— Нам надо решить, что делать дальше, — проговорил Рем.

Он сидел, закинув ноги на стол, и внимательно смотрел на собравшихся. Левая рука была в фиксирующей повязке, а в правой он крутил инструмент, который достал чуть ранее из кармана.

Рема нашли спустя пару дней. Его взбалмошный характер привёл к тому, что он оказался в одиночке, поэтому, когда группа спасения достигла его капсулы, он уже подумывал, как бы её взломать. Сам бортинженер отделался минимальными травмами в этом приключении заключённого: несколько царапин, синяков и сломанная рука. От медицинской капсулы он отказался, сказав, что сейчас не до этого.

С момента последних событий прошло уже около двух недель, и вопрос о дальнейших шагах становился всё острее. Первые дни всё было в хаосе, как и бывает после смены власти. Никто ничего не понимал, да и спустя время ясности не прибавилось.

Было принято решение о создании временного совета, который взял на себя обязанности правящего органа. В этот совет вошли соратники Андрея: Зейд, Анжела и Элия. Помимо них, в совет были допущены представители военной, гражданской и научной администрации. Как оказалось, научники здесь тоже были, хотя Адмирал не слишком их жаловал. Шестьдесят лет — большой срок, поэтому не стоит удивляться, что из чисто военных появились и другие касты. К тому же Убежище-1 нуждалось не только в силе. Так и появились и гражданские, а потом и учёные.

Помещение, выбранное для совета, было явно не предназначено для таких целей. Оно находилось в одном из крупных кораблей, составляющих Убежище. Раньше здесь, вероятно, была кают-компания.

В центре стоял длинный металлический стол, покрытый царапинами и вмятинами. Стулья вокруг него были явно взяты из разных отсеков: одни — из кабины пилота, другие — из казарм, и каждый из них скрипел по-своему, когда на него садились.

Воздух был тяжёлым и спёртым, пропитанным запахом пота, машинного масла и старого металла. Системы вентиляции работали на пределе, издавая тихое гудение. Потолок был низким, его балки и кабели кое-где были обнажены.

От гражданской администрации представителем выступил некий Орбан Фитани. Странный тип, не слишком вызывающий доверие: маленький, толстенький и лысенький. Каждое его движение отзывалось одышкой и потом, что капельками выступал на лбу. Только он оказался незаменимым. Лучше него тайны гражданской инфраструктуры не знал никто. Орбан провёл по лбу старым, почти выцветшим платком, вытирая испарину. Он посмотрел на Рема и проговорил:

— И что вы предлагаете, уважаемый Рем? — Голос у него был такой, будто он только что пробежал марафон, а потом решил прочитать лекцию. Прерывистый, тихий, со сдавленными хрипами между словами. Каждое предложение давалось ему с трудом, сопровождаясь одышкой и новым слоем пота, который он опять вытер платочком.

Орбану было с чего потеть: в помещении, выбранном для совета, было довольно жарко. Рем, уже после получения доступа к самым тёмным уголкам Убежища, пришёл к выводу, что конструкторы, придумавшие эту станцию из остовов кораблей, были идиотами. Они не включили системы жизнеобеспечения кораблей в единую сеть, оставив каждую работать на своём корабле. Из-за этого спустя время произошла ситуация, когда система перестала справляться со своими обязанностями. А что-то исправлять было уже поздно.

— Предлагаю свалить из этой дыры, — проговорил Рем, внимательно глядя на лицо Орбана.

— Я согласен с Ремом. Здесь уже делать нечего, — Зейд согласно кивнул. Он был полностью согласен с тем, что отсюда надо уходить. Оставаться в этой системе он не хотел, как и многие другие.

— И куда же? — спросила женщина лет пятидесяти.

Зара Лазарева, представитель научной администрации, была женщиной лет пятидесяти. Её истинный возраст сложно было определить, поскольку она держалась с такой непоколебимой уверенностью, что казалась вне времени. Тонкие, глубокие морщины вокруг глаз свидетельствовали о долгих часах работы и постоянной сосредоточенности, а не о годах. Она обладала холодным, оценивающим взглядом, который скользил по людям, словно сканируя их, прежде чем вынести вердикт.

Её тёмные волосы были убраны в строгий безупречный пучок, а одежда, хоть и простая, всегда была идеально чистой, что резко выделяло её среди остальных. Во времена Адмирала занимала должность заместителя научного отдела, но после смены власти и переустановки кадров заняла должность главы.

— Единственный вариант, который нам подходит, это Колыбель. — проговорила Дрея, которая сидела рядом с Зейдом.

Дрея выглядела уставшей. Под её глазами залегли тёмные круги, а плечи, всегда прямые, теперь были чуть опущены. В её движениях не было прежней лёгкости, а взгляд казался таким далёким и пустым, словно за последние две недели из неё вытянули все силы.

Рем прекрасно понимал её состояние. Она сутками проводила время в медицинском отсеке «Перуна», не отходя от Андрея. Попытки заставить её спать или даже передать пострадавшего другим медикам встречали с её стороны яростное сопротивление. Единственное, чем могли ей помочь Ватсон и Рем, это разделять её дежурство, позволяя хоть изредка вздремнуть.

— Простите, но мы не знаем, как эти ваши мыши отреагируют на появление такого количества людей. Да ещё и с военными кораблями, — Зара отрицательно покачала головой.

— Согласен, не знаем, — поддакнул ей Орбан, снова приложив платок ко лбу.

— В этой системе нет будущего, поймите это, — Рем жестом показал вокруг, словно намереваясь показать всю систему. — Убежище разваливается, система жизнеобеспечения работает на пределе и в какой-то момент начнёт отказывать.

— А чья вина в том, что Убежище оказалось на грани? Пока вас не было, нам жилось нормально, — вдруг отрезал Орбан, тяжело задышав.

Зейд посмотрел на пухляша. Во взгляде абордажника читалась вся «любовь» к таким людям. И будь воля этого старого вояки, летать бы Орбану в открытом космосе и радовать своим ликом окружающую пустоту.

— Адмирал мёртв, уважаемый Орбан. И теперь вам пора привыкать к новым реалиям. Вы или принимаете, или уходите. Но вам напомнить, где сейчас ярые сторонники Адмирала? — заговорила Элия, с прищуром, посмотрев на толстяка.

Тот как-то стушевался. Кашлянув, Орбан провёл пальцем по воротнику тугого комбинезона, словно ему воздуха не хватало, и отрицательно покачал головой. Оказаться на месте заключённого на транспортнике в окружении тех, кто знает о его предательстве, Орбан не хотел.

— Убежище-1 рано или поздно развалится. И это факт. Оно непродуманное, построенное больше по наитию, чем по чертежам. Отсюда вытекает много проблем. И раньше они просто скрывались. Ведь так, Зара? — Рем обратился к женщине и перевёл взгляд на неё.

Представитель научной администрации некоторое время молчала, смотря на бортинженера испепеляющим взглядом. Но пробить броню сарказма и язвительности ей не удалось, поэтому она перевела взгляд на других. Рем усмехнулся.

— Он прав. Адмирал скрывал большую часть проблем. И Убежище разваливалось ещё до появления группы капитана Фокина. Оставаться надолго здесь и правда не вариант, — она коснулась своего планшета, передавая файл с информацией остальным.

Все принялись смотреть полученный файл. Только Рем не шевельнулся, так как для него там новой информации не было. Лица некоторых из присутствующих выражали беспокойство. И было отчего: в отчёте был примерный расчёт того, что будет происходить с Убежищем в ближайшее время. Сначала начнут отказывать незначительные системы. Подача воды, охлаждение, местами гравитация. Потом начнутся проблемы в аграрном секторе. И да, здесь такой тоже был. Не одним же воздухом питались люди в этой консерве. Отказ аграрной системы приведёт к проблеме продовольствия, которая, в свою очередь — к недовольству.

Что-то такое Рем уже переживал на своей родной станции. Пусть и в детстве, но в память это въелось сильно. Поэтому он лучше других понимал, что оставаться здесь нельзя. Надо было покинуть эту систему, перебраться в ту же Колыбель и строить анклав. Других вариантов он не видел. И Андрей с ним бы согласился. Только вот капитана рядом не было, и все решения принимать придётся им.

Представителем военной администрации была выбрана неизменная вице-адмирал. Анжела оказалась довольно влиятельным человеком в военной среде, и даже переход её на сторону мятежников не слишком пошатнул авторитет. Даже наоборот: у некоторой части военных, которая так или иначе не разделяла взглядов Адмирала, её позиции только укрепились. Поэтому на коротком совещании между своими было принято решение предложить её в качестве представителя от военных.

Вице-адмирал отложила планшет и посмотрела на собравшихся. Она дождалась, пока все закончат ознакомление с документом, и, кашлянув, заговорила:

— Я согласна с тем, что надо отсюда уходить. Госпожа Зара, как бы вы ни относились, скептически или ксенофобски, к предложению о Колыбели, но я не вижу других разумных вариантов. Вам объяснить, почему этот вариант оптимален? — Анжела дождалась от учёной отрицательного качания головой и продолжила: — Тогда нам остаётся думать не над тем — куда, а над тем — как.

— А вот с этим будут проблемы, госпожа адмирал, — проговорил Орбан, слегка причмокивая и в очередной раз проведя по лбу платочком.

— Вице-адмирал, — поправила его Анжела, не поведя и бровью на эту оговорку.

— Да-да. Так вот, с этим у нас будут проблемы. После последних событий станция насчитывает около шести тысяч людей. Из них около пяти сотен — дети. Большая часть оставшихся… — Орбан отдышался, вытирая пот со лба и шеи, кашлянул и продолжил: — .. большая часть — военные. Остальные — гражданские и небольшая часть — учёные. Но если сопоставить с тем транспортом, что есть у нас на данный момент, перебросить всех сразу всё равно не получится.

— Зачем всех и сразу? — задал вопрос Зейд, он высказал мысль и других собравшихся. — Можно же группами.

Орбан нервно теребил в руках платок, а потом отрицательно покачал головой. Он не был согласен со словами абордажника.

— Не получится. Как только мы заберём энное количество людей, станция достигнет критической нехватки персонала, что, в свою очередь, приведёт к каскадным отказам систем. Вы это имеете в виду, господин Орбан? — опередила с ответом Зара.

— Именно так, — кивнул Орбан, соглашаясь со словами учёной. — Поэтому надо всех и сразу.

— Какое количество мест в теории мы можем выделить на эвакуацию? — спросила Элия, наконец понимая суть разговора.

— За один раз? Думаю, тысячи четыре, — задумчиво ответила Анжела.

В зале повисла тишина. Количество мест не просто не хватало — это означало, что нужно решить судьбу почти четверти населения, того, что и так осталось от человечества. Рем пошевелил плечами: по спине пробежало стадо мурашек. Он впервые ощутил то бремя, что взвалил на себя Андрей и с которым шёл всё это время. Капитан принимал непростые решения слишком часто, а теперь все эти решения легли на плечи его друзей. Бортинженер провёл рукой по волосам, взъерошивая их.

— М-да. Ситуация патовая, — задумчиво протянул Рем.

— Не то слово, — согласился Зейд.

— А вы считаете четыре тюремных транспортника? — вдруг спросила Элия.

Все снова замолчали. Транспортники были переоборудованы для перевозки и содержания заключённых и по идее могли увеличить количество перевозимых людей. Но почти все они сейчас были и так забиты уже людьми. И все они были в основном ярые сторонники Адмирала. Поэтому вопрос заставил всех задуматься.

— Вы предлагаете… — Орбан как-то испуганно посмотрел на Элию.

— А у нас есть выбор? — парировала та.

— Но нам придётся решить судьбу всех заключённых. А это почти семь сотен человек. Но даже с этими транспортниками людей всё равно больше, — Анжела устало откинулась на спинку стула, который скрипнул.

Рем задумчиво вертел в руках инструмент. Он пытался сопоставить две переменные в одно уравнение, но никак не мог прийти к решению. Как перевезти почти шесть тысяч человек, имея места на четыре с половиной? Рем был немного циничен, как и всегда. Это капитан мог размышлять, верно ли решение избавиться от заключённых или нет, но не бортинженер. В мире, в котором он вырос, выживает только тот, кто заботится о решении своих проблем. И здесь он замер. В голове, словно в старых фильмах, зажглась лампочка. Не хватало над головой только надписи «Эврика!».

— Мы создадим транспортники, — сказал Рем, заставив замолкнуть зарождающуюся дискуссию.

На него уставились все: кто с непониманием, кто с сочувствием. Рем опустил ноги на пол и сел удобнее, положив руку на стол. От этого инструмент, что он держал в руке, лязгнул о металлическую поверхность. Выдержав паузу, он продолжил:

— Те, кто создавал это Убежище-1, идиоты. Но только если они планировали, что это сооружение будет существовать в виде станции всегда. Но если они думали, что нет, то они чёртовы гении. Я всё думал, почему каждую систему жизнеобеспечения оставили автономной на каждом чёртовом корабле в этой связке. И только сейчас понял: чтобы была возможность отсоединить эти лоханки и использовать их по назначению. — Рем вздохнул, переводя дыхание.

— Но ведь эти корабли уже не способны сами передвигаться. Многие лишены даже маршевых двигателей, — проговорила Зара, не понимая, к чему всё же клонит Рем.

— А нам они нафиг не нужны. Нам нужна коробка, в которой можно дышать. А эти коробки мы присоединим друг к другу и потащим. Потащат транспортники, — усмехаясь, Рем стукнул раскрытой ладонью по столу, — как этот… как его…

— Паровозик, — Зейд понял, о чём была речь.

— Да, именно, паровозик! — улыбаясь, согласился Рем.

— А в этом что-то есть, — проговорила Зара, соглашаясь со словами Рема.

* * *

Так и начался грандиозный разбор Убежища. Со скрипом и лязгом металла из плотной связки станции вытаскивались только самые крупные корабли, на которых могло поместиться больше всего людей. Вытаскивали в основном те, что меньше всего были задействованы в работе станции. Процесс был не просто долгим и сложным — он был тяжёлым. Приходилось много работать вручную, чаще всего в самом космосе. Но это был единственный рабочий план.

Дверь отъехала в сторону, пропуская бортинженера в медицинский отсек. Здесь, как всегда, было чертовски светло. Он осмотрелся и заметил Дрею, сидевшую в дальнем углу за столом и что-то вводившую в планшет. Рем бросил взгляд на медицинскую капсулу, в которой неподвижно лежал Андрей, и подошёл к девушке.

— Как он? — спросил бортинженер, садясь на стул напротив Дреи.

Та подняла усталый взгляд на Рема, кивнула в знак приветствия и, вздохнув, проговорила:

— Плохо. Состояние тяжёлое, медицинский блок мониторит его каждую минуту, но ничего не меняется. — Девушка отложила планшет и устало помассировала переносицу.

— Вот зачем он полез против того, кто сильнее?

— Меня спасал, дурак, — Дрея вздохнула, голос при этом слегка дрогнул.

Рем посмотрел на девушку и увидел в уголках её глаз слёзы. Она винила себя. Хотя никто, кроме её самой, не считал её виноватой в случившемся. Но самобичевание порой куда опаснее, чем слова других. Бортинженер вздохнул, всё же сказав банальность, которую сам никогда не любил. Но эта банальность была сейчас как никогда кстати.

— Не вини себя, Дрея. Это не твоя вина, что так случилось.

— Но ведь… — она попыталась возразить, но, увидев, как Рем отрицательно качает головой, замолчала.

— Не твоя. Мне кажется, капитан пошёл бы спасать любого из нас, даже Ватсона. Да, железяка?

— Вынужден согласиться с мешком костей, — проговорил Ватсон, появившись рядом с Дреей и Ремом в своей излюбленной позе.

— Ишь ты, ты научился дерзить? — хмыкнул Рем, посмотрев на голограмму.

— Нет, просто констатирую факт, — спокойно ответил Ватсон.

Девушка улыбнулась. Их перепалка всегда была забавной, возможно, именно поэтому Рем и Ватсон сейчас её опять устроили. Чтобы просто поднять ей настроение.

— Спасибо вам, парни. Я немного посплю, вы присмотрите? — Дрея поднялась и направилась к кушетке в другом углу зала.

— Конечно. Отдыхай.

— Разбудите, если что-то изменится, — устало проговорила она ложась.

Рем ничего не ответил. Он лишь поднялся и подошёл к медкапсуле, смотря на лицо капитана за толстым стеклом. Рядом оказался и Ватсон, тоже словно глядя в ту сторону.

— Как думаешь, он вернётся к нам? — спросил Рем.

— Должен, — как-то грустно ответил Ватсон.

Рем повернул голову, взглянув на голограмму. Ватсон был первым искусственным интеллектом, который вызывал у бортинженера чувства, похожие на те, когда он общается с человеком. Наверное, даже дружеские чувства. Рем хмыкнул, переведя взгляд на капсулу.

— Это говорят твои расчёты или чувства?

— Расчёты говорят, что у него есть двадцать три процента. Но я надеюсь на все сто процентов, — проговорил Ватсон.

Рем удивлённо перевёл взгляд обратно. Да, эта железяка способна удивить кого угодно. Такого ответа он точно не ожидал услышать, но, с другой стороны, он был чертовски правдив. Рем ощущал точно то же самое. Единственная разница с Ватсоном — он не знал точных процентов. Поэтому оставалось просто надеяться на все сто.

— Вернётся, куда ему деваться? Здесь столько морд небитых, столько щупалец не выдернутых. Или что там у арианцев? — весело спросил Рем.

— Не знаю, пока не удалось получить живого арианца для исследования.

— Ой, да иди ты, шутку испортил, — разочарованно махнул Рем, возвращаясь к стулу.

— Шутка — вещь субъективная, — задумчиво проговорил Ватсон.