– Белый! Трёхногий! Вы думаете, он нас видит? – прошептала Женщина-Звезда.

– Нет! Он смотрит в другую сторону, – ответил ей Не Бегун.

– Он слишком далеко; мы не можем рисковать, стреляя в него с такого расстояния! – сказал я.

Расстояние для верного выстрела действительно было слишком большим – целых полторы сотни ярдов.

– Давайте осторожно поднимемся и снова посмотрим на него, – предложил Не Бегун.

Мы так и сделали, поднимая свои головы так медленно, что ни Трехногий, ни другие четыре или пять бобров, которые были намного ближе, даже не глянули в нашу сторону. Трехногий так и продолжал сидеть, глядя на исток пруда. Он опустился на все четыре – хотя следовало бы сказать, что на все три – повернулся и снова сел, посмотрел в нашу сторону и повел головой вверх-вниз, словно принюхиваясь. Пока он так делал, другой бобёр появился на круглой крыше хатки и набросился на него, сбив его с ног. Некоторое время они яростно боролись, а потом оба с громким плеском свалились в воду.

Едва началась эта схватка, бобры со всего пруда быстро, как могли, поплыли к хатке, и, когда два драчуна упали в воду и скрылись, все они нырнули. Потом, совершенно неожиданно, Трёхногий появился в самом центре пруда. Там же оказался и его враг, и они снова начали драться, что сопровождалось плеском воды, громкими хлопками по ней широкими хвостами, и, когда они снова погрузились в воду, другие обитатели пруда начали всплывать вокруг этого места, вспенивая воду, что отмечало место, где эта пара ушла под воду. Затем прямо перед нами эта пара появилась в облаке брызг, и они стали носиться туда-сюда так быстро, что мы не могли за ними уследить. Трёхногий делал всё, чтобы скрыться от преследователя, очень крупного бобра – несомненно, вождя этого пруда, и это ему очень хорошо удавалось. Отсутствие передней лапы не повлияло на то, как он вёл себя в воде, поскольку при плавании бобры передними лапами не пользуются – они просто вытягивают их назад и прижимают к телу, а гребут большими сильными задними лапами.

Преследователи белого бобра были настроены весьма серьёзно, но мы видели, что это далеко не все обитатели пруда; другие, матери с молодняком, однолетками и двухлетками, собрались на крышах хаток, сидели там на хвостах и внимательно наблюдали за этим скандалом. Преследуемый и преследователи постоянно мелькали перед нами. Они снова и снова появлялись, вспенивая воду, у правого края пруда, потом погружались и вновь появлялись в центре, а в следующий раз между хаток. То тут, то там вода начинала бурлить, выбрасывая облако брызг, сперва чистых, но потом становившихся черными от поднятых со дна грязи и ила. Те, кто сидел на крышах хаток, не могли поворачиваться достаточно быстро, чтобы уследить за всеми перипетиями этой погони; едва они оборачивались на одно место, как в том месте она прекращалась и внезапно появлялась в другом. Мы едва удерживались от того, чтобы не расхохотаться во все горло – так забавно было следить за тем, как быстро они меняют свое положение. На земле бобер выглядит медлительным и неуклюжим, но в воде он невероятно грациозен и быстр, как молния.

Всплески между хатками прекратились через несколько минут, и преследователи Трёхногого поднялись на поверхность и быстро поплыли во все стороны. Было уже темно; мы с трудом могли видеть их головы, но дорожки, оставленные ими на поверхности воды, были видны как серебристые клинья.

– Они потеряли Трёхногого! – сказал Не Бегун.

– Может быть, они убили его, – пробормотала Женщина-Звезда.

За хатками тянулась широкая темная полоса плотины, удерживавшей воду второго пруда. Не Бегун указал на неё и прошипел:

– Вот он! Вот он, перебирается через плотину!

Да, это был он, забирающийся на крутой склон быстро, как мог. Мы могли ясно видеть его, его белое тело ясно выделялось на фоне черной земляной стены, по которой он забирался. Наконец он забрался на ее верх и исчез из виду. В следующий момент несколько его преследователей оказались на этом месте; мы не видели, как они забирались на плотину, но, когда они забрались наверх, их силуэты четко видны были на фоне розового закатного неба. Они оставались там, пока мы могли их разглядеть.

Нам пора было уходить. Мы ушли от дамбы и сквозь густые кусты пробрались к каноэ, сели в него и отправились вниз по реке. Когда мы оказались на озере, вокруг слышно было множество громких всплесков, но было так темно, что мы не могли узнать, кто их производит.

– Я боюсь! – сказала Женщина-Звезда. – Почему я должна скрывать то, что творится в моем сердце? Я боюсь! Плеск, который мы слышали, наверняка делали Подводные Люди!

– По мне плеск скорее походит на тот, что делают играющие выдры; а шаги по воде вдоль берега – это скорее всего бредущие по мелководью лоси или вапити, – сказал я.

– Но это могут быть и Подводные Люди! – пробормотала она.

– Только не четырьмя ногами; у них их две. Послушай всплески: раз… два… три… четыре! Разумеется, это кто-то из оленьей породы тут бродит! – сказал я ей.

На это она не ответила. Не Бегун тоже ничего не сказал. Они оба стали грести изо всех сил, а я управлял. Несмотря на все мои храбрые слова я сам испытывал безотчетное чувство страха. Причину его я понять не мог. Чёрная, холодная, глубокая вода, в которой отражались звезды, вблизи и вдали слышны были всплески, а издалека доносились похожие на звуки органа отзвуки множества водопадов, странные, негромкие звуки ночной жизни леса, протянувшегося по берегу – всего этого было достаточно, чтобы заставить трепетать любого молодого человека!

Мы высадились на мысу, вытащили каноэ далеко на песок, поспешили в вигвам и быстро развели в нём костёр. Он разгорелся, и все мы облегченно вздохнули, разлеглись на наших лежанках, глядели друг на друга и улыбались.

– Этим вечером мы кое-что увидели! – сказал я.

– Да. И одно мы теперь знаем точно: нам предстоит трудная работа. У нас не получится заманить Трёхногого в капкан, – сказала Женщина-Звезда.

– Ты права, сестренка, – воскликнул Не Бегун.– И вот как я это вижу, – продолжил он. – Раз уж он не такой как все, раз уж он белый, все остальные бобры будут его ненавидеть; он будет изгоем. Я не буду говорить о том, что его ненавидят бобрихи. Сейчас время, когда бобры женятся. Похоже, что некоторые молодые бобрихи, или вдовы, были бы счастливы стать женой Трёхногого, получить его – они бы гордились тем, что он белый, но из того, что мы видели этим вечером, определенно следует, что самцы будут его прогонять прежде, чем он начнёт свои любовные дела. Он бродяга. Как ни смотри, а я не верю, что мы снова увидим его в этой колонии. Не верю я и в то, что мы сможем поймать его до того, как он женится и построит свой дом. Даже если он это сделает, мы не сможем его получить; эта страна большая, и мы можем искать его всё лето, и так и не найти его дома!

– Несомненно, ты прав; мы можем так и не найти его. Тем не менее, меха нам пригодятся. Я предлагаю начать ставить капканы прямо сейчас; давайте завтра поставим наши капканы на нижнем пруду, – сказал я.

– Да, так мы и сделаем, – согласился Не Бегун, – поставим капканы и будем дальше его искать.

На следующее утро мы пошли к нижнему пруду и поставили там шестнадцать своих капканов – некоторые у тех мест, где бобры съезжают в воду по глинистому склону, остальные вдоль берега. Все они ставились в четырех дюймах ниже поверхности воды, и у тех, что не были рядом со спусками, для привлечения использовалась бобровая струя. Для этого мы окунали кончик ветки в этот состав и втыкали ее рядом с капканом. Привлеченный запахом, бобёр должен был подплыть к ней, остановиться, чтобы обнюхать, и тут челюсти капкана хватали его за лапу, которой он касался пластины. Кольцо на каждой цепи с капканом скользило по длинному шесту, крепко забитому в берег и уходящему на глубину, и ветки на котором обрублены так, чтобы кольцо могло скользить только вниз и не подниматься вверх. Нижние из этих веток будут удерживать кольцо на глубине. Когда бобёр лапой попадает в капкан, он начинает яростно бороться, пытаясь освободиться. Если каким-то образом бобёр сможет добраться до берега, он сможет освободиться, если отгрызёт переднюю лапу, а иногда и заднюю. Тем не менее, в девяти случаях из десяти охваченное паникой животное захлёбывается в глубокой воде, кольцо капкана скользит вниз по шесту и остается там, и вследствие этого капкан удерживает бобра на глубине где он тонет.

Мы поставили все наши капканы и вернулись в свой вигвам к полудню. Потом, ближе к вечеру, мы вернулись к прудам и следили за вторым, как и за первым, до темноты. Трёхногий не появился. Дважды во время этого наблюдения наше внимание привлекал внезапный плеск воды в нижнем пруду, и каждый раз оказывалось, что это попавшийся в ловушку бобёр пытается освободиться.

На обратном пути к каноэ мы внезапно ощутили сильный запах медведя, и тут же, из густых кустов рядом с нами, зверь фыркнул на нас. В темном лесу видеть его мы не могли; бежать мы не решились; остаток пути к каноэ мы проделали, дрожа от страха, и, оказавшись на безопасном расстоянии, поклялись никогда больше не ходить к прудам после темноты.

Следующий день стал для нас очень напряженным; мы должны были освежевать одиннадцать бобров, которых сняли с капканов, тщательно очистить шкуры и растянуть их для просушки на ивовых рамках. Вечером мы осмотрели третий и четвертый пруды, и Трёхногого снова не увидели. Так прошло две недели, и наша стопка бобровых шкур становилась всё выше и выше. Но Трёхногого мы так и не видели, и решили, что он ушёл выше по реке.

Всё это время мы питались по большей части бобровым мясом и бобровыми хвостами, и иногда форелью, которую мне удавалось поймать, потому что охотиться нам было некогда. Наконец мы устали от этой диеты. Мы уже выловили почти всех бобров в этих прудах. Нам нужно было перебираться в другое место, и, поговорив, мы решили исследовать верхнюю часть реки. Мы должны были продолжить поиски Трёхногого, и, если это будет возможным, добраться до больших ледяных утесов и с вершины хребта увидеть земли, лежащие к западу от него. Итак, одним прекрасным утром, мы собрали свои капканы – в них оказалось всего два бобра – и в течение дня перевезли наш вигвам, все шкуры и другие вещи на маленький островок у истока озера; мы были уверены, что там их за время нашего отсутствия никто не украдет.

Остров мы покинули очень рано на следующее утро, проплыли вверх по реке, насколько могли, там спрятали каноэ и взвалили все вещи и оружие на плечи. Каждый из нас нёс запасное одеяло и два капкана, а Женщина-Звезда свой мешочек с принадлежностями для шитья. Мне приходилось видеть густые заросли кустарника, но ничего не было хуже того, с чем нам пришлось столкнуться, когда мы оставили каноэ; много раз каждый шаг давался нам буквально с боем. Они хлестали нас и царапали наши лица и руки; цеплялись за ноги, заставляя падать; временами мы отчаивались двигаться дальше. Выше на горных склонах мы могли видеть открытый лес, травянистые поляны, хорошо заметные звериные тропы, пересекавшие широкие осыпи под утесами, и по которым мы могли бы легко добраться до вершины хребта. Но мы не могли уйти от реки; мы должны были обследовать каждый клочок ее берегов в поисках следов Трёхногого.

Мы продолжали пробиваться через кустарник, находя на берегу признаки присутствия куниц и норок, но не бобров. Эту часть долины всякая дичь, похоже, избегала; иногда мы замечали следы медведей или лосей, и это всё. С раннего утра и почти до заката мы прошли вдоль реки и не нашли ни одного следа – ни одного подгрызенного бобрами дерева. Мяса у нас не было, подстрелить было некого, и в лагерь мы вернулись без ужина.

Мы развели костёр и легли вокруг него, такие усталые, что сил у нас оставалось только на то, чтобы время от времени подбросить в костер свежие ветки. Даже говорить мы не могли. Не Бегун сказал, что считает, что бобры тут жить не могут из-за того, что вода здесь очень холодная. Ни я, ни моя почти-сестра ничего на это не сказали. Подбросив в костер еще несколько веток, Женщина-Звезда завернулась в свое одеяло и заснула, и мы с Не Бегуном скоро последовали ее примеру. Мы услышали грохот обрушивавшегося льда, где-то на западе, и вскоре после этого уснули.

Проснулись мы ещё до рассвета, замёрзшие (в этой высокой местности было холодно) и очень голодные. Едва стало достаточно светло, чтобы можно было ходить, мы взяли свои вещи и отправились снова к реке, снова продираясь сквозь кусты, теперь покрытые инеем. Мы прошли не очень далеко, когда вышли из кустарника и леса и увидели узкое озерцо, расположившееся в глубокой расселине среди гор. Справа от него горы поднимались цепью черных скалистых утесов, поросшими тут и там кустами можжевельника и скрюченными карликовыми соснами. Горы с другой стороны были более пологими, и поднимались выше, и весь северный склон, как и горы за ним, представлял собой одну большую массу льда. За озером возвышались невысокие скалы, а за ними не было ничего, кроме синего неба; эти скалы по обе стороны от нас были верхней частью хребта.

Но для нас много более важным было удивительное зрелище – дюжина или более животных с белой шерстью и черными рогами, которые паслись и играли на берегу озера. Формой они очень напоминали бизонов – высокая холка, короткие передние ноги, короткие шеи, и, как и у бизонов, у них были длинные бороды и длинные спутанные волосы, спускающиеся до колен передних ног.

– Ха! Ай-по мак-и-кин-икс[5]! Отлично! У нас скоро будет мясо! – сказал нам Не Бегун и отправился к стаду.

– Осторожнее! Пригнись! Давай подкрадёмся к ним! – сказал я ему.

– Нет необходимости! Они глупые, – ответил он и пошёл дальше, а мы с Женщиной-Звездой шли сразу за ним.

Он был прав. К этим животным не нужно было подкрадываться. Когда мы приблизились к стаду, некоторые из них посмотрели на нас, скользнули по нам взглядом, и продолжили пастись и играть. Мы приблизились к ним на пятьдесят ярдов, так что могли видеть их чёрные глаза, и тогда Не Бегун выстрелил в одного из них, и тот упал. Остальные спокойно посмотрели на нас, на упавшего, снова на нас, и я расхохотался во весь голос и стрелять уже не мог. Я не мог прекратить смеяться, потому что морды животных являли собой чисто человеческое олицетворение крайней глупости и тупости! Женщина-Звезда всё же выстрелила в одного из них; он подскочил и попытался убежать, и тогда, наконец, я смог овладеть собой, прицелился в ещё одного и убил его. Когда мы направились к ним, оставшиеся рысцой пустились к озеру и потом, то и дело оглядываясь и бросая на нас свои тупые взгляды, стали подниматься по утёсам чёрных гор.

Все три убитых нами были молодыми самцами; двухлетки, решили мы. Мы с большим интересом осмотрели их, прежде чем достать свои ножи. У основания их ровных, похожих формой на саблю рогов были черные пузырчатые железы, издававшие сильный запах мускуса. Их длинный грубый мех имел прекрасный густой подшерсток.

– Я рад! – сказал Не Бегун. – Это счастливый день. Я много слышал об этих животных, и наконец убил одного из них!

– И наш почти-брат и я тоже убили по такому животному, – сказала Женщина-Звезда. – Действительно, это счастливый день!

Мы начали свежевать животных, и я попросил Не Бегуна сказать, что он о них знает.

– Ты услышишь, что говорят о них наши мудрецы, – ответил он. – Все верят, что сам Творец Холода создал первую пару этих животных и послил их в северных горах, чтобы там они паслись и размножались. Смотри, их шкуры такие толстые, что они не ощущают зимнего холода. Они не могут переносить летнюю жару; поэтому они могут жить только на высоких горах, и чем холоднее и чем глубже снег, тем выше они поднимаются; ведь снег не может лежать на крутых утесах, а там они находят свою зимнюю еду – мох, который растет на скалах. Они очень многочисленны по всему Хребту Мира и так далеко, как заходили наши люди, но к югу от реки Верхушек Скал их никогда не встречали. Мы не знаем, почему это так; думаем, что Творец Холода не пускает их на юг.

– Да уж, когда Творец Холода создавал их, он забыл одну вещь; он забыл дать им мудрости, – заметила Женщина-Звезда.

– Это верно. Да ведь это их стадо совершенно нас не боялось. Этого я понять не могу! – сказал он.

– Они не боялись нас, потому что прежде не встречались с людьми, – сказал я. – Нет сомнения, мы первые люди, которые на них здесь охотились.

– Но ведь они даже не испугались звука наших выстрелов, – сказала Женщина-Звезда.

– Потому что для них этот звук неотличим от грохота падающего льда, – сказал я.

Мы развели костер и поджарили немного козлиного мяса. Оно немного попахивало мускусом, но все же было вполне съедобным, так что мы наелись вволю.

Солнце было уже высоко в безоблачном небе, но, несмотря на это, нам было холодно; легкий ветерок, дувший с ледника, ощущался как зимний ветер. Я предложил подняться на ледник, пройти до вершины и оттуда посмотреть на страну, лежащую к западу от хребта.

– Зачем подниматься так высоко, если можно увидеть другую сторону, поднявшись на эти низкие скалы за озером? – спросил Не Бегун.

– Потому что я хочу подняться на вершину этого ледника. Для меня это будет каким-то чудом. Я хочу увидеть все, что смогу, – ответил я.

– Я тоже хочу подняться туда, – сказала Женщина-Звезда.

– Хорошо, пойдем, – согласился он, и мы отправились в путь.

– Ты прав: эта огромная масса льда удивительна; это волшебное творение Творца Холода, – сказал он, и мы стали подниматься по длинной осыпи. – Он и Солнце пребывают в вечной борьбе. Он приносит с далёкого севера метели и ужасные холодные ветра, и день за днем гонит Солнце дальше на юг. Он делает всё, что может, но всё время теряет силы; его бураны становятся все слабее и слабее, его сила творить холод иссякает, и тогда Солнце возвращается и медленно, но верно гонит его назад, откуда он пришел, растапливает его снега, согревает землю, и заставляет траву снова расти. Но в самом начале этого соперничества Творец Холода применил сильную магию. Тут и там вдоль этих гор, вдоль Хребта Мира, он накопил огромные запасы льда, и, когда сделал это, сказал Солнцу: «Сейчас ты сильнее; ты прогоняешь меня назад. Но я оставляю эти огромные запасы льда на своем пути как знак того, что скоро вернусь. Хотя ты и можешь превратить его в воду и заставить его исчезнуть, ты никогда не одолеешь меня!».

«Ха! Если это всё, что я должно сделать, тебя скоро не будет!» – воскликнуло Солнце, и обрушило весь свой жар, всю свою силу, на этот лед. Из него потекла вода – целые реки воды. Солнце засмеялось: «Это легко. Я скоро растоплю его», – сказало оно. Но у него не получилось, и когда оно использовало всю свою силу и растопило лишь малую часть ледника, вернулся Творец Холода и прогнал его на юг, и сделал свежий лед взамен того, что растаял. И так она и продолжается, битва между этими двумя, и так она будет продолжаться. Теперь, почти-брат, ты знаешь все об этом леднике!

– Не всё! Ты забыл рассказать ему о Творце Ветра! – напомнила Женщина-Звезда.

– О, да! Творец Ветра! – воскликнул он. – Творец Ветра – помощник Творца Холода, – объяснил он. – Это очень крупное животное, как лось, и с огромными ушами. Он движет ушами, и от этого дует ветер, иногда тихий, иногда очень сильный, как он захочет. Так вот, когда Творец Холода уходит на север, гонимый Солнцем, он оставляет Творца Ветра здесь, в этих горах, чтобы тот противостоял Солнцу всё лето. Он тоже устаёт и слабеет, но даже сейчас, когда Солнце сильно, он своими ушами вызывает сильный ветер, так что временами даже не дает льду таять. Так что он большой помощник Творца Холода.

– Давайте надеяться, что сегодня он не станет размахивать ушами! – с жаром сказал я, и мои товарищи более не сомневались в том, что их вера отлична от моей. Но, как я ни старался, я не смог найти причин присутствия этих огромных ледников в высоких горах. Прежде я о ледниках даже не слышал. Откуда мне было знать, что это последние остатки ледяной шапки ледникового периода!

Часовая прогулка привела нас к центральной части огромного ледяного щита – пять миль в длину, больше мили в ширину, и огромной толщины – возможно, две тысячи футов. Здесь главный приток реки изливался из зеленой сверкающей глубокой ледяной пещеры – поток этот был белым, как молоко. Мы заглянули в эту пещеру и увидели, что пройти в нее можно очень недалеко.

– Ха! Эта белая земляная краска далеко отсюда, там, позади! –воскликнул Не Бегун.

Это разрушило наши надежды на внезапное обогащение. Я никогда не предполагал, что эта белизна вызвана тем, что медленно движущийся ледник перемалывает камни!

Перед ледником скалы были усыпаны тающими кусками льда, которые падали сверху. К востоку от пещеры, из которой вытекала река, мы нашли место, где можно было подняться по льду, и скоро сделали это восхождение. Поверхность длинного, широкого, круто поднимающегося склона не представляла собой ровный лед; это был крупнозернистый фирн желтоватого цвета, усыпанный пылью и камешками, принесенными ветром с голых скал по обеим сторонам ледника. Мы начали подниматься к вершине по длинному крутому склону и скоро оказались среди сети трещин во льду –узких, зеленых, сверкающих, непонятной глубины. Мы не могли удержаться от дрожи, заглянув в них; мы шли очень осторожно, местами передвигаясь на четвереньках, потому что прекрасно понимали, что для нас оказаться в одной из них означает верную смерть.

– Ты видишь, что он сделал, этот старый Творец Холода, – сказал Не Бегун. – Он так бережёт эти свои ледяные владения, так боится, что враждебные ему боги придут на этот лёд и применят свою магию против него, что устроил эти глубокие трещины, чтобы поймать их!

Не раз по пути наверх я хотел, чтобы мы никогда не начинали этот подъем; местами нам приходилось перепрыгивать зияющие трещины, и не раз мы прыгали, не будучи уверенными в том, что допрыгнем до противоположной стороны. Все же наконец мы добрались до верха ледника, потом поднялись по крутому каменному склону и теперь стояли на самой вершине хребта. К западу, северу и югу, насколько могли мы видеть, лежали дикие места – горы и темные леса, крутые горы, все, за некоторыми исключениями, покрытые лесом до самых вершин. Далеко внизу, между реками и сверкающими озерами, виднелись светлые пятна ив и хлопковых деревьев. Нигде не было видно ни клочка равнины, ни даже поросшей травой полянки.

Мы долго стояли та, глядя на эти пустые леса. Женщина-Звезда отвернулась от них и невольно задрожала.

– Подумать только, как было бы ужасно, если бы мы жили там! – воскликнула она. – Всегда жить в темноте, в тени деревьев! Никогда не видеть залитых солнцем равнин, которые простираются… простираются до самого края света! Никогда не видеть огромных стад бизонов и антилоп, не пробовать их жирного мяса! Путешествовать, постоянно боясь того, что враги нападут на тебя из-за ближайшего куста! Теперь, когда я увидела эти земли по ту сторону от Хребта Мира, я не удивляюсь, что люди, которые там живут, такие бедные. Я не обвиняю их в том, что они приходят охотиться на наши равнины. У нас больше земли и больше дичи, чем нам нужно. Я думаю, что мы должны позволить им жить по нашу сторону гор и убивать столько дичи, сколько им нужно!

– Ха! И тогда они вырастят бесчисленное множество детей и заберут у нас наши равнины! Пойдем! Нужно возвращаться! Этот бескрайний лес приводит меня в уныние! – воскликнул Не Бегун.

Мы пошли вниз, прокладывая путь между бесчисленными трещинами и поклявшись никогда более не ступать на ледники Творца Холода, когда спустимся с этого. Внезапно снег, казавшийся твердым, подался под моей ногой, и я с криком ужаса провалился в узкую трещину, которую он едва прикрывал.