Я чувствовала, как тяжелеет сердце при каждом шаге по горящему Логову. Земля под ногами была горячей, и каждый вздох обжигающе терзал легкие. Я двигалась за Ветой через крики, шум и заполнивший все пространство запах дыма словно на автомате. В голове крутилась единственная мысль: найти и спасти родителей.

Вдруг, сквозь треск огня и общий гул, прорвался отчаянный крик. Не просто испуганный вопль, а душераздирающий зов о помощи. Мы замерли.

— Маша! — выдохнула я, кажется, узнав голос. — Это Маша!

Мы бросились на звук, осторожно переступая через обломки и обгорелые балки. За одним из разрушенных зданий мы увидели Машу и Дашу. Они прижались спинами друг к другу, окруженные бандитами. Трое отморозков, с лицами, искаженными злобой и алчностью, надвигались на них, размахивая оружием.

Один из бандитов, с мерзкой ухмылкой на лице, грубо толкнул Дашу. Та, потеряв равновесие, упала прямо в бушующее пламя. Ее крик оборвался мгновенно, заглушенный треском огня.

Ярость, ледяная и обжигающая одновременно, пронзила меня. Но прежде, чем я успела что-либо предпринять, произошло нечто невероятное. Из-за руин, словно из самой преисподней, вырос огромный силуэт. Кирилл.

Он обрушился на бандитов с дикой, нечеловеческой силой. Одного сбил с ног сокрушительным ударом кулака, отправив его в беспамятство. Второго, словно тряпичную куклу, отшвырнул в сторону, проломив хрупкую стену обугленной хижины.

В его глазах третьего бандита плескался животный ужас. Но вместо того, чтобы бежать, он выхватил пистолет. Раздался оглушительный выстрел. Время словно замедлилось. Я увидела, как пуля пролетела мимо Кирилла и понеслась к Маше, стоявшей за его спиной. Я закричала, но мой голос потонул в реве пламени.

Пуля достигла цели. Маша вздрогнула, и на ее белой рубашке расцвело багровое пятно. Она осела на землю, взгляд ее потускнел.

Кирилл издал яростный рык и в два прыжка настиг бандита. Схватил его за горло одной рукой с такой силой, что раздался хруст костей. Глаза бандита выпучились, лицо побагровело. Он пытался вырваться, царапая руки Кирилла, но его хватка была железной.

Кирилл поднял его над землей, словно пушинку. В его взгляде не было ни жалости, ни колебаний. Только чистая, всепоглощающая ярость. Он швырнул бандита на горящие обломки с такой силой, что тот проломил остатки стены и исчез в пламени.

Я подбежала к Маше, дрожащими руками пытаясь остановить кровь. Ее глаза смотрели в никуда, дыхание было прерывистым и слабым. Все кончено.

Кирилл стоял неподвижно, словно каменная статуя, посреди пылающего ада. Лицо его было искажено нечеловеческой скорбью и яростью. Казалось, он не замечал ни огня, ни разрушения вокруг. Он просто стоял, надломленный, сокрушенный произошедшим.

Вдруг Кирилл очнулся. Его взгляд снова обрел остроту, но теперь в нем не было ничего человеческого. Он посмотрел на пылающие руины Логова, его губы прошептали что-то неразборчивое. Затем развернулся и направился в сторону самых густых очагов огня, туда, где когда-то стояли дома наших соседей, наших друзей. Я попыталась остановить его, позвать, но голос словно пропал. Он шел, не оборачиваясь. Я знала, что больше никогда не увижу его.

Когда я подняла глаза, Веты рядом не было. Я огляделась, в панике пытаясь ее найти. И увидела ее, стоящую в тени разрушенной стены, ее лицо было скрыто, но я чувствовала, как она смотрит на меня. В ее позе было что-то странное, отстраненное.

Я попыталась встать, но ноги меня не слушались. Каждый мускул болел, в голове шумело. Вета медленно подошла ко мне. Ее лицо было бледным, в глазах стояли слезы, но в них было что-то еще, что-то, чего я не могла понять.

— Нам нужно уходить, — сказала она тихим, хриплым голосом.

С трудом поднявшись на ноги, я позволила Вете вести меня. Мы брели через руины, переступая через обломки, сквозь дым и пепел.

Внезапно Вета остановилась, и я, потеряв равновесие, чуть не налетела на ее спину. Она указала вперед, в направлении небольшого укрытия, где собрались уцелевшие. Среди раненых и изможденных, мелькнули знакомые лица. Те, которые прежде разделяли с нами радости жизни, теперь выглядели сломленными и обессиленными. Но даже в этом хаосе и отчаянии, их глаза светились надеждой. Среди них я с облегчением увидела Карину и ее папу — Матвея Андреевича.

Толпа, подобно непробиваемой стене, преграждала мне путь, но я, переполненная отчаянием и надеждой, стала пробираться сквозь нее, толкаясь и извиваясь, ощущая на себе испуганные и изможденные взгляды. Я отчаянно искала родителей.

«Пожалуйста, Господи, только бы они были в порядке», — молила я, мечтая увидеть родные лица.

Вдруг посреди гула и беспорядка мое внимание привлек тихий зов: «Варя!». Я повернулась на звук, не веря своим ушам, и в следующий момент оказалась в крепких объятиях мамы. Ее дрожащие руки крепко обхватили меня, словно защищая от всего мира. Я чувствовала, как она слегка покачивается, убаюкивая нас обеих в этом моменте долгожданного воссоединения. Рядом стоял отец, его лицо было усталым, но полным облегчения. Он осторожно погладил меня по голове, и в этом жесте я ощутила его теплоту и поддержку, которых так долго не хватало. Я, словно ребенок, спряталась в их объятиях, и на краткое мгновение все вокруг перестало существовать.

— Мы думали, что потеряли тебя, — прошептала мама со слезами на глазах.

— Я с вами, и мы выберемся, — тихо пообещала я, сжимая зубы, пытаясь сдержать слезы, которые грозились вырваться наружу.

Вета тем временем начала давать указания, и я поняла, что пришло время действовать. Не успели мы отойти дальше, как земля под ногами содрогнулась. На мгновение все замерли, ожидая худшего, но Вета сказала:

— Надо двигаться быстрее.

Мы с родителями держались за руки, понимая, что больше не можем позволить себе потерять друг друга. Вдруг я заметила в стороне ребенка. Мальчик выглядел совсем маленьким и беспомощным среди хаоса, разразившегося вокруг. Его возраст было трудно определить, но казалось, что ему не больше пяти лет. Я взглянула на его лицо, испачканное пылью и сажей, которое казалось бледным от испуга, и сердце дрогнуло от жалости. Короткие светлые волосы были растрепаны, и в них застряло несколько мелких обломков. Малыш судорожно сжимал в руках плюшевого мишку, почти такого же потрепанного, как и он сам.

Его губы не произносили ни звука, словно он был парализован страхом, но дрожание плеч и влажные дорожки на щеках выдавали его безмолвный крик о помощи. Каждый новый звук или движение вокруг заставляли его вздрагивать и сжиматься еще сильнее. Он беспомощно оглядывался, выискивая взглядом кого-то знакомого, но в проходящих мимо лицах не находил ни одного.

Без раздумий я подбежала к нему, перепрыгивая через обломки. Подхватив малыша на руки, я ощутила, как его дрожь передалась мне. Он доверчиво прижался ко мне, тихо всхлипывая.

Неожиданно разрушившаяся часть ближайшего здания, будто занавес, отрезала нам путь к выходу. Крупные обломки с ужасным грохотом рухнули, перегораживая окружающее пространство. Люди в оцепенении остановились, не зная, как обойти эту нелегкую преграду, и громко обсуждали возможные варианты. Шум голосов все усиливался, превращаясь в неразборчивый гул, и паника начинала заражать каждого. Вета, заметив, что ситуация выходит из-под контроля, начала кричать, стараясь собрать людей и заставить их сосредоточиться, но ее, казалось, никто не слышал.

Я в растерянности наблюдала за происходящим, прижимая к груди чужого ребенка. Меня охватило отчаяние. Я посмотрела на родителей, и в их глазах прочитала то, что невозможно было выразить словами. Молча, без единого звука, они передали мне свою уверенность и стойкость. Отец, казалось, собирался что-то сказать, но в этот момент издалека, сквозь тьму и пламя, показались фары машины.

Это была не просто машина — настоящий монстр на колесах.

Бронированная, она, словно танк, медленно и уверенно двигалась вперед, прокладывая путь сквозь горящие обломки и толпы синих. Ее поверхность покрывали толстые пластины металла, поблескивающего от огня, а окна были затянуты решетками, способными выдержать даже самые сильные удары. На крыше возвышалась турель, из которой временами вырывались яркие вспышки, разнося очередных тварей в клочья.

Я затаилась, глядя, как машина тяжелыми, но уверенными рывками приближалась к нам. Я была уверена — это еще одно подкрепление из Теневого братства, пришедшее завершить их начатое кровавое дело. Шепот недоверия и страха прошел по нашей группе, как электрический разряд. Люди инстинктивно попятились назад. Некоторые из них бросились к обломкам в попытке найти укрытие, другие оставались на месте, с ужасом наблюдая за тем, как приближается массивная бронетехника. Кто-то и вовсе убежал.

Машина остановилась в нескольких метрах от нас, и двери с грохотом распахнулись. Из нее выскочили фигуры в полном боевом снаряжении. Каждый из них был одет в темно-зеленый защитный костюм, плотно прилегающий к телу. На груди мерцали небольшие эмблемы и символы, которые говорили о принадлежности к какой-то неизвестной мне группе. Шлемы с защитными забралами придавали им вид безликих солдат, но когда один из них снял каску, я его тут же узнала.

— Женя, — выдохнула я, а потом закричала: — Женя!

Передав мальчика стоящей рядом женщине, я побежала к брату. Женя обернулся на звук моего голоса, и его лицо озарилось улыбкой, полной облегчения. В следующий миг он распахнул руки, и я, не думая ни о чем другом, бросилась в его объятия. Момент, казалось, растворился в вихре эмоций — радости, облегчения от долгожданной встречи.

— Привет, сестренка, — прошептал брат с нежностью в голосе, едва сдерживая собственные эмоции.

Женя всегда был тем, на кого можно было положиться в трудные времена, и его присутствие сейчас казалось настоящим чудом. Я уткнулась лицом в его плечо, стремясь хотя бы на мгновение забыть о том, где мы находимся.

Подбежали родители, и вся семья оказалась в крепких объятиях друг друга. Это была секунда передышки. Такая нужная и важная в этом безумии.

— Мы пришли за вами, — сказал Женя, как только наши взгляды встретились снова. — Мы выведем вас отсюда.

— Надо спасти их, — я указала на испуганных людей, прячущихся среди обломков. Я знала, что не смогу спокойно уйти, оставив их на произвол судьбы.

Женя кивнул, его взгляд стал сосредоточенным и решительным.

— Мы разберемся, — ответил он уверенно.

Когда к нам подошел другой военный, и я его узнала.

Это был Егор Борисович Маслов. Тот самый генерал, который бросил воинскую часть, когда ее заполонили синие. И вот он тут. Живой и невредимый. Я ничего не понимала, но спрашивать ничего не стала — не время.

— Внимание, граждане! — начал Маслов. — Прибывшее подразделение уполномочено осуществить экстренную эвакуацию гражданских лиц из зоны повышенного риска. Приоритетная задача на данном этапе — сохранение самообладания и неукоснительное следование инструкциям.

— Залезайте, — сказал Женя.

Не успела я и глазом моргнуть, как началась организованная посадка. Все спешили занять места в броневике. Каждый понимал, что это, возможно, единственный шанс на спасение.

Я наблюдала за тем, как Женя руководит процессом, помогая людям забраться внутрь. В его движениях чувствовалась уверенность и решимость, которые передавались окружающим. Маслов, в свою очередь, стоял немного в стороне, отдавая короткие, четкие команды. Его присутствие вызывало у меня смешанные чувства, но сейчас было не время разбираться в прошлом.

После того, как родители заняли свои места, Женя подошел ко мне.

— Как же я рада тебя видеть! — призналась я.

— И я рад, сестренка.

— Все поместятся?

— Да, потеснимся. — Женя обнял меня за плечи и с легкой улыбкой добавил: — Если места не хватит, то Борисович всегда может воспользоваться своим генераловским привилегием и сесть на крышу.

Я не удержалась от смеха, представив себе серьезного Маслова, балансирующего на крыше броневика.

— Я скучала по тебе и твоим шуточкам. Даже не верится, что ты здесь. Как ты нас нашел?

— Я давно знал, что ты здесь, но не мог приехать раньше в силу некоторых обстоятельств и обязанностей. Я наблюдал за Логовом. Когда мне доложили, что здесь происходит, я понял, что моей сестренке нужна помощь, и вот…

Он не договорил. Рядом послышались крики и выстрелы. Теневое братство. Конечно, они не могли не заметить огромный броневик. Члены отряда Жени действовали быстро и слаженно: они заняли позиции, прикрывая эвакуацию. Женя мгновенно стал серьезным и подтолкнул меня к броневику.

— Живо, садись внутрь! — приказал он.

— Я не могу. Тут еще остались люди, — с отчаянием сказала я, думая о Германе. Я должна была его найти.

— Тогда я останусь и помогу тебе.

— Нет, Женя. Ты не можешь остаться. Ты нужен там, внутри. Ты нужен, чтобы защитить тех, кто уже внутри броневика. В том числе и наших родителей. Ты командир, и твоя главная задача сейчас — обеспечить их безопасность. А я позабочусь о тех, кто остался здесь. Просто… просто доверься мне. Пожалуйста.

Женя встретился со мной взглядом, его лицо выражало смесь решимости и тревоги.

— Я не смогу тебя отговорить, так?

— Так, — ответила я.

Женя вздохнул и кивнул. Он понимал, что уговаривать бесполезно — мы оба были упрямцами. Слышались команды, выстрелы и отчаянные крики. Над головами свистели пули. Брат достал из кармана свернутый листок, протянул его мне и сказал:

— Вот наши координаты, я буду тебя ждать. И возьми это…

Он протянул мне кулон в виде серебряной капли. Он был украшен гравировкой в виде цветочного орнамента. Цепочка крепилась к кулону с помощью тонкой серебряной петли, создавая завершенный образ.

— Надень и никогда не снимай, ясно?

Я кивнула и надела на шею неожиданный подарок.

Неловко поцеловав меня в щеку, брат бросился друзьям на помощь. Крики и грохот выстрелов сливались в хаотичную симфонию. Вокруг засвистели пули, заставляя нас с Ветой пригибаться как можно ниже. Мы спрятались за массивным бетонным обломком, наблюдая за действиями Жени и его отряда. Они отошли к позиции за броневиком, принимая огонь на себя, чтобы прикрыть нас. Их движения были отточенными и слаженными, как у хорошо сыгранной команды. Кто-то из бойцов выкрикнул очередную команду, и сразу несколько человек ринулись вперед, обеспечивая прикрытие огнем.

В этот момент Вета резко дернула меня за руку, указывая в сторону плохо освещенного переулка. Я поняла, что она нашла путь, который позволит нам добраться до цели, избежав основного огня. Мы обменялись быстрыми взглядами — ни у нее, ни у меня не было ни тени сомнения в правильности этого решения.

Мы перекатывались и перебежками перемещались к цели, стараясь оставаться как можно менее заметными. Я чувствовала, как адреналин кипит в крови.

В какой-то момент мы наткнулись на одного из членов Теневого братства. Он слишком поздно заметил нас, и Вета без промедления, используя силу, которую я и не подозревала в ней, вывела его из строя резким ударом.

Мы продолжили свой путь, перемещаясь от укрытия к укрытию. Вдали все еще были видны вспышки — отряд Жени держал оборону, выигрывая для нас время. В голове нарастало осознание того, что каждая секунда на счету, и наши шансы на успех зависят от того, как быстро и решительно мы найдем Германа.

Я на мгновение остановилась, чтобы перевести дух, когда внезапно из темноты вынырнула фигура и оказалась прямо передо мной. Сердце подпрыгнуло в груди, когда он резко поймал меня за плечо, прижал к стене и закрыл рот ладонью, лишая возможности закричать. Паника захлестнула, и я изо всех сил попыталась вырваться. Вета была на пару метров впереди и в суматохе не сразу заметила, что произошло.

Мужчина крепко удерживал меня, и только хриплый шепот заставил замереть:

— Тише, это я.

Я перестала сопротивляться, и сердце постепенно успокоилось, когда я осознала, что это был Герман. Его выражение лица было усталым и напряженным.

Вета подбежала к нам и быстро обняла Германа, ее глаза блестели от облегчения. Он ответил ей легкой улыбкой, но вскоре его взгляд вновь стал серьезным.

— Логово погибло, — сказал он. — Нам нужно уходить, здесь небезопасно.

— Прости, что убежала, — сказала я. — Это я во всем виновата.

— Ты была лишь предлогом. Теневому братству нужны были наши припасы. А о твоем побеге позже поговорим.

Не стесняясь сестру, он поцеловал меня и, отстранившись, добавил:

— Сейчас главное — выбраться отсюда живыми. У нас мало времени.

Вокруг по-прежнему слышались выстрелы и крики. Вета озиралась по сторонам, пытаясь оценить обстановку. Я же ощущала легкое головокружение от смеси страха, облегчения и решительности.

— Тут еще остались люди? — спросила я.

— Нет, — устало ответил Герман. — Думаю, нет. Большинство сбежало еще в самом начале. Сейчас нам нужно спасаться самим.

Мы поспешили вперед, ориентируясь на вспышки света и звуки вокруг, которые направляли нас к предполагаемому выходу. Герман, как всегда, руководил уверенно и хладнокровно, несмотря на текущую опасность. Вета шла впереди, прикрывая нас, используя каждый обломок и затемнение как укрытие, двигаясь с удивительной ловкостью. Я старалась не отставать, чувствуя, как усиливается каждый удар сердца — живой ритм, подгоняемый страхом и желанием выжить.

Мы продвигались вперед, стараясь оставаться незамеченными, когда из-за угла показались силуэты. Синие блуждали среди обломков. Герман поднял руку, сигнализируя остановиться, и жестом указал Вете на синего с левой стороны.

Вета кивнула, принимая указания, и скользнула вбок, двигаясь бесшумно, как тень. Быстрое движение — и ее нож вошел точно в основание черепа синего. Она резко развернулась, встречая следующего ударом ноги в колено, а затем добила его точным выпадом.

Герман, подняв руку и точно выстрелив в первого, тут же повернулся ко второму. Выстрел — и тот зомби повалился на землю.

— Варя, сзади, — крикнула Вета.

Я обернулась. Тварь тянулась ко мне. Уклонившись от цепких рук, я всадила нож ему в глазницу. Тело обмякло и рухнуло у моих ног.

— Чисто, — сказал Герман, осматриваясь.

Вета уже была рядом, добивая еще одного противника. Последняя тварь попыталась наброситься на нее сзади, но я была быстрее. Достав пистолет, я выстрелила. Аккуратно и точно.

Мы замерли на несколько секунд, восстанавливая дыхание и прислушиваясь к окружающим звукам. Я взглянула на небо.

Светало, но солнца не было. Серое, мутное утро медленно наползало на разрушенный мир, окутывая все вокруг тусклым, призрачным светом. Тени, которые еще недавно казались непроглядными, начали растворяться в воздухе, теряя свою плотность. Небо оставалось затянутым тяжелыми облаками, словно оно само боялось показать хоть проблеск чего-то живого. Казалось, сама природа замерла в ожидании — не то конца, не то нового начала.

— Пора идти, — тихо сказал Герман. — Выстрелы могли привлечь внимание других тварей.

Нас остановил мягкий, почти дружелюбный голос, который я никогда не хотела бы слышать:

— Так-так-так. И кто это тут у нас?