Мы все трое напряженно обернулись, держа оружие наготове. Из-за обломков вышел человек, поправляя огненно-рыжие волосы. Его движения — плавные, но стремительные, словно у дикой кошки. Каждый его шаг был рассчитан, каждое движение — продумано до мелочей. Автомат в его руках казался продолжением самого тела, инструментом, которым он владел с холодной уверенностью профессионала.

Дэн.

Я вновь поразилась, как в нем сочетались два мира: очарование, которое может вскружить голову, и опасность, способная в одно мгновение разрушить любые иллюзии.

Вслед за ним из теней выступили фигуры в черной экипировке. Их было шестеро. И с удивлением я увидела там Руслана. Он переметнулся к врагам. Лицо Руслана было каменным, лишенным каких-либо эмоций. Предательство. Слово, которое я так часто слышала, вновь обрело конкретное лицо, и это лицо смотрело прямо на меня, холодно и отстраненно.

Дэн оглядывал нас медленно, словно взвешивая каждую деталь. Когда хищный взгляд остановился на мне, его губы изогнулись в одновременно обаятельной и провокационной улыбке. Его глаза, горящие опасной искрой, смотрели на меня с вызовом и интересом.

— Вот мы и встретились, — сказал он обманчиво ласковым тоном. — А я уже и не надеялся на такую удачу.

Я молчала, не зная, что предпринять. От этого человека можно было ожидать чего угодно. Но явно ничего хорошего.

— Варя, — протянул он, доставая нож. — Как же долго я ждал этой встречи.

Герман шагнул вперед, закрывая меня собой, но Дэн резко вскинул руку:

— Только попробуй вмешаться, и мои люди мигом превратят тебя и твоих подружек в решето.

Наступила напряженная тишина. Я почувствовала, как вдоль позвоночника стекает холодный пот, но старалась не показывать страха, глядя прямо на Дэна.

Я посмотрела на Вету — трое бандитов окружили ее, направляя оружие. Она стояла спокойно, но я видела, как напряжены ее мышцы, готовые к бою.

— Позволь мне разобраться с ним, — тихо сказала я Герману.

Дэн рассмеялся:

— Храбрая девочка. Ты даже не представляешь, насколько мне дорог этот момент, — Дэн сделал шаг вперед, играя ножом в руках. — После того как ты убила Фрага, я поклялся отомстить.

— Это была случайность, — процедила я сквозь зубы. — Вы удерживали нас в клетках как животных.

— Теперь это не имеет никакого значения, — он зло усмехнулся. — Фраг мертв. А вот ты — нет. Не думаешь ли ты, что это несправедливо?

— А вы убили множество невинных людей! — крикнула Вета. — Напали на мирное поселение!

— Заткнись! — рявкнул один из бандитов и ударил ее прикладом.

Вета пошатнулась, но устояла, с вызовом посмотрев на обидчика.

— Не трогайте ее! — выкрикнула я.

Дэн лишь ухмыльнулся, как будто его позабавили мои слова. В его глазах не было ни тени сомнения или раскаяния, лишь безжалостная решимость довести дело до конца. Я понимала, что он не остановится ни перед чем. Под его жестким взглядом я старалась сохранять спокойствие и холодную голову, хотя внутри клокотала ярость.

Герман, стоящий справа от меня, был напряжен, как натянутый лук. Я знала, что он готов действовать мгновенно, стоит только ситуации выйти из-под контроля. Но риск был слишком велик. Я слышала, как Вета за моей спиной тихо, почти незаметно, втягивает воздух, готовясь в любой момент броситься в бой. Она была сильной, выносливой, но я боялась за нее. За всех нас.

— Ты же говорил, что Фраг для тебя ничего не значил, что был лишь твоей шестеркой.

Дэн замер, нож перестал вращаться в его пальцах. Его взгляд, до этого сверкавший злобным торжеством, вдруг помрачнел. Усмешка сползла с его лица, обнажая что-то, спрятанное глубоко внутри, что-то уязвимое и горькое.

— Фраг — шестерка? — прорычал он, его голос стал ниже, грубее, полным неприкрытой ярости, направленной, кажется, не на меня, а на собственные воспоминания. — Шестерка? Да ты понятия не имеешь… — Он медленно провел языком по губам, словно смакуя вкус воспоминаний. — Я подобрал его на задворках жизни, как бездомного пса. Никому не нужного, грязного и голодного. Он был сломлен, предан и готов был умереть. Он был никем. И я увидел в нем… потенциал. Нет, не талант к убийствам, хотя и в этом он преуспел. Я увидел в нем верность. Преданность. То, чего мне всегда не хватало.

Он посмотрел в сторону, словно увидел призрак друга в пустоте между обломками.

— Фраг был рядом, когда от меня отвернулись все. Когда меня предали те, кому я доверял. Он не задавал вопросов, не осуждал. Он просто был. Он прикрывал мою спину, исполнял самые грязные поручения, никогда не требуя ничего взамен, кроме моего одобрения. — Он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. — Ты думаешь, я не знал, что он был жесток? Что он получал удовольствие от пыток? Конечно, знал. Но я закрывал на это глаза. Потому что он был моим. Моим отражением в кривом зеркале. Он делал то, что я не мог себе позволить, пачкал руки, пока я оставался «чистым».

Дэн снова посмотрел на меня, и в его глазах пылала уже не просто ярость, а какая-то первобытная, животная скорбь. Его лицо исказилось в гримасе боли. Он сжал рукоять ножа так сильно, что костяшки пальцев побелели.

— Он был моей тенью, темной и преданной. И да, может быть, я использовал его. Может быть, я манипулировал им. Но он позволял это делать. Потому что ему было нужно быть кому-то нужным. Ему нужен был я. Когда я говорил, что он был шестеркой, я лгал. Лгал тебе, лгал себе. Он был частью меня. Частью, которую я ненавидел и одновременно ценил. Он был моей слабостью. А теперь… теперь его нет. И ты, девочка, отняла у меня не просто шестерку. Ты отняла у меня часть меня самого. Ты вырвала кусок моей души. И за это ты заплатишь. Ты заплатишь за Фрага, — прошептал он, и в этом шепоте звучала клятва. Клятва, написанная кровью и отчаянием. Клятва, которую он намеревался исполнить любой ценой. — Я сделаю все, чтобы ты почувствовала ту же боль, что и я. Чтобы ты поняла, что значит потерять того, кого любишь. Я заставлю тебя страдать, Варя. Медленно и мучительно. И когда ты будешь умолять о смерти, я лишь улыбнусь и напомню тебе имя: Фраг.

— Дэн, — мой голос прозвучал неожиданно спокойно. — Ты не оставляешь мне выбора. — Если ты хочешь отомстить за Фрага, сделай это со мной один на один. Оставь остальных в покое.

Дэн прищурился, и его губы медленно растянулись в жуткой улыбке, больше похожей на оскал хищника. Его глаза блестели каким-то нездоровым огнем. Казалось, он искренне наслаждался этим моментом, смакуя каждую секунду. Его люди, вооруженные до зубов, напряженно застыли вокруг, бросая короткие взгляды на своего предводителя в ожидании приказа.

— Я хочу, чтобы ты испытала ту же боль что и я. — Его голос вновь стал мягким, почти дружелюбным, и от этого стало откровенно не по себе. — Кто тебе больше дорог? Эта девица, возомнившая себя солдатом? Или этот парень, судя по его отчаянному рвению защитить тебя, по уши влюбленный? Хотя… — Дэн театрально задумался, склонив голову набок, словно размышлял над чем-то действительно важным. — Зачем выбирать, если могу лишить тебя обоих?

Меня пробрала дрожь. Холодная и липкая. Дэн был мастером манипуляций, и сейчас он играл на самых глубоких, самых уязвимых струнах нашей души. Он точно знал, куда ударить, чтобы ранить сильнее всего.

Я глубоко вдохнула, пытаясь собрать силы. Увидела, как Герман сжал кулаки. Вета, напротив, оставалась неподвижной, словно высеченная из камня. Я знала, что мы не можем позволить эмоциям взять верх — это наша слабость, и Дэн прекрасно понимал это.

Это была игра с опаснейшими ставками, где цена ошибки могла оказаться слишком высока. Но иногда именно отчаянные решения приносят победу.

И я решила идти ва-банк.

— У меня создается впечатление, — начала я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно, — что ты просто боишься выйти один на один со мной. Боишься, что окажешься недостаточно хорош против меня без своей свиты.

На мгновение повисла тишина.

Я расставила ноги шире, принимая более устойчивую позицию, и сложила руки на груди, всем своим видом демонстрируя вызов. Дэн облизнул губы. Его взгляд стал пронзительнее, а улыбка — еще более хищной. Он сделал еще один шаг вперед, сокращая расстояние между нами. Теперь его голос звучал тише, но от этого не менее угрожающе:

— Какая дерзость. Ты действительно думаешь, что я поддамся на такую очевидную провокацию?

Я сжала челюсти, не отводя взгляда.

— Я просто констатирую факты, — ответила я ровно, хотя внутри все тряслось.

— Ты хочешь боя? Хочешь доказать свою силу? — Он театрально развел руками. — Что ж, прекрасно. Но давай будем честны: это не ради справедливости. Это ради того, чтобы спасти тех, кто тебе дорог. И знаешь что? — Он резко наклонился ко мне, и его глаза сверкнули безумным блеском. — Именно это делает тебя слабой.

Его слова были как удар под дых, но я знала, что не могу позволить ему увидеть мою боль.

— Слабой? — повторила я, стараясь, чтобы мой голос звучал холодно и уверенно. — Если бы я была слабой, то давно бы уже сдалась. Но я здесь. Перед тобой. Готовая сделать все, чтобы защитить тех, кто мне дорог. А вот ты… — Я сделала паузу. — Ты прячешься за спинами своих людей, потому что боишься проиграть. Боишься оказаться ничем.

Его лицо исказилось, а в глазах мелькнула тень сомнения. Но уже в следующее мгновение он снова был собой — холодным, расчетливым и опасным.

— Браво, браво, — Дэн медленно захлопал в ладоши, его глаза недобро прищурены. — Какая пламенная речь! Почти тронула меня до глубины души. Но слова — всего лишь слова. Они не способны изменить правду. А правда в том, что ты стоишь на краю пропасти. И один неосторожный шаг — и ты полетишь вниз, увлекая за собой всех своих дорогих сердцу людей.

Он взмахнул рукой, и его люди сомкнули кольцо вокруг нас. Атмосфера накалилась до предела, готовая взорваться в любой момент. Я чувствовала, как пот медленно стекает по вискам, а внутри нарастает нервное напряжение. Мне нужно было что-то предпринять. Сейчас.

Я окинула быстрым взглядом Германа и Вету. В их глазах я увидела отражение собственной решимости, смешанное с тревогой. Они ждали моего сигнала, готовые поддержать любое мое решение. И именно это придавало мне сил. Их вера в меня — мой щит и мое оружие.

Я пристально посмотрела в глаза Дэна, стараясь пробить броню его самоуверенности.

— Ты хочешь наказать меня за Фрага? Прекрасно. Я готова это принять. Но накажи меня честно. Без этой цирковой труппы за твоей спиной. Покажи, на что ты действительно способен. Или ты так и будешь прятаться за их спинами, доказывая всему миру, что ты всего лишь трус, облеченный властью?

Его лицо исказилось от ярости. На мгновение мне показалось, что он бросится на меня прямо сейчас. Но затем он вдруг рассмеялся — холодно, жестко, без единой нотки веселья.

— Какая наивность, — прошипел он. — Думаешь, оскорблениями ты меня сломишь? Ты недооцениваешь меня, девочка. Очень сильно недооцениваешь. Но хорошо, я сыграю по твоим правилам. Я дам тебе то, что ты так отчаянно хочешь. Бой. Один на один. Без оружия. Но помни, ты сама на это напросилась. Готовься к боли.

Он кивнул своим людям, и те, неохотно, начали расступаться, образуя круг. В центре этого круга оставались только мы: я и Дэн. Напряжение витало в воздухе, словно плотная завеса, готовая вот-вот сдавить нас. Я перевела взгляд на Германа и Вету. Они явно были против этой схватки, но молчали.

Дэн сбросил куртку, и его помощник тут же подхватил ее. Он расправил плечи, разминая шею. Движения хищника, готовящегося к броску. Вокруг воцарилась зловещая тишина, нарушаемая лишь моим учащенным дыханием. Я старалась контролировать его, успокаивая себя, собираясь с силами. Мне придется использовать все, что у меня есть. И даже больше.

— Покажи, на что ты способна, Варя, — сказал Дэн. — Покажи, какую боль ты можешь выдержать. — Он открыто насмехался. — Но знай, если я выиграю… Когда я выиграю, никто не уйдет живым. Никаких уговоров и условий.

Он сделал первый шаг, потом второй, приближаясь ко мне. В его глазах не было и намека на милосердие. Только холодный, расчетливый гнев.

— Сделка есть сделка, — сказала я, принимая боевую стойку.

Дэн направился ко мне. Его движения были плавными и уверенными, словно у зверя, готовящегося к прыжку. Я не сводила с него взгляда, стараясь уловить малейший знак, который мог бы выдать его намерения. Он знал, что делает. И я понимала, что следующие несколько минут решат все. И что мои шансы примерно равны нулю, но на кону стояли жизни тех, кто мне дорог. Не время для сомнений или слабости.

Тишина вокруг стала оглушительной. Герман и Вета остались где-то далеко за пределами моего сознания. Сейчас существовали только я и Дэн. И тот факт, что отступать уже некуда. Это была кульминация — момент истины, к которому мы оба шли, каждый по своему пути.

Внутренний голос шептал мне держаться уверенно, хотя страх пробирался в каждое мое движение. Одного шага в сторону было достаточно, чтобы изменить исход битвы. Я напрягалась, ощущая каждую клеточку тела.

Схватка началась внезапно.

Дэн, демонстрируя обманчивую медлительность в движениях, обрушил на меня град ударов. Первый удар, словно кнут, хлестнул по моей щеке, заставив оступиться. Я почувствовала привкус крови во рту.

Его кулаки обрушивались на меня, словно молот. Я блокировала, уклонялась, отступала. Он наседал, словно волк, загоняющий добычу.

Увернулась от очередного удара, резко нырнула под его руку и попыталась ударить в корпус. Но он был готов. Он перехватил мой кулак, крепко сдавив его. Боль пронзила руку, и я зашипела.

Дэн наклонился, его лицо было в нескольких сантиметрах от моего.

— Ты думаешь, ты сильнее меня? — прошипел он, его горячее дыхание обжигало кожу. — Ты ошибаешься.

Он отбросил мою руку и нанес удар коленом в живот. Воздух выбило из легких, и я согнулась пополам, чувствуя, как внутри все скручивается от боли.

Он не дал мне передышки. Схватил за волосы, рывком поднял голову и нанес короткий удар в переносицу. Меня пронзила острая боль, слезы брызнули из глаз. Я почувствовала, как по лицу течет кровь.

Все вокруг словно затуманилось. Я попыталась оттолкнуть Дэна, но он не отпускал меня. Крепко схватив за волосы, он нанес еще один удар — в скулу. Затем еще один, и еще. Каждый удар отдавался острой болью в голове.

Я понимала, что проигрываю. Он ломает меня. Но я не могла сдаться. Думала о Германе и Вете, о их вере в меня. Собрав последние силы, я вывернулась из его захвата, отшатнулась назад, стараясь восстановить дыхание и хоть немного прояснить замутненное зрение. Кровь застилала глаза, мир казался размытым пятном. Но я видела его. Видела торжествующую ухмылку.

Адреналин бурлил в крови, притупляя боль. Я понимала, что нужна тактика. Прямо в лоб его не взять. Вспомнила все, чему меня учили. Все приемы, все уловки. Сконцентрировалась. Постаралась увидеть его уязвимость. Маленькие, едва заметные признаки усталости в его движениях.

Сквозь пелену боли я видела, как Дэн уверенно шагал ко мне, не сомневаясь в своей победе. Эта самоуверенность стала его первой ошибкой. Второй была недооценка моих возможностей. Он думал, что сможет одолеть меня грубой силой, но не учел мою ловкость и хитрость.

Я сделала крохотный шаг вправо, притворяясь, что теряю равновесие. Дэн среагировал мгновенно, бросившись вперед, уверенный в победе. В этот раз я была готова. Едва он приблизился, я резко развернулась. Собрав все оставшиеся силы, с размаху ударила его локтем в челюсть. Дэн отшатнулся, схватившись за лицо. В его глазах мелькнуло удивление, смешавшееся с гневом.

Когда его кулак полетел в мою сторону, я не стала блокировать. Вместо этого, резко откинулась назад, позволив удару пролететь мимо. В тот же момент, сделала короткий, но резкий шаг в его сторону, поднырнув под его вытянутую руку и оказавшись вплотную к нему. Я нанесла удар кулаком в бок, точно в область печени. Удар был не сильным, но достаточно болезненным, чтобы заставить его вздрогнуть.

Дэн отшатнулся, а я не дала ему времени опомниться. Не дожидаясь, пока он придет в себя, ринулась вперед. Дэн попытался ударить меня, но я уклонилась, проскользнув под его руку. С нечеловеческой силой, подстегиваемой адреналином и отчаянием, я нанесла удар ребром ладони по его шее, прямо в область сонной артерии. Я услышала хрип, и Дэн пошатнулся. Его глаза закатились. Он попытался удержаться на ногах, но тело словно одеревенело. Инстинктивно он схватился за горло, пытаясь вдохнуть, но воздух не проходил. Его лицо побагровело, а глаза налились кровью. Он смотрел на меня с немым ужасом и непониманием.

Я стояла над ним, тяжело дыша. Перед глазами все еще маячили красные пятна, но сознание постепенно прояснялось. В груди клокотала ярость, но вместе с тем приходило осознание произошедшего. Дэн пытался что-то сказать, но вместо слов из его горла вырывался лишь предсмертный хрип.

Нагнувшись, я грубо схватила его за волосы, заставляя смотреть в мои глаза. Внутри не было ни следа жалости, ни капли сочувствия. Только обжигающая, ледяная ненависть, выкованная из невыносимой, всепоглощающей боли.

— Это тебе за все, — прошептала я ему в лицо, прежде чем отпустить.

Я стояла над ним, тяжело дыша. Я видела кровь, видела его неподвижное тело, видела, как из его глаз уходит жизнь. Я смотрела на него, как завороженная, не в силах отвести взгляд. Сердце бешено колотилось, а в голове пульсировала одна мысль: «Он мертв. Я убила человека. Снова».

Опустившись на колени, дрожащей рукой проверила пульс. Ничего. Пустота.

Закрыв глаза, я попыталась унять дрожь, охватившую все тело. Я не хотела этого. Никогда. Но он не оставил мне выбора, загнал меня в угол.

Поднявшись на ноги, я огляделась.

Повисшую тишину нарушало лишь мое сбивчивое, прерывистое дыхание. Люди Дэна, застывшие в оцепенении, не смели двинуться. Все смотрели на меня с потрясением. Даже Герман и Вета стояли словно окаменевшие.

Первым пришел в себя Руслан. На его лице отражалась сложная смесь эмоций: ужас, недоверие и что-то похожее на облегчение. Он медленно обвел взглядом поле боя, словно переваривая увиденное. Потом его взгляд остановился на мне. В его глазах промелькнуло что-то похожее на восхищение.

В следующее мгновение он вскинул автомат и без колебаний направил его на ближайшего к нему человека Дэна. Короткая очередь, и тот рухнул на землю, не успев даже вскрикнуть.

— Уходите! Бегите! Сейчас же! — заорал Руслан, продолжая стрелять. Он прикрывал наш отход, как настоящий… друг.

Мы бежали, спотыкаясь и оглядываясь назад. За нами раздавались звуки выстрелов и крики. Я видела, как Руслан, словно обезумевший, отчаянно отстреливался от наступающих на него людей Дэна. В какой-то момент несколько вражеских пуль достигли своей цели. Руслан дернулся, словно от удара током, и упал, но продолжал стрелять, лежа на земле, истекая кровью.

— Нет! — вырвалось у меня, этот крик тонул в оглушительном грохоте перестрелки.

— Бежим, Варя! — закричал Герман, дергая меня за руку. — Это его выбор! Он знал, на что идет.

У меня не нашлось аргументов. Слова застряли в горле. Зная, что Герман прав, я сжала зубы и побежала. Но образ умирающего Руслана навсегда остался в моей памяти.