— Не спешат даны, серьёзно к осаде подошли, скоро третья седмица начнется, как окружили, — осматривая предместья со стены, задумчиво произнёс комендант. — Только в первый день нахрапом сунулись и больше не лезут.

— Учёные они, Захар Игнатьевич, — пробасил Малюта. — Сами ведь свидетелями были, как мы Ревель и малые крепостицы три года назад брали. Оно, может, и лучше, чтобы сунулись, глядишь, людей бы потеряли и оставили бы затею на нас лезть.

— Не оставят они, Бураевич, — промолвил комендант. — Мы им тут как кость в горле. Не сковырнув Нарву, им в Ижорских землях не удержаться. Считай, посерёд пути наша крепость стоит, ещё и дорогу к Чудскому озеру с моря закрывает, а это проход ко Пскову и Юрьеву. Обязательно будут нас штурмовать, по-другому никак, потому и готовятся серьёзно.

На башне щёлкнул скорпион, и его стрела пробила стоявший в первом осадном ряду большой, сколоченный из жердин щит. Из-за него порскнуло в стороны трое воинов, и со стены забили самострелы с луками. Двое упали на землю, один сумел нырнуть за корзины с камнями.

— Вот, скоро они этот ряд укрепят, надстроят, и скорпионом их не возьмёшь, — проворчал, подойдя, Лютень. — Уже из луков до нас стрелу докидывают. А там, Захар Игнатьевич, ты видел, что они у дальней пристани ладят?

— Видел, — подтвердил комендант. — Осадные камнемётные машины. Пороки, или как там у немцев — требушеты. Там же и башни подкатные собирают, и ещё что-то колотят. Вот они-то меня и волнуют более всего. Выставят даны пороки ночью и ударят камнями по стенам. Хоть бы одно орудие огненного боя, сиречь пушку, нам дали, слышал, за тысячу шагов бьют.

— За тысячу, это точно, — подтвердил Лютень. — Своими глазами в поместье видел. Зря ты, Игнатьевич, нам вылазку не разрешил. Глядишь, и спалили бы всё.

— Какая вылазка?! — отмахнулся тот. — Все бы под стенами легли. Нет уже у данов той беспечности, что была ранее, когда вы Назара выпускали. Третье осадное кольцо уже ставят, и проходных мест не найти. Точно тебе говорю, оставь ты эти мысли. И себя, и людей погубишь!

На стене щёлкнул реечник, и снизу донёсся резкий крик.

— Пока только так, — кивнул в сторону вражеских укреплений Захар. — Ладно, меняйтесь уже. Спускай своих со стен, Буриславович, пускай смена Лютня заступает.

— Онфим, Ванька, закладывайте разрывной зажигательный, — приказал командир башенного дальнемёта. — Сегодня на два есть разрешение.

Подносчики побежали к ящикам и достали из одного керамический шар с красной полосой.

— Евстафий, Тишило, вон, видите на второй линии навес? — Елизар протянул руку, указывая своим наводчикам. — Сейчас туда дальнемёты Авдея и Микулы камни бросят, поломают его. А уж потом мы свой снаряд метнём. Наблюдатели говорят, что под тем навесом мельтешения много.

Скрипел натягиваемый воротом заряжающих торсион; наводчики, прицеливаясь, двигали раму и подбивали клинья. Командир расчёта проверил прицел и, чуть подбив один из клиньев, остался доволен.

— На треть укоротим, — подрезал он селитряный шнур на снаряде. — И ещё чуть-чуть. Хорош. Авдей, Микула, давайте! — крикнул он, вглядываясь в осадные линии датчан.

Один за другим щёлкнули соседние дальнемёты, и огромные камни проломили сложенную из тонких брёвен стену и крышу строения.

— Поджигай! — рявкнул Елизар, и Онфим поднёс горящую лучину к фитилю. — Выстрел! — Командир расчёта дёрнул спусковой рычаг.

Взревев, дальнемёт выкинул из гигантской пращи керамический сосуд, и тот, оставляя за собой дымок, устремился по дуге к своей цели. Бам! — громыхнул в воздухе взрыв, и по выбегающим из полуразрушенного строения воинам ударили огненные струи и железные осколки.

— Молодцы орудийщики! Хорошо попали! — заголосили на стенах ратники. — В самую гущу влепили. Ещё давай!

— Ещё. Мы бы и рады, да не велят, — проворчал себе под нос Елизар. — Снаряды им жалко. Закрывай орудие кожухом, — приказал он расчёту. — Евстафий, вы перед тем как закрыть, торсион новой смазкой покройте. Онфим, ящики проверьте, и чтобы на шнурах воск не облетел, а то будет нам точный выстрел. Пойду я к старшему смены, что скажет. Небось, опять одни только камни позволит метать.

Писарь свернул пергамент и, пропустив через отверстия свитка шнур, сжал особыми щипцами[31] свинцовый шарик.

— Отослать сегодня же королю! — потребовал герцог Кристофер. — И чтобы не менее пяти кораблей шли в охране. Йенс, если его величество пожелает тебя расспросить, ты знаешь, что ему ответить. Мои войска, высадившись, взяли в осаду Нарву, и Копорье в Ижорских землях. Копорскую крепость удалось захватить за три дня, но в Нарве большой гарнизон и она отстроена гораздо лучше всех тех крепостей, что мы видели прежде. Штурмовать её без подготовки без толку, нужна длительная осада по всем правилам и много осадных машин. Людей, умеющих их строить и ими управлять, я и прошу у славного короля Вальдемара Победителя. Ты всё понял, Йенс?

— Да, светлейший господин! — воскликнул рыцарь. — Если меня спросят, я отвечу именно так, как вы и сказали.

— И передай, что мы не сидим без дела, на следующей неделе я начну штурмовать Нарву даже с тем, что имею, — продолжил излагать герцог. — И если господь будет ко мне благосклонен, то возьму крепость. Подкрепления же могут пригодиться против русского Юрьева. Я не думаю, что его было бы правильно отдавать немцам, пока они топчутся около Риги и Феллина. Поспешай, Йенс, — он благосклонно кивнул рыцарю. — У нас не так много времени до закрытия водного пути.

Окружённый свитой и охраной герцог объехал лагерь и остановился в паре сотен шагов до осадных линий. В грязи копошилось множество людей. Мелькали заступы, стучали топоры. Из лагеря к укреплениям тащили большие корзины, волокли жерди и брёвна, катили повозки с камнями и прочим осадным припасом.

— Долго возитесь, Дитрих! — недовольно бросил подошедшему командиру герцог. — Такими темпами вы передовую линию только к морозам возведёте, а это никак не позволительно, дальнобойные машины начнут уже через неделю выставляться. Гони всех в три шеи, пускай пошевеливаются!

— Мы спешим, ваша светлость, но первая линия под обстрелом со стен, — попробовал тот оправдаться. — Мы несём потери. Воины работают, а вассальные эсты из племени харью прохлаждаются в лесах. Горячую пищу дают сейчас только вечером, и она не такая обильная, как в первую неделю. Люди начинают роптать.

— Так повесьте в назидание от моего имени десяток, а если нужно — два! — воскликнул разгневанно Кристофер. — Мне ли тебя учить, Дитрих, как приводить людей в повиновение?! Чтобы через неделю передовая линия была готова, иначе казнью простых воинов я не ограничусь! Поехали к пристани, — он тронул поводья, — посмотрим, как там готовят осадной припас.

— Ваша светлость, Дитрих только что упомянул про харью, а есть ли смысл им бегать в лесах за вирумцами? — спросил едущий рядом рыцарь. — Не лучше было бы загнать их на тяжёлые работы?

— Не лучше, Йёрген, — бросил резко герцог. — Если мы не хотим, чтобы из-за каждого куста летела стрела, вирумцев лучше загнать подальше в чащу, а их становища разорить. Ты сам только что слышал жалобу от этого Дитриха про недостаток в пище. Вот харью и восполнят её убыль, а ещё пригонят нам из леса рабов, которых не жалко будет зашвырнуть на первую линию. Пусть русские мечут в них стрелы.

— Воистину вы мудрый правитель, ваша светлость, — промолвил учтиво рыцарь.

Подле выстроенной у самой кромки леса новой пристани было шумно. Несколько десятков особо обученных людей под руководством мастеров ingeniatores вели сборку дальнемётных машин. С кораблей выносились разнокалиберные железные изделия: скобы, костыли, бронзовые кольца, полосы и прочее. Рядом на берегу раскладывались тяговые канаты и элементы пращи. Целый десяток, покрикивая, спустил на причальные брёвна веретено — главную деталь требушета, массивный кованый стержень, на котором вращался метательный рычаг. В полусотне шагов от пристани несколько мастеровых с плотниками вели сборку точно такой же машины, которую сейчас выгружали по частям. К огромному каркасу и опорным столбам они крепили металлический вал, а рядом лежал уже собранный метательный рычаг с противовесом. Ещё один требушет был уже почти собран, оставалось только всё закрепить и проверить работу механизмов.

От устроенной у самого леса кузни доносился звон. В воздухе пахло дымом, свежей древесиной, окалиной и чем-то прогорклым — это мастера топили в больших котлах старый жир вперемешку со смолой, готовя смазку для трущихся узлов.

Старший ingeniator, облаченный в заляпанный дёгтем кожаный фартук, приложил ладонь к массивному валу, проверяя, плотно ли сели бронзовые втулки. По его знаку рабочие взялись за рычаги воротов. С натужным скрипом канаты натянулись, и тяжёлый метательный рычаг, окованный железными полосами, начал медленно подниматься, чтобы занять своё место в пазах станины. В это же время с подвод закончили выгрузку камней для противовеса — огромных речных валунов, обтёсанных под нужный вес.

Сборка близилась к завершению. Теперь, когда остов машины был прочно скреплён костылями и стянут скобами, она больше не казалась грудой дерева. Требушет обретал свою грозную осанку, возвышаясь над берегом и обращая свой длинный «клюв» в сторону замершей на горизонте крепости. Оставалось лишь закрепить саму пращу и проверить, насколько легко ходит веретено в своем бронзовом ложе.

— Ну вот, хоть один готов, — проворчал герцог. — Уж больно долго возятся эти умельцы.

— Ваша светлость, мастера обещали, что через два дня будет и второй, — произнёс командир пешего войска. — А это выгружают железные части третьего, завтра вынесут ещё один и оснастку для осадных черепах и подкатных башен. Двенадцать скорпионов уже готовы, прикажете устанавливать и начинать обстрел?

— Пожалуй, уже можно, — подумав, принял решение герцог. — Слишком вольготно чувствуют себя на стенах русские. Нужно сбить с них спесь и проредить расчёты. Только не распыляйтесь, ставьте их все против южной стены — там, где мы хотели наносить главный удар во время штурма. Я помню, у нас в трюмах было два десятка скорпионов?.. Даже больше? Это хорошо. Не тяните со сборкой и выставляйте сейчас все, сколько есть.

— Что-то затевают даны, — осматривая на рассвете осадные линии, заметил сотник Малюта. — Всю ночь ведь беспрестанно стучали, звенели чем-то, и скрип какой-то от них шёл. Мы огненные стрелы кидали и даже разок зажигательным снарядом бахнули. В свете всполохов за третьей линией суету приметили не в пример прошлым ночам. Чего-то тащили они там и на подводах, и так, скопом.

— Не пороки, — сказал, оглядывая предместье, комендант. — Их ведь как ты щитами ни закрывай, всё одно они топорщиться будут, потому как велики уж больно. Может, они просто с обычным припасом людей гнали?

Со стороны неприятеля раздался щелчок, за ним ещё один, и ещё. Огромная стрела ударила в щит стоявшего рядом ратника и пробила его насквозь вместе с телом. Сразу три с горящей просмолённой паклей влетели на боевую площадку воротной башни. Одна оторвала руку наблюдателю, две пробили покрытый кожухом дальнемёт насквозь.

— Туши! Кошму сюда! Сдёргивай кожу! — крикнул, подбегая, старший расчёта.

Ещё одна стрела сбила щит на парапете и унеслась вовнутрь крепости. Защитный кожух слетел на пол. Шипел и горел чадным пламенем огонёк на станине. Но самое главное — задранный вверх метательный рычаг орудия каким-то чудом не пострадал, из орудия можно было стрелять.

— Куда воду?! — рыкнул на подскочившего с ведром воды ратника орудийщик. — В масло хочешь лить?! Песок из ящика тащи! — И сбил войлоком огонёк на станине.

— Орудие к бою! — рявкнул старший расчёта. — Семко, оттащите увечного! Онфим, заряжай разрывным! Зосим, Илья, взводи торсион! Евстафий, пока Тишило не прибёг, наводим вместе! Вида́л, откуда били? Ищи цель!

— Вторая линия, десять шагов влево от разрушенного навеса вижу скорпион! — крикнул тот. — Он зарядился! Пригнись!

Над головой у присевшего Елизара со свистом пронеслась стрела, и он бросился к дальнемёту. Вставив шест в поворотные пазы на станине, поднатужился, и орудие чуть повернулось.

— Ещё чуток! Ещё приложись! — покрикивал второй наводчик. — Всё! Боковая наводка есть! Старшо́й, надо высить маненько!

— Старшой, снаряд в кожетке! — доложился заряжающий. — Подрезай!

— Сейчас, сейчас, — цедил тот, подстукивая клин вертикальной наводки.

— Лишка! — крикнул Евстафий. — Высоко бьём, низить надо! Ещё вниз! Хорош!

— Уйди! — Елизар, чуть не сбив засыпающего песком площадку ратника, метнулся к кожетку. Срезав часть фитиля, он поднёс к нему поданный пальник. — Выстрел! — И большой шар унёсся к цели.

Так же, как и расчёт Елизара, работали на южной стене расчёты дальнемёта Авдея и трёх скорпионов. Один повреждённый в самом начале дальнемёт и скорпион молчали. Щёлкали на стенах дальнобойные реечники, и даже лучники пытались добросить подальше свои стрелы. В ответ, поддерживая своих орудийщиков, метали вверх с первой линии стрелы и болты стрелки датчан. Всё больше и больше воинов с обеих сторон сбегались к месту боя.

— Ваша светлость, больше половины наших скорпионов разрушены или требуют ремонта, — доложился скоро герцогу Дитрих. — Много убитых и раненых среди тех, кто их обслуживает. Русским гораздо удобней бить со стен, и у них есть огненные снаряды. Прикажите оттащить стреломёты подальше, или скоро мы их все потеряем.

— Хорошо, оттаскивайте, — произнёс наблюдавший за противостоянием с безопасного места Кристофер. — Но всё не зря, мы тоже их хорошо проредили. Подождём неделю, когда будут готовы все требушеты, а там уже ударим всеми нашими силами. И я жду вестей из вирумских лесов, туда с харью ушли три наши сотни во главе с Хольмгером.