Робо стоял и смотрел на монитор с изображением карты. Возвращение друга и союзника было необходимо для того, чтобы вновь подпитать его веру. Да, он начал сомневаться. Сомневаться в том, что он сможет пройти это испытание, которое было подготовлено Великой. Зёрна сомнения поселились в его груди в тот момент, когда орудия врага обрушились на их головы.

Нет, до Тёмных Богов этим врагам было далеко. Но что могли противопоставить лааарискай Альянсу? Почти ничего. Не будь щитов Старших Братьев, Колыбель бы давно пала. Не будь оружия союзников, Колыбель бы давно пала.

План Андрэ оказался единственно верным. Робо был рад, что им удалось донести до Совета необходимость осуществления такого сложного плана. И вовремя, потому что почти сразу, как третья крепость стала на свою орбиту, в систему вошла первая эскадра противника. Носитель Слова был уверен, что даже её одной хватило бы. Но вскоре к ним присоединилась и вторая эскадра.

А потом начались попытки дать бой. Да, враг тяжело пробивал щиты кораблей лааарискай, но и они сами не могли нанести сокрушительный удар. Не считая пары удачно подбитых фрегатов, которые просто сами подставились, все успехи от десятка попыток контратаковать были ничтожны. Враг был сильнее, быстрее и мало-помалу вытеснял лааарискай со всех уголков системы к последнему их рубежу.

Орбитальные крепости оказались очень удачным приобретением. Они позволили соплеменникам Робо получить безопасную зону на низких орбитах Колыбели, чем и пользовались корабли, сменяя друг друга в многочисленных атаках. Но всё это было бессмысленно, и страх вперемешку с отчаянием стал проникать в разум воинов. Они стали сомневаться, всё больше стало ходить слухов и разговоров, что вскоре их дом будет осквернён врагом. И Робо понимал, что так оно и будет, как бы он ни старался донести до всех другие мысли. Но когда ты сам сомневаешься в своих словах, это становится сложно. Время шло, сомнение росло, а вера угасала. Робо пытался почувствовать присутствие Акхалии, но вокруг была лишь одна пустота. Казалось, Великая ушла, оставила своих детей на съедение монстрам. И от этого становилось только печальнее.

А потом пришли друзья. Друзья, которые обещали быть рядом и которые не забыли это обещание. Робо почти потерял надежду, но когда в систему вошли корабли Андрэ, он ощутил и присутствие Акхалии. Словно она отлучилась для того, чтобы привести помощь. Робо провёл лапкой по шраму на мордочке. С тех пор он не терял ощущение присутствия Великой. И с тех пор всё изменилось. Они могли победить, и план друга был первым шагом к тому, чтобы это сделать.

— Мы достигли точки, Светлейший, — проговорил адмирал, обращаясь к Робо.

Тот кивнул, словно принимая слова, и задумчиво дёрнул себя за рукав одеяния. Впервые за всё время вторжения Робо вновь облачился в традиционные одеяния вместо комбинезона. Хотя Ларси была против такого, но Носитель Слова настоял. Вера — их суть, и все должны видеть, что первый после Совета не забыл о ней.

— Нам надо выдержать до прихода друзей. Командуйте, адмирал, — проговорил Робо, обведя взглядом всех в рубке управления.

* * *

Кат раздражённо наблюдал. Казалось, он раскусил план людей и недоразвитой расы. Они хотели объединить силы и совместно уже атаковать. Все их движение сводилось к одной определённой точке. Но когда от двух групп кораблей людей отделились фрегаты и устремились к его кораблям снабжения, он понял, что совершил ошибку. Хотя признавать её он не стал. Весь его гнев вылился на командующего флотом, который был тут же разжалован и отправлен в тюремный блок.

Командование принял заместитель бедолаги. Заместитель командующего был фарианцем среднего роста для своей расы. Кожа была лёгкого фиолетового оттенка, а четыре золотистых глаза бросали иногда настороженный взгляд на директора, чем ещё сильнее раздражали Ката. Новый командующий отдал приказ части флотилии пойти на перехват фрегатов противника, хотя отлично понимал, что его корабли не успеют перехватить врага.

Всё шло в чёрную дыру, всё рушилось на глазах. А всему виной эти недобитки. Очередная волна раздражения прошлась по кольцевидному телу, заставляя Ката беспокойно изменить положение на пьедестале. Если он проиграет эту битву, не видать ему места в Директорате, а вместе с ним и всех его амбициозных планов. Сейчас на кон были брошены кости всех игроков, и чья кость окажется длиннее, тот и победил. Почему он вспомнил эту примитивную игру фарианцев, Кат точно не мог сказать, но она идеально передавала картину событий.

Директор отправил сигнал на получение информации от сенсоров корабля в обход наблюдателя. Нет, не то чтобы Кат не верил данным этого низшего существа, просто так было быстрее. Враг приближался с трёх сторон. Новый командующий распределил силы эскадры так, чтобы принять основные бои на флангах. Сомнений в том, что недоразвитые существа присоединятся к атаке, не было. Вот и получалось, что два ударных флота Альянса растянули свои силы на три точки столкновения. И худшее было в том, что если Кат потеряет десантные корабли, то никакого смысла в победе его флота уже не было.

— Командующий, передайте десанту: начать сближение с основными силами нашего флота. Кораблям прикрытия и снабжения — отвлечь преследователя и дать десанту уйти, — говорил Кат через синтезатор речи, небольшой приборчик, присоединённый к его телу. Низшие существа требовали низшей формы общения. Голос его был хоть и синтезированным, но вполне передавал эмоции.

— Но, директор, корабли снабжения — важный ресурс для долгой осады, — попытался возразить исполняющий обязанности командующего.

— Командующий, разве не видишь, что ситуация изменилась⁈ Нет смысла в долгой осаде, сейчас всё решит бой! Десанту надо дать возможность прорваться к планете. Это основная задача! — зло проговорил Кат.

По его телу опять прошла волна злости и раздражения, меняя окрас кольцевидного тела с красного на зелёный. Фарианец кивнул, не став больше перечить директору, и вернулся к исполнению своих обязанностей.

Кат же стал наблюдать за событиями в космосе. Люди достигли рубежа атаки, и космос вспыхнул ярким свечением разных диапазонов. Корабли стали обмениваться ударами на дальних дистанциях, используя самое мощное оружие из своего арсенала. Но долго бой на таком расстоянии не продлится, вскоре он перейдёт на средние и близкие дистанции, а там уже не будет построений: просто куски металла, плюющиеся друг в друга плазмой, снарядами и лучами лазеров.

Директор перевёл сенсоры тяжёлого крейсера, что сейчас выполнял роль флагмана, на участок, где группа фрегатов людей двигалась к тыловым кораблям. Там тоже начался бой. Только приказ командующего уже вступил в силу, и к основному скоплению кораблей Альянса уже на всех парах двигались транспортники. Охранение делало всё, чтобы удержать противника. В принципе, этого должно было хватить, чтобы к ним пришло подкрепление, которое было ещё довольно далеко. Ситуация была хоть и паршивой, но не слишком патовой, поэтому Кат надеялся, что сможет переиграть эту партию.

Крейсер вздрогнул, не сильно, но довольно ощутимо. Здесь же директор услышал доклад наблюдателя.

— Прямое попадание. Щиты отразили удар, сброшены два накопителя. Причина: критическая перегрузка энергии.

Видимо, удар по крейсеру пришёлся не один, а сразу несколько, раз накопители энергии не смогли справиться с той частью энергии, что была передана щитами кораблю. Директор вновь сосредоточился на бое, что шёл здесь и сейчас. Почему-то недоразвитые существа также разделились на две группы и начали сближение не с кораблями Альянса, как думал изначально Кат, а с кораблями людей. Что они все задумали? Почему так сложно просто принять своё поражение и не сопротивляться?

— Наблюдаю движение местных, — проговорил наблюдатель, подтверждая наблюдение директора.

«Местными» фарианцы называли обитателей этой системы. Кат раздражённо дёрнул ложноножкой. Желание использовать козырь, что покоился в торпедных отсеках его временного флагмана, усилилось. Только после этого не будет уже смысла в этой системе. Никакого. Торпеды с антиматерией были страшным и беспощадным оружием. Директор понимал, что, применив его, ударив по планете, он поставит крест на своём восхождении в Директорат. Точно так же, как если проиграет эту битву.

Вообще, применение оружия с антиматерией было под запретом почти во всех развитых мирах. И Альянс не был исключением. Правда, это была условность. Кат знал, что Директорат может воспользоваться любым оружием, если того потребует ситуация, только вот он сам не был в Директорате. Применение таких торпед поставит точку в его карьере, потому что Директорат не любит подобных выходок.

Достать три такие торпеды стоило ему огромных средств, в несколько раз больше, чем собрать десяток флотов. А уж про то, насколько это было легально, не стоило даже говорить. Но не время. Не стоит рушить самому свой путь только потому, что поддался злости и гневу. Когда не будет другого варианта, он непременно использует последний козырь в этой игре. Потому что победитель не должен жить, а его смерть станет назиданием тем, кто посмеет сопротивляться директору в будущем. По телу прошёл приятный розовый цвет, который вспыхивал на кольцах свечением. Удовлетворение.

* * *

— Эскадра на рубеже атаки, капитан, — проговорила Элия. В её голосе, как и в общем напряжении рубки, ощущалась стальная струна готовности.

Это было неудивительно. Для кого-то из новоявленных офицеров это был первый бой в составе эскадры. Для других он был просто первым боем. Для Андрея это тоже было в новинку. Командовать группой кораблей — не то же самое, что командовать одним. Да что лукавить, ему и одним было сложно и непривычно. Но приходилось учиться, использовать свои жалкие знания и опыт других. Ещё эта усталость и слабость безумно мешали: организм всё ещё не пришёл в себя после серьёзного ранения и долгого восстановления. Холодная испарина покрывала спину и лоб, но Андрей старался не подавать вида, насколько ему действительно было тяжело физически.

Только Дрея иногда бросала обеспокоенные взгляды на капитана. Она всё так же стояла рядом с ним, отказываясь отходить хоть на шаг. Она боялась. Боялась, что Андрей перенапряжётся и вновь потеряет сознание, как это уже случалось пару раз. Только никто этого не заметил — она вовремя приводила его в чувство, используя специальный ароматизатор. Дрея пыталась уговорить капитана передать командование вице-адмиралу и отправиться в медицинский отсек, но всё было тщетно. Ей пришлось смириться. Рука девушки легла на плечо Андрея.

Прикосновение заставило капитана повернуть голову в сторону Дреи. Он улыбнулся. Слабо, но уверенно, после чего накрыл её пальцы своей ладонью, словно говоря, что всё будет хорошо. Андрей перевёл взгляд на карту и вернулся к выполнению своих обязанностей.

— Всем группам огонь по противнику по мере готовности! Распределение целей вы знаете, — проговорил Андрей, обращаясь к кораблям своей эскадры, затем уже к союзникам: — Робо, начни сближение.

— Начинаем, Андрэ. Мы будем твоим щитом, во имя Акхалии, а ты стань нашим мечом, — проговорил Робо, проведя лапкой по морде.

Андрей усмехнулся. Он не был уверен в том, каким он будет «мечом», но отступать он не собирался. Их план был прост и в то же время гениален. Если так можно выразиться. Корабли Робо обладали сильными щитами, и это было единственное их преимущество. К сожалению, большей модернизации мыши просто не успели внести. Слишком много сил у них ушло на проект защиты системы и перетаскивание к Колыбели верфи, крепости и прочее.

«Перун» не сильно дрогнул, принимая на себя удар орудий противника. Корпус, защищённый Скрижалью, и щиты выдержали, не испытав особого напряжения систем. Андрей понимал, что на дальних дистанциях у противника было преимущество. Тяжёлые крейсеры врага были способны бить на расстояние большее, чем все корабли Андрея, если не считать «Перун» с его «громовержцами».

Только толку от этого было не особо много. «Громовержцы» были слишком энергозатратными выстрелами, а целей в растянутом вражеском флоте слишком много. Поэтому пока обходились стандартным вооружением и основным калибром. Это был лишь обмен ударами, который должен был позволить им сократить дистанцию.

Группы «Перун» и «Молотобой» приближались к противнику, сокращая расстояние, а им навстречу, обходя вражеские флоты, двигались пирамиды скай. Долгий обмен огнём на максимальной дистанции был лишь ширмой, прикрывающей главную цель плана Андрея: сократить расстояние.

Корабли людей держали построение, на которое не повлиял даже уход фрегатов. Сближение было жизненно необходимым решением: каждый метр приближал их к хаотичной, но более выгодной средней дистанции боя.

По мере того как дистанция таяла, огонь Альянса становился всё плотнее и яростнее. Противник понимал, чего добиваются человеческие корабли, и стремился раздавить их раньше, чем слаженные удары флота перерастут в локальные перестрелки отдельно взятых кораблей. Пространство между эскадрами превратилось в кипящий ад из лучей плазмы, кинетических снарядов и лазеров, освещая космос вспышками взрывов. Сближение было гонкой. Чем быстрее они выйдут на дистанцию среднего или близкого боя, чем быстрее они объединятся с флотом союзников — тем быстрее они смогут нанести сокрушительный удар по Альянсу.

Андрей наблюдал за тем, как всё яростнее становится обмен ударами, как пирамиды союзных кораблей стали присоединяться к этому хаосу. Задача союзников была одна: принимать на себя основные удары Альянса, становясь живым щитом, в то время как корабли землян сосредоточены на уничтожении противника. Строй стал разваливаться, но то же самое происходило и у противника. Корабли больше не были одним общим механизмом.

Бой перешёл в фазу локальных стычек: ближний и средний радиусы действия, где превосходство Альянса в дальнобойности уже не имело значения. Тактическая фаза завершилась, началась бойня. Андрей не хотел прямого столкновения с флотом противника, но вариантов других не было. Капитан пытался контролировать все точки боя, но понял тщетность всех этих попыток. Слишком много данных, слишком много меняется за долю секунды.

— Ватсон, возьми на себя анализ тактического изменения, сообщай мне о серьёзных изменениях! — наконец, решил Андрей, отрывая взгляд от экрана. Переход к хаосу локальных стычек требовал того, чтобы часть его внимания была направлена на непосредственное командование, а не на глобальную стратегию.

— Есть, капитан, — тут же отозвался голос Ватсона, спокойный и бесстрастный. В ту же секунду на периферии зрения Андрея замерцали индикаторы, показывающие, что весь поток тактических данных теперь фильтруется и анализируется искусственным интеллектом, готовым в любой момент предоставить критически важную информацию.

«Перун» содрогнулся, затем ещё и ещё. Казалось, кто-то намеренно бил только в него. Так оно и оказалось. На экранах Андрей увидел, как тяжёлый крейсер Альянса выделил «Перун» в качестве приоритетной цели. Его огонь был сконцентрирован на щитах «Перуна». Каждый удар был рассчитан на то, чтобы пробить щиты, которые уже принимали на себя шквальный огонь от других вражеских кораблей.

— Скрижаль держит, но перегрузка растёт, капитан! — доложила Элия с ноткой тревоги.

— Рем, что с накопителями и компенсаторами? — тут же спросил Андрей, обращаясь к бортинженеру по внутренней связи.

— Всё нормально, кэп, как часики. Я думаю, старичок выдержит бой и с линкором, — отозвался Рем с профессиональной бравадой.

— Не надо нам линкора, прошлых двух хватило, — устало проговорил капитан, переводя взгляд на приборную панель. — Старик, сосредоточить огонь на тяжёлом крейсере!

Удивительно, но дед слушал команды Андрея. Пусть и складывалось впечатление, что он на своей волне, и бой для него — лишь очередная весёлая игра, но, как показала практика, приказы он выполнял с безупречной точностью. Старик весело хохотнул, и его пальцы запорхали по панели управления, словно он играл на неведомом музыкальном инструменте. Рассредоточенный огонь «Перуна» тут же сосредоточился на одном-единственном крейсере. Теперь и их корабль вступил в дуэль.

* * *

На выступе, откуда открывался прекрасный вид на ночное небо, стояла Императрица. Только сейчас на небе сияли не только звёзды. Далёкие вспышки космического боя отчётливо виднелись в черноте, периодически вспыхивая ярче света самых далёких светил. Она наблюдала за этим немигающим взглядом, а лёгкий сухой ветер пытался играть с её короткой шерстью, развевая её.

Из темноты проёма, что вёл сюда, бесшумно появился ракси. Он был молод, моложе Императрицы, и служил ей верой и правдой вот уже несколько циклов. Ракси поклонился, его белая шерсть отчётливо выделяла его на фоне тьмы.

— Ваше Высочество, всё готово, — проговорил он. Его голос был мягким, но в то же время в нём читалась несомненная уверенность. Он помедлил, затем добавил, выражая общую тревогу: — вы уверены в этом, моя Императрица?

— Уверена, Марай. Это наш мир и всегда был нашим, — мягко проговорила Императрица, поворачивая голову и глядя на своего телохранителя. — И если мы хотим, чтобы так и осталось, мы должны что-то сделать.

Её зрачки сузились, превратившись в тонкую, почти незаметную в темноте линию. Она понимала беспокойство своего слуги, как и беспокойство каждого ракси в этом городе. Но сейчас время для сомнений прошло. Пришло время для последнего, отчаянного хода. Марай кивнул, он не смел спорить с Императрицей, как и кто-либо вообще. Такого права удостаивались только избранные и те, кто был ей равен. Марай таким не был, он был её слугой.

С тех пор как Император решил на время отойти от любых дел и уединиться у себя, всем стала заведовать Императрица. Марай был уверен, что так было и до этого события, но сейчас она уже не действовала из тени своего мужа. Поэтому всё в этом маленьком городе-государстве знали, что именно она является их светом в этой тьме.

Ракси было мало, очень мало. После той страшной войны с приходом Чёрных их осталось чуть больше пары тысяч — ничтожное количество. А проблема размножения, которая и так была всегда острой, стала ещё страшнее. Дело в том, что ракси неспособны рожать потомство часто, перерыв между появлением потомства у самки мог достигать десятка циклов, что приводило к очень медленному восстановлению популяции.

А теперь над ними нависла новая угроза, и те, кто называет себя Младшими Братьями, сейчас сражались за их дом там, в космосе. Императрица перевела взгляд на небо. Сейчас сотни и тысячи глаз смотрят туда, в черноту звёздного неба. Здесь и сейчас встал вопрос не о будущем и детях, а о текущем существовании. Проиграют лааарискай, и не будет больше мира на Колыбели. Пусть планета и изменилась, стала более жёсткой в своих условиях, но она всё ещё их дом.

— Идём, Марай, нам пора, — проговорила Императрица ракси и, развернувшись, направилась в темноту проёма.

— Слушаюсь, — тихо проговорил телохранитель, последовав за ней.