На территории академии не было ни души. Многие из студентов на выходные разъезжаются по домам и возвращаются только к началу новой недели. Да и вечерний морозный воздух не годится для прогулок. Оставшиеся в академии ученики попрятались в свои комнаты.

— У меня или у вас? — спросил ректор, указывая на пакеты с едой.

— Давайте к нам. — Я открыла ключом-заклинанием свою комнату. — Проходите, эйт Гурский.

При сыне я соблюдала этикет. Нехорошо, если ребенок будет брать пример с мамы и фамильярничать с главой академии перед другими воспитанниками.

Пока Гилатер рассматривал статуэтку, цветок на подоконнике, всякие мелочи, купленные мной на рынке и сделавшие необжитую комнату уютной, я стала расставлять приборы на столе.

Голодными были все. Элан первым набил желудок, а я журила его за торопливость. Не жевал, а заглатывал томленные в соусе куриные крылышки, запивая их соком. Я не стеснялась и не изображала светскую эйту. Но отругала себя за импульсивный выпад, когда капля соуса все же растеклась по манжету моего рукава. Я схватила салфетку, стараясь прикрыть ею пятно и одновременно удалить его заклинанием. Настолько запугал меня Синтер, что реакция тела сработала мгновенно.

Гила подметил мою нервный импульс, взял со стола жирный кусок мяса, положил его на кусок хлеба, полил соусом и откусил. По подбородку потекло. Я сидела с открытым ртом, не веря своим глазам, а Элан во всю рассмеялся.

— Офень фкуфно, — с набитым ртом пробормотал наш гость, забавляясь моим растерянным видом.

Тут он решил взять стакан с соком. Немаленькая рука протянулась над столом, обогнула блюдо, но локоть задел графин с водой. Тот покачнулся и с оглушительным звоном упал на пол.

— Демоны великие! — опешил Гила, проглотив кусок импровизированного бутерброда.

Вскочил на ноги. Его стул скрипнул и с грохотом опрокинулся, задел стоявшую за ним вешалку, та рухнула, потянув за собой шторы, срывая их с окна. Цветок, стоящий на подоконнике, качнулся. Ректор успел подхватить его, но сам поскользнулся на разлитой воде и, не устояв на ногах, упал. Показалось, задрожали стены и зеркало на стене вздумало повторить трюк ректора.

Мамочка дорогая, все это произошло за мгновение! Я не успевала следить за цепной реакцией. Мой сын, сидевший в онемении, очнулся первым.

— Эйт Гурский, вы в порядке?

— Кажется, да, но полностью не уверен.

Как не уверен? Неужели поранился? Обхожу стол и смотрю на раскрасневшегося главу академии, держащего на вытянутой руке горшок с цветком.

— Я его спас, — говорит он мне. — Ты его возьми, Лина, от греха подальше, а я попытаюсь встать и больше ничего не повредить.

Взяв цветок, я вернула его на место.

— Вы не ушиблись? — спросила и сжала губы, чтобы не рассмеяться.

— Вроде бы нет. — Ректор поднялся с пола, придерживаясь за подоконник, и осмотрел комнату. Почесал затылок и вздохнул. — Я сейчас все уберу, — пробормотал он, протягивая руки к шторам, а я вскрикнула:

— Стойте на месте! Не шевелитесь! — и уже спокойнее: — Я сама.

Я не стихийник и водой управлять не умею, но некоторые заклинания знаю. Особенно те, которые в хозяйстве нужны. А вот отчистить испачканное платье и сделать прическу с помощью бытовой магии не обучена. Когда вышла за Синтера и его брезгливость стала вселять ужас, пришлось пополнять знания. Иначе неправильно накрытый стол или чей-то неопрятный вид его сильно раздражали. Он становился злым, нетерпеливым. Обвинял меня в неряшливости и немощности из-за одной капли соуса на кипенно-белой скатерти стола.

Взмахнув рукой, я расставила все по местам. Вешалку — в вертикальное положение, намокшие шторы — на гардины. Стул к столу. Тряпка из умывальни по щелчку пальцев сама вытирает пол и тут же выжимает воду в подготовленное ведро. Уже через минуту все было в порядке и блестело чистотой.

— Волшебство и никакой магии, — заворожено заключил ректор и сделал шаг к Элану.

Я рефлекторно пошла в их сторону, боясь, что Элан получит взбучку за смешки над Гилатером, как это бывало с его отцом. Завела сына себе за спину.

— Эйт Гурский, Элану пора спать. Уже поздно.

Гость выразительно посмотрел на меня и покачал головой. Затем аккуратно отодвинул меня от ребенка. Подал ему руку, они обменялись рукопожатиями.

— Ну что, молодой человек, рад был провести с вами день.

Элан улыбнулся.

— Я никому не скажу. Это наша маленькая тайна, — подмигнул сын ректору.

Я чуть в обморок не упала от замашек сына. Не иначе как набрался у новых друзей, но, кажется, эти двое понимали друг друга без слов.

— Все, беги ложиться, завтра на занятия, — скомандовал ректор, и Элан, будто по велению богов, ушел в спальню.

Я смотрела на закрытую дверь и думала: «А как же я? А поцеловать, а со мной книжку почитать, а…» Развернулась к ректору и скрестила руки на груди.

— Что вы сделали с моим ребенком?

Он стоит глыбой, не двигается. У меня чуть пар из носа не идет. Командует здесь: «Беги спать…» Пусть он и глава Королевской академии, но это мой ребенок. Мой! Пускай своим детям и внукам указывает.

Гилатер сделал один шаг ко мне, и этого хватило, чтобы оказаться в опасной близости с ним. Большие пальцы сомкнулись на моем подбородке. А следом его губы коснулись моих. Тепло, нежно, совсем невесомо, словно боясь спугнуть. Аромат темного миндаля и перца закружился в тонком шлейфе с настоящим мужским запахом. Терпкий привкус на губах, и поцелуй углубился, не найдя сопротивления. Все произошло неожиданно и было волнительно. В голове полный кавардак от переполняющих меня эмоций. Я раздосадована и даже зла, а он так целует… О богиня, как он целует. А я отвечаю?

Мои руки потянулись к его плечам, а его — к моей талии, прошлись по моим позвонкам, прижимая теснее к телу этого гиганта. Что я творила и почему не остановила себя, не объяснить. Я потерялась в этой чувственности, в обволакивающих ощущениях. Будто растворилась в надежных и крепких объятиях. А самое безумное и невероятное — мне это нравилось. Словно тебя закрыли от всех бед, теперь они где-то там, далеко, и совсем не страшные.

— Лина… Лина, — шепчут губы над ухом.

Крупные ладони спускаются чуть ниже талии, и я издаю стон, сжимая пальцами мужские плечи.

— Так давно хотел тебя поцеловать. Огненная красавица…

Он не договаривает, его слова отрезвляют, и я отстраняюсь. Наверно, слишком резко, но холодный пот прошиб меня с ног до головы. Я забылась, замечталась. Он же видит меня настоящей, с красными волосами, родинкой над губой, и вообще проверку устроил, зачем тогда…

— Что? Я слишком спешу? Не нравлюсь тебе? У тебя отношения с сыном Розы?

— Нет… То есть да… — Я тяжело выдохнула. — У меня нет ни с кем отношений. Я не могу, мы с Эланом… — Никак не выходит сформулировать то, что хочу сказать.

— Лина, иди сюда, — взял меня за руку и потянул к дивану.

Сел рядом, не выпуская мою руку из своей. Смотрит как на маленькую девочку. Хотя по сравнению с ним я такая и есть. Он намного старше меня и, боги, огромный. На его фоне я совсем потерялась, превратилась в мышку. Уверенный в себе… и, демоны, эти глаза… по контрасту с его внушительной фигурой полны нежности.

— Я не буду давить и что-то требовать, — начал ректор. — Мы взрослые люди. Скрывать не стану, ты мне нравишься. В моей жизни было всякое. И любовь, и мечты, и страх, и разлука. Многое из этого я вижу и в твоем взгляде. Ты потеряла мужа, но, подозреваю, не только в этом проблема. Я ведь вижу, как ты временами вздрагиваешь, чего-то боишься…

— Остановись, прошу, остановись, Гила, ты не имеешь понятия, о чем говоришь.

— Так объясни мне. Расскажи. Я готов выслушать и, если необходимо, помочь. Возможно, я тебе неприятен и дело в этом? Скажи, и я постараюсь не смотреть в твою сторону. Но не обещаю, потому, что… О боги! Лина, я как мальчишка, не могу оторвать от тебя глаз.

Я поднялась с дивана, ректор за мной.

— Не нужно, Гила, не продолжай! — задрожала, словно мне впервые признаются в чувствах. Заломила пальцы и увожу взгляд.

— Дело в твоем покойном муже? Ты его любила, это понятно, я не собираюсь заменя…

— Нет! — воскликнула я. — Он нас обижал, ясно? Я не могу. Я его боюсь! То есть боялась… — исправилась тут же.

Не хочу ничего, не хочу ворошить свои страхи, не хочу вновь чувствовать к кому-то больше, чем нужно для спокойной жизни.

— Тебе лучше уйти, прошу. Я устала, надо отдохнуть и успокоиться. Завтра на работу.

— Лина…

— Прошу, Гила.

Какое-то время ректор стоял недвижимо. Обдумывал мои слова, затем, моргнув, подошел и прикоснулся губами к виску.

— Спокойной ночи. До завтра.

Проводив его, я приняла душ и, стараясь не шуметь, легла рядом с Эланом. Уснуть долго не получалось. В голове вспышками проносились моменты сегодняшнего дня. Дочь ректора и ее сын. Попытка Мирта поговорить. Задумчивый взгляд Гилы в карете. Нежный поцелуй и осторожные объятия. Погром в комнате и улыбка, не сходящая с моего лица. Неуклюжий, большой и смущающийся ректор не выходил из мыслей.

— Прекрати мечтать! — одернула себя и повернулась на бок.

Не стоит привязываться, ждать и надеяться. Ни к чему хорошему это не приведет. Я в бегах, под чужим именем. Если Гила узнает, кого принял на работу, туда, где полно детей, а он несет за них ответственность… Боюсь, мне несдобровать.

Кое-как я уснула. А утро началось с грохота, доносившегося с первого этажа.

Меня вырвало из сна за мгновение. Непонимающе осмотрелась. Элан рядом и встревожено моргает сонными глазками. Вновь раздавшийся грохот заставил меня быстро собраться.

— Оставайся здесь, не выходи, — сказала сыну и выбежала из комнаты.

В конце коридора отворилась дверь. Вышел и застыл на месте декан стихийников, одетый в свой преподавательский костюм. Пуговицы жилета застегнуты неправильно, а на голове красуется колпак для сна. С противоположной стороны коридора выскочил и профессор целительства. Кажется, он никогда не расстается со своей поясной сумочкой, даже будучи одетым в домашний костюм.

— Что это? — отмер стихийник и направился к лестнице, ведущий на первый этаж.

— Что-что, наверно, твои ученики никак не могут трубы починить, — кряхтел, перебирая ножками по паркету вредный целитель. — Ты бы колпак снял, коллега, а то сразу видно какой забывчивый. Может, пора обновить знания и вновь подтвердить лицензию на преподавание? У тебя явно проблемы с наставничеством.

Маврик стянул с себя головной убор и запихнул его в карман, отчего тот заметно оттопырился.

— Пьер, если бы ты смотрел по сторонам, а не только в свои кастрюльки для зелий, то понял бы, что кроме моего факультета здесь есть и много других. Понаблюдай за ними, а не только за успехами моих ребят.

— Вот о чем я и говорю. Где твое образование? Во-первых, не кастрюльки, а котелки. Во-вторых, мои ведьмы дадут жару всем, включая бойцов Дарка Крима.

— Да, да, я это уже слышал. Одни девчонки…

Эти двое шли по коридору и без конца друг друга подначивали. Паучок Пьер отстаивал любимых студентов, по большей части девушек. Ведьмочки частые и, как правило, лучшие представители целительства. А стихийник боролся за своих. Оба декана сравнительно недавно работают в академии и у них некое соревнование: кто из их подопечных лучше.

Я поспешила за ними. Под ногами отчетливо ощущалась вибрация, словно землю трясло и самый старинный из корпусов академии вот-вот не выдержит, рухнет. А что, если так? Мне стало страшно, я вернулась к Элану. Помогла ему одеться и поспешила с ним на выход.

К этому моменту в холле собрался весь преподавательский состав во главе с ректором. Профессора делились своими подозрениями, но никто толком не мог понять, что происходит. Перекрикивали друг друга и начали спорить.

— Говорю, надо проверить отопительную систему. Только она давала сбой, — слышался голос целителя.

— Мы все починили, — возражал ему стихийник. — Обработали всё зельем от личинок штырей.

— Конечно, благодаря ведьме с моего факультета. Вовремя вам зелье привезла.

— Это нападение, — послышался бас декана боевиков.

— Нападение на кого? — схватилась за сердце Ильгида.

— Пока неясно, но я уже оповестил своих выпускников, чтобы проверили периметр, — заявил профессор Дарк Крим.

Ректор, сосредоточенный и напряженный, стал раздражаться. Желваки на скулах напряглись, выдавая его отношение к предположениям преподавателей. Заметив меня, испуганно прижимающую к себе Элана, он громыхнул:

— Давайте без безумных предположений! Всем деканам пройти в зал приемов, преподавателям — на свои рабочие места. Проследите за учениками. В случае чрезвычайных ситуаций действовать по инструкции: выводить детей за территорию академии порталом. Всем все ясно?.. Миранда! — окликнул он преподавателя Элана и вместе с ней подошел к нам. — Приветствую, молодой человек, — поздоровался с сыном. — Ступай на занятия и организуй там ребят, если понадобится. Хорошо?

— Конечно, эйт Гурский! — оторвался от меня Элан, выпрямил спину и, взяв за руку Миранду, сказал: — Пойдемте, эйта Янис, не бойтесь.

Порой мне кажется, что здесь маленькая я, а не мой сын. Когда он успел вырасти и стать таким серьезным?