Мысль о том, что нужно решить все вопросы сейчас, меня беспокоит, поэтому вечером, перед тем как уложить спать Аленушку, я решаю поговорить с ней. Как идти в чей-то сон, мы уже проходили, но нам нужен совершенно определенный фелис. Точнее, определенная, и вот с ней у Аленки моей связаны очень плохие воспоминания.

— Доченька, — мягко обращаюсь я к малышке. — Нам нужно узнать, почему с тобой так обращались и что произошло с Талитой, поэтому мы можем пойти в сон к фелис и расспросить их.

— А они не обманут? — интересуется посерьезневшая дочь.

— Не смогут, — вздыхает Сережа, ставший очень хорошим, по-моему, папой. — Есть методы, но Аленушка же плакать будет?

— А мы ее попросим закрыть глазки и ушки и спрячем ее за нашими спинами, — вношу предложение я.

— Тогда я согласна! — радостно отвечает мне Аленушка. — А то я их всех перезабуду.

Тут она права: голова и мозг уменьшились, поэтому начала работать суровая дама физиология. Так Варя нам объяснила, детский мозг не в состоянии вместить большой объем информации ну и травмирующие воспоминания предпочитает фильтровать, так что имеет смысл поспешить. Теперь что касается той, в чей сон имеет смысл идти… Ее «приемная» не подходит, скорее всего, просто «шестерка», а вот та, что мучила ребенка в Службе их эсэсовской, очень даже подходит. Она может знать, что именно происходило с Аленкой, ну тогда Ххарой, конечно.

Я укладываю малышку в постель, сама же, пользуясь тем, что появимся мы во сне одновременно, принимаюсь обнимать и целовать Сережу. Сегодня случилось настоящее чудо — я узнала, что у нас будет малыш. Это очень большое чудо, но значит это еще, что очень скоро мне станет совсем не до тайн, а маме я завтра скажу, а то она меня в вату вмиг завернет и в сейф положит. Странно, что Сережа не настаивает на осторожности…

Я обнимаю мужа и как-то очень быстро оказываюсь в кровати, чтобы затем уснуть. Сон приходит моментально, ко мне бросается Аленка, а я подхожу к вошедшему в класс мастеру Тагору, чтобы попросить его помочь нам с походом в сон. Сережа в это время пересказывает нашим друзьям последние новости. Я вижу краем глаза, как становится серьезной девушка Фелит, переглядываются ребята из космической цивилизации, но перевожу взгляд на мастера.

— Здравствуйте, мастер, — здороваюсь я. — У нас к вам дело.

— Очень интересно, — отвечает Тагор, поворачиваясь ко мне. Шум в классе затихает. — Ну, рассказывайте.

— Малышка оказалась действительно малышкой, — начинаю я, перехватывая Аленушку поудобнее. — У нее было изменено тело, и нам нужно узнать…

— Это понятно, — вмиг став серьезным, кивает мастер. — Но это же не все?

— Девочка, которую она спасла… — я вздыхаю, — оказалась сложным роботом с зарядом внутри, при этом ее неживость определила только наша нечисть и никто больше — ни целители, ни врачи. Непохоже на уровень технологий фелис…

— Похоже, на самом деле, — в разговор вступает приблизившаяся к нам девушка народа Фелит, — была такая технология, но срок жизни таких роботов невелик, поэтому ваше предположение о подмене на корабле имеет смысл, как раз получается по времени.

— Да, — кивает Альи. — По времени получается как раз… Могла рвануть и у нас, а у вас?

— У нас это оказалось невозможным, — качаю я головой. — Особенность мира такая.

— Повезло, — резюмирует мастер Тагор. — Вы хотите допросить во сне… Что же… Малышка, — он обращается к Аленке, — постарайся поточнее вспомнить ту, кого вы хотите допросить.

Аленка закрывает глаза, затем начинает плакать и кивает нам сквозь слезы. Я стараюсь успокоить ребенка, а мастер делает очень специфическое движение, и мы все вдруг оказываемся в очень маленькой комнате. Прямо напротив себя я вижу застывшую эсэсовку из этой их Службы, но форма на ней порвана, а сама она, кажется, плачет. Тут она видит Аленку и пытается к ней броситься, но не может — что-то не дает ей шевелиться. Я передаю ребенка Сереже, в то время как взгляд этой фелис наполняется ужасом.

— Мутанты, — обреченно констатирует она.

— Ну, я бы не была так уверена, — хмыкаю я в ответ. — Отвечай, что вы сделали с Ххарой и что хотели сделать! Отвечай — или пожалеешь!

Сначала дама пытается ругаться, потом плачет, ну а затем начинает свой рассказ. Мастер Тагор свое дело знает — хотя фелис и спит, она находится в нашем коллективном пространстве сна, поэтому не может ни замолчать, ни соврать, чем мы и пользуемся. Нам действительно нужно узнать о произошедшем и чем нам это грозит.

— Отродье грязных Ка'фалит было найдено в космосе, — сообщает нам фелис. — После того, как мы уничтожили их корабль. Она должна была стать заложником, чтобы грязные твари отдали нам секрет конвертера, но они не шли на переговоры. Тогда было решено ее спаривать с мутантами, но тело нужно было изменить.

Она рассказывает нам, как мучили маленького ребенка, придушивая, чуть ли не перерезая шею для того, чтобы пытающееся адаптироваться тело становилось взрослее. Сразу у них это не получилось, поэтому понадобилась пара лет для закрепления формы. Они хотели надругаться над ребенком для того, чтобы та искала возможность убежать, а мутанты для спаривания уже были подобраны. Если бы Аленка начала рожать, то ее детей мучили бы и Ка'фалит должны были, по ее мнению, прийти, чтобы спасти своих детей.

Но случилось все иначе — Аленка убила Великую, а потом включила запись, дав начало хаосу. Когда она исчезла — пришли Ка'фалит, но в переговоры не вступали, а принялись уничтожать и правых, и виноватых. Как результат, уцелеть удалось немногим, и все они теперь рабыни в размножителе. Насколько я понимаю, это вариант борделя и инкубатора. Вот только о Талите это нехорошая самка ничего не знает, но она сообщает нам, кто это может знать.

Я интересуюсь у Аленки, помнит ли она главу группы, которую сократила, на что доченька уверенно кивает. Сережа считает, что она откровений не слышала, но твердо обещает рассказать все дома. Аленушка верит ему, а я еще раз спрашиваю эсэсовку, зачем они это делали с девочкой. Потому что пока что все рассказанное выглядит как бред сумасшедшего.

— Великая так приказала! Она одна знала, как правильно! — орет фелис, и я понимаю.

Слепое поклонение сумасшедшей кошке — вот в чем причина того, что произошло с малышкой. Только и всего. С другой стороны, радует, что никакие тараканы вроде бы не полезут. Надо будет с Варей еще поговорить. Как же я не люблю психов, кто бы знал…

Аленушка

Ну конечно, я подслушиваю! Не все, но подслушиваю же, потому что хоть и страшно, но интересно. Я очень многое не понимаю из того, что сказала эта страшная, но знаю, что дома мне объяснят, потому что папочка так сказал. Я подслушиваю и уже жду, когда мы пойдем в сон к той, которую я пристрелила, но мамочка говорит: не надо.

— Не надо мучить малышку, — говорит она всем. — Если Талита была ребенком, то они ее все равно убили, а если нет, то и нечего это ворошить.

— Правильное решение, — кивает ей дядя, который мастер.

— Раса, о которой говорило это существо, — тетя, которая тоже с ушками, подходит к мамочке, — гуманоиды. Значит, она изначально не выглядела так, а стала такой вследствие адаптации. Твоя дочь может стать такой, как ты, если захочет.

Я задумываюсь, пока мама разговаривает. Когтики я бы убрала и носик сделала, как у мамы, а вот ушки нельзя, они котенку тому, который Слава, понравились, поэтому нельзя, а то вдруг без ушек я ему разонравлюсь и у меня опять друга не будет? А он очень хороший, хоть и самец. Но папа тоже самец, а мама без него не может. Наверное, и у меня однажды так будет? Ну, если я захочу. А я хочу!

Мамочка говорит, что я сама решу, с ней соглашаются. А потом все уходят из той маленькой комнатки в большую, она «класс» называется. И тогда мама спрашивает мастера, что будет, когда у нее котята пойдут. Мамочка, оказывается, «бе-ре-мен-ная», это когда в животике котята заводятся. Я почему-то даже не думаю о том, что меня будут меньше любить, потому что это же мама! А мастер говорит, что сны никак не повлияют на котят, потому что у нас будет больше теории, а практика только ласковая. Ну как-то так он говорит, поэтому мамочка улыбается и благодарит. А потом ее все поздравляют, потому что это чудо же, когда котята. И я тоже чудо, так папа говорит, а он точно знает, как правильно.

Мастер рассказывает о том, что мамочка и ее друзья сделали большой шаг, сумев изучить возможность ходить по снам. Он объясняет, как ходить по снам, потому что они теперь могут это делать сами. Появляются какие-то графики, интересные картинки, но я ничего не понимаю, поэтому просто сижу тихо, а мастер смотрит на меня и вздыхает. А почему он вздыхает, непонятно.

— Малышке мало что понятно, — говорит он маме. — Она совсем не может без вас?

— Лучше пока не надо, — отвечает ему мамочка. — Слишком мало времени прошло. Кто знает…

— Хорошо, тогда попробуем иначе… — в классе появляется еще одна тетя, и вдруг я оказываюсь на зеленой полянке.

Я все еще чувствую мамочку и ее реакцию на меня, но, кажется, вижу что-то совсем другое. Я будто оказываюсь на полянке, хоть и сижу на маминых руках, но вокруг летают птички и эти… «бабочки», вот! И вот эта новая тетя начинает мне рассказывать, что мои сны — это не просто сны, а путешествия. Она показывает мне волшебных зверей, разных очень, и еще рассказывает, что нужно быть осторожной, потому что сны очень разные.

— Мы с тобой будем заниматься так, — говорит она мне. — А когда ты сможешь недолго обходиться без мамы, тогда познакомимся с другими детьми, хорошо?

— Хорошо, — киваю я, потому что пока мамочка есть, мне ничего не страшно.

А потом я просыпаюсь, и у нас праздник. Большой-пребольшой, потому что мама рассказывает своей маме о том, что котята же будут. И бабушка с дедушкой устраивают мамочке праздник. С тортиком и огнями на небе. Это называется «фейерверк» и очень-очень красиво. Так проходит этот волшебный день.

За первым днем приходит и другой, меня учат во сне не бояться, я же постепенно забываю о том, что было. Ну, о самцах в форме Службы и о самках тоже. Мне теперь кажется, что мама была всегда, а все остальное мне приснилось. К нам дядя Кощей приходит, он меня к мамочке привел! Но приходит он, чтобы рассказать о Талите. Ее, оказывается, как-то странно убили и внутрь всякую гадость засунули, чтобы она как фаршированная курочка была. Мамочка говорит, что, возможно, Талита ко мне притянется. Я тоже в это верю, но пока решаю не думать…

Когтики я захотела убрать и носик тоже, теперь у меня от фелис только ушки — и больше ничего. А ушки у меня для Славки, он очень славный, и раз ему нравится, я подумала — пусть будут, правильно же? Вот и папочка говорит, что правильно. А еще мне очень нравится, когда промеж ушек гладят. А если не будет ушек, то как узнать, где погладить, чтобы я замурлыкала прямо? Вот я думаю, что все правильно, поэтому можно ни о чем не думать, а просто играть с Машей, пока мамочке нехорошо.

Бабушка рассказала, что мамочке нехорошо не оттого, что плохо, а потому, что она отвар выпить забывает, потому что она сильная. Как это связано, я не знаю, но послушно киваю. А еще я, конечно, с мамой к Славке катаюсь или он ко мне, потому что мамочку тетя Варя смотрит на тему, как в ней котята себя чувствуют, а я просто люблю играть со Славкой. Он обещал, что защитит меня ото всех, потому что он самец.

Вот так проходит время, и ничего не случается, только я к школе готовлюсь, потому что школа тут с шести лет и нужно хорошенько подготовиться, чтобы быть там самой-самой умной. Потому что я же мамина дочка и папина еще, а мама, между прочим, царевна. И я, наверное, тоже, поэтому надо «со-от-вет-ство-вать»! Ну это такое слово, значит: надо быть самой-самой, чтобы все восторгались и говорили мамочке, какая у нее доченька хорошая. А я хорошая, честно-честно!

А по-о-отом! Мамочка выпускает котят из животика! Только мне не разрешают посмотреть, как она это делает, со мной Славка сидит, он меня уговаривает, что все будет хорошо, и я ему верю, хоть и беспокоюсь немножко о мамочке, но папа же говорит, что все хорошо, и Славка еще, значит, надо им верить.

А потом мне показывают котят. Они очень маленькие и без ушек. Мне даже хочется их вылизать, но уже нельзя, потому что так не принято. Но они такие милые-премилые, и я их уже очень люблю. Просто очень-очень! Папочка говорит, что котята могут быть громкими, а я ему отвечаю, что это же хорошо, когда котята громкие, ну, по-моему. А еще я очень хочу помогать мамочке, и мне даже разрешают бутылочку подержать! Я так горжусь этим! Даже Славке хвастаюсь, а он меня хвалит. Странно, он же младше меня, но все равно хвалит, как взрослый, и мне от этого очень тепло становится. Хороший он у меня, вот!