Космос умеет молчать, но ещё лучше он умеет врать.

Мы висели в пустоте, дрейфуя с выключенными двигателями, чтобы охладить системы после прыжка. На радаре мигала одинокая точка. Лайнер класса «Люкс», «Сияние Веги». Красивое название для мертвеца.

— Сигнал бедствия, — Семён Аркадьевич поправил фуражку и нахмурился, вглядываясь в обзорный экран. — Автоматическая трансляция. «Потеря жизнеобеспечения, просим помощи».

— Это ловушка, — я даже не повернул головы от тактической панели. Мои пальцы бегали по сенсорам. — Капитан, посмотрите на сигнатуру. Энергоячейки лайнера фонят. У них есть энергия. Они просто притворяются мёртвыми.

— А если там люди? — Семён Аркадьевич повернулся ко мне. Его лицо стало серьёзным. — Если там дети? Влад, мы не пираты. Мы не проходим мимо СОС. Это закон пустоты.

«Это закон идиотов, — холодно прокомментировал Вазар в моей голове. — Скажи ему, чтобы он не был сентиментальным дураком. Это засада».

— Вероятность засады девяносто восемь процентов, — произнёс я, смягчая тон. — Семён Аркадьевич, это работорговцы. Или мародёры. Они ловят таких сердобольных, как мы.

Капитан вздохнул. Он подошёл к оружейному шкафу и с лязгом достал свой любимый тяжёлый плазменный дробовик, который ласково называл «Аргумент».

— Значит, мы будем осторожны, — он передёрнул затвор. Звук был сочным. — Если они хотят помощи — мы поможем. Если они хотят войны — мы их разочаруем. Готовь стыковочный челнок, сынок. Я не брошу людей задыхаться, даже если есть риск.

Я посмотрел на Ани. Она стояла у переборки, уже в режиме полной боевой готовности. Её доспех «Призрак» поглощал свет, делая её похожей на тень. Она лишь пожала плечами.

— Кодекс есть кодекс, Влад. Идём.

Я выругался сквозь зубы.

— Ладно. Но я поведу. И если хоть одна тварь дёрнется — я сначала стреляю, а потом проверяю документы.

* * *

Стыковка прошла слишком гладко. Замки лязгнули, шлюз «Сияния Веги» открылся с шипением, выпуская затхлый воздух.

Мы вошли в приёмный зал. Когда-то здесь играла музыка и дамы в вечерних платьях пили шампанское. Теперь бархатная обивка диванов была изодрана, хрустальная люстра лежала на полу разбитой грудой стекла, а на стенах виднелись следы от лазерных попаданий.

— Тихо, — прошептала Ани, растворяясь в воздухе. Её маскировочное поле активировалось, и она исчезла, став лишь лёгким колебанием пространства.

— Эй! Есть кто живой? — гаркнул Семён Аркадьевич, держа дробовик наизготовку.

В ответ загорелся свет. Резкий и ослепляющий прожектор ударил нам в глаза с верхней галереи.

— Живых нет, дедуля! — раздался хриплый, каркающий голос. — Есть только товар!

Звук включившихся ЭМИ-генераторов ударил по ушам тонким писком. Мой интерфейс мигнул красным.

«Обнаружено подавление связи. Блокировка щитов. Нас отрезали от корабля, — доложил Вазар. В его голосе не было паники, только предвкушение. — Ну наконец-то. Я уже начал скучать».

На галерее и из боковых коридоров посыпались люди. Точнее, сбродом это назвать было бы комплиментом. Разномастная броня, ирокезы, кибернетические импланты кустарного производства. Работорговцы.

Их было десятка два. Они улюлюкали, наводя на нас стволы.

— Бросайте пушки, мясо! — крикнул главарь, здоровяк с механической челюстью. — И может быть, мы продадим вас целиком, а не по частям!

Я посмотрел на Семёна Аркадьевича. Капитан даже не дрогнул. Он лишь поудобнее перехватил «Аргумент» и грустно покачал головой.

— Кто ж так гостей встречает? — спросил он с укоризной. — Ни здрасьте, ни чаю предложили. Сразу хамить. Невоспитанные вы люди.

— Вали их! — заорал главарь.

— Вазар, — тихо сказал я. — Твой выход. Нужна сеть.

«С удовольствием».

В то время как бандиты нажали на спусковые крючки, я рухнул на колено за перевёрнутый диван. Но я не прятался. Я ударил левой рукой, закованной в чёрный металл, прямо в пол, пробивая декоративную панель и хватаясь за кабель локальной сети.

Моё сознание рвануло по проводам. Я видел схему лайнера. Системы жизнеобеспечения, освещение… Гравитация.

— Потанцуем? — усмехнулся я.

«Ввод команды: Гравитационный вектор — хаотический режим. Локализация — вестибюль».

И тогда мир перевернулся.

Бандиты, стоявшие на галерее, вдруг с воплями полетели вверх, к потолку. Те, кто был на полу, поехали вбок. Гравитация менялась каждые две секунды: пол становился потолком, стена — полом.

— Что за хрень⁈ — орал главарь, цепляясь механической рукой за перила, пока его ноги болтались в воздухе.

— Это вальс, детка! — крикнул я, включая магнитные ботинки. Мои подошвы лязгнули, намертво прилипая к покрытию.

У Семёна Аркадьевича магнитных ботинок не было, но он был опытным космическим волком. Он упёрся спиной в угол, схватился за перила одной рукой и ногами, и открыл огонь.

— БА-БАХ!

Плазменный сгусток из его дробовика был похож на маленькое солнце. Он ударил в группу бандитов, которые беспомощно кувыркались в воздухе. Взрыв разбросал их, как кегли.

— Не толкайтесь! Всем хватит! — приговаривал капитан, перезаряжая оружие. — Получай, хамло неотёсанное!

Я выскочил из укрытия. Для меня гравитационный шторм не был помехой. Мой вестибулярный аппарат, усиленный симбиотом, просчитывал каждое изменение вектора.

Один из наёмников пролетал мимо меня боком. Я перехватил его за ногу и с размаху впечатал в колонну. Хруст костей потонул в общем шуме.

— Ани! — крикнул я. — Офицеров!

В воздухе мелькнула серебристая вспышка.

Невидимость спала на секунду. Ани возникла прямо за спиной у снайпера, который пытался прицелиться, вися вниз головой. Вжик. Виброклинок прошёл сквозь его броню, как сквозь масло. Снайпер рухнул (или взлетел?), а Ани снова растворилась.

Это была бойня.

Бандиты палили во все стороны, попадая в своих. Гравитация швыряла их о стены, ломая рёбра. А мы стояли в центре этого хаоса, как скалы в шторм.

— Влад, справа! — рявкнул капитан.

Я развернулся. На меня нёсся громила с вибромолотом. Он использовал реактивный ранец, чтобы компенсировать гравитацию.

«Угол атаки сорок градусов. Уязвимость: топливный бак ранца», — подсказал Вазар.

Я не стал уклоняться. Поднял бластер и выстрелил.

Бак на спине громилы взорвался. Его закрутило огненным волчком и швырнуло прямо в толпу его приятелей.

— Страйк! — оценил я.

— Выключи эту чёртову карусель! — заорал главарь с потолка. Он всё ещё держался за перила, пытаясь достать пистолет.

— Как скажешь, — я послал мысленный импульс.

Гравитация резко вернулась в норму.

Все, кто висел под потолком (а это было человек десять), с грохотом рухнули вниз. Пятиметровое падение на мраморный пол — это не шутки. Звук падающих тел был влажным и неприятным.

Главарь приземлился на ноги — импланты спасли его колени, но не его гордость. Он остался один. Его банда стонала вокруг, половина была без сознания, половина мертва.

Мы окружили его.

Слева — я, с дымящимся бластером. Справа — Семён Аркадьевич, чей дробовик смотрел бандиту прямо в грудь. А за его спиной из воздуха материализовалась Ани, приставив клинок к его шее.

— Ну что, бизнесмен, — капитан сплюнул на пол. — Обсудим условия сделки?

Главарь тяжело дышал. Его механическая челюсть скрежетала. Он посмотрел на нас не со страхом, а с какой-то обречённой злостью.

— Вы не просто бродяги, — прохрипел он. — Бродяги так не дерутся.

— Мы очень сердитые бродяги, — поправил я. — Кто навёл? Вы ждали именно нас.

Он ухмыльнулся, сплёвывая кровь и масло.

— Империя хорошо платит за информацию, Волков.

Он назвал меня по фамилии. Не «эй ты», не «парень». Волков.

— Откуда ты знаешь моё имя? — я шагнул к нему, хватая за воротник бронежилета.

— Твоё лицо в базе данных розыска с пометкой «Особо опасен». Награда такая, что я мог бы купить себе луну.

Он резко дёрнулся. Не чтобы ударить, а чтобы нажать кнопку на браслете.

— Стоять! — Ани попыталась перехватить его руку, но было поздно.

Браслет пискнул. На консоли рядом с ним загорелся зелёный огонёк отправки данных.

— Ушло… — просипел он с торжествующей улыбкой. — Зашифрованный пакет. Координаты, видео боя, ваши биометрические данные. Прямиком на частоту Империи.

— Ах ты гад! — Семён Аркадьевич не выдержал и приложил его прикладом по голове. Бандит обмяк, но улыбка осталась на его лице.

Я кинулся к консоли, что располагалась у левой стены. Мои пальцы замелькали над клавишами. Вазар внутри меня взревел, пытаясь перехватить сигнал, взломать, уничтожить.

«Поздно, — констатировал голос в голове через секунду. — Пакет ушёл через квантовый передатчик. Его не догнать».

Я ударил кулаком по панели, разбивая экран.

— Чёрт!

В зале повисла тишина, нарушаемая лишь стонами раненых бандитов.

— Что это значит, Влад? — тихо спросил Семён Аркадьевич. Он опустил дробовик, и его плечи поникли.

Я повернулся к ним.

— Это значит, что наша легенда рухнула, — я посмотрел на Ани, потом на капитана. — Мы больше не случайные прохожие. Они знают, что я жив. Они знают, что мы вместе. И они знают, где нас искать.

Ани убрала клинки в ножны. Её лицо было непроницаемым, но в глазах я видел тревогу.

— Охота началась по-настоящему, — сказала она.

— Нет, — я покачал головой, чувствуя, как холодная уверенность Вазара заливает моё сознание, вытесняя страх. — Теперь это не охота. Теперь это война. И раз они знают, где мы… значит, мы перестанем прятаться.

Семён Аркадьевич посмотрел на бессознательного главаря, потом на меня. Он поправил фуражку, и в его глазах снова появился тот самый блеск упрямого старого космического волка.

— Ну, раз война, — крякнул он, — значит, война. Но сначала мы обчистим их кладовку. За моральный ущерб и испорченные нервы.

* * *

Спасать людей — это благородно. Так говорят в книжках и голофильмах. Герой выбивает дверь, выносит на руках красавицу, все плачут от счастья, играет пафосная музыка. В реальности спасение людей — это логистический ад.

Мы разместили в грузовом ангаре «Рассветного Странника» три десятка бывших пленников с лайнера «Сияние Веги». Люди (да и прочие гуманоиды и не только) были напуганы, голодны и дезориентированы. Кто-то плакал, кто-то требовал связаться с консульством (которого в этом секторе не было), а кто-то просто сидел, глядя в одну точку.

Я тащил ящик с сухими пайками, чувствуя, как ноют мышцы. Даже с моей новой силой и симбиотом внутри, усталость никуда не делась. Она просто стала фоновым шумом, который можно игнорировать, но нельзя выключить.

— Семён Аркадьевич, куда одеяла? — крикнул я, перекрикивая гул голосов.

Капитан стоял посреди хаоса, похожий на регулировщика движения, у которого украли жезл и выдали вместо него половник (Гюнтер настоял, чтобы капитан помогал с раздачей еды).

— В третий сектор! — рявкнул он, вытирая пот со лба. — И скажи им, чтобы не тратили воду зря! У нас регенераторы не резиновые! Мы не благотворительный фонд, мы… тьфу ты, мы честные перевозчики на грани банкротства!

Он ворчал, но я видел, как он лично отдал свой запасной матрас женщине с ребёнком. Старый скряга с золотым сердцем.

— Влад! — голос Киры прорезал шум. Она махала мне рукой из дальнего угла ангара, где мы сложили трофейный груз, экспроприированный у работорговцев. — Иди сюда! Ты должен это видеть!

В её голосе звучало то самое опасное любопытство, которое обычно предшествует взрыву или короткому замыканию.

Я поставил ящик и направился к ней, лавируя между тюками и людьми.

— Что там? Нашла золото? Или бомбу?

— Лучше, — глаза Киры сияли. Она стояла перед небольшим, но массивным контейнером из чёрной стали.

На боку контейнера красовался жёлтый треугольник с молнией и надпись:

«ОПАСНО! ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ ПАРАЗИТ КЛАССА 4. НЕ ОТКРЫВАТЬ БЕЗ ЗАЗЕМЛЕНИЯ».

— Кира, — я медленно выдохнул. — Ты видишь слово «Опасно»? Оно там не для красоты написано.

— Да брось, — отмахнулась она, уже ковыряясь в замке электронной отмычкой. — Работорговцы вечно преувеличивают, чтобы набить цену. Смотри, там даже вентиляция есть. Если бы там было что-то смертельное, его бы держали в стазисе. А тут…

Замок пискнул и с щелчком открылся. Крышка с шипением поползла вверх. Я положил руку на кобуру бластера.

«Будь готов, — шепнул Вазар. — Сканеры фиксируют биологическую активность. И высокий статический заряд».

Мы заглянули внутрь. На дне контейнера, среди обрывков изоляции, сидел… комок.

Это было существо размером с крупную кошку или небольшую собаку. Оно было покрыто густым, дымчато-серым мехом, который слегка топорщился. У него было шесть коротких лапок с цепкими пальчиками, длинный пушистый хвост и огромные, просто гигантские уши-локаторы.

Но самыми выразительными были глаза. Два огромных, фиолетовых блюдца, в которых плескался космос.

Существо моргнуло, посмотрело на нас и издало звук:

Пррр-цвырк?

— Ой, мамочки! — Кира расплылась в улыбке, мгновенно забыв про технику безопасности. — Ты посмотри, какой он милый! Влад, это же прелесть!

— Это паразит класса четыре, — напомнил я, но рука с бластера сползла. Выглядел зверь действительно безобидно. Как игрушка, которую забыли в розетке.

— Какой он паразит? Он просто малыш! — Кира протянула руку, чтобы погладить зверька.

— Осторожно!

Зверь повёл ушами, уловил движение и вдруг молниеносно прыгнул. Но не на Киру. Он пролетел мимо её руки, совершил сальто в воздухе и вцепился в толстый силовой кабель, питающий погрузчик, стоявший рядом.

ХРУМ.

Звук был такой, будто кто-то перекусил морковку. Только морковка была под напряжением в триста восемьдесят вольт.

Зверь с аппетитом начал жевать оплётку вместе с медной жилой. По его меху побежали голубые искры, глаза засветились ярче, а от ушей пошёл лёгкий дымок.

Вкусно! — казалось, говорила его довольная морда.

Свет в ангуре мигнул. Погрузчик жалобно пискнул и отключился.

— МОЙ КАБЕЛЬ! — раздался вопль Семёна Аркадьевича.

Капитан материализовался рядом с нами со скоростью, достойной телепортации. Он уставился на зверька, который дожёвывал кусок провода стоимостью в сотню юнов.

— Это что за крыса⁈ — взревел Семён, хватаясь за сердце. — Оно жрёт проводку! Оно жрёт мои деньги! Выкинуть! Немедленно выкинуть в шлюз!

Зверь перестал жевать и посмотрел на капитана. Потом смачно рыгнул, выпустив изо рта маленькое облачко плазмы.

— Нет! — Кира загородила собой контейнер. — Капитан, нельзя! Это редкий вид! Возможно, Электро-Лемур или Искровой Барсук! Он просто голодный!

— Голодный⁈ — Семён Аркадьевич побагровел. — Да он нас по миру пустит! Сегодня он сожрал кабель от погрузчика, а завтра закусит гипердвигателем, и мы останемся дрейфовать посреди нигде! Влад, скажи ей! Это вредитель!

Я смотрел на существо. Оно, насытившись, начало чистить мордочку одной из шести лап, игнорируя крики.

— Он полезный, — неожиданно для себя сказал я.

— Полезный⁈ — хором спросили Кира и Семён.

— Он чувствует энергию, — я подошёл ближе. — Работорговцы держали его в экранированном ящике не просто так. Такие твари могут чуять активные системы кораблей, скрытые проводки, мины. Это живой сканер.

— И живые убытки, — буркнул капитан, но уже тише. — Ладно, сканер — это хорошо. Но если он приблизится к моему дробовику…

В этот момент я сделал ещё один шаг вперёд, пересекая невидимую черту. Зверь замер. Его уши-локаторы резко повернулись в мою сторону. Фиолетовые глаза сузились, превратившись в щёлки.

Шерсть на его загривке встала дыбом, но теперь это был не мягкий пух. Мех стал жёстким, как иглы. Между шерстинками начали проскакивать не голубые, а багровые искры.

Ш-ш-ш-ш…

Он зашипел. Не как кошка, а как высоковольтный трансформатор перед взрывом.

— Что с ним? — испугалась Кира. — Он боится?

— Нет, — тихо сказал я, чувствуя, как внутри меня напрягся Вазар. — Он не боится. Он узнал.

Зверь смотрел не на меня. Он смотрел сквозь меня. Он видел то, что было скрыто под моей кожей, в моей голове. Он видел Тень.

Для этого существа, питающегося энергией, Вазар был не просто личностью. Он был аномалией. Чёрной дырой, излучающей холод и опасность.

Зверь оскалился, показывая два ряда бритвенно-острых зубов, способных перекусывать металл. Он припал к полу, готовясь к прыжку. Он видел во мне угрозу.

«Убей его, — лениво предложил Вазар. — Одна вспышка плазмы — и проблема решена. Он опасен. Он видит нас».

Нет, — ответил я. — Мы не убиваем тех, кто просто пытается защититься. Мы их приручаем.

Я не стал доставать оружие. Вместо этого я снял ментальный барьер, который обычно сдерживал «фон» Вазара. Я позволил своей внутренней тьме выплеснуться наружу. Не агрессией, а давлением.

Я посмотрел зверю в глаза и послал мысленный импульс:

СИДЕТЬ.

Зверь дёрнулся, словно его ударили хлыстом. Искры на его шерсти вспыхнули и погасли. Он заскулил. Тонко и жалобно. Агрессия исчезла. Он почуял силу, которая была больше его голода. Больше его инстинктов. Он почуял Альфу.

Существо медленно опустило уши. Оно подползло ко мне на брюхе, виляя пушистым хвостом, и ткнулось мокрым носом в мой сапог.

— Ого, — прошептала Кира. — Как ты это сделал?

— Договорились, — я наклонился и почесал зверя за ухом. Шерсть на ощупь была тёплой и слегка покалывала пальцы статикой. — Он признал авторитет.

Зверь заурчал, как трактор, и перевернулся на спину, подставляя пузико.

Семён Аркадьевич скептически хмыкнул, глядя на эту идиллию.

— Ну, раз вы нашли общий язык… Ладно. Оставляем. Но с одним условием!

Он наставил палец на Киру.

— Ты! Делаешь полную изоляцию всей открытой проводки на корабле. В каждой каюте, в каждом гальюне! Чтобы этот… комок ваты не смог даже батарейку лизнуть без разрешения!

— Есть, капитан! — Кира просияла. — Мы назовём его Криптик!

— Почему Криптик? — спросил я.

— Потому что он загадочный. И потому что он «крэкнул» нашу защиту, как опытный хакер.

— Криптик, — попробовал я имя на вкус. Зверь отозвался коротким «Цвырк!». — Пойдёт.

Капитан махнул рукой и пошёл дальше командовать разгрузкой, бормоча под нос: «Зоопарк, а не корабль. То робот-повар, то найдёныш с раздвоением личности, теперь ещё и электрическая крыса…»

Мы остались вдвоём. Кира побежала искать изоленту и экранирующую фольгу.

Я присел на корточки перед Криптиком. Он тут же сел, глядя на меня своими космическими глазами. Теперь он был спокоен. Но я заметил одну деталь. Когда я думал о чём-то нейтральном — о курсе, о еде, о ремонте — шерсть Криптика лежала гладко, и он был просто милым пушистиком. Но стоило мне вспомнить бой на лайнере… Стоило мне на секунду допустить мысль о том, как приятно было ломать кости врагам… Шерсть Криптика мгновенно топорщилась. Искры возвращались. Он тихо рычал, глядя не на меня, а куда-то за моё плечо, словно там стоял кто-то невидимый.

Он рычал на Вазара.

Я протянул руку. Криптик лизнул мой палец. Язык у него был шершавый, как наждачка.

— Ты не просто питомец, да? — тихо спросил я.

Зверь наклонил голову набок.

— Ты — индикатор. Мой личный счётчик Гейгера. Пока ты мурчишь — я человек. Если ты шипишь — значит, монстр слишком близко.

«Полезная игрушка, — согласился Вазар. — Хотя я бы предпочёл собаку. Добермана. Или василиска».

— Перебьёшься, — сказал я вслух.

Криптик снова зашипел, услышав голос Вазара в моей интонации, но я погладил его, успокаивая.

— Всё в порядке, малыш. Мы с ним… работаем над этим.

Я выпрямился. Впереди был долгий перелёт к «Кладбищу Искр». И теперь у меня был не только напарник в голове, но и маленький пушистый судья у ног, который не позволит мне забыть, кто я такой на самом деле.

Или кем я рискую стать.