Не Бегун, шедший сразу за мной, тоже провалился. Ниже и ниже падали мы, в полной уверенности, что движемся к своей смерти в сердце огромного ледника. Но в верхней части трещина, в которую мы провалились, была шириной четыре-пять футов, и с глубиной она сужалась; так что, пролетев примерно тридцать футов, мы оказались крепко заклиненными между ее стенами.

Первое мгновение говорить мы не могли; мы были ошеломлены своим падением и тем, что оказались так зажатыми между ледяными стенами. Мы могли двигать ногами, но не могли найти место, куда их поставить, как не видели и дна глубокой трещины.

Мы посмотрели наверх через проделанное нами отверстие, и Не Бегун крикнул:

– Женщина-Звезда! Сестрёнка! Помоги нам!

– О, я вижу вас! Я вижу вас обоих! – крикнула она. – Не бойтесь! Я спасу вас!

И с этими словами ее голова исчезла из виду. Мы снова и снова звали ее, но она не отвечала: она исчезла!

– Почему она не подождала! Я хотел сказать ей, что делать! – простонал Не Бегун.

– И что именно? – спросил я.

– Пойти за шкурами, которые мы добыли, и сделать из них верёвку, чтобы вытащить нас!

– Я так и думал. Нет сомнений в том, что и она так подумала, – сказал я.

– Может оказаться, что мы так крепко зажаты между этими стенами, что не сможем освободиться, – сказал Не Бегун.

Никто из нас при падении своего ружья не потерял. Я сказал Не Бегуну взять моё, протянул его ему, достал нож и сделал в каждой стене углубление на уровне бедер. Поместив туда ладони, я легко приподнял тело на несколько дюймов, а потом, придерживаясь одной рукой, другой сложил нижнюю часть своей накидки из одеяла, сделав из нее что-то вроде коврика ниже бедер. Усевшись на него, я почувствовал себя намного удобнее. Потом я взял оба ружья, и Не Бегун сделал то же самое.

Но удобство это было недолгим. Наши ноги начали коченеть, потом стало болеть все тело. Как медленно тянулось время! Мы описывали дуг другу, что делает сейчас Женщина-Звезда. Сейчас она, несомненно, в лагере, сворачивает шкуры. Теперь она поднимается по скалистому склону под ледником. Несомненно, мы ждали, что она поднимется обратно по леднику, задолго до того, как она оказалась у маленького озера!

Боль в наших ногах нарастала. Мы начали дрожать от голода. Наконец мы стали бояться, что с Женщиной-Звездой что-то случилось; и только тогда, когда клочок неба над нами потемнел с приближением ночи, наши страхи превратились в уверенность в том, что с ней случилось что-то ужасное, и что она никогда более не вернется, а мы замёрзнем до смерти в этом льду! Это было ужасное чувство!

– Я не хочу умирать так! – сказал Не Бегун. – Нет ничего хуже, чем умирать так бессмысленно! Творец Холода очень хорошо нас поймал; мы никогда не выберемся из этой трещины!

– Смелее! Я все еще не теряю надежды! – сказал я ему.

Но я лгал. У меня её не было. Все мои последние мысли были о Женщине-Звезде. Я думал, как о весьма вероятном, что тоже провалилась в трещину. Если не так, то он могла сорваться со скользкого склона ледника. Он могла столкнуться с гризли, и тот убил её. Вспоминая о том, как много она для меня сделала с тех пор, как мы познакомились, я понял, как многим ей обязан.

– Не может быть, чтобы мы никогда не встретились! – простонал я.

– О Щедрый Ворон! О брат! Вы здесь? – послышался сверху голос Женщины-Звезды.

– Да! Да! – крикнули мы, выйдя из оцепенения, охватившего все наши чувства.

– Тогда подождите! Наберитесь смелости! Я скоро вас вытащу! – ответила она.

– Как? Ты сделала веревку? – крикнул Не Бегун, но она не ответила, и он заволновался.

Я ничего не сказал. Звуки голоса сверху вселили в меня новую жизнь. Женщина-Звезда в безопасности, она вернулась к нам. Я был очень счастлив.

– Смотрите! – крикнула она немного позже, и сверху упала веревка – широкий ремень из полос козлиной шкуры, связанных концами.

– Ты первый! – сказал мне Не Бегун.

– Нет, ты! – ответил я.

– Тогда вначале наши ружья, – сказал он, и, привязав их к веревке, крикнул Женщине-Звезде, и она вытащила их наверх.

Веревка снова опустилась, и Не Бегун передал мне ее конец, настояв на том, чтобы я поднимался первым. У меня возникли некоторые затруднения из-за того, что я сильно замерз, пока был зажат между ледяными стенами, но с некоторыми усилиями я вернул силу своим окоченевшим конечностям. Подняться шаг за шагом на тридцать футов по раскачивающейся веревке оказалось нелегкой задачей. У меня этого никогда бы не получилось, если бы веревка была гладкой, но густая шерсть не давала рукам скользить. Я двигался вверх, часто останавливаясь, и, когда добрался до края трещины, Женщина-Звезда схватила меня за руку и помогла вылезти из нее и подняться на ноги. Потом она обхватила меня обеими руками, обнимала и целовала меня, и я целовал её, и хотел целовать ещё, но она отвернулась и крикнула Не Бегуну подниматься.

Он начал подниматься, и делал это намного быстрее, чем я, потом мы ухватили его и перетащили через край.

Женщина-Звезда хотела было обнять и поцеловать его, но он отодвинул её, хлопнул в ладоши и воскликнул:

Было нелегко подняться на тридцать футов по раскачивающейся верёвке

– Посмотри только! Разве это не мудрая сестра; ведь она обо всем подумала!

Радуясь тому, что я вылез из трещины и снова стою рядом с девушкой, я ни о чем больше не думал. Теперь я увидел, что она оказалась достаточно предусмотрительной, чтобы предусмотреть всё, что нужно для нашего спасения: она вместе со шкурами принесла наш топор и молодую сухую сосну; сделала во льду глубокую нишу, поместила в неё палку и забила кусками льда, чтобы она крепко держалась; потом, сделав веревку, она привязала её конец к этой палке, и благодаря этому смогла помочь нам перебраться через край трещины, что было самой трудной задачей!

– О, какая же ты предусмотрительная! Мы думали, что с тобой что-то случилось, и что ты не можешь вернуться к нам; а ты все это время думала и работала – прекрасно все придумала и сделала, чтобы нас спасти! – сказал я ей не очень уверенным тоном.

– Ай! Она предусмотрительна, мудра и храбра! Какой же великой девой-воином она станет! – воскликнул Не Бегун.

– Я этого не знаю. Я не думаю, что хочу стать девой-воином, – сказала она.

– Что? Что? Ты не хочешь стать воином? Почему ты так говоришь – ты что, с ума сошла? – сбивчиво произнес он.

–Нет, я не сошла с ума. Последнее время у меня появляются другие мысли. Не обращай внимания, тебе не о чем беспокоиться…

– Конечно не о чем! Разумеется, ты станешь воином – нашей великой девой-военным вождём! – воскликнул Не Бегун, и более ничего об этом не говорил.

Мы взяли своё оружие и топор, и в наступающей ночи очень осторожно направились вниз к осыпи под ледником, а потом поторопились к маленькому озеру и нашим запасам мяса.

Мы долго говорили тем вечером, пока жарили и ели козлятину, а потом долго сидели вокруг нашего маленького костра. Женщина-Звезда рассказала нам, как случилось, что она не провалилась в трещину вместе с нами: она остановилась, чтобы завязать шнурок на мокасине, а потом поторопилась, чтобы догнать нас, когда снежный мост обрушился и мы оба исчезли из виду!

Ночью мы снова замерзли от дыхания большого ледника. Поднялись мы до рассвета, развели костёр и торопливо позавтракали. Потом мы взяли немного мяса, сложили свои вещи и с первыми лучами солнца отправились обратно к озеру. Мы не пошли тем же путем, каким пришли, но держались редколесья под самым склоном горной осыпи.

В течение дня мы видели многочисленные группы козлов, пасущихся и отдыхающих среди утесов, но не задерживались, чтобы поохотиться на них. Уже стемнело, когда мы вернулись в долину и снова пробрались сквозь кустарник к нашему каноэ. Мы погрузились в него и отчалили, слегка гребя, пока оно спускалось вниз по реке и по озеру к нашему пристанищу на островке. На следующее утро мы погрузили в каноэ все свои вещи и поплыли вниз по озеру к широкому, проросшему хлопковыми деревьями мысу, который был настоящим окончанием длинной широкой долины, уходящей на юго-запад. Мы высадились у устья широкого чистого ручья, который орошал долину, и поставили вигвам под хлопковыми деревьями, примерно в пятидесяти ярдах от берега. Широкий песчаный берег озера и берега ручья были покрыты многочисленными следами разной дичи; мы решили, что мяса мускусного козла мы наелись на всю жизнь, и, поставив вигвам, поторопились на поиски настоящего мяса.

Лес там был довольно редким, и в траве высотой по грудь было заметно множество тропинок. Мы прошли по одной и другой из них, стараясь не удаляться далеко от озера, и на расстоянии меньше чем в полмили от лагеря нашли то, что нам было нужно: большого лося, лениво поднявшегося со своей лежки, менее чем в пятидесяти ярдах от нас; он потянулся у ставился на нас. Так близко я их никогда прежде не видел, и, рассмотрев его, я решил, что это самое уродливое животное из тех, что я прежде видел.

Тем утром Не Бегун взял с собой свой лук со стрелами, и мы согласились с тем, что он сегодня будет стрелять, если окажется достаточно близко от добычи; если же нет, то Женщина-Звезда и я воспользуемся своими ружьями. Сейчас расстояние для лука было подходящим, и Не Бегун воспользовался им; стрела вошла глубоко в бок большого животного, и, когда оно развернулось и побежало, кровь хлынула из его ноздрей и рта; оно сделало всего несколько шагов, споткнулось, упало с громким звуком, и было уже мертвым, когда мы к нему подошли.

Убитое животное я осматривал безо всякого удовольствия – его длинный гибкий нос, маленькие злобные глазки, складки покрытой щетинами кожи, свисавшие с нижней челюсти, бархатистые рога, которые, когда вырастут, были бы размахом в пять футов. Я видел, что ростом он с бизона. Вес его я определил в тысячу фунтов.

Когда мы стали его разделывать, я заметил, что его мясо очень грубое на вид, и засомневался в том, что оно лучше козлиного. Мои товарищи на это сказали, что оно на самом деле не уступает бизоньему, и Женщина-Звезда стала настаивать на том, чтобы перенести большую его часть в наш лагерь, где она его тонко порежет и высушит, чтобы пополнить наши запасы. Но, сделав три ходки до лагеря с тем грузом, который могли унести, мы с Не Бегуном пошли вверх по ручью, чтобы исследовать его. Отправились мы уже после полудня, так что прошли не больше пары миль, но на этом пути мы нашли определенные следы присутствия бобров; тут и там по берегам стояли хатки, и из воды торчали подгрызенные деревья; запрудить реку они не пытались. Мы тщательно осмотрели покрытые песком и глиной в поисках следов трёхногого белого бобра, но, как сказал Не Бегун, их отсутствие не доказывает того, что он не поднялся по этому ручью.

Когда мы вернулись в вигвам, Женщина-Звезда отругала нас за то, что мы бросили порученную нам работу, оставив волкам часть лосиной туши. Тем не менее она сварила целый котелок лосиных ребер, и всем досталось по щедрой порции. Я думаю, что никогда не пробовал более вкусного мяса. Всю вторую половину дня она очень успешно орудовала своим ножом; все окрестные кусты были красными от тонких ломтей мяса, которое она нарезала и повесила сушить.

Прежде чем отойти ко сну, мы составили планы на следующий день, решив, что возьмём несколько капканов и отправимся вверх по ручью, чтобы исследовать его, и что мы не должны ставить капканы, пока не найдем следов Трёхногого, а если найдем, то поставим их у спуска, которым он пользуется.

Мы крепко спали всю ночь. Когда я рано утром проснулся, Не Бегун уже вернулся после купания и сидел перед костром, укладывая волосы, а Женщина-Звезда по другую сторону от костра жарила нам мясо. Я побежал, чтобы искупаться в холодной озерной воде, и по моему возвращению в вигвам Женщина-Звезда знаком указала мне на Не Бегуна. Я сразу понял, что с ним что-то не так; он был не тем веселым, беззаботным и любящим пошутить юношей, который накануне вечером ложился спать рядом со мной. Он сидел, согнувшись, на своей лежанке, в глубокой задумчивости, неподвижный, как камень.

– Иди, брат, ешь! И ты тоже, почти-брат! – скомандовала Женщина-Звезда и положила перед нами хорошо прожаренное мясо.

Не Бегун придвинул блюдо к себе и стал есть кусок за куском, не глядя на нас и ничего не говоря. Наконец Женщина-Звезда знаком попросила меня заговорить с ним. Я отказался.

Тогда она воскликнула:

– Брат, почему этим утром ты такой молчаливый?

– Из-за своего видения. Мне было сказано: сегодня я начинаю священный пост и сон! – сказал он нам.

– О, нет, брат! Не сегодня! Не прежде, чем мы закончим поиски белого бобра и вернёмся в лагерь, – сказала Женщина-Звезда.

– Мой сон – моё видение – было достаточно ясным. Я должен начать свой пост сегодня! – повторил он.

– А я говорю, что ты не должен этого делать – не должен, пока мы не закончим поиски белого бобра, – настаивала она.

– Я должен поститься и молиться, как мне было указано, но это не должно остановить поиски белого бобра. Пока я буду это делать, вы двое должны постараться найти его. Я думаю, что он живет где-то на этом ручье, – сказал он.

Мы с Женщиной-Звездой посмотрели друг на друга и на него.

– Но что скажут люди, когда узнают об этом – о том, что ты устранился, постился несколько дней и ночей, а почти-сестра и я охраняли вигвам и ходили туда-сюда в поисках животного? –спросил я его.

– Что они могут сказать? Ничего! – воскликнул он. – Почему? Потому что сестра не такая, как все; потому что она станет девой-воином нашего народа! Все об этом знают. Она имеет привилегию делать многое из того, что не должны делать другие девушки. Ни одна старуха с самым злобным языком во всем нашем лагере не осмелится сказать хоть слово против нее!

– О, брат, всё совсем не так. Мне дела нет до того, что будут говорить обо мне старые сплетницы; единственная моя мысль о том, что ты не должен искать свою магию прежде, чем мы вернёмся в лагерь, – сказала ему Женщина-Звезда.

– Послушайте оба! – воскликнул он. – Я больше могу сказать вам о своём видении.

Было темно. Я вышел отсюда и пошел к берегу озера – туда, где в него впадает ручей, и там я увидел покрытый ветками предмет, плывущий по воде. «Что это за странная вещь? Её не было здесь совсем недавно», – сказал я себе.

Голос – я не могу сказать, чей это был голос – ответил мне: «Иди и посмотри сам!» Когда я пересек песчаный берег, то увидел, что кусты почти скрывают четыре бревна – четыре больших сухих бревна, связанных бок о бок сыромятными ремнями. Я подошел к кромке воды и посмотрел на кусты, и там я увидел себя, лежащего на покрытой шкурой постели из побегов бальзамина!

«Возможно ли, что спящий – это я?» – воскликнул я, и голос ответил: «Это ты. Я показал тебе, что делать. Завтра вечером на точно таком же плоту ты должен уплыть и начать свой священный пост!»

Вот! Я сказал вам то, что видел в своём священном видении. Теперь вы увидите, как точно я выполню то, что должен. Вы поможете мне сделать плот, и, когда настанет ночь, я лягу на него, а вы оттолкнете меня от берега – и я поплыву, туда или сюда, куда меня направят боги, пока не получу свое священное видение!

– О, дорогой брат! – выдохнула Женщина-Звезда. – Подумай о том, как это опасно! Я не могу перенести мысли о том. что ты будешь плавать по этой глубокой обширной воде! Подумай о Подводных Людях, о том, что ты один останешься среди них этой тёмной ночью! Если ты решил выдержать свой священный пост, пусть это будет в лесу или на горной вершине!

– Ты, сестра, сама почти принесла клятву Солнцу, и должна быть последней из тех, кто советует мне не обращать внимания на свои видения. Не говори мне больше ни слова против того, что я должен сделать! – крикнул он.

Потом он повернулся ко мне и спросил:

– А ты, почти-брат, поможешь мне сделать плот?

– Да, я помогу тебе, – ответил я.

– Раз я должна, то должна! Я буду собирать ветки для твоей постели на плоту, – сказала ему Женщина-Звезда, быстро вытерев слезы и поставив перед нами ещё мяса.

Я решил, что моему почти-брату нужен хороший плот для его священного поста. После некоторых поисков я нашел две сухих белых сосны, стоящих у края ручья, срубил их и сделал из каждой два шестнадцатифутовых бревна. Я все делал топором, поскольку Не Бегун не имел опыта в работе с ним; его способ валить дерево заключался в том, чтобы подрубать его по кругу, пока оно не упадет. Остававшийся при этом пень выглядел так, словно его грыз бобер.

Одно за другим мы сплавили бревна к озеру и потом крепко связали одно к другому полосками лосиной шкуры. Женщина-Звезда сделала прекрасный толстый настил из бальзаминовых веток по центру плота и уложила кучу веток хлопкового дерева по краям и концам плота, и на этом наша работа завершилась. Ночь была близка.

Мы вернулись в вигвам, развели костер, и Женщина-Звезда поджарила немного мяса. Не Бегун его не коснулся; он сказал, что его пост начинается прямо сейчас.

– О, как бы я хотела, чтобы наши шаманы были здесь, молились и приносили жертвы перед тем, как ты отправишься! – сказала Женщина-Звезда.

– Я думал об этом. Я должен сделать это сам. Я принесу в жертву свой лук и стрелы! – сказал он.

– О нет! Это слишком ценно! – возразил я. – Пожертвуй что-то другое – несколько пуль, один их роговых черпаков, или пару мокасин.

– Когда кто-то приносит жертву, он должен отдать лучшее из того, что у него есть: лук, стрелы и колчан. Я всё это принесу в жертву, – объявил он, и стал привязывать к колчану длинный плоский камень, чтобы утопить его.

Было темно, когда мы вернулись на берег озера. Не Бегун опустил свою жертву в глубокую воду и после этого помолился Подводным Людями всем богам, чтобы они охранили его от врагов, и особо о том, чтобы они помогли ему выдержать этот пост.

– Несколько слов напоследок для вас двоих, – сказал он нам после того, как закончил молиться. – Сколько бы времени я не отсутствовал, не отправляйтесь искать меня, потому что я могу продолжать поститься, я могу получить священное видение, а вы разбудите меня и прервете его. Вы знаете, что это такое; я не должен иметь беспокоящих меня мыслей.

Он шагнул на плот, улегся на мягкую подстилку, положив рядом ружье, и накрылся своей накидкой, и мы оттолкнули плот от берега. Легкий ветерок дул вверх по озеру, и мы видели, что плот медленно движется в том же направлении. Женщина-Звезда и я сели на песок и смотрели, как он уплывает. Она нашла мою руку и сжала ее, и держала так, пока мы смотрели на уплывающий плот до тех пор, пока он не скрылся в наступающей темноте. Потом она заплакала.

Наконец она сказала:

– О, почти-брат! Как мне с тобой хорошо! Когда ты рядом, мне всегда хорошо – я чувствую, что защищена от всех опасностей!

– Я рад этому! – ответил я.

Тогда она вскрикнула и, запинаясь, сказала мне:

– О, почти-брат! Я никому больше не могу этого сказать – матери, отцу, брату, но я чувствую, что должна сказать это тебе, кто я и что я чувствую! Почти-брат, я трусиха! Я знаю, что никогда не смогу стать девой-воином!

– То, что твой брат уплыл – уплыл в ночь, чтобы выдержать священный пост – заставило твоё сердце упасть. Утром ты будешь чувствовать себя иначе. Пойдём! Вернёмся в наш вигвам! – сказал я ей.

Мы принесли в вигвам дров и развели уютный костер. Женщина-Звезда вытерла слёзы, но оставалась очень тихой и задумчивой. Мы поговорили о Не Бегуне, гадая, куда унесёт его ветер и сколько времени пройдет, прежде чем он вернется к нам. Затем, обсудив планы на завтра мы расстелили свои постели и улеглись.

Женщина-Звезда лежала по другую сторону от костра, напротив меня, повернув лицо к костру, и я увидел, что она уснула почти сразу. Я еще долго не мог уснуть, глядел на потухающие угли, которые наконец погасли и покрылись серым пеплом. Снаружи слышен был шелест травы и кустарника; внезапный треск сухой ветки, поступь мягких лап, странное сопение и фырканье. Я задрожал под своей теплой накидкой, вылез из-под нее и взял ружьё. Меня трясло от страха! Я пытался убедить себя в том, что это не так; что звуки, которые я слышал, производили мелкие ночные зверьки, но так и не убедил. Возможно, это вражеский военный отряд готовится на нас напасть! Или духи! Враждебные духи, путешествующие по ночам?

– Нет! Нет! Это не духи, – сказал я себе, и в следующий момент услышал, как бормочу: – Хай-ю, Нат-ос! Нок-спунм-ок-ит!

Или, по-английски:

– О Солнце! Помоги мне!