Бой давно перерос в локальные стычки отдельно взятых кораблей. Если на дальних дистанциях решала тактика и общее командование, то когда бой переходил в стадию свалки — всё решали отдельные корабли и отдельные люди. Космос озарялся вспышками плазмы и лучами, а иногда и взрывами торпед или даже кораблей. Завораживающее и одновременно страшное зрелище — космический бой на близких дистанциях.

Андрея вдавило в кресло, но тут же отпустило. То, что он почувствовал перегрузку, пусть и на пару секунд, свидетельствовало о том, что гравитационные компенсаторы работали уже на износе. Плохой признак. Их дуэль с тяжёлым крейсером шла уже несколько минут. Оба огромных корабля выжимали из своих двигателей всё, на что они были способны, заставляя туши кораблей менять траекторию движения. Щиты вспыхивали чуть ли не каждые десять секунд, принимая очередные удары лазерных батарей или плазменных орудий. «Перун» дрожал, скрипел и искрил, казалось, эсминцу было не менее тяжело, чем Андрею.

Капитан бросил взгляд на команду. Все были сосредоточены на выполнении своих задач, разговоры были излишни. Все команды шли через систему корабля — это было куда быстрее, чем отдавать голосовые. Когда в бою важна каждая секунда, каждая доля секунды, приходится обходиться без слов. Взгляд вернулся к консоли, и Андрей вовремя поправил данные следующей точки в этом безумном танце смерти. Навигатор был прав, что надо поднять эсминец над противником, только ошибся в его размещении. Удар нескольких плазменных снарядов прошёлся по касательной, задев щит «Перуна». Капитан убедился, что в этот раз это был не его текущий соперник, и это просто шальной выстрел. Снова короткий взгляд на команду, задержав его на Дрее.

Ему потребовалось приложить много усилий, чтобы заставить девушку всё же сесть на свободное место, сославшись на то, что, если что-то пойдёт не так, ему будет спокойнее. Но она всё равно иногда пристально смотрела на бледное лицо Андрея. Он чувствовал этот взгляд, но ничего с этим поделать не мог. Усталость, слабость, боль. Всё это не имеет смысла, когда на кону жизни. Ему было плевать на свою жизнь, её было не жалко. А вот тех, кто доверился ему, кто пошёл с ним в Ад, он не мог оставить. Почему-то он ощущал ответственность за всех.

Очередной залп пришёлся по щитам «Перуна», заставив капитана вернуть взгляд на панель, на которой, кроме схемы, было и изображение с сенсоров эсминца. Яркие волны синей энергии стали растекаться по куполу щитов, а тонкие линии соединили щит и корабль. Остатки энергии уходили в накопители, которые возмещали частично потраченную энергию щита.

Кто бы мог подумать, что жизнь сложится вот так? Андрей никогда не думал, что ему предстоит нести ответственность не только за себя, но и за других людей. Он всегда был просто пилотом, мелким офицером, который лишь выполнял приказы. Всегда кто-то был выше него, кто-то, кто брал на себя груз решений. В первое время своего пробуждения, когда ему стали известны последствия войны, он хотел только мести. Человек, который потерял всё, — страшен. Но каков тот, кто обрёл всё?

Андрей нашёл товарищей, друзей и даже любовь. Приоритеты меняются, как и цели. Если раньше им двигало желание мести, разрушения, то теперь… А что теперь? Что им движет сейчас? Злость? Она всегда была с ним и никуда не ушла. Отчаяние? Его холодные пальцы сжимают сердце в тиски каждую ночь, когда накатывает понимание потерь и боли. Той боли, которая никогда и никуда больше не уйдёт. Раны слишком страшны, чтобы пройти бесследно. Шрамы всегда останутся.

Так что же? Почему он идёт дальше, не останавливаясь тогда, когда другие решают отступить? Ответ был прост и страшен одновременно: Долг.

Андрей моргнул, мотнул головой, отгоняя смешанные чувства, сковывающие его разум. Сейчас совершенно не до размышлений.

«Перун» вышел на нужную точку в пространстве для удара. Приказ ушёл, и в тот же миг эсминец содрогнулся, но не от удара. Орудия, прозванные «громовержцами», активизировались, мгновенно высасывая гигаватты энергии для разгона. По корпусу корабля прошла резкая вибрация — следствие работы мощнейших рельсотронных установок.

Спустя мгновение два почти невидимых снаряда, разогнанных до безумных скоростей, вырвались из стволов. Вместо ярких энергетических вспышек последовал лишь мгновенный алый отблеск от трения и электрического разряда. Снаряды, чистая кинетическая ярость, неслись к вражескому крейсеру. Разница между первым и вторым выстрелом была невелика, но она была.

Первый снаряд влетел в щит крейсера. Противник, уже измотанный продолжительным обстрелом, не смог выдержать чудовищной кинетической силы, которую нёс этот снаряд. Защитное поле мгновенно схлопнулось в точке удара, поглотив основную часть энергии, но при этом передав критическую энергию на системы корабля.

Второй снаряд последовал за первым с разницей в доли секунды, не давая крейсеру ни мгновения передышки. Он с точностью прошил броню, ворвавшись в кормовой отсек. Это было неслучайное попадание — по расчётам Ватсона, именно там находился реакторный отсек.

Последствия были немедленными и катастрофическими. Вражеский крейсер вздрогнул от внутренней конвульсии, и его корма вспучилась ярко-белым шаром, осветив космос. Энергетическое ядро было дестабилизировано. Когда вспыхнувшее солнце погасло, сенсоры эсминца передали картинку. Огромная туша корабля, точнее то, что от неё осталось, медленно вращалось вокруг своей оси, превратившись в безжизненную, быстро остывающую груду металла, окутанную облаком пара и обломков. В этом бою было не до сантиментов: это был точный, необходимый удар.

Но передышка была недолгой, потому что в следующее мгновение новые удары противников заставили щит корабля вспыхнуть. В бою нет времени для долгого созерцания своей победы, особенно когда не весь враг повержен. И опять эсминец был закручен в безумном танце смерти уже с другими противниками.

Сосредоточенность боя в какой-то момент прервал резкий окрик Элии:

— Капитан, десант! — короткая фраза была брошена с предельной резкостью. Она заставила Андрея отвлечься от сиюминутного боя и бросить взгляд на положение дел в целом.

Положение было не сказать что хорошее. Да, совместные действия с мышами позволили уравнять силы, отчего бой затягивался и переходил в фазу изнурения. Теперь победит тот, кто первый поймает противника на ошибке. Но не это привлекло внимание Элии, а потом и Андрея. Несколько десятков красных точек двигались в стороне от скопления, красных, зелёных и синих. И двигались они к планете.

Капитан оставил текущий бой на команду, сам быстро вывел визуальное наблюдение себе на дисплей и выругался. К Колыбели двигался десантный флот в сопровождении нескольких потрёпанных кораблей охранения. План рушился на глазах. И плевать на план в целом — они создаются только для того, чтобы всё шло не по ним. Здесь дело было в том, что у Андрея не было дополнительных сил, которые он мог бы бросить в погоню. Да, на орбите планеты висят три крепости класса «Бастион», только они не могут быстро менять позицию. И если раньше, в случае прорыва, флот лааарискай мог задержать противника до того, как к месту действия подтянутся крепости, то сейчас это было невозможно. Там просто некому это делать.

Корабль дрогнул, на этот раз сильнее, чем следовало. Видимо, корабли Альянса ударили слаженно. К танцу против очередного тяжёлого крейсера присоединился и эсминец, отчего бой становился чертовски сложным. Приходилось двигаться, максимально выжимая из двигателей всё возможное.

Иконка вызова замигала в нижнем правом углу, и Андрей нажал на неё. На экране появилось уставшее лицо Рема, который вытирал испарину со лба.

— Кэп, это п… В общем, накопители уже не выдерживают. Если мы не придумаем, как их быстро опустошать, кабзда им. И ещё гравитационные компенсаторы уже сбоят, — устало проговорил бортинженер.

— Принял, Рем. В остальном как?

— Реакторы норм, урчат как котята. Местами есть пробоины в обшивке, скорее от напряжения, но жить будем. Мы быстро всё латаем. Думаю подрубить накопители к гром-палкам. Так что энергии у тебя будет больше, чем на два выстрела сразу. Отбой, — и Рем отключился.

Ну хоть одна хорошая новость. Энергия, что возвращалась от щитов на корабль, теперь будет использована для самого дальнобойного и мощного оружия. Бросив взгляд на изображение десантных транспортников, Андрей задумчиво прищурился.

— Ватсон… — начал было он, но был прерван ИИ.

— Предугадываю ваш запрос. Отвечу: мы могли бы достать их «громовержцами», но не в условиях боя. Мы слишком часто меняем положение в пространстве, — проговорил Ватсон.

— Гипер? — коротко спросил капитан, имея в виду прыжок с места.

— Нет, капитан. Даже прыжок с места требует некоторого времени покоя. К тому же нагрузка на корабль будет колоссальная. Нерационально, — тут же ответил железный мозг.

Андрей и сам понимал тщетность этих идей. Прыжок с места хоть и был одним из козырей, но это всегда лотерея. Всё складывалось отвратительно. Если Альянс укрепится на планете, победа в космосе будет бессмысленна. Они просто дождутся нового флота, который разгромит уже потрёпанные силы Колыбели. Отдать планету — подписать капитуляцию. И этого допустить было нельзя.

Только как бы лихорадочно ни думал Андрей, какие бы идеи ни подкидывал его мозг, все они сталкивались с суровой действительностью. Он не успеет. Вытянуть часть кораблей из космического боя — они проиграют здесь. Дождаться, пока победа будет достигнута в космическом сражении — они проиграют наземное сражение.

— Капитан, фиксирую взлёт крупного объекта с поверхности планеты, — сообщил Ватсон, попытавшись приблизить участок планеты.

Картинка была нечёткой: неудивительно, если большая часть сенсоров сейчас сосредоточены на бое. Да и в целом колоссальное количество энергии, что выплёскивалось в пространство во время боя, не способствовали хорошей и чёткой работе таких систем. Но даже так можно было различить то, что происходило на конкретной части Колыбели. Там с планеты поднимался огромный треугольник. Если корабли мышей имели явную форму пирамиды, то вот этот корабль (а это был именно корабль) напоминал скорее треугольник. В основании треугольника был отросток, отдалённо напоминающий коготь.

— Что это? — спросила Элия, которая отвлеклась на общую картину.

— Понятия не имею, — ответил Андрей. — Ватсон?

— Не могу знать, капитан, в моих базах нет информации о строении таких кораблей. Раньше мы с ними не сталкивались, — спокойно проговорил Ватсон.

Андрей вновь вернул взгляд на картину локального боя и, поняв, что вражеский эсминец удачно подставился, мгновенно отдал приказ на удар главным калибром. В тот же миг «Перун» содрогнулся всем корпусом. Накопители, экстренно подсоединённые Ремом к орудиям, сбросили накопленную избыточную энергию щитов прямо в рельсотронные койлы. Этот выстрел был мощнее, чем любой предыдущий.

Из стволов вырвалась ослепительно-белая вспышка электрического разряда, и в следующее мгновение два невидимых невооружённым глазом объекта устремились к цели. Вражеский эсминец, занятый перестрелкой с кораблём союзников, не успел даже инициировать корректировку курса. Кинетические снаряды преодолели крошечное расстояние, пробили его щиты и броню так, словно их не существовало, и вошли в корпус. Потеряв управляемость, эсминец стал медленно и хаотично вращаться, а затем кто-то выпустил в него плазменные снаряды и, вспыхнув, он перестал существовать.

Андрей выдохнул, возвращая внимание к экрану, на котором всё ещё пульсировали отметки обманного манёвра Альянса. Сейчас его беспокоило не уничтоженное вражеское судно, а появление непонятного объекта.

— Связь с Робо! — бросил капитан, не тратя времени на лишние слова.

— Есть, — тут же отозвался офицер связи, переводя вызов на консоль Андрея.

Видео не было, что неудивительно — в разгар ближнего боя протоколы связи упрощались до максимума. Голос Робо, чуть искажённый помехами, означал, что Носитель Слова сам находится в гуще сражения, используя свои корабли в качестве живого щита, как и обещал.

— Робо, ты видишь? — Андрей не уточнил, что именно видит Носитель Слова, посчитав, что друг понял, о чём речь, — земляне делились союзу со всеми данными наблюдения.

— Да, друг мой. Вижу, — коротко ответил Робо. В его голосе проскользнула нотка напряжения, отлично передающаяся даже сквозь помехи.

— Знаешь, что это? Взлетает-то с Колыбели, — проговорил капитан, напряжённо наблюдая за происходящим.

Посмотреть было на что. Объект — крупный, треугольной формы — сменил курс и двинулся на перехват десантной группы. Но двигался он невероятно медленно для космического корабля.

— Не знаю, но очень похоже на корабль-носитель времён войны с Тёмными Богами. Только все, что я видел, были в очень плачевном состоянии, — немного неуверенно проговорил Робо.

— Фиксирую запуск малого флота, — беспристрастно проговорил Ватсон.

И правда, из того отростка, что был похож на коготь, стали появляться маленькие острые треугольники. Десятки, если не сотни. Размер этих корабликов был не более истребителей земного космического флота. Они роились вокруг медленно двигающейся громады, словно пчёлы, защищающие свой улей, а затем устремились навстречу десантному флоту Альянса.

— Попробуйте установить связь! — скомандовал Андрей, отрывая взгляд от экрана, где мелкие треугольники уже врезались в строй десантных кораблей.

Казалось, у них появились новые союзники. Хотя скорее старые. Ракси. Почему-то Андрей был уверен в том, что это дело их рук, точнее — лап. И скорее всего, именно одной Императрицы. Но, кажется, ни Совет, ни Робо не были в курсе того, что где-то на их планете ждёт своего часа корабль-носитель малого флота. Но в любом случае капитан был рад любой помощи. В разгар битвы за Колыбель любой клинок, поднятый против Альянса, ценнее золота.

— Работаю над этим, капитан. Использую все протоколы, — тут же отозвался офицер связи, его пальцы замелькали над консолью, пытаясь пробить плотные помехи боя и достучаться до нового неожиданного союзника.

Связь установить удалось не сразу, но Андрею и так было не до этого. «Перун» опять содрогнулся, на этот раз от прямого попадания тяжёлого крейсера, с которым они всё ещё продолжали дуэль. Основные орудия эсминца били по противнику, в то время как часть бортовых лазерных установок пыталась помочь одному из крейсеров Земной Федерации, на который насели три эсминца противника. Бой затягивался, и это всё меньше нравилось капитану. Надо было что-то делать, только вот выйти из боя им не дадут — враг явно решил биться до последнего.

На короткий миг на плечи навалилась сила, которая вдавила Андрея в кресло. Дыхание перехватило. Это ощущение продолжалось недолго, но каждый период отключения компенсаторов был всё длиннее и длиннее. В какой-то момент они отключатся, и вся команда будет испытывать колоссальные перегрузки при каждом манёвре эсминца. Долгий бой — не то, что было нужно, но, к сожалению, именно в этот бой они и ввязались.

Когда связь установили, офицер вывел изображение на главный экран. На нём была рубка старого корабля. Старого — не в смысле отсталого, а старого в смысле времени. Время забрало былое величие, но он все равно внушал трепет. Рубка корабля-носителя ракси была в два раза больше командного центра крейсера Земной Федерации. В центре было свободное пространство с шаром-проектором, через который транслировалась проекция системы. Часть этой проекции передавала камера. По бокам стояли места офицеров, они были утоплены в пол, отчего, стоя рядом с проектором, можно было видеть мониторы любого из офицеров.

Самих ракси было немного, особей пять, может, шесть, не считая Императрицы, что стояла в центре изображения. Оставшиеся офицеры сидели в креслах, утопив лапы в углубления у кресла, — скорее всего, управление и передача информации у них отличались от людского. На экране Андрей увидел Императрицу. Её короткая рыжая шёрстка словно отражала свет рубки, а взгляд, направленный прямо на капитана «Перуна», был твёрд.

— Рада приветствовать тебя, капитан, — начала Императрица, её голос был низким, с лёгкой хрипотцой, но твёрдым и властным. — Я вижу, ты удивлён.

— Не то слово, ваше величество, — ответил Андрей, выпрямившись в кресле, несмотря на то, что очередной толчок едва не сбил его дыхание. — Благодарю за помощь. Ваши истребители как раз сейчас там, где они нужнее всего. Вы застали Альянс врасплох.

— Это наше дело, Андрэ. Как ты сказал, это теперь наш мир, — Императрица кивнула, будто подтверждая его собственные слова, сказанные Робо. — Ты сражаешься за него, проливаешь кровь, так почему мы должны оставаться в стороне? Десант не должен достичь планеты. Мои ра-ва сделают всё возможное, чтобы их задержать. Но времени мало.

— Но вас и так мало, разве… — начал было Андрей, намекая на возможные потери среди экипажей, но осёкся, увидев оскал Императрицы, и лишь потом понял, что это была усмешка.

— Не переживай, машины беспилотные и управляются моими ра-ва, — проговорила Императрица, предугадав вопрос.

Капитан кивнул: значит, дроны. Земля тоже использовала дроны, часто даже под управлением кластерного искусственного интеллекта. Только вот именно эти корабли первыми выходили из боя с арианцами. В чём была причина такого поведения, до конца было непонятно, но именно автономные дроны хуже всего показали себя в той войне. Воспоминание об их хаотичном отступлении и неспособности принимать ситуативные решения в разгар битвы бросило новую тень на этот, казалось бы, спасительный флот.

— Принял, ваше величество, — ответил Андрей. На мгновение дыхание перехватило от напряжения, но, взяв себя в руки, он продолжил: — вас подключат к общей командной сети, мы начнём смещаться к вам. Надеюсь, вам хватит сил удержать десант.

— Можешь не сомневаться, мы его удержим, — твёрдо ответила Императрица.

В этот момент «Перун» тряхнуло, на этот раз сильнее. Освещение в рубке управления на мгновение пропало, погрузив всех в багровый мрак аварийных ламп. Андрей вцепился пальцами в подлокотники кресла. Заметив на себе встревоженный взгляд Дреи, он улыбнулся и кивнул ей, будто говоря, что всё хорошо.

— Враг в зоне! — раздался короткий, напряжённый возглас Элии.

Капитан посмотрел на свою панель с тактическими данными боя. Тяжёлый крейсер Альянса, с которым они вели дуэль, допустил ошибку, которую нельзя было простить на этой дистанции.

— «Громовержцы», огонь! — скомандовал Андрей.

Эсминец снова содрогнулся от собственного залпа, отдавая огромное количество энергии мощным рельсотронным пушкам. Два снаряда неслись к своему противнику, чтобы закончить дуэль и дать «Перуну» шанс начать манёвр к новому, критически важному участку боя.

— Всему флоту передать новые вводные! — скомандовал Андрей. Его пальцы, несмотря на физическое истощение, быстро бегали по сенсорной панели, передавая скорректированные данные и позиции кораблей для экстренной смены плана.

В его голове созрело единственно возможное решение. Надо было смещать весь бой в сторону планеты, туда, где был корабль-носитель ракси и где ждали своего часа «Бастионы».

— Надо смещать весь бой в сторону планеты, — пробормотал он в пустоту.

Стратегия была простой: использовать три стационарные крепости класса «Бастион» в качестве незыблемого тыла и перевести флот ракси и его дроны в роль активной обороны. Враг будет вынужден либо отступить, либо принять бой в зоне, где им придётся сражаться против всего, что есть у Колыбели: против объединённого флота, против неожиданного союзника, и против стационарной орбитальной артиллерии. Он замер, перед тем как отправить пакет данных всему флоту, после чего всё же отдал приказ:

— Передайте Робо, что мы начинаем манёвр отхода к Колыбели. Этот бой пора заканчивать.

— Есть! — отозвался офицер связи.