу вам жертву. Я прошу вас быть милостивыми ко мне. Позвольте мне пережить все опасности; позвольте мне жить! Дайте нам всем долгой жизни, изобилия и счастья, о Жители Глубоких Вод!

И с этими словами, пока её сестра и брат смотрели на нее с выражением непередаваемого ужаса, она положила в рот кусочек рыбы, съела его и воскликнула:

– О, как хорошо! Лучшее из всего, что когда-то ела!

– Ох, сестрёнка! – всё, что смогла ей сказать Женщина-Рябчик.

– Женщина-Звезда, теперь ты навлекла на себя неприятности! –сказала другая сестра.

– Но послушай, сестра! – сказала она, беря ещё один кусок. – Твой мужчина и наш почти-брат едят рыбу всю свою жизнь и с ними ничего не случилось; так что нет причин думать, что я буду наказана за то, что это делаю!

– Ха! И вправду, в этом что-то есть! – сказал Не Бегун, глубоко задумавшись.

Как же в нашей жизни одно тянет за собой другое! То, что Женщина-Звезда съела рыбу, могло бы стать самым обычным событием, но – как вы потом узнаете – если бы она этого не сделала, наше великое приключение этого лета никогда бы не произошло!