Вот и пришла пора экзаменов. Царевна Милалика, не к ночи будь помянута, шесть лет назад придумала систему тестирования, от которой который год стонут и плачут школьники, потому что вопросы могут быть любыми, а заболтать не получится — только вариант правильный выбрать. Ну насчет не к ночи — это я шучу, мы дружим же. Как на балу подружились, так и не разлей вода, несмотря на то что статусы у нас разные.
Пролетели счастливые годы, полные шалостей и уроков, каникул и… хорошо, что у нас с Сережей любовных томлений не было, а вот девчонки устроили танцы, конечно. Как во второй год мальчики в классе появились, так и началось. Но что у нас с Сережей, что у Милалики такого не было, потому что истинная любовь. Чудо чудное и диво дивное, редко очень встречающееся, а тут вдруг сразу две пары.
Ну так вот, через час нам на первый экзамен, а у меня беспокойство какое-то. Ощущение странное, как будто что-то предстоит, отнюдь с экзаменом не связанное. Я сажусь, где стояла, и задумываюсь. На ведовстве нам рассказывали, как увидеть ближайшее будущее, но у меня плохо получается — муть какая-то. С Сережей вместе — совсем другое дело, но он сейчас занят: зачем-то проверяет сумку-укладку, хотя мы ее с собой шесть лет не носили.
Скорая колдомедицинская помощь все еще формируется, потому что обучение же идет, а вот карету нам совсем недавно показывали — красивущая! Белая, с красной полосой и символикой скорой. Я в нее сразу же влюбилась, и Сережа тоже, но пока нельзя, вот и перстни наши лежат… Что же беспокоит меня?
— Сережа, давай в резонанс войдем? — прошу я его, отвлекая от того, чем он занят.
— Не получится, — качает головой мой любимый. — Экзамены блокирует Яга, так что не увидишь.
— А что ты за сумку взялся? — интересуюсь я.
— Предчувствие, — отвечает он мне, и только тут до меня доходит.
— Сережа! — зову я его. — Память старая в актив перешла, мы снова врачи!
— То-о-очно… — тянет он, потянувшись за перстнем. — Потому и предчувствие.
В скорой предчувствие — это очень важно, а учитывая, что мы еще и полный курс школы закончили, то это может быть намеком Макоши, с чем спорить совсем не хочется. Я понимаю: детство кончилось, восемнадцать нам уже, на прошлой неделе отметили шумным праздником, так что пора возвращаться к нашему предназначению. А судьбу свою мы выбрали давным-давно, мы врачи, ну, в Тридевятом это называется «лекарь». Так что, похоже, нам намекают на возможную работу.
Какая может быть у нас сегодня работа? Хронических болезней вроде бы нет, потому что обереги следят, хоть они и не абсолютные, но экстренность ловят хорошо. Значит, только если кто-то переволнуется. Что известно об оберегах — они не ловят предрасположенность, а профилактика проходит, но сердечные проблемы… В общем, следует ожидать именно сердечно-сосудистых. Макошь просто так не предупреждает, а ничем другим подобное ощущение быть не может.
— Ну, бери укладку, — соглашаюсь я, переставая нервничать по поводу экзамена. Похоже, у нас будет работа, при которой экзамен уже не так важен.
Кольца наши — это символ, а вот кристалл-информатор о сработавшем обереге я достаю с полки. Этот кристалл связан с диспетчерской, поэтому дублирует сигнал, если что-то происходит. Я вспоминаю процесс вручения его нам Евлампием, улыбаясь. Царев лекарь специально уточнял, что кристалл пока отключен, но все равно поймает сигнал оберега, если тот сработает в радиусе метров десяти. Это как раз то, что нам нужно на самом деле.
— Дети, карета подана, — улыбается мамочка, заходя к нам в комнату.
Увидев наши приготовления, она становится серьезной, с интересом глядя на нас, а я в это время надеваю платье такого фасона, чтобы не мешало работать, если что.
— Память активировалась или случилось что? — интересуется мама.
— Предчувствие у нас, — сообщаю я, застегнув непокорную пуговицу. — Ну и память, да.
— Тогда надо Евлампия упредить да карету вам другую… — с задумчивыми интонациями заключает мама.
Евлампию сообщить я и забыла! Спасибо мамочке за то, что она подумала! А что насчет кареты? Этот момент я не понимаю, пожав плечами. Тянусь рукой к Сереже, потому что мне просто необходимо к нему прикасаться. Мама говорит, что пройдет, а Яга — что это навсегда. Я верю обеим, но мне все равно очень надо чувствовать своего Сережу. У Милалики аналогичная проблема с ее Сережей. Смешно получилось: два Сережи и с обоими истинная любовь. Интересно, может, это свойство Сереж? Помню свою шутку на эту тему, моментально подхваченную нашими кумушками.
Выходим мы с Сережей на порог, а там! Там стоит моя красавица — белая карета с красной полосой, на которой надпись: «Скорая колдолекарская помощь» и цифры тридцать три. Номер бригады, значит, с нами оставшийся навсегда. Я припоминаю, сколько было споров о названии службы, потому что хотелось упомянуть медицину, но это понятие в Тридевятом неизвестно и никаких ассоциаций не вызывает, то есть совсем никаких, а вот «колдун» и «лекарь» — это совсем другое дело, поэтому и остановились на таком названии службы.
Так вот, о карете — белая, с символикой, а наверху у нее люстра. Повторить наши маячки в Тридевятом не смогли, поэтому наверху у нас просто мигающий желтый огонь и рев разбуженного Горыныча вместо сирены. Очень хорошо работает, между прочим, народ разбегается просто. А сирена тоже никому особо незнакома, поэтому и сделано то, что работает.
Внутри кареты устроены носилки, обереги и амулеты, сделанные по нашим объяснениям, даже кислород есть! Жалко, что размеры не как у ступы Яги, но и так неплохо. Хотя и нет места отдыха бригады в самой карете, что жалко, конечно, но сама карета внутри — просто сказка.
Распростившись с мамочкой, мы залезаем внутрь, чтобы двигаться на экзамены. Управление каретами само по себе очень интересное, потому что нужно задать точку, а все остальное делает колдовство. Сережа довольно легко выбирает одно из известных направлений, отчего карета начинает движение. Наша карета еще и ручным управлением оснащена, на случай если точки назначения вдруг нет в списке, но такая ситуация совершенно маловероятна. Обычно же в случае вызова нам нужно просто приложить камень к панели управления — и колдовство все сделает само. Ну а сейчас мы просто едем в школу.
Внезапно возникшее предчувствие из разряда тех, что игнорировать просто невозможно, поэтому я зарываюсь в укладку, чтобы все проверить. Шесть лет мы о ней не вспоминали, хотя и содержали в порядке, заменяя просроченные снадобья и переупаковывая в соответствии с увеличившимся объемом знаний. Я лезу в укладку, даже не особо понимая, зачем я это делаю, но вопрос Вареньки все ставит на свои места: вернулась память, ставшая активной. Наша память, наш опыт, наши знания слились с полученными за последние годы, а это значит — сегодня будет работа.
Карета уже знакома — я ее всю излазил, потому сюрпризов нет, все сюрпризы нас будут в школе ждать, я так чувствую. Тестирование это имеет свои плюсы, не скрою, но и минусов тоже полно. Не говоря о недостатках такой проверки, она сильно нагружает психику — тут как повезет. Пока едем, я успокаиваю нервничающую Вареньку, а сам размышляю: кто именно может устроить нам потанцевать?
Надо подумать… Вика? Нет, ее проблемы исчезли при переходе, мы это проверяли пару раз. Таня? Нет, у нее личный оберег, очень внимательно за ней следящий. У Танюши в ее мире обнаружили ведающую и сожгли на костре, причем выдала ее сестра, что девочку, конечно, уничтожило, а в переходном мире все хорошо было, но страх остался, конечно. Поэтому у нас за ней так тщательно и наблюдают.
Хорошо, кто еще? Точнее, что может быть? Все, что в голову приходит, или такоцубо, или внезапные сюрпризы. Сердце вроде бы ни у кого не разбито, а вот внезапные… Могут активироваться старые тараканы, хотя давно уже никого не бьют. Допустим, что-то не так пойдет на экзамене, вообразит себе наказание, и… Может такое быть? Может, к сожалению… И кто у нас способен такое выдать?
— Как думаешь, кто? — интересуюсь я у любимой, отвлекая ее от собственных мыслей.
— Разве что Аленка… — неуверенно отвечает она, прижавшись к моему плечу. — Ее лупили сильно, могут полезть старые демоны, или еще тезка моя — по той же причине.
Да, девочки, которых сильно избивали, вполне могут выдать, а мальчики как раз нет. Правда, мальчишки могут дать совсем другое и тоже экстренное, поэтому готовыми быть надо. Старый опыт накладывается на новые знания, даря осознание правильности паузы на шесть лет. Вон Милалику пришлось усыплять, потому что она не удержала себя в руках, а у нас все спокойно прошло, так что и нервничать нечего.
Карета останавливается, я вылезаю у школьного крыльца, помогая Вареньке, вынимаю и укладку. Немногие школьники, столпившиеся неподалеку, смотрят на карету большими круглыми глазами. Ничего, привыкнут. Мы же идем внутрь — экзамен никто не отменял. О! Тезка со своей Милаликой!
— Привет честной компании! — здороваюсь я первым. Девчонки сразу цепляются языками, а тезка внимательно осматривает меня.
— Тоже память восстановилась? — интересуется он. — У нас рановато, но тут просто не рассчитали. Ожидаешь проблемы?
— «Чуйка» проснулась, — объясняю ему. — Есть мнение, что будет ламбада и цыганочка с выходом.
— Сочувствую, — хмыкает тезка. — Дай бог не у нас.
Это да… Если Милалика выдаст — будет совсем несмешно, но тут я уверен, что проблема будет не с ней. Сергей отвлекает зазнобу от Вари, они двигают на экзамен, я же продолжаю оглядываться. Вроде бы все пока нормально: девчонки в меру нервные, парни дерганые — все как всегда. Сейчас царевна с царевичем сдастся, и мы пойдем развлекаться, значит, с надеждой, что за это время ничего не случится. Милалика, кстати, испуганной выглядит, заставляя напрягаться своего Сергея. Но оберег спокойно мигает зеленым, так что не нервничаем.
Обереги эти есть у каждого ребенка без исключения. И у нас есть, конечно. У него цветовая сигнализация, раз зеленый — то все хорошо, раз мигает… Ну, нервничает девушка, понятное дело…
Выходят, радостные такие, но у нас даже возможности перекинуться словом нет: надо двигать на экзамен. Это конвейер: один вышел, другой сразу же зашел, так что просто обмениваемся жестами поддержки и одновременно шагаем внутрь. Два стола разделены стеной, в которой окошко сделано, чтобы можно было друг к другу прикасаться, потому что истинно любящим это необходимо. Лежит лист с заданиями, сверху пластина кристалла и палочка специальная. В пластине четыре дырки, ее нужно приложить к вопросу и ткнуть палочкой правильный ответ. Ничего нового в этом нет, поэтому я спокойно приступаю.
Круговорот душ… С одной стороны, никто насовсем не умирает, с другой — потерять сына или дочь… Правильно, дальше топаем. Вопрос за вопросом, ничего в них сложного нет, а «чуйка» торопит, как будто работа прямо за дверью поджидает, отчего я пару раз на дверь оглядываюсь. Закончив, подхватываю укладку, ожидая Вареньку. А ощущение, что аж пищит уже…
— Все! — выдыхает любимая, и, будто дождавшись этого сигнала, камень оберега оповещения зажигает красный огонь. Дождались!
Выскочив за дверь, я вижу смертельно бледную Аленку, только начавшую падать. Оберег на ее груди мигает красным огнем, что говорит об опасности для жизни. Укладка уже раскрыта, Варя определяет состояние…
— Пульса нет, дыхания нет, — сообщает речевой информатор.
Ну, это я так называю эту функцию оберега. Он помогает в работе, а включает его наш камень наблюдения. Я с ходу интубирую, достаю местную вариацию дыхательного мешка, задавая частоту, и начинаю качать. Рядом работает и Варя, у которой сразу же возникает проблема: как поместить жидкости отваров внутрь девушки, если учитывать, что рот уже занят.
— Пульса нет, дыхания нет, — звучит как приговор, но мы еще поборемся.
Я колдую, вызывая эффект, похожий на дефибрилляцию, тело аж вскидывается, но пока результата нет. Варя, решившись, задирает Аленкино платье, вводя отвар кружкой Эсмарха. Все понявшие девчонки уводят мальчишек, а мы работаем.
— Пульс нитевидный, — после очередного колдовства сообщает оберег.
Пот течет по лицу, но мы с Варей не сдаемся, нам очень нужно спасти сегодня эту жизнь.
— Не сметь мне тут умирать! — рычит Варя, продолжая работать со снадобьями. — Не сметь!
Кажется, еще чуть — и будет поздно. Я подключаю кислород, беря дыхательный мешок в свои руки, чтобы на уровне ощущений подобрать тот ритм, который поможет. И вот — стабилизация. Вот теперь я могу увидеть, какое волшебное чудо нам сделали обережники. Повинуясь сигналу, из кареты вылетают носилки, направившись к нам. Миг — и девушка уже торопится на них к карете. Я качаю, а Варенька подбирает укладку, и через несколько уже минут, распугивая людей ревом не ко времени разбуженного Горыныча, наша карета несется к больнице.
Горыныча, правда, когда ни разбуди, все не ко времени будет. Но сейчас мы долетаем с огромной скоростью, передавая пациентку лекарям больницы. Ну что, боевое крещение состоялось, так сказать, можно и отпраздновать.