Я стояла у окна, задумчиво глядя на то, как солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в кроваво-красные тона. Было тихо, слишком тихо для мира, где каждый шорох мог означать угрозу. Я только что закончила подготовку к отъезду: в рюкзаке уже лежало несколько бутылок воды, немного еды, сверток с одеждой и карта, грубо нарисованная Анной Маратовной, показывающая путь к Заряновке.

Вдруг в дверь постучали. Я напряглась, схватив нож со стола, и ощутила, как ладонь становится влажной от волнения. Маратовна, не спеша, направилась к входной двери. В тишине ее голос прозвучал тихо, но отчетливо:

— Варя, не подходи.

Сердце билось так громко, казалось, его слышно даже за дверью. Кто мог быть там? Мы не ждали никого. В нашем мире неожиданные гости редко приносили что-то хорошее.

Стук повторился.

— Кто там? — спросила Маратовна, ее голос был спокоен, но я знала, что она тоже напряжена. В руках она держала Олега.

Ответа не последовало. Только тишина, прерываемая легким шорохом, будто кто-то переминался с ноги на ногу.

— Варя, — снова прошептала Маратовна, не оборачиваясь, — приготовься.

Я кивнула, хотя она этого не видела, и медленно подошла к двери, держа нож наготове. Маратовна взялась за ручку, ее пальцы дрожали, но она не отступила.

— Кто там? — повторила она, на этот раз громче.

— Юра, — раздалось за дверью. — Где Варя? Мне нужно срочно ее увидеть.

— Шустрый, — сказала я, вздохнув с облегчением, но вновь напряглась: что он делает тут в такой час?

Я подбежала к двери и распахнула ее. Увидев состояние Юрки, я замерла на пороге: он был весь в крови, ссадинах и держался за бок, явно испытывая сильную боль. Он тяжело дышал и выглядел изможденным, словно несколько дней провел в бегах.

— Черт возьми, Юра, что случилось? — с ужасом спросила я.

— Они нашли нас, — выдохнул он, едва держась на ногах. — Теневое братство. Они ворвались в Логово… Герман пытался их остановить, но их слишком много. Они убивают всех, кто сопротивляется. Остальные… сбежали. Бандиты… сказали, что если ты не вернешься, они убьют всех.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Руки сжались в кулаки, а в голове пронеслась мысль: «Это из-за меня. Все из-за меня».

— Они окружили Логово. Мы даже не успели понять, что происходит… — Он покашлял, и на его губах появилась кровь. — Варя, они знают, что ты ушла. Они знают, где ты… Я еле добрался сюда, чтобы предуп…

Он не успел договорить. Из темноты раздался выстрел, и Юрка безжизненно рухнул на крыльцо.

Я застыла на месте, не в силах поверить в происходящее. Кровь Юрки растекалась по деревянным доскам крыльца. В ушах звенело от выстрела. Сердце бешено колотилось, и я едва могла дышать. Маратовна резко дернула меня за руку, оттаскивая от двери.

— Варя, быстро! — прошептала она, ее голос дрожал, но в нем звучала решимость. — Нам нужно уходить. Сейчас же!

Но ноги словно приросли к полу. Юрка, прежде такой живой и полный сил, теперь лежал бездыханный. Его слова эхом отдавались в моей голове: «Если ты не вернешься, они убьют всех». Я чувствовала, как вина и страх сжимают горло, но вместе с ними поднималась и ярость.

— Варя! — Маратовна тряхнула меня за плечо, заставляя очнуться. — Соберись! У нас нет времени!

Я резко вдохнула, пытаясь взять себя в руки. Нож все еще был в моей руке, и я сжала его так, что костяшки пальцев побелели. Маратовна уже была собрана. Ее движения были резкими, но точными, словно она давно готовилась к такому моменту. В одной руке она держала плотно набитый рюкзак, в другой — Олега.

— Через заднюю дверь, — приказала она.

Я чувствовала, как страх и растерянность начинают отступать под напором ее уверенности. Маратовна уже знала, что делать. Она всегда знала.

Я быстро забрала из комнаты свой рюкзак и накинула на плечи.

Мы выскользнули из дома, и холодный ночной воздух обжег легкие. Сарай, где находилась лошадь, был в нескольких метрах от дома, и мы, стараясь не шуметь, направились к нему. Каждый шорох, каждый треск ветки заставлял меня вздрагивать. Я оглядывалась, ожидая, что из темноты выскочат вооруженные люди, но вокруг пока было тихо.

Вдруг Маратовна остановилась и прислушалась. Я замерла, стараясь не дышать.

— Слышишь? — прошептала она.

Я наклонила голову и через мгновение уловила звуки шагов. Несколько человек приближались, двигаясь быстро и уверенно. Они были уже совсем близко.

— Они нашли нас, — прошептала я, чувствуя, как страх снова сжимает горло.

— Ну конечно, нашли, — раздраженно прошипела Маратовна. — Не просто так в голове твоего друга дыра.

Я промолчала, хотя ее слова причинили мне боль.

Маратовна схватила меня за руку и потянула за собой, указывая на узкую щель между сараем и забором. Я чувствовала, как колючие ветки кустарников царапают лицо, но не обращала на это внимания. Главное — не издавать шума.

Мы добрались до сарая и замерли, прижавшись к стене. Шаги приближались, и я слышала, как кто-то шепчет что-то своим спутникам. Их голоса были низкими, хриплыми. Я не могла разобрать слов, но тон был зловещим.

Маратовна прижала палец к губам, приказывая молчать. Мы затаились в тени, стараясь не выдать себя ни единым звуком. Лошадь внутри фыркнула, и я замерла, боясь, что она нас выдаст. Но, к счастью, животное быстро успокоилось.

Отодвинув доску, Маратовна открыла небольшой проход в сарай. Когда мы пролезли внутрь, Звезда, почуяв нас, тихо заржала, но Маратовна подбежала к ней, погладила по шее и прошептала что-то успокаивающее.

Тем временем шаги остановились прямо за стеной. Я слышала, как один из них что-то шепчет, а другой отвечает. Их голоса были настолько близко, что я могла различить отдельные слова.

— Проверь сарай, — раздался приказ.

Я замерла, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Маратовна опустила руку к поясу, где у нее был спрятан пистолет. Я сжала нож так, что пальцы онемели. Мы оба знали, что если они войдут, то драться придется до последнего.

Скрипнула дверь, и луч фонаря прорезал тьму. Я прижалась к стене, стараясь слиться с тенью. Лошадь снова фыркнула, на этот раз громче. Я услышала, как один из мужчин ехидно засмеялся.

— Тут кто-то есть, — сказал он, и его голос был полон уверенности.

Маратовна резко вскинула оружие, выстрелив в силуэт у двери. Грохот выстрела эхом разнесся по сараю. Я видела, как фигура дернулась и осела, сраженная пулей. Лучи фонарей, метались и ослепляли меня, заставляя еще сильнее прижаться к стене. Второй мужчина, словно ошеломленный произошедшим, замер. Затем раздался яростный крик, и он бросился на нас. Я ринулась навстречу, вонзив нож в его бок, но он успел перехватить мою руку. Его пальцы сжались, словно тиски, выбивая оружие. Зарычав, он приблизился, и его лицо, искаженное гневом, оказалось так близко, что я почувствовала зловоние его дыхания. Собравшись с силами, я ударила противника коленом в живот, и хватка ослабла. Воспользовавшись моментом, я вырвалась, подхватила нож и, не медля, ударила вновь. Лезвие вошло глубже, вызвав сдавленный стон, и он отпустил меня. Тело рухнуло на пол, а я, дрожа от выброса адреналина, отпрянула.

— Идем, — сказала Маратовна. — Их может быть больше.

Мы поспешили к Звезде, которая, ощущая опасность, нервно переступала с ноги на ногу. Маратовна ловко оседлала ее, а я, схватив рюкзаки, вскочила сзади. Дверь сарая была открыта, и в проеме уже маячили новые преследователи.

— Держись! — крикнула Маратовна и резко дернула поводья. Лошадь рванула вперед, сбивая одного из нападавших с ног. Мы вылетели из сарая, и холодный ветер ударил в лицо. Звезда мчалась через двор, прыгая через кусты и ямы, а за нами раздавались крики и выстрелы.

Лес встретил нас густой тьмой, но Звезда, казалось, знала, куда бежать. Мы неслись сквозь деревья, и крики преследователей постепенно стихали. Но я знала, что это ненадолго. Они не остановятся.

— Вот жила я спокойно, — проворчала Маратовна, крепче сжимая поводья. Ее голос был резким, но в нем слышалась усталость. — А потом явилась ты, и теперь мы вляпались по самые уши.

Я молчала, чувствуя вину. Маратовна была права — это я втянула ее в эту историю. Но сейчас было не время для разговоров. Мы мчались сквозь лес, ветер свистел в ушах, а Звезда, казалось, летела, не касаясь земли. Ее копыта едва касались мягкой лесной подстилки, оставляя за собой лишь легкий след.

— Куда мы едем? — наконец спросила я.

— Я отвезу тебя в Логово, а потом поеду искать новый дом.

Я не успела ответить — что-то привлекло мое внимание. Я оглянулась и увидела в темноте мелькающие тени. Синие! Их хриплое дыхание и глухие стоны, казалось, окружили нас со всех сторон. Одни двигались медленно, едва волоча ноги. Другие, более проворные, почти бежали, их стеклянные глаза сверкали в темноте.

— Тут полно синих, — сказала я Маратовне.

— Да, я вижу.

Лес становился все гуще, превращаясь в настоящий лабиринт из ветвей и теней. Но Звезда, словно обладая собственным разумом, уверенно вела нас вперед. Удары ее копыт отстукивали ритм, подгоняющий мое сердце, и я удерживала нож в руке, готовая в любой момент защитить нас. Маратовна, напрягая все силы, направляла нашу лошадь через прорехи в цепких зарослях. Твари не отставали, их хрипы нарушали ночную тишину.

— Они слишком близко, — прошептала я.

Внезапно Звезда резко свернула в сторону, едва не сбросив нас с седла. В этот момент из-за деревьев вывалилась еще одна группа синих. Они двигались медленно, но их было слишком много. Один из них, с обвисшей кожей и пустыми глазницами, протянул руку, пытаясь схватить лошадь за гриву.

— Отвали! — закричала я, ударив его ногой.

Он пошатнулся, и этого времени нам хватило, чтобы рвануть вперед.

— Держись! — крикнула Маратовна, крепче вцепившись в поводья. — Они окружают нас!

Звезда бросилась вперед, но путь был перекрыт. Синие, словно тени, выныривали из-за деревьев, их руки тянулись к нам, а хриплые крики сливались в единый гул. Я крепче сжала нож.

— Влево! — крикнула я, заметив узкую тропинку между двумя огромными соснами. Мы пронеслись сквозь узкий проход, но синие уже были и там. Один из них, высокий и костлявый, бросился вперед, пытаясь схватить меня за руку. Я ударила его ножом, и он с глухим стоном рухнул на землю. На его место уже шли другие.

Когда ситуация казалась безвыходной, Маратовна остановила лошадь. Она быстро сунула руку в свой рюкзак, который висел сбоку от седла, и достала небольшую металлическую банку, обмотанную проволокой. Затем, вытащив из кармана зажигалку, она зажгла фитиль.

— Закрой глаза и пригнись! — крикнула Маратовна и бросила свое изобретение в сторону синих.

Я прижалась к спине директора. Раздался оглушительный взрыв, ослепительная вспышка на мгновение осветила лес. Звезда, испугавшись, заржала и рванула вперед, но Маратовна крепко держала поводья, не давая ей сбросить нас.

Когда я открыла глаза, вокруг царил хаос. Синие, попавшие под взрыв, были разбросаны в разные стороны, некоторые лежали без движения, другие медленно поднимались, но уже не могли преследовать нас с прежней скоростью. Дым и пыль висели в воздухе, затрудняя видимость, но это сыграло нам на руку.

— Вперед! — крикнула Маратовна.

Мы прорвались через кольцо синих, оставив их позади. Лес вокруг стал редеть, и вскоре мы выехали на более открытую местность. Звезда, хоть и уставшая, продолжала бежать.

— Что это было⁈ — закричала я, едва слыша собственный голос из-за звона в ушах.

— Самодельная светошумовая граната, — ответила Маратовна, не замедляя хода. — Я ее давно припасла на крайний случай. Надеюсь, таких случаев больше не будет — она была одна.

— Вы не перестаете меня удивлять.

— Ну, если бы я удивляла тебя только хорошими манерами и вышивкой крестиком, мы бы сейчас уже были съедены, — усмехнулась Маратовна, не отрывая взгляда от дороги.

Мы неслись сквозь лес, ветер хлестал по лицу, а эхо взрыва все еще отдавалось в ушах. Крепко вцепившись в спину Маратовны, я мысленно была далеко отсюда. В голове стояла картина: бандиты, ворвавшиеся в Логово, бесчинствующие на улицах, расстреливающие каждого, кто осмелился сопротивляться. Наш дом, наша крепость, оплот, который мы так яростно защищали, теперь принадлежал врагу. Стены, которые мы укрепляли, комнаты, где мы смеялись и спорили, — все это теперь принадлежало им. Теневому братству.

Я сжала кулаки, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Нет, я не могу плакать. Не сейчас. Мы должны двигаться вперед. Мы должны найти способ бороться! Юра погиб не зря. Юра. Его лицо всплыло перед глазами — смеющееся, с той самой улыбкой, которая всегда заставляла меня верить, что все будет хорошо. Но теперь его не было. Он погиб, как и другие. Как и те, кто доверял мне, кто шел за мной, кто верил, что я смогу их защитить. Я не подведу их память!

Логово не может быть потеряно навсегда. Но в глубине души я боялась. Боялась, что мы опоздали. Что все, кого я любила, уже мертвы. Но я надеялась, что мои родители живы. И Герман… Его образ возник в памяти — сильный, надежный, с искорками тепла в льдистых глазах, когда он смотрел на меня. Как же я хотела сейчас ощутить прикосновение его рук, его поддержку, его уверенность. Мысли о нем давали мне силы, заставляли сердце биться чаще. Он наверняка жив. Он сильный. Он выживет.

Мы выехали на открытую местность, и я впервые за долгое время вздохнула полной грудью. Но облегчения не было. Только пустота и страх.

Недалеко стоял старый полуразрушенный дом, поросший мхом и плющом.

— Здесь мы сможем передохнуть, — сказала Маратовна, останавливая Звезду. — Но недолго.

Спешившись, я почувствовала дрожь в ногах от напряжения. Маратовна поспешно отвела лошадь к пристройке, спрятанной в тени деревьев, и вернулась. В избе было темно и сыро. Она поставила топор у двери, в угол, для быстрого доступа, и чиркнула спичкой, осветив небольшое пространство. Я увидела старую кровать, стол и пару стульев. На столе лежал оплывший огарок свечи, покрытый пылью. Маратовна зажгла его, и комната наполнилась тусклым, дрожащим светом. Затем она достала из рюкзака флягу, хлеб и вяленое мясо.

— Держи, — сказала она, протягивая мне еду.

— А вы хорошо подготовились, — похвалила я, с благодарностью принимая еду.

— А то! Всегда надо быть начеку.

Я жадно откусила кусок хлеба. Он был пресным, но показался вкуснее любого деликатеса. Жесткое вяленое мясо было пересолено, но и оно доставило мне удовольствие. Маратовна, устроившись напротив меня, неторопливо ела и время от времени отпивала воду из фляги.

Немного утолив голод, я виновато сказала:

— Я… Я не хотела, чтобы все так вышло. Анна Маратовна, простите. Я не должна была приезжать.

Я видела, как директор напряглась и была готова к обвинительной речи. Но она смогла меня удивить:

— На самом деле, Варвара, я рада, что ты приехала.

Я поперхнулась и взглянула на нее с недоумением:

— Рады?

— Да, рада. Я слишком засиделась на месте, заскучала. А тут заявилась ты, и жизнь закипела. Конечно, можно было бы обойтись и без преследователей, — она усмехнулась.

— Что ж, — сказала я, невольно улыбнувшись в ответ, — а я рада, что смогла внести разнообразие в вашу жизнь, Анна Маратовна.

Она рассмеялась, и я впервые ощутила теплоту в ее голосе.

— Но, пока мы здесь, в тишине, — Маратовна вновь стала серьезной, — я должна перед тобой извиниться.

— Извиниться? — я опешила, совершенно не ожидая такого поворота. Я попыталась разглядеть выражение ее лица в полумраке.

— В ту ночь в воинской части, когда я оставила тебя одну, у меня было слишком много эмоций и слишком мало здравого смысла. Ты скрыла от меня правду, и я почувствовала себя преданной. Это, конечно, не оправдывает моего поступка, но ты должна знать, что это была реакция испуганного и растерянного человека. Да, не смотри на меня так, я тоже человек со своими слабостями.

Анна Маратовна глубоко вздохнула, словно подбирая нужные слова. Ее лицо скрывалось в сумраке, но в голосе звучала искренность и сожаление:

— Когда Зоя закричала, и я увидела, как к нам приближается толпа синих, я испугалась за нас всех. Моя реакция была, скорее, инстинктивной, чем обдуманной. Я пошла на поводу у страха и закрыла дверь, думая защитить тех, кто оставался внутри. Однако, это не оправдание. Я добавила тебе проблем и оставила в опасности.

Я молчала, пытаясь переварить услышанное. Кто бы мог подумать, что Анна Маратовна, всегда строгая и сильная, окажется такой уязвимой и искренней. Эта неожиданная откровенность заставила меня взглянуть на нее иначе. Она, казалось, сбрасывала броню, которая так долго защищала ее от окружающих. Я почти физически ощутила, как между нами рушится стена отчуждения.

— Варвара, я не ищу оправданий, но хочу, чтобы ты поняла, через что я тогда проходила, — сказала она, и ее голос слегка дрожал. — Порой, когда мы сталкиваемся с утратой и болью, мы совершаем поступки, за которые потом корим себя. Потеря Димы выбила меня из колеи. Он был для меня как родной сын, и его смерть стала тяжелым ударом.

— Я вас понимаю, — произнесла я, потрясенная ее откровенностью. — Потеря Димы была ударом для всех нас. И у каждого свой способ справляться с болью. Я не держу на вас зла, просто… это все было трудно понять тогда, когда все вокруг рушилось. Но никто не виноват в том, что произошло. Все мы просто люди, которые стараются справиться с болью как могут.

Она тихо вздохнула. В этом вздохе было нечто скрытое, может быть, облегчение, а может быть, просто усталость от всего случившегося. Я подошла и обняла ее. Анна Маратовна сначала застыла, будто не зная, как реагировать, но затем ее руки медленно обвили меня в ответ. Я ощутила, как напряжение покидает ее тело, и в этот момент поняла, что этот жест значил для нас обеих больше, чем могли выразить слова. Мы просто стояли так, окруженные тьмой и мерцающим светом свечи, которые словно стерли все старые обиды и недопонимания.

— Ну все, поболтали и хватит, — сказала директор в своей манере, аккуратно отстраняясь. — Нам нужно ехать дальше.

Мы мчались во весь опор, пока впереди не увидели зарево.

Логово было охвачено огнем.