Тишина. Да, снова она. Кто бы мог подумать, что я буду ей рад.

Это первое, что я осознал. Абсолютная, звенящая тишина внутри черепной коробки. Больше не было шёпота, не было ядовитых комментариев, не было ощущения чужого ледяного дыхания в затылок.

Но я не чувствовал себя одиноким. Наоборот. Я чувствовал себя… целым.

Открыл глаза.

Пещера изменилась. Или изменился я? Кристаллы больше не казались хаотичным нагромождением камней. Теперь я видел структуру их решётки, чувствовал, как преломляется свет, ощущал вибрацию каждого атома в воздухе. Мир стал чётче, резче, словно кто-то протёр запотевшее стекло и выкрутил контрастность на максимум.

Я медленно поднялся с колен. Тело не болело. Усталость, терзавшая меня последние несколько суток, исчезла, сменившись гулом скрытой энергии.

Я посмотрел на свою левую руку.

Она была спокойна. Чёрная, матовая кожа, похожая на перчатку, больше не пульсировала и не пыталась превратиться в лезвие. Она просто была частью меня.

— Двое вошли в лабиринт, — проскрежетал голос Старца.

Я повернул голову. Зул стоял у края площадки, опираясь на свой посох. Его слепые глаза, затянутые бельмами, смотрели прямо на меня. Нет, сквозь меня.

— А вышел один? — спросил я. Мой голос изменился. Он стал ниже, спокойнее. В нём исчезли нотки вечного сомнения, которые так бесили Вазара.

— Вышел не один, — покачал головой Старец. Уголки его сухих губ дрогнули в подобии улыбки. — Вышел сплав. Сталь и плоть. Лёд и пламя. Ты пахнешь иначе, Влад Волков. Ты больше не пахнешь страхом. Теперь от тебя пахнет… неизбежностью.

— Мы договорились, — просто ответил я, сжимая и разжимая левый кулак. — Он больше не пассажир. Он — второй пилот.

— Второй пилот, говоришь? — хмыкнул Зул. — Смотри, чтобы он не перехватил штурвал, когда ты уснёшь.

Внезапно пол под ногами содрогнулся. Кристаллы жалобно зазвенели, и с потолка посыпалась каменная крошка. Где-то в глубине, в той самой бездне, куда мы спускались, раздался глухой, утробный рокот.

— Влад! — голос Лиандры в наушнике буквально взорвался паникой. — Ты меня слышишь? Твои показатели… они зашкаливают! У тебя пульс сорок ударов в минуту, но активность мозга такая, будто ты решаешь уравнения навигации для всего флота одновременно!

— Я в порядке, Док, — ответил я. — Спокоен как удав. Что у вас?

— У нас тут ад! — вмешалась Ани. — Сейсмическая активность растёт по экспоненте. Твой ментальный «фокус» разбудил вулкан. Лава поднимается. Нам нужно уходить, сейчас же! Пещера схлопнется через пять минут!

Я кивнул сам себе. Информация обрабатывалась мгновенно. Сейсмические волны, геометрия пещеры, скорость подъёма магмы… Я знал, что у нас есть не пять минут, а четыре минуты и тридцать две секунды до того, как выход завалит.

— Уходим, — бросил я Старцу.

Зул не двигался. Он стоял, подняв голову к своду пещеры, словно прислушиваясь к чему-то, чего я пока не слышал.

— Спешка — удел тех, кто боится смерти, — прошелестел он. — А тебе стоит бояться не камней, а глаз.

— О чём ты?

И тут я услышал это.

Звук был тихим, на грани слышимости. Высокочастотное жужжание, от которого заныли зубы.

Идентификация: Разведывательный зонд класса «Око». Модификация «Аргус-7». Принадлежность: Имперский флот, 4-я карательная эскадра.

Информация всплыла в моём сознании сама собой, чёткими зелёными строчками на внутренней стороне век. Это были не мои знания. Это была память Вазара. Я даже знал, где у этой штуки уязвимое место — под основным сенсорным модулем.

— Дрон, — выдохнул я, вскидывая голову.

Из расщелины в потолке, откуда пробивался слабый свет, медленно опускался металлический шар. Он был чёрным, гладким, размером с баскетбольный мяч. Вокруг него дрожало антигравитационное поле.

На его «лице» загорелся красный огонёк сканера.

— Замри, — скомандовал я в рацию, хотя девушки меня не видели. — Ани, Лиандра, не высовывайтесь. Нас нашли.

— Кто? — шёпотом спросила Ани.

— «Око» Валериус. Если оно нас засечёт и передаст сигнал, сюда через десять минут прыгнет крейсер и превратит этот квадрат в стеклянную парковку.

Дрон завис в центре зала. Красный луч сканера начал бегать по кристаллам, по полу, приближаясь к нам.

Я потянулся к поясу за бластером, но тут же остановил руку. Движение вызовет реакцию. Щиты дрона выдержат выстрел из ручного оружия, а сигнал тревоги уйдёт мгновенно.

Мне нужно было действовать быстрее, чем он «моргнёт». Но я стоял на открытом месте.

— Твоя тень слишком длинная, чтобы прятаться, — спокойно сказал Старец.

Он сделал шаг вперёд, выходя прямо под луч сканера.

— Стой! — шикнул я. — Он тебя увидит!

— Он ищет тебя, человек с двумя душами. А найдёт… только старого безумца.

Дрон сфокусировался на Зуле. Красный глаз мигнул, сканируя биологическую сигнатуру.

Цель не идентифицирована. Угроза: минимальная. Аборигенная форма жизни, — подсказал внутренний голос.

Старец поднял свой посох. Кристалл на его вершине начал наливаться фиолетовым светом, но не мягким, как раньше, а яростным, пульсирующим.

— Уходи, Влад, — произнёс он, не оборачиваясь. — У тебя есть путь. У меня есть долг.

— Какой к чёрту долг? — я сделал шаг к нему. — Я могу сбить его! Дай мне секунду!

— Если ты выстрелишь, они узнают, что ты здесь. Энергетический след твоего оружия уникален. Вазар оставил на нём свой отпечаток. — Зул ударил посохом о камень. — Плата за силу — ответственность. А плата за твою жизнь сегодня — моя смерть.

— Я не просил тебя умирать! — во мне вскипела старая, человеческая часть, которая ненавидела потери.

— А я не спрашиваю твоего разрешения! — голос Старца грянул как гром, перекрывая гул вулкана. — Беги, глупец! Лава не станет ждать, пока ты закончишь спорить!

Пещеру тряхнуло так, что я едва устоял на ногах. Из трещины в полу, в пяти метрах от меня, вырвался фонтан огня и пара.

Старец начал петь.

Это была не песня, а набор звуков, от которых вибрировали кости. Резонанс. Он входил в резонанс с самой планетой.

Дрон, почуяв всплеск энергии, развернулся к Старцу и начал трансформацию в боевой режим. Из его боков выдвинулись миниатюрные плазменные турели.

— Ignis Natura Renovatur Integra (Огнём природа обновляется вся)! — взревел Зул.

Он поднял посох над головой, и в этот момент кристалл взорвался ослепительной вспышкой. Свод пещеры треснул. Но оттуда посыпались не камни. Оттуда ударила молния. Настоящая, ветвистая, фиолетовая молния, порождённая статическим напряжением вулкана и волей одного старого инопланетянина.

Удар пришёлся не в дрон. Удар пришёлся в озеро магмы под нами.

— БЕГИ! — ментальный крик Старца ударил меня.

Я понял, что он делает. Он вызывает извержение. Катастрофу, которая скроет все следы.

Прагматизм Вазара взял верх над эмоциями Влада. Расчёт был верен. Шанс на выживание при побеге — восемьдесят процентов. Шанс спасти Старца и не выдать себя равен нулю.

Я развернулся и побежал.

За моей спиной разверзся ад.

Грохот стал невыносимым. Я бежал к узкому лазу, ведущему на поверхность, перепрыгивая через трещины, которые расходились под ногами.

Оглянулся лишь раз, у самого выхода.

Старец стоял на крошечном островке камня посреди бушующего моря огня. Лава поднималась стеной. Имперский дрон, попавший в термальный поток, беспомощно крутился, его щиты вспыхивали и гасли под ударами камней и молний. Через секунду магма поглотила машину, расплавив её в шлак.

Зул смотрел на меня. Он больше не опирался на посох. Он стоял прямо, расправив плечи, и смеялся. И в этом смехе не было страха. Только торжество.

— Помни, кто ты! — донеслось до меня сквозь рёв стихии.

Огненная волна накрыла его с головой.

Я нырнул в туннель.

* * *

Мир вокруг рушился, и это было прекрасно.

Странная мысль для человека, который бежит по склону вулкана, извергающего тонны раскалённого пепла и магмы. Ещё вчера я бы панически искал укрытие, молился всем богам или просто оцепенел от ужаса. Но сегодня страх исчез. Его место занял холодный, кристально чистый расчёт.

— Левее! — скомандовал я, перепрыгивая через дымящуюся трещину шириной в три метра.

Моё тело двигалось быстрее мысли. Точнее, быстрее той мысли, к которой я привык раньше. Сейчас я видел траекторию движения каждого камня, падающего с неба. Я чувствовал вибрацию почвы за доли секунды до того, как земля уходила из-под ног.

— Влад, мы не успеем! — крикнула Ани, бегущая следом. Даже её хвалёная подготовка имперского «Призрака» давала сбой перед лицом разбушевавшейся стихии.

— Успеем, — бросил я, не сбавляя темпа. — Корабль в двухстах метрах. Датчики показывают, что обшивка выдержит.

Я не смотрел на датчики. У меня их не было. Я просто знал. Это знание всплывало в голове зелёными строчками тактического интерфейса, который Вазар оставил мне в наследство.

Мы бежали сквозь ад. Воздух был раскалён до такой степени, что каждый вдох обжигал лёгкие, но моя кровеносная система работала как идеальный насос, охлаждая организм и накачивая мышцы кислородом. Я чувствовал себя не человеком, а биомеханической машиной, созданной для выживания.

Впереди показался силуэт «Полярной».

Внезапно сверху раздался свист. Не тонкий свист ветра, а низкий гул тяжести, рассекающей воздух.

Я обернулся на бегу.

Огромный кусок скалы, выбитый из жерла вулкана, летел прямо на нас. Точнее, на Лиандру, которая бежала замыкающей. Она споткнулась, глядя вверх расширенными от ужаса глазами. Камень размером с грузовик падал, закрывая собой небо.

— Лиандра! — крик Ани потонул в грохоте.

Времени на раздумья не было. Времени на то, чтобы оттащить её — тоже.

Угол падения сорок пять градусов. Скорость сорок метров в секунду. Масса объекта — двенадцать тонн. Варианты: уклонение невозможно. Ликвидация угрозы.

Я развернулся на пятках, вгрызаясь ботинками в крошащийся базальт. Моя левая рука сжалась в кулак.

Я почувствовал, как внутри предплечья с щелчком открываются каналы. Энергия, та самая тёмная энергия Вазара, хлынула в руку, концентрируясь в костяшках. Вокруг кулака возникло марево — искажение пространства.

Я прыгнул навстречу камню.

Это было безумие. Муравей прыгал на слона.

В момент удара время замерло. Я увидел каждую пору на поверхности камня. Я вложил в удар импульс кинетического щита, вывернутого наизнанку.

БАХ!

Звук был оглушающим.

Глыбу не отбросило. Её разорвало. Камень взорвался изнутри, превращаясь в град мелкой шрапнели и пыли. Ударная волна отбросила меня назад, но я сгруппировался в воздухе и приземлился на ноги, проскользив по грязи пару метров.

Лиандра сидела на земле, прикрывая голову руками. На неё сыпались мелкие камешки, но смертельная угроза превратилась в песок.

Она подняла на меня взгляд. В её зелёных глазах плескался шок. Она видела, что я сделал. Человек не мог разбить двенадцать тонн гранита голым кулаком.

— Вставай! — рявкнул я, подлетая к ней. Я схватил её за шиворот комбинезона и рывком поставил на ноги. — Жить хочешь? Беги!

Я буквально швырнул её в сторону открытого шлюза шаттла. Ани уже была там, прикрывая вход.

В этот момент рядом с аппарелью упал сгусток лавы. Брызги расплавленного камня попали мне на спину, прожигая куртку. Я почувствовал запах палёной кожи, но боли не было. Только мысленная информация:

Повреждение внешнего покрова. Целостность организма девяносто восемь процентов. Несущественно.

Мы влетели внутрь. Я ударил по панели закрытия шлюза ещё до того, как герметичный люк коснулся пола.

— Влад, ты ранен! — Лиандра кинулась ко мне с аптечкой.

— Нет времени, — я отстранил её, проходя в кабину пилота. — Пристегнитесь. Будет трясти.

Я упал в кресло пилота. Мои пальцы легли на панель управления.

— Запуск реактора. Форсаж на сто двадцать. Отключение гравикомпенсаторов для снижения нагрузки на корпус, — бормотал я, перещёлкивая тумблеры с такой скоростью, что они сливались в одну линию.

— Ты с ума сошёл⁈ — крикнула Ани из пассажирского отсека. — Без компенсаторов нас размажет по стенам при таком ускорении!

— С компенсаторами мы не наберём нужную тягу, чтобы пробить пепельный столб. Держитесь!

Я рванул штурвал на себя.

«Полярная» взревела, отрываясь от поверхности за секунду до того, как поляну накрыло волной магмы. Нас вдавило в кресла. Перегрузка ударила по глазам красной пеленой. Четыре, пять, шесть G.

Обычный человек уже потерял бы сознание. Я лишь оскалился.

Тангаж десять. Коррекция курса. Ветер боковой, двадцать метров в секунду. Парирую.

Для кого эти мысли? Не знаю. Но проговаривая это про себя, мне становилось легче.

Это была схватка. Я чувствовал корабль как продолжение своего тела. Закрылки были моими пальцами, двигатели — моими ногами. Я танцевал с ураганом.

Мы вошли в облако пепла. Видимость упала до нуля. Обшивку барабанило так, словно нас обстреливали из пулемётов.

«Температура обшивки критическая!» — пискнул бортовой компьютер.

— Заткнись, железяка, — прорычал я, перераспределяя энергию со щитов на двигатели. — Мы прорвёмся.

Резкий рывок вправо — мы ушли от молнии, которая ударила в то место, где мы были секунду назад. Ещё рывок — и мы вынырнули.

Чернота пепла сменилась чернотой космоса. Звёзды. Спокойные и холодные.

Внизу, под нами, планета превратилась в огненный шар. Шлейф дыма тянулся в стратосферу, как надгробие над могилой Старца.

— Мы… мы выбрались, — выдохнула Лиандра. Её голос дрожал.

Я выровнял курс и включил автопилот. Только сейчас я заметил, что мои руки на штурвале дрожат. Адреналиновый шторм утихал, оставляя после себя приятную пустоту.

— «Рассветный Странник», это «Полярная Звезда», — сказал я в микрофон. — Запрашиваю стыковку.

— Влад! — голос Семёна Аркадьевича в динамиках звучал так громко, что я поморщился. — Живой, сукин сын! Мы уже думали, вы там шашлык жарите! Гюнтер даже траурный пирог испёк! Из машинного масла!

— Отменяйте поминки, Кэп. Мы идём домой.

* * *

Стыковка прошла идеально. Мягкий толчок, шипение гидравлики, зелёный свет над шлюзом.

Когда мы вышли в ангар, нас встречали.

Гюнтер катался кругами, размахивая манипуляторами.

— Wunderbar! Мешки с мясом вернулись! Я сохранил энергию, не включая холодильник! Эффективность!

Семён Аркадьевич просто подошёл и сгрёб меня в объятия, чуть не сломав мне рёбра.

— Ты меня напугал, парень, — буркнул он, отстраняясь и подозрительно шмыгая носом. — Больше никаких сольных выходов, понял?

— Понял, Капитан.

Лиандра стояла в стороне. Она смотрела на меня странно. Не как на пациента, и не как на друга. В её взгляде была смесь восхищения и страха. Она видела ту силу, что проснулась во мне. И она, как учёный, понимала, что такая сила не даётся бесплатно.

— Влад, — она сделала шаг ко мне, держа сканер наготове. — Мне нужно тебя осмотреть. Твоя спина… и рука. Твои биоритмы… они нечеловеческие.

Я мягко, но твёрдо перехватил её руку со сканером.

— Не сейчас, Ли.

— Но…

— Я сказал — не сейчас, — мой голос прозвучал чуть жёстче, чем я хотел. В нём проскользнули стальные нотки Вазара.

Она осеклась.

— Мне нужно… смыть с себя всё это, — я кивнул на свою изодранную, покрытую копотью и пеплом одежду. — И мне нужно побыть одному. Просто десять минут тишины. Ладно?

Она медленно кивнула, опуская сканер.

— Хорошо. Но потом — полный осмотр. Без возражений.

— Договорились.

Я прошёл мимо них, направляясь в свою каюту. Я чувствовал их взгляды на своей спине. Они знали, что я изменился. Они ещё не знали, насколько.

Дверь каюты закрылась за мной с тихим шелестом, отрезая шум ангара.

Тишина. Наконец-то.

Я стянул с себя остатки куртки, бросив её на пол. Кожа на спине горела, но я чувствовал, как клетки уже начали регенерацию. Ожоги затягивались прямо на глазах, оставляя лишь бледные следы.

Я подошёл к небольшому умывальнику. Зеркало над раковиной было старым, с трещинкой в углу.

Я включил холодную воду и плеснул себе в лицо. Ледяная жидкость обожгла кожу, смывая грязь, пот и кровь — мою и чужую.

Я опёрся руками о края раковины и поднял глаза.

Из зеркала на меня смотрел я. Влад Волков. Тот же нос с горбинкой, та же щетина, те же усталые складки у губ.

Но глаза…

Мои глаза всегда были карими, тёплыми. Сейчас радужка изменилась. Она стала темнее, почти чёрной, а в глубине зрачка, если присмотреться, пульсировал холодный, едва заметный голубой огонёк. Свет нейросети. Свет холодного разума.

Я моргнул. Огонёк исчез. Глаза снова стали обычными.

Я поднял левую руку. Чёрная броня под кожей успокоилась, став просто смуглым пятном, похожим на большую татуировку или родимое пятно.

— Ну здравствуй, — тихо сказал я своему отражению. — Мы выжили.

Отражение моргнуло. Синхронно со мной.

Но на долю секунды, на самом краю восприятия, мне показалось, что уголок губ в зеркале дёрнулся в ухмылке чуть раньше, чем это сделал я.

Это не пугало. Это успокаивало. Я больше не был один.

Вдруг зеркало запотело, хотя вода была холодной. По стеклу побежала конденсация, скрывая моё лицо в тумане.

А потом, прямо на запотевшей поверхности, словно невидимый палец выводил буквы изнутри, начала появляться надпись.

Медленно. Буква за буквой. Почерк был угловатым, машинным.

«С ВОЗВРАЩЕНИЕМ, ПАРТНЁР».

Я замер.

Это был не Вазар. Вазар был внутри меня и где-то в своём чулане.

Я коснулся холодной стены каюты. Я почувствовал слабую вибрацию корпуса. Корабль. «Рассветный Странник». Он видел всё. Он принял меня. Не как гостя, не как узурпатора, а как часть себя.

Я усмехнулся и провёл ладонью по зеркалу, стирая надпись.

— Спасибо, — шепнул я стенам.

Я упал на койку, даже не раздеваясь до конца. Тяжёлый и плотный сон навалился мгновенно.

Но в этот раз мне не снились кошмары. Мне снилось бескрайнее звёздное небо, и я летел сквозь него, расправив чёрные крылья, и вся Вселенная была моей.