Я чувствовала холодное лезвие, прислоненное к нежной коже. В глазах потемнело. Дыхание стало рваным, как у загнанного зверя, и застряло где-то в груди, не в силах вырваться. В голове гулко стучало, заглушая все остальные звуки, кроме собственного бешеного сердцебиения. Все чувства обострились до предела: запахи пота и грязи нападавшего, ощущение шершавой ткани на его одежде, давящей на мои руки, ледяной металл, обжигающий кожу.

— Эй, чувак… — начал было Руслан, но незнакомец его перебил:

— Не подходи, иначе ей хана.

— Спокойно, спокойно. Не подхожу. Отпусти девушку.

— Что вы, черти, тут забыли? — спросил мужчина нервным голосом.

— Мы из соседнего города, — раздался голос Зверя. — Ищем припасы.

— Здесь вам ни хрена не обломится, — ответил мужчина, не отводя от меня пристального взгляда.

Я была полностью бессильна перед ним, и это одуряюще пуга́ло. Оставалось только беззвучно молиться, чтобы все быстро закончилось, и я могла оказаться в безопасности.

— Послушай, дружище, — спокойно сказал Руслан, — нам многого не надо. Может быть, мы можем найти способ договориться? Ни к чему нам убивать друг друга.

— Ага, я только телочку отпущу, вы меня в бараний рог скрутите.

— Нахрена нам это делать? Мы не убийцы. Мы всего лишь ищем то, что поможет нам выжить.

— По какому вопросу нарисовался? — с сомнением спросил мужчина. Его взгляд блуждал, руки все еще дрожали.

— Немного оружия, патронов, да какой-нибудь провизии, — ответил Руслан.

Весь мой мир сузился до этого мужчины, который прижал меня к стене. Я ощущала каждую его малейшую тряску и движение. Его рука дернулась, нож зацепил мою шею и оставил на ней легкую царапину. Я мысленно пыталась себя уговорить, что он не убьет меня, просто хочет напугать, но боль в шее от контакта с лезвием говорила обратное. Я стала задыхаться, жадно глотать ртом воздух. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот проломит ребра.

— Пожалуйста… не делай этого, — едва слышно прошептала я.

Словно откуда-то издалека я услышала голос Руслана:

— Чувак, девочка напугана. Отпусти ее.

Мужчина нахмурился. В его взгляде мелькали смешанные эмоции: страх, отчаяние, сомнение. Внезапно он отпустил меня и отступил назад. Одновременно почувствовав слабость и облегчение, я обессиленно сползла по стене.

— Сорян, — сказал мужчина.

К нему тут же подбежал Руслан и ударил под дых, от чего тот выронил нож и согнулся вдвое, но был тут же прижат к стене. Теперь он оказался в заложниках. Зверь поднял упавшее оружие и спрятал его у себя. А Петра, милая маленькая Петра, подбежала ко мне и нежно обняла, успокаивая и утешая.

Я взглянула на мужчину: невысокий, лысый, одет в потертые джинсы и черную тканевую куртку поверх мятой футболки неопределенного цвета, руки покрыты татуировками. «Скорее всего, заключенный», — подумала я. Он стоял с обреченным видом, прижатый к стене.

— Как ты? — спросил у меня Руслан.

— Нормально, — ответила я, вставая.

Зверь угрожающе качнулся к мужчине и сказал:

— Давай без глупостей. Мы возьмем, что нужно, и уйдем.

— Я знаю, что вы меня угандошите, — упавшим голосом ответил лысый, — сделайте это сейчас и берите, что хотите. Все равно мне все осточертело.

Руслан недоуменно повернулся к нему:

— Ты че несешь? Я же сказал: мы не убийцы! Нам нужны лишь провизия и оружие.

Мужчина поднял на него взгляд, в котором, как мне показалось, промелькнули одновременно разочарование и надежда.

— Вы мне тут очки не втирайте! — хищно улыбнулся мужчина, обнажив желтые редкие зубы. — Знаю я таких фраеров: сначала на уши присядете, потом — на нах! — в спину заточку.

— Хотели бы убить, сделали бы это без прелюдий, — открыто ответил Руслан.

— Твоя правда, — согласился лысый и, чуть поколебавшись, добавил: — С оружием помогу, но вот с едой тут туго. Так что, братка, не обессудь.

В голосе мужчины появилась уверенность. Наверное, он понял, что мы не являемся угрозой. Он внимательно разглядывал каждого из нас, задержав взгляд на Петре. Она поспешила спрятаться от взгляда незнакомца за широкой спиной Руслана, что не ускользнуло от внимательного взгляда мужчины.

Пока мы шли по мрачным коридорам тюрьмы, освещая путь фонариками, Зверь спросил лысого:

— Как тебя зовут?

— Фраг мое погоняло.

— Твари здесь остались? — поинтересовался Руслан.

— Не, мы всех порешали, — последовал ответ.

— А заключенные?

— Большинство братков дернуло после того, как начался этот кипеш со жмуриками.

— Все так разом и сбежали? — спросил Зверь, понимавший Фрага гораздо лучше, чем мы с Петрой. Руслан слушал молча с каменным лицом.

— Многие мои кенты винта нарезали. Кто-то стал синим жмуриком.

— А надзиратели? — задала я вопрос.

— Мусора? Этих как ветром сдуло сразу же. Тут такая сеча была сначала. Ну… махач, кароч, — объяснил Фраг, взглянув на наши непонимающие лица. — Те, кто мог свалить, сразу чу́хнули. Но некоторым пришлось побиться за свободу.

— Почему же вы остались? Почему не сбежали со всеми? — спросила я.

— Была такая движуха. Сначала шугался, потом передумал — у меня и тут все под контролем. Когда все было по масти, я кайф ловил от убийств, — выпалил он честно. — Башка кипела от мысли, что я тут решаю, кому жить, а кому нет. Прикинь, эта хрень с ходячими мертвяками меня проняла — я понял, что всякая жизнь чего-то стоит. Даже жизнь этих тварей. Сейчас могу рвануть на все четыре стороны, но вкурил, что на воле делать нечего. Привык я тут. А что там, на свободе, вытворять — вообще не в курсе.

Он говорил спокойно, будто рассказывал о чем-то будничном, обыкновенном, а не о своей страсти к насилию и убийствам. Мне же было не по себе. Хотелось как можно скорее забрать предложенное оружие и убраться с этого проклятого места. Будь я одна, то давно бы сбежала, наплевав на все.

Фраг завел нас в длинный довольно просторный коридор, по бокам которого расположились однотипные одноместные клетушки за белыми решетчатыми дверьми. В нос моментально ударил спертый воздух, пропитанный сыростью, гниением и фекалиями. Окна отсутствовали, лишь свет наших фонариков не давал этому месту потонуть во мраке. Тюремная тишина была настолько глубокой, что казалось, она была материальной стеной, окружающей нас.

— Здесь сидели те, кто накосячил по-крупному, — буркнул лысый. — Я здесь не один год отмотал. — Вздохнул и добавил: — В другом крыле хаты побогаче.

Было в этом месте что-то ужасное, отталкивающее, пугающее, но и вызывающее интерес. Ощущая прилив адреналина и непонятную тревогу, я ловила каждое слово Фрага.

Остановившись возле одной из камер, я направила свет фонарика внутрь. Испытывая неясное гнетущее чувство, я рассматривала стены, окрашенные в бледно-зеленый цвет небрежными слоями краски, которая уже давно потеряла свою свежесть и местами облупилась. Луч переместился на железную кровать, покрытую тонким засаленным матрасом и обветшалым одеялом, больше похожим на истерзанный зверем плед. Рядом с кроватью располагались раковина и унитаз, которые были покрыты многолетней грязью. Раковина была в трещинах, а унитаз, некогда белоснежный, теперь был в коричневых пятнах и подтеках. Перегородки отсутствовали. Никаких шкафов, столов, стульев и прочего. Они бы и не поместились — настолько маленькими были помещения.

— Здесь Крыс сидел, — прохрипел Фраг. — Урка. Говорили, что детей ел.

Я отшатнулась от решетки, чувствуя, как по коже бегут мурашки. От запаха тошнило, крутило желудок. Чем больше я всматривалась в убогое убранство камеры, тем сильнее становилось отвращение. Казалось, что стены впитали в себя крики, мольбы и проклятия, и теперь источали их вместе с запахом сырости и гниения.

Фраг ухмыльнулся, наблюдая за моей реакцией. Его глаза хищно поблескивали. Он явно наслаждался произведенным эффектом.

— Не бойся, — проскрипел он, — Крыс давно сдох. Говорят, свои же и прикончили, не выдержали соседства. Не знаю, правда или нет. Но место тут проклятое, это точно.

Мы двинулись дальше по коридору, фонарики выхватывали из темноты все новые и новые камеры, одинаковые и отвратительные. В каждой из них чувствовалось эхо прошлых страданий, отчаяния и безумия. Я старалась не смотреть внутрь, но любопытство брало верх. В одной из камер на стене кровью была нарисована странная фигура, напоминающая перевернутую пентаграмму. В другой нацарапаны бессмысленные слова, обрывки фраз, словно предсмертные крики души.

— И вы не хотите отсюда уходить? — удивленно спросила Петра, оглядываясь по сторонам.

— Я, мож, и выгляжу не шибко умным, — усмехнулся Фраг, — но кантоваться тут добровольно не стал бы. Моя хата теперь в покоях у хозяина. Там шконка побаче, да дальняк отдельный.

О чем говорил лысый, я по большей части могла только догадываться — значения половины слов я не понимала. Стало быть, где-то в здании находилась комната начальника тюрьмы, которую Фраг величественно называл «покоями», и обставлена она гораздо лучше. Странно, что она вообще существовала — жить в одном помещении с преступниками мне явно не хотелось бы.

Наконец мы достигли конца коридора. Фраг деловито достал из кармана связку ключей, открыл тяжелую железную дверь. Когда мы вышли из помещений, все еще хранивших память о страданиях заключенных, дышать стало намного легче. Дневной свет проникал сквозь зарешеченные окна, поэтому необходимость в фонариках отпала. Фраг провел нас через заброшенные административные помещения, где время словно остановилось. Кабинеты, покинутые своими обитателями, хранили гнетущую тишину. Пыль густым слоем покрывала архивы, превращая их в безмолвные свидетельства ушедшей эпохи. В бухгалтерии цифры на пожелтевших листах потеряли всякое значение, а в диспетчерской черные экраны мониторов застыли в вечном ожидании сигналов, которые никогда не поступят.

Мы шли дальше. За очередной массивной дверью, находился склад, где хранилось оружие, по словам Фрага.

— До того, как екнуло электричество, вход сюда был защищен электронным замком. Сейчас проход открыт, ребятки.

Вновь вооружившись фонариками, мы шагнули внутрь.

По обеим сторонам помещения были расположены стеллажи и ящики, сделанные из прочного металла и крепко закрепленные к стенам. В раздельных секциях хранилось большое количество различных видов оружия, предназначенного, очевидно, для использования в случае непредвиденных ситуаций или для поддержания порядка и безопасности внутри тюремных стен. Помимо огнестрельного оружия — пистолетов, винтовок и автоматов, здесь хранилось холодное оружие. У дальней стены склада находился большой шкаф, набитый бронежилетами, шлемами, резиновыми дубинками и противогазами.

— Что нам можно взять? — уточнил Зверь.

— Что унесете. Это малая часть всех сокровищ.

Не говоря больше ни слова, мы слаженно принялись складывать в рюкзаки оружие и боеприпасы. Когда Руслан потянулся к шкафу с обмундированием, Фраг цокнул:

— Стапэ, паря, вещички не трогай. Берите пушки и проваливайте.

Так мы и поступили: нагруженные и вооруженные двинулись к выходу. У двери я остановилась и искренне поблагодарила Фрага. Он смущенно улыбнулся, глядя в пол, потом поднял на меня глаза и серьезно сказал:

— Это был разовый подгон, фраер. Не думай, что на халяву прокатит еще раз. Если хоть раз сюда рыпнешься и хвост приведешь, пеняй на себя, это будет твоя последняя ходкa.

Хоть он и говорил уверенно и грозно, я слышала в его голосе тепло. Что-то сломалось в нем дважды: первый раз, когда он начал убивать, второй — после эпидемии. И все же, не все потеряно — что-то человеческое в нем осталось, раз он нам помог.

— Может, ты пойдешь с нами? — предложила я. — Лишняя пара рук нам не помешает.

Я услышала, как Руслан покашлял. Почувствовала, как Петра дернула за рукав. Но мне стало жаль Фрага, хотелось чем-то помочь.

— Не, я тут привык. Нам здесь ништяк. Ментов нет, вообще лафа.

Я замерла, услышав это «нам». Тут кто-то еще есть? Вопрос застыл на губах, но я проглотила его, стремясь как можно скорее покинуть это жуткое место, вызывающее во мне лишь отвращение. Окрыленные успехом, мы рванули к выходу. Каждый из нас мечтал добраться до грузовика и похвастаться добычей.

Да, мы новички. Да, это наша первая вылазка. Но мы не только сохранили всю команду, но и разжились внушительным арсеналом оружия и боеприпасов. Я уже предвкушала удивление на лице Кругловского, нашего командира, и восхищение Веты. Наконец-то я смогу оправдать ее веру в меня. И, конечно, Герман. Больше всего мне хотелось утереть нос именно ему, доказать, что я не та пустышка, какой он меня считал.

Наша группа поочередно скрывалась в дыре забора. Замыкая строй, я с трудом протолкнула свой нагруженный рюкзак, после чего пролезла сама.

И наткнулась на незнакомого вооруженного мужчину.