Яркие языки пламени вздымались к небу, освещая ночь кроваво-красным светом. Воздух был насыщен запахом гари и паленого дерева. Сердце мое сжалось, словно в тисках. Логово горело. Мой дом. Моя крепость.

— Нет… — прошептала я, но голос мой потерялся в грохоте копыт и треске огня.

Маратовна резко остановила Звезду, и мы замерли, глядя на пылающее поселение. Ветер доносил до нас крики — отчаянные, полные боли и ужаса. Я не могла дышать. Каждый вдох обжигал легкие.

— Гребанные твари, — тихо сказала Маратовна, и ее голос был холоден, как сталь.

Мы спешились. Я не могла оторвать взгляда от ужасающего зрелища. Я смотрела, как огонь поглощает все, что когда-то было безопасным пристанищем, кусочек за кусочком уничтожая то, что казалось нерушимым. Логово было не просто местом — это часть моей жизни, моей истории.

И теперь оно погибало.

— Я должна проверить, — сказала я, едва слышно. — Может, кто-то выжил…

Маратовна повернулась ко мне:

— Мы не можем просто ворваться туда. Они сразу схватят тебя.

— Мы? — неуверенно уточнила я. — Я думала, что вы оставите меня тут и отправитесь искать новый дом.

— О, конечно, — Маратовна усмехнулась, глядя на меня с едва заметной иронией. — Я тут как раз собиралась бросить тебя посреди горящего Логова, а сама отправиться на поиски уютного местечка с видом на море. Может, пальму найду, гамак повешу, кокосы буду собирать. А ты тут, знаешь, как-нибудь сама разберешься с огнем, дымом и врагами. Звучит как план, правда?

Я попыталась улыбнуться в ответ на ее сарказм, но вместо этого у меня вышла лишь жалкая гримаса. Она подняла руку и слегка коснулась моего плеча, будто стремясь придать мне уверенности.

— Нам нужно пробраться в Логово, но не через главные ворота. Думай, Варвара, думай. Должна быть лазейка.

Я старалась собрать мысли в единое целое. Лазейка, конечно же, должна быть. Мы не раз обсуждали это на Совете на случай нападения, хотя и не верили, что этот день действительно наступит.

Неожиданно меня осенило.

— Идемте, я знаю такое место. Вот только Звезда там не пройдет. И придется бросить рюкзаки.

Наш путь лежал через заросли темных кустарников и узкие тропы, поросшие колючками. Было непросто сдерживать дрожь в голосе, когда я объясняла Маратовне, куда идти. Наконец сквозь дым мы увидели покосившийся забор, через который мы когда-то с Русланом пролезали для тренировки.

Маратовна привязала поводья к дереву. Звезда зафыркала и нервно забила копытами, ее круп дрожал, а уши настороженно подергивались. Ее глаза, раньше спокойные и доверчивые, теперь блестели от напряжения, а ноздри раздувались, втягивая запах гари. Она тянула поводья, пытаясь освободиться, но Маратовна, не теряя хладнокровия, крепко держала ее, приговаривая тихим, успокаивающим голосом:

— Тихо, Звездочка, тихо. Все будет хорошо. Ты тут останешься, мы скоро вернемся.

Лошадь, казалось, понимала ее слова, но страх все равно не отпускал. Она продолжала нервно переступать с ноги на ногу, а ее хвост бил по бокам, словно отгоняя невидимых врагов.

Убедившись, что Звезда не сорвется, Маратовна повернулась ко мне. Ее лицо было сосредоточено, но в глазах читалась решимость. Она скинула тяжелый рюкзак с плеча и бросила его на землю рядом с деревом. Я последовала ее примеру. Верный Олег отправился с нами.

Мы подошли к проходу. Дым становился гуще, и я почувствовала, как першит в горле. Маратовна перелезла первая, я последовала за ней, стараясь ни за что не зацепиться и оказалась на территории, которую я еще недавно называла своим домом. Открывшийся вид навсегда врезался в память.

Все вокруг полыхало. Огонь охватил деревья, траву, и даже земля, казалось, пылала изнутри. Обжигающий жар опалял лицо, а дым разъедал глаза. Я закашлялась, прикрывая рот ладонью. Мы пробирались сквозь пламя, обходя наиболее опасные зоны.

И тут мы увидели Тихий. Он стоял в центре пожара, окруженный огнем. Вернее, то, что от него осталось. Крыша обвалилась, стены обуглились, а из окон вырывались языки пламени. Рядом с домом, на коленях, сидел Яков.

Я подбежала к старику.

— Яков, вставайте скорее! Нужно уходить.

Он не реагировал на мои слова. Его взгляд был прикован к полыхающему дому, будто в нем он видел не руины, а целую жизнь, полную воспоминаний. Его губы шевелились, повторяя какую-то фразу, словно мантру.

— Яков, пожалуйста! — взмолилась я, дергая его за плечо. — Уходите! Здесь опасно!

Он повернул ко мне лицо, измазанное сажей и мокрое от слез. В его глазах плескалась такая глубокая печаль и смирение, что мое сердце сжалось от боли.

— Здесь я родился, здесь вырос, здесь похоронят, — прошептал он, словно в забытьи.

— Яков, прошу вас! — я попыталась поднять его, но он упирался, словно корни проросли сквозь него прямо в землю. Его тело обмякло, будто он лишился воли. — Яков!

Но Яков не слушал. Его взгляд снова устремился к огню, который все сильнее разгорался вокруг. Понимая, что уговоры бесполезны, я запаниковала. Время уходило, пламя подбиралось все ближе.

Маратовна подхватила меня под руку.

— Идем! Идем! — кричала она, перекрикивая треск горящего дерева. — Мы ничего не можем сделать!

Внезапно, с грохотом обрушилась часть стены Тихого. Обломки полетели во все стороны. Я закричала, отталкивая Маратовну в сторону. Секунду спустя, столб пламени взметнулся ввысь, поглощая все вокруг. Мы едва успели отбежать.

Я в ужасе замерла, закрыв лицо ладонями. Когда дым немного рассеялся, я осторожно опустила руки. На месте, где только что сидел Яков, теперь бушевал огонь. От Тихого практически ничего не осталось, только груда тлеющих обломков и клубы черного дыма, поднимающиеся к небу. Я почувствовала, как подкашиваются ноги, и рухнула на землю, не в силах больше стоять. Маратовна потащила меня прочь. Мы уходили, оставляя позади бушующее пламя и руины, где когда-то стоял мой дом.

Идти в пылающее Логово казалось безумием, но другого выбора у нас не было. Там еще еще могли остаться люди, нуждающиеся в помощи. И я, как бы ни терзала меня вина за Якова, не могла их бросить.

Дым окутывал Логово плотным саваном, сквозь который пробивались лишь багровые языки пламени. Знакомые очертания домов исказились до неузнаваемости, превратившись в жуткие силуэты. В воздухе висел тошнотворный запах гари и разлагающейся плоти. И повсюду твари. Они брели сквозь пламя, привлеченные криками и запахом смерти.

— Будь начеку, — прошептала Маратовна.

Мы пробирались сквозь руины, стараясь держаться в тени, избегая встреч с тварями. Я шла впереди, уверенно ведя Маратовну знакомыми тропами. Она, казалось, не замечала ни смрада, ни огня, ни жутких звуков, доносящихся со всех сторон. Ее лицо было сосредоточенным и суровым.

Вскоре мы услышали приглушенные стоны. Маратовна остановилась и знаком показала мне на полуразрушенный дом. Внутри, под обломками рухнувшей крыши, лежала Яна. Забыв о прежней неприязни к той, которую еще недавно называла Бешеной блондинкой, я бросилась к ней, стараясь осторожно извлечь из-под обломков. Я помогла ей, расчищая завалы. Ее лицо было в крови, а нога неестественно вывернута.

— Держись, Яна, держись! — крикнула я, чувствуя, как дрожат руки. Маратовна быстро нашла обломок двери и использовала его как рычаг, приподнимая тяжелую балку, придавившую Яну. Но вытащить ее не успели — из-за покосившейся стены вынырнули двое синих. За ними шли другие.

— Маратовна! — закричала я, указав на надвигающихся тварей.

Маратовна бросилась вперед, обрушивая топор на голову ближайшего синего. Хруст костей. Тварь рухнула на землю. Я оставила Яну, выхватила из ножен нож и вонзила его в горло второму. Он захрипел и повалился мне под ноги. Третий мертвец бросился на меня, но Маратовна успела перехватить его, отбросив в сторону.

Адреналин клокотал в крови, заглушая страх. Вокруг стонали и шаркали другие твари, привлеченные шумом короткой схватки.

Я почувствовала чье-то присутствие за спиной и тут же обернулась. Синий, скрюченный, с вытекшим глазом и клочьями волос, тянул ко мне свои грязные, костлявые руки. Я едва успела увернуться, когти лишь слегка задели куртку. Маратовна моментально расправилась с ним, размозжив голову. Но времени перевести дух не было. Твари наседали, их становилось все больше. Яна стонала под обломками, не в силах пошевелиться.

«Мы не сможем вытащить ее отсюда», — пронеслось у меня в голове. От этой мысли стало тошно.

Мы продолжали бой. Маратовна отбивалась топором с яростью, достойной берсерка. Каждый удар был точен и смертелен. Я кружилась вокруг, нанося быстрые, колющие удары ножом, стараясь не дать тварям окружить нас. Но тварей было слишком много. Нужно было выбираться отсюда как можно скорее.

— Хватит! Надо уходить! — прокричала Маратовна, оттолкнув ногой очередного синего.

Я оглянулась на Яну и в ужасе увидела, что над ней склонился мертвец. Я рванулась к ней, но было поздно. Тварь уже вонзила зубы в ее шею. Крик Яны оборвался хрипом. Кровь хлынула фонтаном, заливая ее лицо и одежду. Я отшвырнула синего и воткнула лезвие в голову. Но Яну уже было не спасти.

Я оглянулась. Земля вокруг нас была усеяна обломками и кусками гниющей плоти. Вытерев Олега об одежду ближайшего мертвеца, Маратовна сказала:

— Идем, нужно двигаться дальше. Неизвестно, сколько их еще здесь бродит.

Маратовна указала на небольшую, едва заметную тропинку, ведущую в сторону неповрежденной части Логова. Я кивнула, стараясь не думать о риске и страхе. Мы не одни, это было ясно. Где-то в этом хаосе все еще могли оставаться наши люди. Среди стен, еще не поддавшихся огню, тепло было не от пламени, а от надежды, что мы сможем спасти хоть кого-то.

Неожиданно щелкнул затвор. Мы остановились. Звуки шагов приблизились, и я почувствовала, как сердце замерло в ожидании. В тусклом свете пламени мелькнул знакомый силуэт. Он крался мимо, не замечая нас.

— Вета! — выдохнула я. — Ты жива!

Она остановилась на мгновение, изучая нас взглядом, будто сомневаясь в реальности происходящего. Наши глаза встретились, и я увидела на ее лице одновременно и облегчение, и тень тревоги. Она осторожно приблизилась, стараясь держаться в тени, чтобы не привлечь внимания врагов.

— Варя! — тихо сказала она и кинулась ко мне, раскрывая объятия.

Вета была тут, живая и невредимая, среди этого кошмара.

— Где остальные? — спросила я, слегка отстранившись, чтобы посмотреть ей в глаза. — Кто-нибудь еще смог выжить?

— Многие успели убежать, но не все. Как вы сюда пробрались?

— Здесь недалеко есть лазейка.

— Мы сможем вывести других людей?

— Да.

Не говоря ни слова больше, Вета повела нас вглубь лабиринта из обгоревших остатков, стараясь избегать открытых пространств. Мы двигались быстро, но осторожно, стараясь не создавать шума. Вета направляла нас к укрытию, скрытому от глаз врага. Я видела, как напрягаются ее плечи при каждом звуке и как настороженно она проверяла каждый угол и каждый проход. Ее решимость вселяла в меня уверенность, а каждый шаг приближал нас к цели.

Вскоре мы достигли небольшой группы выживших, собравшихся в полутемном подвале одного из зданий. Лица, освещенные дрожащим светом свечей, были полны усталости и надежды. Среди них я увидела знакомые черты, старых друзей и союзников, которым посчастливилось уцелеть в этом хаосе. Они окружили нас, выражая облегчение и радость от встречи. Люди были измотаны, но все еще сражались за свою жизнь.

Я уловила движение и посмотрела в сторону. Мы встретились взглядами с Пашей. В его глазах отразился страх и надежда одновременно. Он едва слышно заговорил:

— Вы не видели Зою?

Я вопросительно посмотрела на Вету.

— Она спряталась с другими выжившими. Отведем вас в безопасное место и вернемся за ними.

Паша обхватил голову руками, будто пытался собраться с мыслями. Шум снаружи немного затих, но это лишь усиливало внутреннее напряжение. Каждый из нас понимал, что долго здесь оставаться нельзя — враг не остановится, пока не разрушит все до основания.

— Я должен тебе кое-что сказать, — начал было он, но я подняла руку:

— Не время для разговоров. Нужно убираться отсюда.

Как можно тише все начали покидать убежище, двигаясь вслед за Маратовной. Мы пробирались через тесные улочки, укутанные тенями и дымом, стараясь не выдать наше присутствие. Улица, почти разрушенная, была усеяна обломками и осколками когда-то таких знакомых зданий.

Когда мы достигли цели, выжившие стали поспешно пробираться через брешь в заборе. Паша, замыкающий строй, остановился.

— Я не могу уйти без Зои, — сказал он чуть не плача. — Я несу за нее ответственность.

— Мы найдем ее и приведем сюда, — пообещала я.

— Нет, я останусь тут.

Я взглянула на него так, будто видела впервые. Его решительность была непоколебима, и я поняла, что спорить бессмысленно. Паша глубоко вздохнул, словно принимая окончательное решение, и отвернулся, чтобы скрыть смятение.

— Хорошо, — уступила я. — Анна Маратовна, отведите людей в безопасное место и возвращайтесь.

— О, конечно, а я только что собиралась предложить устроить здесь пикник, пока вы решаете, кто останется, а кто пойдет играть в героев.

Даже в такой ситуации Маратовна не могла удержаться от язвительного замечания, но это хоть как-то разрядило обстановку. Она резко развернулась и, махнув людям рукой, скрылась за забором.

— Показывай, куда идти, — сказала я Вете.

Она снова взяла на себя роль проводника. Мы осторожно начали движение в обратном направлении, где, как она предполагала, могла укрываться группа выживших вместе с Зоей. Паша не отставал.

Наш путь был осложнен горящими домами, бандитами, синими и разрухой повсюду. Вета уверенно вела нас сквозь этот хаос, словно читала по обгоревшим руинам знакомую карту. У полуразрушенного здания она жестом приказала остановиться. Осмотревшись, она потребовала тишины и, указав направление, двинулась вперед. Мы крались вдоль стен, избегая открытых пространств, напряженно прислушиваясь к каждому шороху. Отдаленные крики и выстрелы доносились издалека, напоминая о царящем вокруг кошмаре.

Когда впереди послышался шорох, все замерли. Вета осторожно подошла ближе, сделав жест, чтобы мы оставались на месте. Через минуту она вернулась и тихим голосом сообщила, что нашла вход в подвал, где, предположительно, скрывались выжившие вместе с Зоей. Паша ринулся вперед, и я не успела его остановить.

Войдя в подвал, я почувствовала смесь облегчения и тревоги. Люди, ослабевшие и измотанные, жались друг к другу в полумраке. Среди них была и Зоя. Она держала на руках ребенка. Паша бросился к ней, обнял и зарылся лицом в ее волосы. Казалось, он готов расплакаться от облегчения.

— Прости, прости меня, — то и дело говорил он. — Я так виноват перед тобой. Так виноват.

Зоя прижалась к нему, будто боялась, что он исчезнет, и нарушила тишину своим тихим голосом:

— Я знала, что ты вернешься за мной. Спасибо. — Тут она повернулась ко мне и сказала: — Варечка, я так рада, что ты пришла.

— Давайте убираться отсюда, — поторопила я. — Времени катастрофически мало.

Вета быстро оценила обстановку и стала координировать выход людей из подвала. Они начали выстраиваться в цепочку, стараясь не создавать лишнего шума. Адреналин заполнял вены, заставляя нас двигаться быстрее, не задумываясь о страхе и усталости. Паша забрал малышку Мию у Зои, и мы выбрались на улицу.

Мы поспешно двигались через руины, стараясь не привлекать к себе внимания. В воздухе раздавались гул и шум отдаленных взрывов, но мы сосредоточились на пути вперед. Яркий огонь пожаров сжигал воздух, но мы не отступали. Вета продолжала вести нас по лабиринту разрушенных улиц, показывая каждую безопасную тропу, словно сам воздух подсказывал ей дорогу.

Внезапно Мия закричала. Девочка проснулась и настойчиво требовала внимания. Мы все замерли. Паша, заметивший наше замешательство, стал укачивать малышку, пытаясь успокоить.

— Тише, Мия, тише! — шепотом умолял он.

Но девочка продолжала плакать, ее голос разносился эхом по разрушенным улицам. В тот же миг из-за угла разрушенного здания послышался глухой стон, а затем еще один, и еще. Синие, привлеченные громким звуком, начали появляться из тени, их стеклянные глаза блестели в свете пожаров, а руки тянулись к нам.

— Вперед! Быстро! — скомандовала я, стараясь не повышать голос. — Вета, веди нас.

Вета, не теряя самообладания, резко развернулась и указала на узкий проход между двумя полуразрушенными домами. Мы бросились туда, стараясь не отставать друг от друга. Паша, сжимая Мию в объятиях, бежал рядом со мной, его лицо было искажено страхом.

— Я виноват, — говорил он, задыхаясь. — Я так виноват…

— Не сейчас, Паша, — резко оборвала я его. — Беги!

Синие были совсем близко. Я чувствовала их зловонное дыхание сквозь гарь и боялась обернуться хоть на миг. Люди впереди бежали, спотыкаясь, падая, вставая. Все хотели жить. Среди них была и Зоя. Я видела ее развевающиеся рыжие волосы и радовалась, что она жива.

Наконец мы достигли забора.

— Лезьте! — приказала Вета, помогая первой женщине перебраться сквозь щель. — Быстрее! Отойдите на безопасное расстояние и ждите. За вами придут.

Они начали перебираться через забор один за другим. Паша передал Мию одной из женщин впереди, а сам помогал остальным. Синие уже были в нескольких метрах, их руки тянулись к нам, а рты открывались в немом рычании. Их было немного, и Вета с мрачной решимостью бросилась в их сторону. Размахивая ножом, она убила трех тварей, подарив людям драгоценное время для спасения.

— Зоя, давай! — крикнула я, когда они с Пашей остались последними.

Зоя бросилась к забору. Она была почти у цели, когда из тени выскочил синий и схватил ее за плечо. Она вскрикнула, попыталась вырваться, но было уже поздно. Челюсти твари сомкнулись на ее шее, прокалывая кожу и плоть. Глаза Зои расширились от боли и ужаса, и глубокий крик вырвался из ее груди. Паша бросился к ней.

Но было поздно.

Вета, не теряя времени, выстрелила сначала в тварь, а потом подарила успокоение Зое. Паша завыл. Оттолкнув синего, он схватил тело Зои и прижал к себе.

Мы не могли позволить себе роскошь остановиться и оплакивать умирающих.

— Паша, нам надо идти, — сказала я, хотя каждое слово давалось с трудом.

Его руки дрожали, когда он аккуратно положил Зою на землю, закрывая ей глаза.

— Это все я, — взревел он.

— Да тише ты, — шикнула Вета. — Сейчас все твари и бандиты сбегутся.

Оставалось надеяться, что за всеобщим шумом они не сразу заметят нашу маленькую группу.

— Я виноват, — все повторял и повторял Паша.

— Да в чем ты виноват? — спросила я, чувствуя раздражение.

— Во всем. — Паша вытирал слезы испачканными руками, от чего на его лице появились грязные разводы. — Это из-за меня Теневое братство пришло. Это я виноват!

Меня словно прошибло током. Нет, этого не может быть!

— Паша, объясни, — требовательно сказала я.

— Я связался с Теневым братством. Это было давно. Они обещали защиту… защиту для всех нас, если я… если я буду сотрудничать с ними, расскажу им о некоторых людях в Логове, — его голос дрожал, как натянутая струна. — Я… Я рассказал им о тебе, Варя.

Шок сковал меня. Воздух стал плотным, и мне казалось, что я не смогу вдохнуть. Мир вокруг померк, и лишь голос Паши звучал словно издалека. Трудно было поверить, что человек, которому мы доверяли… которому я доверяла, смог так поступить.

— Паша, как ты мог? — спросила Вета, и ее голос звучал холодно, как лед.

— Я не знал, что они… что они нападут на Логово, — Паша прижимал руки к лицу, утопая в собственных слезах. — Они обещали не трогать наших… обещали!

Я больше не могла сдерживать бурю, что бушевала внутри. Руки дрожали от напряжения, каждый мускул тянуло от желания совершить действие, которое могло бы разрядить этот невыносимый гнев. Я уже не осознавала своих действий, когда пальцы обхватили рукоять ножа, спрятанного у пояса. Я рванула вперед, сквозь слезы и крики, встав перед Пашей, чей облик теперь казался никчемным и жалким. Его лицо, испачканное грязью и слезами, не вызывало ничего, кроме ярости.

Лезвие блеснуло в свете догорающих огней, и я резко приставила его к горлу Паши. Тот нож, который он мне подарил. Его глаза расширились от страха и неожиданности, но я не могла увидеть в них ничего, кроме отражения своей собственной боли и бешенства.

— Ты предал нас, — прорычала я, — предал всех нас, Паша. Из-за тебя…

Я едва могла говорить. Зубы стучали. Гнев и боль душили. В этот миг время потеряло свое значение, мир замер, и только мы с Пашей оставались в центре этого хаоса. Я видела, как он дрожит, видела, как его губы пытаются сформировать слова извинений, но мне не нужны были слова. Они ничего не значили теперь. Я крепче сжала нож.

Паша зажмурился, не сопротивляясь, словно приняв свою участь. А я поняла, что с той же легкостью могла бы уничтожить и часть себя. В тот момент, когда я ощущала, как лезвие подрагивает у горла Паши, что-то внутри меня сломалось. Я отшатнулась, оттолкнула его и сделала шаг назад. Руки тряслись от напряжения, и я с трудом удерживала себя от того, чтобы не сделать то, о чем потом буду жалеть всю свою жизнь. Паша все еще дрожал. Его слезы не прекращались, и мне показалось, что он действительно раскаялся. Но для меня это ничего не значило.

— Прости, — лишь сказал он.

Он сидел на земле, сгорбившись, его руки прижимались к лицу, а плечи подрагивали от рыданий. Его слова, его признание — все это звучало в моей голове, как набат, от которого не было спасения. Я не стала его убивать, но гнев искал выхода.

Я шагнула к нему, не думая, не рассуждая. Нож уже был убран, но эмоции не утихали. Они требовали действия.

— Ты предал нас, — прошипела я, и мой голос звучал чужим, хриплым, полным ненависти.

Паша поднял голову, его глаза, красные от слез, встретились с моими. В них читался страх, но я не хотела видеть его. Не хотела видеть ничего, кроме своей боли.

Я резко занесла ногу и ударила предателя по голове. Удар был сильным, точным, и Паша не успел среагировать. Его тело откинулось назад, он упал на землю, ударившись спиной о камни.

— Ты… ты… — я задыхалась, пытаясь найти слова, но они не шли.

Паша лежал на боку, прижимая руку к голове. Кровь сочилась между его пальцами. Я отвернулась, чувствуя, как слезы снова подступают. Но это были не слезы горя — это была ярость, которая все еще не находила выхода.

— Вставай, тварь, — прошипела я, хватая его за воротник, как щенка. — Вставай и смотри, что ты натворил.

Паша с трудом поднялся, шатаясь. Он не сопротивлялся и больше не пытался оправдаться — его лицо было бледным, испачканным кровью, глаза потухшими. Казалось, он не видел полыхающих вокруг нас пожаров, не слышал криков и стенаний. Я отпустила предателя, и он снова рухнул на колени, опуская голову.

Меня трясло. Мне хотелось кричать. Кричать так, чтобы мир вокруг разлетелся на куски. Я не могла думать, не могла дышать. В голове стоял гул, как будто кто-то бил в барабан, и каждый удар отдавался в висках. Я чувствовала, как кровь пульсирует в пальцах, сжимающих кулаки, как ноги подкашиваются от напряжения.

Я не хотела видеть страдания Паши. Не хотела видеть, как он корчится от боли. Но не могла отвести взгляд. Каждая капля крови, каждый его вздох — все это напоминало мне о том, что он сделал. И я ненавидела его. Ненавидела так сильно, что мне хотелось, чтобы он исчез.

— Варя, — мягкий, но твердый голос Веты прорезал тишину, заставляя меня обернуться. Она подошла ближе. — Он уже наказан. У нас есть дело поважнее. Мы должны двигаться дальше.

Голос Веты прозвучал как спасительный якорь, возвращающий меня в реальность. Я обернулась, и на мгновение мир вокруг обрел четкость. Пожары, крики, хаос — все это вдруг стало настоящим. И где-то там были наши люди. Герман, мои родители тоже были там. Я не хотела даже думать о том, что с ними могло что-то случиться.

В этот момент за забором показалась Маратовна. Вся в поту и грязи, она перелезла между досками, тяжело дыша. Ее лицо было изможденным, но в глазах горела решимость.

— Кого еще тут надо спасать? — спросила она, затем перевела взгляд на стонущего Пашу. — Я смотрю, вы тут без меня не скучали.

— Он — предатель, — только и сказала я. Ярость ушла, оставив после себя пустоту. — Анна Маратовна, ждите, мы скоро вернемся с другими выжившими.

Маратовне много слов не требовалось. Я бросила прощальный взгляд на тело Зои. Рыжие волосы разметались по земле, ее лицо было спокойно, как будто она наконец нашла покой после долгих месяцев тревог и беспокойства. Боль потери вновь пронзила меня. Мы уже проходили через такие удары судьбы, но привыкнуть к этому невозможно.

«Дыши, просто дыши, — говорила я себе, — не давай панике и отчаянию захлестнуть тебя». Сейчас нужно было думать о живых, о тех, кто все еще нуждался в нашей помощи и защите.

— Отведи меня к родителям, — попросила я Вету.

Паша попытался что-то сказать нам вслед, но я не обернулась. Его слова больше не имели для меня значения. Он больше не значил для меня ничего.