Пока мы шли, мне вспомнилось то, как мы с Ильей, Зоей, Димой и Маратовной попали в воинскую часть: нас вели, словно преступников, хотя мы ничего не нарушали, а просто хотели проехать мимо.

В тот раз все закончилось не так плохо.

Но сейчас нас ждало кое-что пострашнее — Герман. Стоило только представить его холодный пронизывающий взгляд, как становилось не по себе. Лучше снова встретиться лицом к лицу с синими, покрытыми язвами, чем предстать перед Боссом. Но выбора у нас не было. Я чувствовала себя хуже некуда, а вот Руслан, казалось, совсем не переживал. Беспечной походкой он шел вслед за нашими сопровождающими и умудрялся даже пускать шуточки:

— Давненько я не гулял в такой очаровательной компании.

Руслан с интересом разглядывал рейнджеров, двое из которых были девушками, надо признать, вполне симпатичными. Они никак не отреагировали на его слова. Руслана, впрочем, это ничуть не смутило:

— Если бы нас покормили, я бы вообще был счастлив. Что-то я проголодался после чудесной прогулки со своей… хм… знакомой.

— Ты можешь помолчать? — не выдержала я.

— В чем дело, мышка? Ты боишься и хочешь вернуться в свою норку?

До чего же он бывал невыносимым! Я не стала отвечать на провокационные вопросы, борясь с желанием врезать по смазливому лицу, лишь бы стереть с него эту противную ухмылку.

Когда мы подошли к кабинету Германа, наши сопровождающие остались за дверью. Мрачное помещение окутывал полумрак, пробиваемый лишь узким лучом настольной лампы. Герман, восседая в кресле, держал руки на столе и, несмотря на ранний час, выглядел удивительно собранным и бодрым. Он хладнокровно окинул нас взглядом.

— Зачем нас вызвали? — резко спросил Руслан, подойдя к столу, и нагло уселся на свободный стул, будто был долгожданным гостем. Я застыла у дверей, с трудом подавляя желание сбежать. Присутствие Германа вызывало необъяснимое волнение.

Герман не ответил сразу. Он медленно перевел взгляд с Руслана на меня, задержавшись на моем лице чуть дольше. Этот короткий миг показался мне вечностью.

— Мне стало известно о ваших… несанкционированных действиях, — наконец произнес он, его голос был ровным и спокойным, но в нем чувствовалась сталь. — И я хочу услышать объяснения.

— Слушай, Босс, — сказал Руслан, — ну, вышли мы за пределы Логова, ну, прогулялись немного. Что в этом такого?

— Цель вашей прогулки? — спросил Герман сухим мрачным голосом, лишенным всяких эмоций.

Руслан пожал плечами, не теряя своей наглой самоуверенности.

— Да никакой цели, Босс. Просто воздух освежить. Ты же знаешь, как в Логове душно. А тут такая природа, птички поют…

Герман молча смотрел на него, не меняя выражения лица. Казалось, он видит Руслана насквозь, читая все его мысли. Наконец, он сказал:

— Вы знаете, что территория вокруг Логова — опасная зона. Там бродят мародеры и твари. Ваши жизни ничего не стоят?

Руслан усмехнулся.

— Да ладно, Босс, мы не вчера родились. Умеем за себя постоять. Тем более, я был не один, а с… очаровательной спутницей. — Он кивнул в мою сторону. — Так что все под контролем.

Герман вновь перевел взгляд на меня. Его глаза, казалось, проникали в самую душу. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Что скажешь ты? — спросил он.

Я сглотнула, стараясь увлажнить пересохшее горло. В голове лихорадочно проносились варианты ответов. Признаться во всем? Свалить вину на Руслана? Солгать? Последнее казалось наименее удачным. Герман не терпел лжи, и чутье у него было отменное.

Руслан избавил меня от необходимости отвечать:

— На самом деле, я показал ей, как расправляться с тварями. Девочке нужна живая практика, а не тренировка с манекенами.

Вот балабол! Мои щеки вспыхнули, я прикусила нижнюю губу. Реакция Германа могла быть непредсказуемой — невозможно угадать, о чем он думал в этот момент и что скажет в следующий. Однако он всего лишь спросил:

— И как успехи?

— Отличные, Босс. У нее определенно есть талант. Способная девочка.

— Даже так?

После недолгого молчания Герман вынес вердикт:

— Раз вы такие самостоятельные, способные и сильные, завтра вы отправитесь на вылазку вместе с рейнджерами.

— На пробную? — на всякий случай уточнила я, хотя в глубине души знала ответ.

— Почему же? — Герман ухмыльнулся. — На самую настоящую. Планируется дальняя поездка за провизией. Дополнительные три пары рук не помешают.

— А кто третий? — спросил Руслан.

— Насколько мне известно, в вашей группе есть еще один новобранец.

— Петра? — спросила я упавшим голосом. — Но при чем тут она?

— Если вы думали, что ваша бездумная вылазка останется безнаказанной, вы сильно ошиблись, — брови Германа нахмурились, его жесткие слова хлестали словно плетью по оголенным нервам.

— Но я еще не прошла испытание.

— Считай, ты его прошла этой ночью, — ответил Герман.

Я прикусила губу, чувствуя, как тревога сжимает горло. Мысли путались. Я пыталась понять, что движет Германом. Почему он так поступает? Наказание? Проверка? Или что-то большее? Во мне же бушевал целый ураган эмоций: от паники и страха до странного возбуждения перед новым вызовом. Не верилось, что наше маленькое приключение обернулось такими последствиями.

Руслан подскочил со стула. Его глаза сверкнули, а голос стал резким, почти вызывающим:

— Да что, черт возьми, могло произойти? Мы долго обучались, и я смог бы постоять за себя и за нее. — Он махнул на меня рукой.

Время словно остановилось, пока мужчины сверлили друг друга взглядами. Молчание, повисшее в воздухе, стало почти осязаемым.

— Вы могли навредить не только себе, но и привести тварей в Логово, где живет много мирных жителей. — Голос Германа так гремел раскатами грома, что внутри меня все сжалось. — Один неосторожный шаг, одно неосторожное действие — и быть беде. И ты, сука, еще смеешь спрашивать, что могло произойти?

Никогда прежде я не видела Германа в таком бешенстве. Неизвестно, что взбесило его больше: то, что мы нарушили правила, или то, как Руслан с ним разговаривал. Понятно лишь одно — не стоило злить его еще сильнее. Поэтому я сказала как можно спокойнее:

— Мы все поняли. И понесем наказание.

— С хрена ли? — усмехнулся Руслан.

— Да заткнись ты, — прошипела я, теряя терпение.

Ситуация выходила из-под контроля.

— Послушай свою подружку, мальчик, и проваливай.

Глаза Германа сверкали яростью, брови сдвинулись над переносицей, шрам на лице стал багровым. Руслан в гневе сжимал кулаки. Я в растерянности стояла и не знала, что предпринять, как исправить наше положение.

— Руслан. — Я осторожно взяла его за руку, боясь, что он оттолкнет, но он расслабил ладонь и взглянул на меня. — Иди к себе, пожалуйста. Давай позже встретимся и поговорим?

Я видела, что он не хотел уходить, не хотел оставлять все так, как есть. Но все же развернулся и ушел, демонстративно хлопнув дверью. Я судорожно выдохнула. Одной проблемой меньше. Раньше мне казалось, что Руслан в силу своего характера способен найти подход к любому человеку и выйти сухим и невредимым из любой щекотливой ситуации. Сегодняшний разговор стал для меня неприятным открытием — я увидела другую его сторону.

Герман быстро сумел взять себя в руки — снова стал собранным и хладнокровным.

— Во-первых, я не его подружка, — твердо сказала я. — Во-вторых…

— Если тебе мало одного наказания, я могу придумать еще, — перебил меня Герман. Он резко подался вперед, выглядя устрашающе. — Мне надоело так часто видеть твое лицо и слушать твой треп. Нужно было выгнать тебя еще в прошлый раз.

— Поверьте, я тоже не рада вашему обществу, — ответила я и сложила руки на груди.

— Тогда проваливай.

Герман небрежно махнул рукой, показывая, что разговор окончен.

— С радостью, — парировала я. — Но сначала пообещайте, что оставите Петру в покое. Она действительно тут ни при чем. И даже не знает, что мы с Русланом куда-то выходили.

Герман, казалось, застыл от моей наглости. Его глаза сузились, и я поняла, что перегнула палку. В его взгляде читалась такая ненависть, что по спине пробежали мурашки. Он подошел ко мне так близко, что я почувствовала запах какой-то терпкой мужской туалетной воды.

— Послушай, девочка. В Логове я решаю, кто виноват, а кто нет. И именно я решаю, кто какое наказание заслуживает.

— Вы ошибаетесь, — твердо ответила я, смотря ему прямо в глаза. — И вы пожалеете, что так поступаете.

Герман схватил меня за плечо, впиваясь пальцами в кожу. Я вздрогнула от неожиданности и боли.

— Не трогайте меня! — Я попыталась вырваться, но его хватка была железной.

Герман презрительно фыркнул.

— Угрожаешь мне? Ты, наивная девчонка, думаешь, что можешь мне угрожать? Тут я власть. Запомни это, девочка, я — власть! И не тебе диктовать мне условия! А теперь проваливай, — зарычал Герман. — Еще раз увижу тебя, вышвырну из Логова!

Он отпустил меня так же внезапно, как и схватил. Я отпрянула назад, потирая плечо. Развернувшись, я поспешила к двери, чувствуя на своей спине его обжигающий взгляд. Лишь оказавшись за дверью, позволила себе выдохнуть.

Что же я натворила? Вместо того чтобы загладить свою вину, я только усугубила ситуацию.

На улице меня поджидал Руслан. Он подпирал плечом стену дома с таким видом, будто не произошло ровным счетом ничего.

— Ну что, мышка, как настроение? — с извечной небрежной улыбкой спросил он.

— Это все из-за тебя! — прорычала я, набрасываясь на него с кулаками. — Из-за тебя мы влипли в историю. Да еще и втянули в нее Петру.

Я колотила Руслана по мускулистой груди снова и снова, чувствуя, как слезы текут по щекам. Не хотела делать ему больно, лишь выместить всю злость. Как же я ненавидела его в этот момент.

Сильными руками он схватил мои запястья и прижал к себе. Я вырывалась, словно дикая кошка, кричала, пока эмоции не утихли. Когда я обмякла в крепких объятиях, Руслан стал покачивать меня, как ребенка. Он гладил меня по волосам и говорил:

— Не расстраивайся, мышка. Вылазка — это вовсе не приговор. Разве не к этому мы стремились?

— Но Петра… — начала было я, но он перебил меня.

— Она сильная девушка, хоть и не нравится мне. Все будет хорошо, моя маленькая. Мы справимся, вот увидишь. Веришь мне?

Нет, я не верила его словам, но кивнула, лишь бы он отстал. Он взял мое лицо в ладони и склонился, намереваясь поцеловать. Я отстранилась — мне не хотелось нежностей. Не сейчас и не с ним.

— Скоро завтрак, — сказала я, будто оправдываясь, — нужно привести себя в порядок.

В глазах Руслана промелькнуло недовольство, но он отступил.

— Тебя проводить?

— Не надо, я дойду сама. Встретимся позже.

В этот день занятий не было. Вместо этого Вета позвала нас на пыльный склад, расположенный в просторном здании. Стеллажи, высотой до потолка, тянулись вдоль стен и были разделены на многочисленные полки, с аккуратно расставленными ящиками и пакетами. Тут также можно найти папки с документами, коробки с инструментами и запасами строительных материалов. Висящие в ряд плечики с разнообразными платьями и костюмами создавали впечатление вещевого магазина. Рядом с ними находились ящики с обувью: от туфель и кроссовок до сапог и даже валенок. Окинув взглядом большое помещение, я представила, каких трудов стоило рейнджерам все это добыть.

Вета тщательно готовила нас к вылазке, вновь и вновь повторяя основные правила, и снаряжала каждого из нас по очереди.

На первый выход за периметр нам предоставили минимальную экипировку для выживания в зараженной местности: берцы, темный костюм из прочного материала, защитные очки и перчатки, наколенники и налокотники, респиратор и бронежилет, оказавшийся тяжелым и громоздким.

— Завтрашний поход, — говорила Вета, — организован с целью добычи провизии, медикаментов и других необходимых для Логова материалов. В ближайшем поселении практически ничего не осталось, поэтому отряд рейнджеров вынужден отправиться дальше. Экспедиция займет два дня. Максимум — три. В рюкзаках, которые я сейчас вам выдам, вы найдете медицинский набор, дополнительные перчатки, воду и сухой паек, рассчитанный на три дня. Хочу обратить ваше внимание, что питание будет организовано отдельно, так что еда в вашем рюкзаке рассчитана на непредвиденные ситуации.

— Это какие еще ситуации? — спросила Петра.

— На те случаи, если вы отстанете от группы, потеряетесь или все, кроме вас, умрут.

Так себе перспектива.

Петра поежилась. В целом, она вела себя отважно, и когда узнала о походе, совсем не расстроилась, как я предполагала. Наоборот, она была воодушевлена и сказала, что давно мечтала заняться настоящей работой. Я же ее энтузиазм не разделяла. Руслан казался на редкость задумчивым, внимательно слушал Вету, не замечая меня.

— На вылазку отправится две группы рейнджеров, — сказала она.

— Зачем нужны две группы? — уточнила я.

— Для того, чтобы быстрее завершить операцию, вам придется разделиться. Вас будет сопровождать опытный рейнджер Сергей Станиславович.

— Замечательно, — съязвил Руслан, — пойду к тварям с одним чуваком и двумя дамами. Сильная команда, ничего не скажешь.

Петра пренебрежительно на него взглянула.

— Мы без опыта, не будет ли это опасно? — спросила я, мысленно, хоть и неохотно, соглашаясь с Русланом.

— Я вообще думала, что мы будем в окружении всех рейнджеров, — сказала Петра.

— Чего вы раскудахтались? — возмутилась Вета. — Сергей Станиславович много лет работал военным. Поверьте, у него замечательная подготовка. Советую вам прислушиваться к его словам — он многому может вас научить.

Прозвучало неубедительно, но спорить я не стала. Нас наказывали, и это наказание еще не самое плохое, могло быть и хуже. Изгнание из Логова, например.

— Оружие вам выдадут завтра перед отправкой, — подытожила Вета.

Руслан взял вещи и ушел. Петра вскоре тоже удалилась, оставив нас с Ветой наедине.

— Будь бдительна, Птичка, — наставляла она меня, — ты должна быть сильной духом и готовой к любым испытаниям и потрясениям. Делай все, чтобы сохранить жизнь себе и своим спутникам. Если придется убивать — убивай.

— Даже людей?

— Даже людей. Но, надеюсь, это не потребуется, — Вета вздохнула и пригладила черные взъерошенные волосы. — Поездка в другой населенный пункт — это сложная и нелегкая задача. Помимо полчища мертвецов, вам могут встретиться другие люди, которые также ищут, чем бы поживиться. Поверь, немногие из них доброжелательны.

Я кивнула, вспоминая патрульный пост с лже-инспекторами и мародеров, заставивших меня и моих друзей убегать из дома Зои. Я знала, о чем говорила Вета.

— Всегда слушай командиров, выполняй в точности их приказы, не перечь и не самовольничай. Тогда все будет в порядке.

— Спасибо, Вета.

Она лишь отмахнулась, будто не делала для меня что-то особенное.

— Нет, правда, спасибо, — вновь принялась благодарить я, — за все, что ты для меня сделала и делаешь.

— Я просто хочу, чтобы вы все вернулись сюда живыми. Судя по всему, ты не особо в этом заинтересована.

Вета явно намекала на сегодняшнее происшествие. Должно быть, Герман уже доложил ей, что случилось.

— Руслан обещал показать, как проще справиться с тварями, — оправдывалась я, хотя в этом не было необходимости. — Мне казалось, что ничего страшного не будет, если мы убьем нескольких.

Вета пронзительно на меня посмотрела, словно заглядывая в самую глубину души.

— Ты осознала свою ошибку? — спросила она.

— Да, — я опустила голову в знак смирения, — такого больше не повторится.

— Вот и славно. Впредь не делай так, чтобы я еще раз пожалела о том, что заступилась за тебя.

Если перед Германом я не чувствовала себя виноватой, то сейчас испытывала жгучий стыд. Она действительно отстояла меня, а я повела себя так неосмотрительно.

Вета уже хотела уйти, но ее остановили мои слова:

— Если честно, я думала, что Герман нас выгонит из Логова.

— Вы были на грани.

— Я еще не видела его таким злым.

— Злой — это мягко сказано. Ведь вы посягнули на самое святое — на его главенство.

Вета опустилась на единственный обшарпанный стул, достала сигарету и закурила.

— Не знала, что ты куришь, — удивилась я.

— Стресс надо как-то снимать, — отшутилась она.

Крепко затянувшись и выдохнув горький дым, Вета сказала:

— Мы с Германом жили в Краегорске, когда началось нашествие тварей. Смекнув, что в большом городе опасности больше, мы приехали сюда, к нашему дяде. Он был здесь старостой. Так мы и остались тут, чтобы защищать людей и помогать в развитии. После смерти дяди Герман взял на себя управляющую роль. Мало кто воспринимал и воспринимает до сих пор его как главнокомандующего, поэтому он из кожи вон лезет, чтобы завоевать авторитет.

Теперь мне стало совершенно ясно, почему Босс так взорвался.

— А мне доверяет новобранцев, — продолжила Вета, — хотя знает, что я терпеть не могу учить людей.

Она поморщилась, как будто эта мысль приносила ей физическую боль.

— Почему он не даст тебе другую работу? — спросила я.

— Не может доверить отбор рейнджеров никому, кроме меня.

— Кем бы ты хотела работать?

Вета стряхнула серый пепел, повисший на кончике сигареты, затянулась и ответила, выпуская дым:

— Командиром отряда. Вылазки и война с мертвецами мне нравятся больше, чем лекции и тренировки.

— Ты не выходишь за ворота?

— Выхожу. Редко. В самые сложные моменты.

— Завтра тебя с нами не будет?

— Нет. Завтра вы едете без меня.

Мне стало грустно. Рядом с Ветой я чувствовала себя более защищенной, чем с кем-либо другим.

— Не расстраивайся, — успокоила меня она, уловив мое настроение, — мы еще повоюем. Я вижу в тебе потенциал, Птичка. Только голову нужно включать почаще.

— Я стараюсь, — честно призналась я.

— И еще, — добавила Вета, — это, конечно, не мое дело, но держалась бы ты подальше от этого парня.

— Ты про Руслана?

— Про него. В таких мужчин влюбляться нельзя. Он растопчет тебя при первой возможности.

Я вспыхнула:

— Нет между нами никакой любви.

Черная бровь Веты поднялась в удивлении. В этот момент сходство с ее братом стало еще более очевидным.

— Это твое дело, а мое — предостеречь. Все, ты свободна. Советую пообщаться с родными перед походом.

Прислушавшись к наставнице, я навестила родителей. Переступив порог их крошечного домика, я почувствовала легкую грусть. «А что, если я не вернусь? Что, если это наша последняя встреча?» — пронеслось у меня в голове. Нет, такие мысли даже подпускать к себе близко не стоило. Но они настойчиво и неотвязно следовали за мной.

Я опустилась на потертое кресло и посмотрела на родителей. Взглянула на родителей, стараясь спрятать нервное дрожание губ за как можно более естественной улыбкой.

— Мам, пап, — начала я, стараясь говорить спокойно. — У меня есть для вас новость.

— Что-то случилось? — спросила мама, в ее голосе звучала неприкрытая тревога. Она всегда остро чувствовала мое состояние.

— Дело в том… — я замялась — оказалось не так просто рассказать. — В общем, мы завтра отправляемся на вылазку.

Папа нахмурился, его брови сошлись на переносице, образуя глубокую складку. Мама издала сдавленный вздох и схватилась за сердце.

— Все в порядке, — поспешила успокоить их я, чувствуя, как вина сдавливает грудь. Поднялась с кресла и подошла к родителям, присев на корточки рядом с ними. — Нас долго и упорно обучали, проверяли на прочность. Теперь мы готовы. Уверяю вас, все будет хорошо.

Но мои слова, казалось, не достигали цели. Мама залилась слезами, умоляла меня отказаться, сменить работу, найти что-то более безопасное. Папа выглядел хмурым, но молчал, лишь плотнее сжав губы. В конце концов, он немногословно пожелал удачи, крепко обнял меня и сказал, что непременно будет ждать моего возвращения. В его глазах я увидела и гордость, и страх.

Зою я доверила Паше. Их знакомство состоялось не так давно, но они быстро нашли общий язык. Паша оказался одним из тех людей, кто с умилением воспринимал Зоины замашки, считая их милыми.

Теперь я была готова к своей первой вылазке. Волнение переполняло меня, но я старалась не показывать его. Я верила, что подготовка не прошла даром, и что все будет так, как нас учили.

Но, стоя на пороге неизвестности, я даже не могла представить, что меня ждет за этой чертой. Я понятия не имела, с чем мне придется столкнуться и какие испытания предстоит преодолеть. Страх смешивался с предвкушением неизведанного, но я старалась гнать от себя плохие мысли.

Завтра все начнется.