Я лежала рядом с Германом, слушая его ровное дыхание. Ночь была чудесной, и какое-то время казалось, что все беды остались где-то позади. Но в глубине души я знала, что это всего лишь иллюзия. Бандиты из Теневого братства скоро вернутся за мной. Их темные тени приближались, нависая над Логовом.

Мне хотелось остаться, разбудить Германа, чтобы он развеял все страхи. Но я знала, что мое присутствие здесь ставит под угрозу не только его, но и всех жителей Логова. С тихим вздохом я осторожно встала, стараясь не разбудить его. Переоделась в свои еще влажные вещи и склонилась над Германом, позволив себе последний раз провести пальцами по его щеке, запоминая каждый изгиб. Он тихо застонал во сне, но не проснулся.

Собрав всю волю, я повернулась к двери, преодолевая желание остаться. Выйдя на улицу, я в последний раз оглянулась, после чего отправилась в Тихий за вещами. С каждым шагом ночная прохлада обволакивала меня, а мысли возвращались к Герману. Я прикусила губу, стараясь сдержать слезы. Это была наша лучшая и, возможно, последняя ночь вместе.

Я знала, что это было правильно — уйти прежде, чем опасность настигнет его и остальных. Но от этого не становилось легче.

Дорога к Тихому лежала среди тихих улочек Логова, где каждый камень был мне знаком. Сердце билось в груди, как загнанная птица. Я должна собрать вещи и исчезнуть до рассвета.

Я открыла дверь и на цыпочках пошла к лестнице, ведущей к спальням. Меня остановил тихий голос:

— Куда это ты собралась, полуночница?

Я вздрогнула и обернулась. В полумраке лестничного пролета виднелась фигура Якова. Его лицо, изрезанное морщинами, казалось еще более древним в тусклом свете ночника.

— Яков, мне нужно уйти, — начала я, стараясь говорить тихо, чтобы не разбудить соседей.

— Неужто думаешь, что уйти — значит защитить? — спросил Яков, медленно спускаясь по ступенькам. Его шаги были тихими и осторожными. — Тень всегда догонит того, кто от нее бежит. Она питается страхом.

— Но… мое присутствие здесь опасно. Теневое братство… они вернутся за мной. Я не могу подвергать Логово опасности.

Он поднял руку, прерывая меня.

— Я знаю, дорогая, — мягко проговорил Яков, его голос был наполнен грустью и пониманием. — Я вижу в твоих глазах бурю. Страх, любовь, долг — все сплелось в тугой узел. Бежать — это инстинкт, реакция на опасность. Но иногда… иногда бегство лишь откладывает неизбежное.

Я отвернулась, чувствуя, как глаза наполняются слезами.

— Я не могу рисковать Германом и всеми вами. Если я останусь, вы можете пострадать.

Яков некоторое время молчал, задумчиво поглаживая свою длинную седую бороду. Наконец, он поднял на меня свои проницательные, но добрые глаза.

— Я понимаю твою заботу. И ценю ее. Ты права, оставаясь здесь, ты привносишь опасность. Но подумай, дитя мое, что будет, если ты убежишь? Они все равно будут тебя искать. И будут продолжать угрожать тем, кто тебе дорог, пока ты не окажешься в их руках. Бегство не прекратит опасность, оно лишь сделает ее более растянутой и болезненной.

Я снова прикусила губу, чувствуя, как его слова проникают в самое сердце.

— Тогда что мне делать? — прошептала я, чувствуя себя потерянной.

Яков медленно подошел ко мне и положил руку на плечо. Его прикосновение было теплым и успокаивающим.

— Я не буду тебя удерживать. Я не могу обещать тебе безопасность. Но я могу дать тебе совет. Не сражайся в одиночку. Найди тех, кто будет сражаться рядом с тобой. Вместе вы сможете противостоять любой тьме.

Он опустил руку и прислонился к стене.

— Что бы ты ни решила, будь сильной. И помни, что иногда, чтобы защитить то, что любишь, нужно не бежать, а сражаться. Но сражаться не только силой, но и умом и сердцем.

— Спасибо, Яков, — прошептала я, и в этот раз в моем голосе звучала не только благодарность, но и твердая решимость. — Я запомню твои слова.

Яков вздохнул и подошел ко мне, обняв за плечи.

— Ты сильная, девочка моя. Ты пережила многое. Но история твоя не окончена. Помни, что судьба — это не предначертанный путь, а лишь развилка дорог. Каждый твой шаг, каждое твое решение плетет новые нити в гобелен твоей жизни. И даже если нити кажутся темными и запутанными, знай, что в них всегда есть место для света.

Он отстранился, посмотрев мне прямо в глаза.

— Не бойся спрашивать совета. Не стыдись просить о помощи. Даже самый мудрый старец когда-то был юнцом, нуждающимся в поддержке. И даже самый сильный воин нуждается в товарище, прикрывающем спину. Сила не в одиночестве, а в единстве.

Яков улыбнулся, печальной, но теплой улыбкой.

— А теперь иди. До рассвета осталось не так много времени. Прими решение. И пусть звезды укажут тебе верный путь.

Я еще раз его поблагодарила и отправилась в свою спальню.

Вета вернулась и сейчас мирно спала, укутавшись в одеяло. Маша с Дашей тоже посапывали в своих кроватях. Я улыбнулась на мгновение, глядя на них. Им не нужно было знать, через что мне приходится проходить, в каком страхе я живу, скрываясь от Теневого братства. Я бы сделала все, чтобы защитить их мирное существование.

Я переоделась в сухое, тихо подошла к небольшому сундуку, стоявшему в углу, и начала собирать все необходимое для предстоящего пути. Стараясь не издавать ни звука, я осторожно складывала свои немногочисленные пожитки в рюкзак. На душе было тяжело, ведь каждая вещь хранила в себе воспоминания о тех днях, которые больше не вернуть. Было сложно осознать, что я покидаю место, ставшее домом, но выбора у меня не оставалось.

Как только я закрыла крышку сундука, Вета тихо заговорила:

— Ты собираешься уйти, не сказав ни слова?

— Я должна уйти, — призналась я, чувствуя, как слова застревают в горле.

Вета села на кровати и нахмурилась, не отрывая взгляда от моего лица.

— Что же такого произошло, что ты бежишь среди ночи?

— Пока тебя не было, приезжали бандиты из Теневого братства… — начала было я, но Вета меня перебила.

— И искали тебя.

Я устало опустилась на кровать рядом с ней и спросила:

— Ты уже все знаешь?

— Знаю, — подтвердила она, поправляя непослушные волосы. Такие же черные, как у Германа.

— Мне нужно исчезнуть, пока это не стало опасным для всех вас, — обреченно сказала я.

Вета протянула руку и мягко сжала мою.

— Неужели ты думаешь, что это единственный выход?

— Так вы будете в безопасности.

— Ты не можешь спасать нас, жертвуя собой, — решительно возразила Вета, сжимая мою руку крепче. — Мы семья. Мы должны держаться вместе, чтобы дать отпор этим ублюдкам, а не разбегаться в разные стороны.

Я нахмурилась, прекрасно понимая, что Вета права, но страх за жизни других сковывал меня. Это было сложным решением, и меня раздирали противоречия.

— Я уже все решила. Скажи моим родителям, что со мной все в порядке. Что… — я задумалась на мгновение, — что я уехала на задание. Да, так будет лучше.

Я встала и закрепила рюкзак на плечах, чувствуя тяжесть не только его содержимого, но и всех мыслей и сомнений, что преследовали меня. Напоследок я оглянулась на комнату, на Вету, и выдохнула.

— Но куда ты пойдешь? — спросила она. — Еще среди ночи.

В этот момент в голове созрел план.

— Я узнала, что моя бывшая коллега живет не так далеко. Наведаюсь к ней, а там видно будет.

— Где именно она живет?

— На окраине Северодольска.

Вета нахмурилась, явно сомневаясь в моем плане.

— Это же тот город, где проходил карнавал. Он не расчищен, Варя. Это опасно. Ты уверена, что стоит так рисковать?

Я вздохнула, не в силах избавиться от беспокойства, но решимость внутри меня была тверже, чем когда-либо.

— Да, я уверена.

— Будь осторожна, пожалуйста. И помни, что ты всегда можешь вернуться сюда. Мы постараемся что-то придумать, соберем остальных и дадим им отпор.

Я благодарно кивнула.

— Спасибо, Вета. Я не забуду это.

Только я хотела выйти, как Вета встала с кровати.

— Не так быстро, птичка. Пойдем, поговорим с Шустрым. Он отвезет тебя. Ты же не думала, что я отпущу тебя одну? — сказала Вета, быстро натягивая пальто поверх ночной сорочки.

Вскоре мы дошли до его дома, который находился недалеко от Тихого. Вета постучала в дверь кодовым стуком, и через минуту на пороге появился Юрка, заспанный, но внимательный.

— В чем дело, девушки? — пробормотал он, потирая глаза.

— Варе нужно уехать из города как можно скорее, — сказала Вета и вкратце объяснила ситуацию.

— Ясно, — наконец произнес он, обдумывая услышанное. — Я отвезу тебя на своей машине. Выдвигаемся сразу же, пока все вокруг спят. К утру будем уже далеко отсюда.

— Спасибо, Юра, — поблагодарила я, чувствуя облегчение.

— Не за что, — отозвался он, ободряюще улыбнувшись. — Дай мне пару минут собраться.

Шустрый вскоре вышел, и мы дошли до старого пикапа. Машина, хоть и повидавшая лучшие времена, все еще служила надежным средством передвижения. Вета обняла меня крепко, словно желая передать поддержку и силу.

— Береги себя, птичка. И помни, что ты в любой момент можешь вернуться.

— Спасибо тебе за все, Вета. Я никогда этого не забуду.

— Просто будь осторожна, Варя. И не пропадай. Дай знать, как устроишься.

Юра уже завел машину, и звук мотора наполнил тишину раннего утра. Я заняла место на пассажирском сиденье, а Юрка сел за руль и завел двигатель. Пикап тронулся с места, оставляя позади всех, кого я знала и любила. На посту проблем не возникло — постовые привыкли к ранним выездам и не задавали лишних вопросов.

Некоторое время мы ехали в тишине, и я все глубже погружалась в свои мысли. Вета была права: уходить в одиночку, покидая семью, было не лучшим решением. Но чувство долга и желание защитить близких от угрозы Теневого братства пересиливали все аргументы.

Юрка бросил на меня ободряющий взгляд, а я тихо произнесла, почти шепотом, как будто боялась спугнуть появившуюся надежду:

— Спасибо, что помогаешь мне, Юра.

— Ты всегда можешь на меня рассчитывать, не забывай об этом, — ответил он.

Мы ехали в тишине, нарушаемой лишь мягким урчанием двигателя и шорохом шин по асфальту. Путь к городу был долог, и по мере его приближения я не могла избавиться от тревоги. Наконец, впереди замаячил темный силуэт Северодольска.

— Уверена, что твоя коллега захочет тебя видеть? — спросил Юрка, не отрывая взгляда от дороги.

— У нее не останется выбора, — улыбнувшись ответила я.

Юрка свернул на небольшую дорогу, ведущую к окраине, где, по словам Ильи, жила Маратовна. Он остановил пикап возле небольшого дома, скрытого среди деревьев, и выключил двигатель. Мы оба оставались на своих местах несколько мгновений, пока я собиралась с мыслями перед неизбежной встречей.

Я обняла его на прощание и выбралась из машины, крепко сжимая лямки рюкзака.

— Спасибо еще раз. Это значит для меня больше, чем ты можешь представить, — сказала я, прежде чем направиться к дому.

— А вдруг ее тут нет? Я подожду тебя тут. На всякий случай.

Я медленно пошла к дому, стараясь успокоить сердцебиение. На пороге сделала глубокий вдох и постучала в дверь, стараясь не думать о том, что будет дальше. Я совершенно не представляла, что скажу Маратовне.

Через несколько минут, показавшихся вечностью, дверь приоткрылась, в щель выглянуло до боли знакомое лицо. Это была Маратовна — чуть старше, чем я запомнила ее, но все так же спокойная и собранная.

— Я знала, что рано или поздно ты появишься, — сказала Маратовна, жестом приглашая меня пройти в дом.

Я кивнула Юрке, давая понять, что все нормально, и зашла внутрь.

Начало нашей встречи вышло неловким и напряженным. Вряд ли могло быть иначе, учитывая обстоятельства, при которых мы расстались в прошлый раз. Я глубоко вздохнула, стараясь успокоиться и сосредоточиться на главном.

— Давненько не виделись, — неохотно улыбнулась я, пытаясь смягчить обстановку.

Маратовна указала на кресло, приглашая сесть, и сама опустилась на диван напротив. Ее выдержка всегда вызывала у меня восхищение и сейчас была как никогда кстати.

— Да, время летит быстро, — ответила она с легкой горечью. — И что же привело тебя сюда сейчас?

Я немного замялась, не зная, с чего именно начать.

— Я приехала бы раньше, но понятия не имела где вы. Совсем недавно я встретилась с Ильей, и он рассказал, что вы живете в Северодольске.

Маратовна кивнула, внимательно слушая. В ее глазах читалось много вопросов, но внешне она сохраняла полное спокойствие.

— Да, Илья заходил как-то, — сказала она. — Где он сейчас?

— Его больше нет.

Я рассказала, как погиб Илья. Мне было сложно говорить об этом, но в то же время я ощутила облегчение от того, что наконец поделилась с кем-то этой тяжелой новостью.

— Это ужасно, — тихо сказала она после паузы, в которой я чувствовала глубину эмоций, спрятанных за внешней сдержанностью. — Илья был хорошим человеком.

Ее слова, простые и искренние, отозвались в моем сердце, напоминая о той связи, которая нас объединяла в прошлом. Я знала, что, несмотря на разногласия и обстоятельства, которые развели нас по разные стороны, она всегда ценила своих коллег и друзей.

— А когда-то вы были другого мнения о нем, — улыбнувшись, напомнила я.

— Раньше все было иначе. Время меняет наше восприятие, — сказала Маратовна, отвечая на мою улыбку. — Мы все учимся на своих ошибках.

Я снова почувствовала неловкость. Нам предстояло еще многое обсудить, но я не знала, как подобрать слова. Видя мою нерешительность, директор спросила:

— Так зачем ты приехала сейчас? Я же вижу, что это не просто посещение из вежливости.

Я глубоко вздохнула, понимая, что в этот момент от моей искренности зависит многое.

— Знаете, как бы это ни звучало банально, но я приехала, потому что нуждаюсь в вашей помощи, — призналась я, стараясь смотреть Маратовне прямо в глаза.

— Помощи? — повторила она, поднимая бровь. — И о чем речь?

— Все довольно сложно, — начала я, опуская взгляд в пол. — Я попала в ситуацию, из-за которой мне пришлось покинуть Логово.

Маратовна наклонилась вперед, соединив пальцы перед собой.

— Продолжай, — произнесла она спокойно.

И я рассказала все: о своей жизни в поселении, о работе рейнджером, о вылазках. Маратовна слушала внимательно, не перебивая. Ее лицо оставалось спокойным, но иногда я видела тень удивления или тревоги, мелькающие в ее глазах. Я старалась не упускать ни одной детали, понимая, что наши жизни когда-то были тесно переплетены, и сейчас от ее понимания зависит многое.

Когда я закончила рассказ о том, как все изменилось, и почему мне пришлось уйти из Логова, Маратовна ненадолго задумалась. Тишина заполнила комнату.

— Это серьезно, — наконец произнесла она, немного понизив голос. — Ты оказалась в действительно сложной ситуации. Но почему ты решила, что я могу помочь?

— Я больше никого не знаю. Мне некуда было идти.

Маратовна встала и направилась к окну, окидывая взглядом двор, затем снова обернулась ко мне.

— Знаешь, жизнь здесь, в Северодольске, спокойная и размеренная, несмотря на все, что происходит вокруг, — сказала она, глядя мне в глаза. — Время и обстоятельства действительно развели нас по разные стороны, но это не значит, что я не готова протянуть руку помощи.

Я почувствовала, как на душе стало немного легче. Тем не менее, было очевидно, что нам еще многое предстоит обсудить.

— Тебе нужно где-то остановиться на время? — прямо спросила Маратовна.

— Если бы это было возможно, я была бы очень благодарна, — ответила я, чувствуя, как неловкость постепенно отступает.

— У меня есть свободная комната. Она небольшая, но, может быть, поможет тебе почувствовать себя в безопасности.

— Я очень благодарна вам, — сказала я искренне. — Обещаю, что не доставлю вам много хлопот.

Маратовна мягко улыбнулась. Лед между нами начал таять, даже если нам еще предстояло обсудить то, что случилось в прошлом.

— Располагайся, — произнесла Маратовна, указывая на дверь в глубине коридора. — А я пойду приготовлю что-нибудь поесть.

Когда я встала, мой взгляд упал в угол, где стоял массивный топор. Его рукоять была потерта, но лезвие все еще выглядело пугающе острым.

— Олег! — воскликнула я, удивляясь, как много воспоминаний нахлынуло мгновенно. Этот топор стал настоящим спасителем в те трудные времена, и сейчас, стоя перед ним, я ощутила странное чувство тепла и безопасности.

Маратовна заметила мой взгляд и улыбнулась.

— Олег всегда при деле, — сказала она с легкой иронией. — Думаю, он рад видеть тебя.

Я подошла ближе и дотронулась до рукояти.

— Надеюсь, он давно не работал по своему прямому назначению, — сказала я, усмехнувшись.

— О, мы нашли ему другое применение, когда времена стали спокойней, — подмигнув, ответила Маратовна. — Теперь он отличный помощник на кухне, и я не шучу.

Я вдруг поняла, как сильно скучала по прежним временам, и как много значат для меня эти воспоминания, даже если они были связаны с пережитыми ужасами.

Я обошла топор и направилась в комнату, чтобы распаковать вещи, но все же не могла не оглянуться еще раз на Олега.

Спальня оказалась уютной, хоть и скромной: небольшая кровать, деревянный комод и окно, из которого виднелся лес. В воздухе витал легкий запах старого дерева и чего-то неуловимого, словно воспоминания, которые давно потерялись в глубинах памяти. На стенах, покрытых слегка потрескавшейся краской, висели старые фотографии в простых рамках.

У окна стоял небольшой столик, на котором лежала книга с потрепанным корешком. Ее страницы пожелтели от времени, но текст все еще можно было разобрать. Казалось, что кто-то часто перечитывал ее, оставляя между страниц закладки в виде сухих листьев или тонких лент.

Я поставила рюкзак у стены и села на край кровати, закрыв глаза на мгновение. Сквозь приоткрытую дверь доносились звуки из кухни: звон посуды, шум воды, тихое бормотание Маратовны. Это было так знакомо, будто время отступило назад, и я снова оказалась в том далеком прошлом, когда мы были ближе. Но теперь все было иначе.

— Завтрак готов, — раздался голос Маратовны.

Я вышла из комнаты, чувствуя, как запах горячей еды наполняет дом. На столе стояла простая, но аппетитная еда: яичница, домашний хлеб и чайник с горячим чаем. Директор уже сидела за столом, ожидая меня.

— Садись, — сказала она, указывая на стул напротив, и налила мне чаю.

Я взяла вилку и попробовала яичницу. Она была горячей, с легкой золотистой корочкой, и аромат свежего хлеба напомнил о простых радостях, которые казались такими далекими сейчас. Хлеб я разломила пополам, обмакнула в желток, который слегка растекся по тарелке.

— Расскажи, что ты планируешь делать дальше? — спросила Маратовна, не глядя на меня.

— Пока не знаю, — призналась я, откладывая вилку. — Мне нужно время, чтобы все обдумать. Но я не могу оставаться здесь надолго. Если они поймут, где я, это может быть опасно не только для меня, но и для вас.

Маратовна нахмурилась. Она ела неторопливо, аккуратно отрезая небольшие кусочки яичницы и кладя их на хлеб.

— Ты думаешь, они будут искать тебя здесь?

— Не знаю, — ответила я, чувствуя, как страх снова подкрадывается. — Надеюсь, нет. Юрке можно доверять, он не проговорится. Но я не могу рисковать.

Шустрый казался надежным человеком, но ошибки прошлого показали, что доверие может быть обманчивым. Мысли о том, что я могла навлечь беду на тех, кто мне помогал, не давали покоя.

— Ты не должна винить себя, Варвара, — тихо сказала Анна Маратовна, словно угадав мои мысли. — Ты сделала все, что могла. Но теперь важно думать о будущем. У тебя есть план?

Я покачала головой. План? Какие планы могут быть, когда за тобой охотятся? Когда каждый шаг может стать последним? Я посмотрела на директора, пытаясь найти в ее глазах хоть каплю уверенности, но увидела лишь тревогу, скрытую за маской спокойствия.

Резкий голос Маратовны нарушил тишину, когда она отложила вилку и посмотрела на меня строго.

— Слушай, — сказала она, наклонившись ко мне, — если ты не хочешь, чтобы тебя нашли, то сидеть на одном месте — последнее, что нужно делать. Тут, недалеко, есть деревня. Можешь переждать, пока все уляжется.

Ее голос звучал жестко, но в нем чувствовалась забота. Я промолчала, обдумывая ее слова. Мы доедали завтрак в тишине, прерываемой лишь звуком вилок о тарелки и тихим шорохом хлеба, который я разламывала на мелкие кусочки.

— Деревня, о которой я говорила, называется Заряновка.

— Как туда добраться?

— Я все расскажу. И дам тебе лошадь.

— У вас есть лошадь? — удивилась я.

— Да, — ответила Маратовна, слегка улыбнувшись. — Старая, но выносливая.

— Я никогда раньше не ездила верхом.

— Я покажу тебе, как с ней обращаться. Это не так сложно, как кажется. Главное — не бояться. Так вот, о Заряновке. Там есть старый дом на окраине, где живет женщина Агафья. Скажешь, что от меня. Она тебя приютит. Но не задерживайся надолго. День, два, максимум три. Потом двигай дальше. Чем меньше следов, тем лучше.

— А куда дальше? — спросила я, пытаясь представить, как это будет. Деревня, незнакомые люди, постоянное чувство опасности.

— Это уже твоя забота, — резко ответила она, наливая себе еще чая. — Я не могу знать всего. Но если ты хочешь выжить, то должна думать на два шага вперед. Не сиди на месте, не доверяй всем подряд. И не вздумай возвращаться сюда. Это первое, что они проверят.

Ее слова звучали как холодный душ. Анна Маратовна заметила мое напряжение и смягчила тон, но лишь слегка.

— Варвара, ты сильная. Ты справишься. Но не будь дурой. Доверяй только себе. И помни: если что-то пойдет не так, я не смогу тебе помочь. Ты будешь одна.

Я взяла последний кусочек хлеба, обмакнула его в желток и медленно съела, пытаясь запомнить этот момент. Простую еду, тепло чая, тишину дома. Все это могло стать последним напоминанием о спокойствии, которое я, возможно, больше никогда не почувствую.

Директор встала из-за стола и отнесла свою тарелку к раковине. Я последовала за ней, чувствуя, как тревога снова накрывает меня с головой. Но вместе с ней появилось и что-то другое — решимость. Я не могла позволить себе слабость. Не сейчас.

— Спасибо, — тихо сказала я, глядя на ее спину. — За все.

Она обернулась, и на мгновение в ее глазах мелькнуло что-то похожее на тепло. Но это мгновение быстро прошло.

— Не благодари. Просто сделай так, чтобы мои усилия не пропали даром.

Маратовна повела меня во двор, где стоял небольшой сарай. Она открыла дверь, и оттуда на нас повеяло теплом и запахом сена. В глубине, в стойле, стояла лошадь — невысокая, с густой гривой и темной шерстью, которая отливала на солнце рыжеватыми бликами.

— Вот она, Звезда, — сказала Маратовна, подходя к лошади и поглаживая ее по шее. — Она уже не молода, но у нее доброе сердце.

Я осторожно подошла ближе, протянув руку. Звезда фыркнула, но не отстранилась. Ее дыхание было теплым и спокойным. Я погладила ее по морде.

— Смотри, — начала объяснять Маратовна, — как седлать. Это важно, чтобы тебе было удобно, и чтобы Звезде не было тяжело.

Она показала, как правильно надеть седло, как затянуть подпругу, чтобы оно не сползало, но и не давило. Потом объяснила, как держаться в седле, как управлять поводьями.

— Если что-то пойдет не так, не паникуй. Звезда сама поймет, что делать. Просто держись крепче.

Я кивнула, стараясь запомнить каждое слово.

— Выезжаешь завтра на рассвете. А сейчас иди отдыхать.