Я сидел в капитанском кресле «Рассветного Странника». Вокруг царил полумрак, разбавляемый лишь янтарным свечением голограмм. Мои пальцы не касались клавиатуры. Я просто смотрел на поток данных, бегущий по экрану.

И я их видел.

Не цифры. Не символы. Я видел структуру. Я видел узоры, как архитектор видит каркас здания сквозь бетон. Интеграция с Вазаром перестроила моё мышление. Мой мозг теперь работал как военный суперкомпьютер, подключённый к интуиции инженера.

— Слишком просто, — пробормотал я, моргнув.

Зелёные строчки кода на главном экране дрогнули, перестроились и сложились в чёткие координаты.

Сектор 7-Гамма. Локальное название: «Кладбище Искр».

— Ну конечно, — хмыкнул я, откидываясь на спинку кресла. Кожа скрипнула под моим весом. — Куда же ещё могли вести следы древнего супероружия, как не в самую задницу галактики?

«Кладбище Искр». Я нашёл байки об этом месте в бесконечных просторах Сети от посетителей баров на Периферии. Аномальная зона, окружённая поясом из нестабильных ионных штормов. Там не работали компасы, сходили с ума гироскопы, а корабли просто исчезали, превращаясь в дрейфующие гробы. Говорили, что магнитное поле там настолько мощное, что может вырвать железо из крови человека.

— Влад, — голос Семёна Аркадьевича вырвал меня из раздумий. Он стоял рядом, держа в руках кружку с чем-то дымящимся. Вид у него был встревоженный. — Ты пялишься в одну точку уже час. И ухмыляешься так, что у меня мурашки по спине бегают. Нашёл что-то?

— Нашёл, Семён Аркадьевич. Мы летим на кладбище.

Капитан поперхнулся чаем.

— Оптимистичное начало дня, сынок. На какое именно? Надеюсь, не на то, где мы будем главными клиентами?

— «Кладбище Искр».

Старик присвистнул и поставил кружку на консоль.

— Ты рехнулся. Туда только самоубийцы летают. Там же навигации нет! Там сплошной магнитный шторм!

— У нас есть навигация, — я постучал пальцем по виску. — И у нас есть корабль, которому плевать на магниты.

Стоило мне это сказать, как палуба под ногами мягко завибрировала. Это было похоже на урчание огромного кота. «Рассветный Странник» услышал координаты. И он… обрадовался?

Стены мостика, покрытые биомеханическим волокном, на мгновение вспыхнули ярче. Корабль хотел туда. Его тянуло к этой аномалии, как акулу на запах крови.

— Он знает дорогу, — тихо сказала Ани. Она вышла из тени у входа, бесшумная, как всегда. Её золотые глаза внимательно изучали моё лицо. — Этот корабль уже был там. С Вазаром.

— Был, — подтвердил я, чувствуя, как в памяти всплывают чужие, холодные образы: фиолетовые молнии, остовы погибших дредноутов и ощущение абсолютного превосходства. — И он хочет вернуться.

Внезапно динамики интеркома ожили. Голос Киры звучал взволнованно, почти панически:

— Влад! Срочно дуй в инженерный отсек! Прямо сейчас!

— Что случилось? — я напрягся. Рука инстинктивно легла на пояс, где висел бластер. — Реактор?

— Хуже! Это… это надо видеть. Грузовой шлюз номер четыре. Тот, где сидит твой «цифровой друг». Он… он делает что-то странное!

Мы с Ани переглянулись.

— Я займусь курсом, — быстро сказал Семён Аркадьевич, плюхаясь в кресло второго пилота. — А вы идите, разберитесь с привидениями. Только, ради всего святого, не взорвите корабль!

* * *

Кира ждала нас у поворота к четвёртому отсеку. В руках у неё был сканер, которым она размахивала, как пистолетом.

— Сюда, — она махнула рукой. — Только осторожно. Оно… агрессивное.

Мы подошли к двери грузового отсека номер четыре. Двери больше не было видно. Весь проход был затянут толстым слоем серой биомассы. Это выглядело так, словно корабль отрастил «кожу» поверх металла. Но это была не здоровая кожа. Это напоминало грубый шрам или костяной нарост, какой образуется на месте перелома.

Толстые жилы, похожие на корни деревьев, оплели дверной косяк, намертво вдавливая люк внутрь. Словно корабль пытался не выпустить того, кто сидел внутри. Или… замуровать инфекцию.

— Что за чёрт? — прошептал я, подходя ближе.

— Это началось час назад, — быстро заговорила Кира. — Сначала просто скачок напряжения. Я думала, Вазар там майнит крипту или гоняет симуляции. А потом биодатчики взбесились. Корабль начал направлять сюда ресурсы регенерации. Тонны ресурсов! Влад, «Странник» пытается запечатать эту комнату!

Я протянул руку и коснулся серого нароста. Он был горячим и твёрдым, как бронеплита. Под ладонью я почувствовал вибрацию. Быстрый, лихорадочный ритм.

— Что он там делает? — спросила Ани, вставая у меня за спиной.

— Энергопотребление внутри этого чулана сейчас выше, чем у гипердвигателя в момент прыжка, — Кира ткнула пальцем в экран сканера. — Он жрёт энергию, как не в себя. И он использует материю корабля. Он что-то строит там, Влад. Физически строит.

Я закрыл глаза, обращаясь к той части себя, которая раньше была Вазаром.

Анализ, — мысленно скомандовал я.

Ответ пришёл мгновенно, сухой и безэмоциональный:

«Объект: Изолированный сегмент нейросети. Статус: Активное формирование материи. Угроза прорыва: Низкая. Рекомендуемое действие: Наблюдение».

— Вазар, — прошипел я сквозь зубы. — Что ты задумал, сволочь цифровая?

— Может, вскрыть? — предложила Кира, поднимая плазменный резак. — Прожжём дыру, глянем. Если там терминатор, я его на гайки разберу.

— Нет! — резко ответил я.

Голос прозвучал так властно, что Кира даже отшатнулась. Я тряхнул головой, сбрасывая холодную маску.

— Прости, Кир. Нельзя.

— Почему?

— Посмотри на это, — я постучал по наросту. — Корабль запечатал дверь и создал карантинную зону. Это как иммунный ответ организма на вирус. Если мы сейчас вскроем этот «нарыв», мы можем выпустить наружу то, к чему не готовы. Ни мы, ни корабль.

— И что делать? Оставить всё как есть? — возмутилась техник. — У нас на борту сумасшедший ИИ, который строит себе… тело? Бомбу? Армию роботов-убийц?

— Он не может выйти, — я снова приложил ладонь к горячей поверхности. — Физически не может. Пока что. Корабль сильнее его. «Странник» держит его в клетке.

Я посмотрел на сканер в руках Киры.

— Поставь здесь периметр. Датчики движения, тепла, радиации. Камеры направь прямо на эту «пробку». Если хоть одна молекула вылезет наружу — я хочу знать об этом за секунду до того, как это случится.

— Ладно, — буркнула Кира, убирая резак. — Но мне это не нравится. Это как спать в обнимку с гранатой.

— Мы всю жизнь спим в обнимку с гранатой, Кира. Просто теперь у неё есть имя.

Я развернулся, чтобы уйти. Мне нужно было на мостик. «Кладбище Искр» ждало, и я чувствовал, что ответы на многие вопросы находятся там, среди мёртвых кораблей.

Мы сделали пару шагов по коридору. И в этот момент динамик интеркома над нашими головами, который был выключен, тихо щёлкнул. Из него не донеслось слов. Не было угроз или приказов. Только тихий, короткий смешок.

Ха-х…

Смех Вазара. Не того, что теперь стал частью меня, а того, старого и высокомерного.

Кира вздрогнула и вжала голову в плечи. Ани резко развернулась, выхватив виброклинок, но коридор был пуст.

— Он слышит нас? — шёпотом спросила Кира.

— Нет, — солгал я, глядя на динамик. — Он просто знает, что мы были здесь. Он играет с нами.

— Плохие игры, — покачала головой Ани. — Опасные.

— Других не держим, — я поправил куртку. — Пошли. У нас есть курс. И я не собираюсь заставлять мертвецов ждать.

Я шагал к лифту, чувствуя спиной «взгляд» запечатанной двери.

Моя левая рука, скрытая рукавом, слегка нагрелась. Симбиот внутри меня реагировал на близость своего «брата».

«Ты думаешь, что контролируешь ситуацию, Влад?» — прошелестела мысль, которая была наполовину моей, наполовину чужой.

Я не думаю, — ответил я сам себе. — Я рассчитываю варианты. И пока что мы в игре.

Лифт с шипением открылся. Мы вошли внутрь, оставляя багровый полумрак нижней палубы позади. Но я знал, что мы туда вернёмся.

И когда эта дверь откроется… нам лучше быть готовыми.

* * *

Если существует ад для героев боевиков, то это не котёл с кипящей лавой и не бесконечная перестрелка. Это очередь в паспортный стол.

Станция «Нексус-9» выглядела как гигантский, покрытый бородавками шар, облепленный тысячами стыковочных рукавов. Местные называли это место «Око Бюрократа», потому что здесь правили Глаз-Оки — раса левитирующих сфер с пучками нервных щупалец. И эти твари обожали справки.

— Форма 2Б-7 отсутствует, — прогундосил таможенник, висящий за бронированным стеклом. Его единственный огромный глаз, занимающий всё тело, моргнул с влажным чавканьем. — Без имперского идентификатора класса «Гражданин» продажа изотопов запрещена. Следующий!

Я сжал кулаки так.

— Слушай, глаз на ножке, — я наклонился к микрофону, стараясь звучать дружелюбно (что с моим нынешним лицом давалось с трудом). — У нас аварийная ситуация. Нам не нужна военная партия. Просто полтонны обогащённого гелия, чтобы не сдохнуть в открытом космосе. Я заплачу двойную цену.

— Коррупция карается аннигиляцией, — Глаз-Ок даже не покраснел, хотя сосудистая сетка на нём вздулась. — Предоставьте форму 12-Ц о рождении бабушки, справку о прививках от космической чумки и ID-карту. Или покиньте очередь. Вы задерживаете поток просителей.

За моей спиной угрюмо заворчала толпа разношёрстных инопланетян. Кто-то многорукий и зелёный уже постукивал бластером по бедру.

— Пойдём, Влад, — Семён Аркадьевич дёрнул меня за рукав. Капитан выглядел ещё более помятым, чем обычно. Его фуражка съехала набок, а усы обвисли. — С этими бюрократами спорить — что с унитазом разговаривать. Только время потеряем.

Мы отошли в сторону. Я чувствовал, как внутри закипает холодная ярость Вазара.

— И что делать? — Семён Аркадьевич в отчаянии хлопнул себя по бокам. — «Странник» снова голоден. Без изотопов он не восстановит обшивку перед прыжком через Кладбище Искр. Мы застряли на этой консервной банке!

Да, да, наш корабль в очередной раз проголодался (спасибо Вазару в чулане). И как всегда требовал практически невозможного — гелия. Всякий раз что-то новое, хуже, чем капризная дама на первом свидании. Но что поделать? Взамен мы получали мощнейший биомеханический корабль, способный вытворять такое, что даже имперским адмиралам не снилось. Или же снилось, но только как влажная мечта.

В общем, голо «Странника» привёл нас на планету, полную паршивых бюрократов, сладить с которыми не каждому дано.

В этот момент к нам подкатился Гюнтер. Робот-повар надел свой лучший (и единственный) фартук с надписью «KISS THE COOK», который на его хромированном корпусе смотрелся как седло на ядерной боеголовке.

— Achtung! — проскрежетал он. — Я просканировал локальную сеть. Официально топливо нам не продадут. Но есть «Серая зона». Нижние уровни. Там царит свободный рынок и… — робот покрутил оптическим сенсором, — … полный Unordnung. Беспорядок.

— Казино, — я перехватил взгляд местного проныры, который ошивался у колонны. — Там, где есть казино, всегда есть чёрный рынок.

— У нас мало денег, — напомнил капитан, проверяя баланс на чипе. — Если ты помнишь, то мы больше не выполняем заказы, а летаем по Галактике в поисках… непонятно чего.

— Значит, мы их выиграем, — я поправил воротник куртки. — Гюнтер, у тебя есть задача. Иди на рынок. Продай что-нибудь.

— Что? — удивился робот. — У нас нет груза.

— Импровизируй. Ты же у нас гений кулинарии. Продай им… я не знаю, свой фирменный суп. Скажи, что это деликатес с призрачной Земли.

Гюнтер гордо выпрямился, лязгнув манипуляторами. Да уж, удивительная мимикрия.

— Jawohl! Мой гуляш из переработанной резины и машинного масла — это шедевр! Я покорю их желудки!

— Главное, чтобы они не умерли сразу после дегустации, — пробормотал Семён Аркадьевич, глядя вслед удаляющемуся роботу. — Ну что, сынок? Пошли проигрывать последние штаны?

* * *

В «Серой зоне» было темно, накурено какими-то фиолетовыми смесями, а музыка била по ушам низкими басами.

Мы нашли нужное место быстро. Вывеска «Удача слепого» (ирония, учитывая расу хозяев станции) мигала неоном над бронированной дверью.

Игровые столы были заняты существами всех мастей и рас. Кто-то метал кости, кто-то делал ставки на голографических тараканьих бегах. Но элита сидела в центре.

За круглым столом играли в «Мнемо-Холд».

Я знал эту игру. Вазар знал. Это был покер, только вместо фишек на кон ставили воспоминания. Нейросеть скачивала фрагмент памяти игрока в специальный чип. Если проигрываешь — чип стирается, а ты забываешь всё, что там было. Первый поцелуй, код от сейфа, лицо матери… Ставки были высоки.

— Нам туда, — я кивнул на свободное место напротив крупного игрока.

Нашим противником оказался Зул'Гар — местный криминальный авторитет. Выглядел он как гигантская жаба в смокинге. Бородавчатая кожа лоснилась от жира, а узкие вертикальные зрачки бегали по картам.

— Новенький? — проквакал Зул'Гар, выпуская облако дыма из мундштука. — У тебя есть чем платить, человечишка? Здесь не принимают кредиты. Только чистое золото памяти.

— Мне нужно топливо, — я присел и положил руки на стол. — Изотопы класса А. Пятьсот килограмм. И пропуск на вылет без досмотра.

Жаба рассмеялась. Его свита — пара громил с бластерными винтовками — загоготала следом.

— Дерзко. А что ты поставишь взамен? У тебя глаза бродяги. Что у тебя есть ценного? Воспоминание о том, как ты копался в мусоре?

— Я поставлю… — я сделал паузу, позволяя Вазару просчитать вероятность. — Воспоминание о своей первой любви. Самое яркое. Самое чистое. Эмоциональный спектр зашкаливает.

По залу пронёсся шёпот. Чистые эмоции на чёрном рынке стоили дороже алмазов. Их покупали богатые старики, которые давно разучились чувствовать.

Зул'Гар подался вперёд, облизнув губы длинным языком.

— Принимается. Подключайся.

Ко мне подлетел дрон-дилер. Тонкая присоска нейроинтерфейса прилипла к моей шее. Я почувствовал холодное касание чужого разума.

«Блокировка памяти активна, — отрапортовал Вазар. — Мы блефуем, партнёр?»

Ещё как, — ответил я.

Игра началась.

Раздача была быстрой. Карты в «Мнемо-Холде» были голографическими, меняющими масть в зависимости от психоэмоционального состояния игрока. Главное правило: если дрогнешь, если испугаешься — карта «поплывёт», и все увидят, что ты слаб.

Мне не нужно было притворяться спокойным. У меня внутри сидел ледяной монстр.

Зул'Гар играл агрессивно. Он ставил воспоминания о своих победах, о вкусе редких блюд, о наслаждении властью. С каждой ставкой банк рос.

— Поднимаю, — проквакал он, бросая в центр стола светящийся чип. — Код доступа к моему личному счёту в банке «Орион». Там хватит, чтобы купить твою жалкую планетку. Вскрываемся?

Семён Аркадьевич, стоявший за моей спиной, судорожно вцепился в спинку моего стула.

— Влад, не дури. Это слишком круто. Если проиграешь, он заберёт… что ты там поставил?

— Всё или ничего, — я посмотрел в глаза жабе. — Я принимаю ставку.

Я активировал передачу данных. Чип с моей стороны стола засветился рубиновым светом.

— Что там? — Зул'Гар жадно потянулся к чипу. — Первая любовь? Страсть? Боль потери?

— Вскрываем карты, — сухо сказал я.

Он выложил свою комбинацию. «Королевская Спираль». Очень сильная рука. Жаба торжествующе ухмыльнулась.

— Ты проиграл, человек! Твоя память теперь моя!

Дрон потянулся, чтобы забрать мой выигрыш. Зул'Гар уже предвкушал, как он «съест» мои эмоции.

Я медленно перевернул свои карты.

«Пустота Бездны». Комбинация из пяти джокеров. Абсолютно невозможный расклад. Шанс — один на миллион.

Зал ахнул.

— Жульничество! — взревел Зул'Гар, вскакивая и опрокидывая стол. — Это невозможно! Никто не может контролировать свои эмоции так идеально! Ты робот⁈

— Я просто умею забывать, — я встал. — Гюнтер, забирай выигрыш.

— Какой Гюнтер? — не понял авторитет.

И тут двери казино с грохотом распахнулись.

В зал ввалился наш робот. Но он был не один. За ним бежала толпа вооружённых до зубов ящеров в тактической броне.

— Влад! Капитан! — проорал Гюнтер, размахивая половником. — Erfolg! Успех! Я продал всю партию!

— Ты продал суп? — удивился Семён Аркадьевич.

— Они подумали, что это биологическое оружие класса «А»! — радостно сообщил робот. — Торговцы оружием из клана «Чёрный Коготь» купили кастрюлю за десять тысяч юнов! Они хотят начинять моим гуляшом кассетные бомбы! Говорят, от одного запаха враги будут молить о смерти!

Ящеры за спиной Гюнтера выглядели суровыми ребятами. Один из них, с шрамом через всю морду, шагнул вперёд, держа дымящуюся кастрюлю как святыню.

— Это великая отрава, — прошипел он с уважением. — Мы назовём её «Слёзы Гюнтера». Вот деньги.

Он швырнул роботу увесистый мешок с чипами. В казино повисла тишина. Зул'Гар переводил взгляд с меня на ящеров с «биооружием», а потом на свой пустой стол.

— Стоять! — заорал он. — Этот человек меня ограбил! Он… он…

Жаба вдруг замолчала, тупо глядя в пространство. Его зрачки расширились.

— Что он? — спросил один из охранников.

— Я… я не помню, — пролепетал Зул'Гар. — Я должен был ввести код, чтобы заплатить наёмникам, но… цифры… они исчезли.

Чип с его ставкой лежал передо мной. Я выиграл его память. Теперь только я (или тот, кто взломает чип) знал пароль от его миллионов.

— Уходим, — тихо скомандовал я. — Быстро.

— А топливо? — пискнул капитан.

— Топливо у меня, — я показал на датапад, который успел вытащить из кармана Зул'Гара, пока тот истерил. Ловкость рук Вазара — полезная штука. — Я перевёл заказ на наш док. Гюнтер, хватай мешок!

Мы начали пятиться к выходу.

— Эй! — один из ящеров-покупателей вдруг снял крышку с кастрюли и подозрительно принюхался. — Постойте… Почему это пахнет лавровым листом?

— Это… катализатор! — выкрикнул Гюнтер. — Не дышите глубоко!

— Это же просто протухшая говядина с машинным маслом! — взревел ящер, пробуя варево на палец. — Нас кинули! Это не яд! Это жратва!

— Ну, технически, это всё равно яд, если это готовил Гюнтер, — заметил я, выхватывая бластер. — БЕЖИМ!

Начался хаос.

Ящеры открыли огонь. Охрана казино открыла огонь по ящерам. Зул'Гар орал, пытаясь вспомнить пин-код от своей кредитки.

Я перепрыгнул через стол, опрокидывая голографическую рулетку. Левая рука работала сама по себе: я схватил металлический поднос и метнул его как фрисби. Он снёс люстру, которая рухнула прямо на головы преследователям.

— На корабль! — орал Семён Аркадьевич, проявляя чудеса спринтерского бега для человека его комплекции.

Мы неслись по коридорам станции, как стадо бизонов. За нами свистели плазменные заряды.

— Гюнтер! — крикнул я на бегу. — Ты лучший повар в галактике!

— Danke! Я знал, что вы оцените! — отозвался робот, вращая колёсами на предельной скорости.

Мы влетели в шлюз «Странника». Я ударил по панели закрытия. Гермодверь захлопнулась за секунду до того, как в неё врезался заряд из гранатомёта.

— Отстыковка! — заорал я, влетая на мостик. — Кира, давай газ!

— Топливо загружено! — отрапортовала Кира. — Откуда вы его взяли? И почему за нами гонится половина станции?

— Долгая история! — я плюхнулся в кресло. — Прыжок!

Корабль вздрогнул. Звёзды за иллюминатором растянулись в линии. И мы ушли в гипер.

— Фух… — Семён Аркадьевич сполз по стене, обмахиваясь фуражкой. — Никогда больше. Слышите? Никогда больше я не пойду с вами в казино.

— Зато мы богаты, — Гюнтер потряс мешком. — И у нас есть топливо.

— И у нас есть враг в лице криминального авторитета, который теперь нищий и очень злой, — добавил я, вертя в руках чип с воспоминаниями Зул'Гара.

«Отличная партия, — хмыкнул Вазар в моей голове. — Кстати, ты правда не помнишь свой первый поцелуй?»

Заткнись, — улыбнулся я.

На самом деле я помнил. Но это было воспоминание не Влада Волкова. И даже не Вазара. Это было что-то смутное и тёплое. Я посмотрел на Киру. Она что-то яростно печатала на консоли, вымазанная в смазке.

— Что пялишься? — буркнула она, заметив мой взгляд. — Помогай давай. Нас ждёт «Кладбище Искр».

— Уже иду, — сказал я, пряча чип в карман.