Зал приемов заполнен сейчас не грудой мебели, а гудящими наставниками факультетов. С десяток человек продолжали высказывать свои предположения, перебивали друг друга, считая, что их версии самые дельные. Никогда не думала, что преподаватели могут так отчаянно защищать своих студентов. Может, им доплачивают за успехи учеников? Возможно, и так, но кажется мне, собравшиеся здесь радеют стараются не из-за лишней инты.

— Ильгида, а вы своим что на выходные задавали? Вдруг это ваши решили сделать уборку в административном здании и подчистую его разрушить?

Нервно поправив высокую прическу, демоница взглянула на стихийника.

— Маврик, мои детки все делают аккуратно, не расплескивают воду, заливая потолки. Плесень не разводят, а убирают ее. А также не сжигают котлы, как у целителя. Не обижайте меня и моих подопечных. У нас, между прочим, самый маленький расход по подручным материалам. Я-то уж знаю, проработала заведующей хозяйственной частью не один год.

Ильгида пыталась говорить спокойно, но тут вступил задетый Паучок:

— Котлы! Мои! Не сжигают! А вы, Ильгида, всегда дрожали над каждой интой на нужды моего факультета!

— Я!.. — взревела декан бытовой магии, теряя человеческий образ.

Обычно отзывчивая и добродушная женщина покраснела, заревела гортанным ревом, прокатившимся зудящим эхом по стенам, увеличилась в росте, а за спиной ее прорезались и расправились кожистые крылья.

Вот теперь я поняла, что означает ее прозвище — Тучка. Страшно добрая.

Декан Паучок напрягся, стихийник расставил ноги на ширине плеч, образуя руками водный шар для защиты, а Дарк Крим встал в боевую стойку.

Наблюдавший за происходящим Гила без единого слова прошел от дверей к разгневанной Ильгиде, словно все это представление с оборотом его нисколько не впечатлило, а заклинания Маврика пустой звук. Зато демонстративное шествие молчащего ректора отрезвило присутствующих. Замерли и затихли деканы, демоница вернулась в человеческую форму и привычным жестом поправила волосы, косясь на профессора Паучка.

Гилатер обвел присутствующих недовольным взглядом. Поправил воротник рубашки и оперся пальцами о мой стол. Смотрю на него и не могу взять в толк… Что-то в нем есть такое… простое и правильное. Вызывает доверие, словно он знает, что делать и говорить. Сколько ему было дано возможностей накричать, отругать, наказать. Но для него такие ситуации мелочи или он смирился с тем, что в академии каждый раз что-то происходит, и спрашивается, зачем из-за этого конфликтовать?

— Крим, твоя задача обойти с ребятами территорию, — начал отдавать распоряжения ректор. — Ильгида, организуй осмотр аудиторий, только осторожно. Если заметите что-то подозрительное, зовите меня. Маврик, спустись еще раз в подвал, возможно, система отопления вновь перегрелась. Так, а где наш некромант?

— Дар-Кан еще в отпуске, — ответила подошедшая секретарь, — а его заместитель не прибыл в академию после выходных.

— Что ж, как появятся новости, сразу сообщайте, я буду у себя. Все свободны.

Деканы зашаркали ногами и покинули зал, который с моим появлением в академии преобразился: завал мебели убран, все поверхности отчищены до блеска, на окнах портьеры с изящными люверсами и кисточками-прихватами, на столе для приема студентов и повседневной работы четко рассортированы папки с документами, вдоль стены расставлены мягкие стулья для посетителей и несколько стеллажей для бумаг.

— Эйта Тру, материалы для представителя Маркены готовы? — спросил Гилатер секретаря.

— Да, осталось заверить их подлинность, оставить отпечаток ауры.

— Хорошо, ступайте.

Секретарь вышла, оставив нас вдвоем. Гила сидел за моим столом, отклонившись на спинку стула и отвернувшись к окну. Я не знала, куда себя деть.

— Я могу чем-то помочь? — спросила.

Он не ответил. Светлая прядь его волос упала на высокий лоб, а ровные, длинные пальцы постукивали по столу, словно по клавишам, в такт его задумчивости.

— Знаешь, Лина, в чем причина всех бед? — принялся он философствовать.

Если бы люди знали ответ на этот вопрос, бед бы не стало. Я не ответила, и не стоило. Это всего лишь его мысли вслух.

— Как думаешь, в жизни на самом деле все просто или сложно? — вздохнул он и посмотрел на меня.

Вновь странный вопрос. Стою перед ним, как ученица, и подбираю верные слова.

— Ладно, не бери в голову. — Ректор поднялся и покинул зал приемов.

Даже не стал говорить о вчерашнем вечере. Ну и славно, закрыли тему, и я спокойно буду работать. Только у самой в душе осадок неприятный. В академии бесконечный хаос, работы невпроворот, а я размышляю о всяких глупостях. Подумаешь, поцеловались. Иногда у Гилы и свободной секунды нет. То студенты вытворят эдакое, разгребай потом с родителями, заключай договора, подписывай неимоверное количество бумаг, заверяй аурой. Так и ауры не останется. То представители других королевств и шпионы с записывающими аналитиками. Интересно, кого и для чего здесь подслушивать? То с утра землетрясение и преподаватели со своими невероятными предположениями. Пансион для душевнобольных, а не академия. Вот верное в народе дали ей название — академия «Редкие дары». Тут столько всего редкого и необычного, что на каждом шагу можно взлететь к богам и лично с ними поздороваться.

Не гадая по поводу мыслей ректора, я вышла в коридор. Окинула взглядом холл. Сейчас он выглядит куда презентабельные, нестыдно приглашать посетителей. Вместо приклеенного к стене листка с указанием кабинетов появилась большая доска поиска. На ней все отделы, имена и фамилии преподавателей — запутаться невозможно. По углам холла мной расставлены высокие вазоны с цветами. Несколько удобных диванов для гостей. Пара низеньких столиков, на них сейчас лежат информационные листы по обучающим программам. Стены я украсила историческими иллюзиями. У меня ушло не меньше недели, чтобы их составить и напечатать интересные факты об академии.

Административное здание — самая старая постройка. Изначально это был дом для прошений. Его возвели во время становления первого короля нынешней династии, более пятисот лет назад. Именно он дал указание возвести статуи существ, населяющих Атерру, во главе двух богов — Всемилостивой Оры и Всекарающего Ара. Сюда приезжали подданные со всего королевства в надежде решить свои проблемы. В основном здесь проходили массовые сборища и празднования, оглашали новые законы. Вскоре надобность в постройке отпала. Вопрошающим выделили ряд зданий в центре столицы. А пустующий дом отдали под образовательные услуги для аристократов. Только совсем недавно возможность учиться получили и обычные люди, без титулов и миллионов инт в кармане.

Я рассматривала иллюзии старого здания, затем разложила стопки брошюр по столам, не пользуясь бытовой магией. Монотонная работа руками всегда меня успокаивала.

Под лестницей, где расположен зал торжеств, послышался шорох. Дверь отворилась, из нее, озираясь, выглянул Пит. Парень, будто не желая быть замеченным, засеменил к выходу из корпуса.

— Пит! — окликнула я его, выйдя из-за скрывающей меня колонны. — Ты был в подвале?

Он вздрогнул, глаза забегали, а руки нервно поправили пиджак.

— Эйта Рид, мне пора, извините, Маврик ждет, — не стал отвечать на вопрос студент и выскочил наружу.

Я пошла следом за ним. Остановилась на ступенях крыльца, наблюдая, как студент удаляется к общежитию. Без верхней одежды, в одной форме стихийного факультета. Я поежилась от холода и потерла плечи руками. Наверно, снова накручиваю себя, но я переживаю за парня. Не следовало мне тогда вмешиваться. Я развернулась было, чтобы вернуться к себе в комнату и взять пальто, но мой взгляд привлек отблеск в воздухе, двигавшийся за периметром академии ровно вверх, к шпилю, удерживаемому богами. Словно искажение пространства, марево в жару. Разряженный воздух плыл, выдавая волнообразные помехи. Совсем незначительные, почти неуловимые. Защитный купол, установленный над академией, вибрировал, будто был готов вспыхнуть и растаять.

Не теряя времени, я вернулась в здание и спустя минуту без стука ворвалась в кабинет ректора. И уловила обрывок фразы:

— … кроме того, что я уже сообщил, на нее ничего нет. — Гилатер за столом говорит по зеркалу связи. Поднимает на меня удивленный взгляд.

Моя наглость не остается незамеченной, и я уже жалею о своей выходке.

— Гила, ты меня слушаешь? — доносится мужской голос из зеркала.

— Да, прости, я свяжусь с тобой позже, — отвечает тот собеседнику и отключает устройство. Проходит к двери, закрывает ее, ограждая нас от лишних глаз и ушей.

— Извини, что побеспокоила, — говорю и сразу иду к окну. Раздвигаю тяжелые шторы, впуская в кабинет дневной свет.

— Ты решила, что мне темно? Заботишься? — уточняет ректор, останавливаясь за моей спиной. Его руки опускаются мне на талию, что отзывается приятным теплом по всему телу.

— Смотри, — показываю блики на защитном куполе.

— Смотрю, — поглаживает меня, прижимаясь ближе. — Сегодня погода ясная, думал, пойдет дождь, а возможно, и снег. Хочешь, прогуляемся в парке? Сейчас закончу с делами и можем идти.

— Нет же, Гила, смотри. Видишь, вон там? А теперь чуть правее и еще выше, за… — Я замираю и стону от неожиданного прикосновения губ к моей шее. Чувственное и неспешное скольжение ниже, к изгибу плеча. Большие ладони сжимаются, комкая ткань моего платья. Я готова поддаться искушению. Обернуться бы и наплевать на все, но…

— Прекрати, разве ты не видишь? — как-то слабо сопротивляюсь.

— Вижу и мне нравится. Не отталкивай.

Когда ко мне в последний раз так прикасались и мне было настолько приятно? Разве что в самом начале наших с мужем отношений. Но и они были обманом. Просто я хотела в них верить, хотя и верила в иллюзию.

— Постой. — Все-таки разум пересиливает остальное, и я делаю шаг от Гилатера. Оборачиваюсь.

Голубые глаза сверкают, взгляд, полный желания, ни с чем не спутать.

— Я вышла на улицу. Там… мерцание купола, — шепчу хрипло, показывая за окно.

Гила не сразу осознает, о чем я. Однако хмурится. Всматривается в купол. Проходят секунды, но реакции нет. Он недоуменно смотрит на меня.

— С чего ты взяла?

— Как? Ты действительно не видишь? Вон там и там. Словно воздух переливается. Будто, знаешь, когда мощности не хватает в резерве. Заклинание мерцает с трудом. А еще странно, когда я прохожу защиту, я всех слышу, а меня никто. Это как-то связано? Нарушилась целостность купола?

У ректора брови ползут вверх, и он бросается к зеркалу связи.

— Выйди! — без объяснений и всякой учтивости отправляет меня за дверь.

«Выйди» — короткое слово, звучит не очень грубо, но после него я чувствую себя отвратно. Разъедаемая негодованием, плетусь к себе в приемную. Сложилось впечатление, что между нами огромная пропасть. Только пропасть была всегда, а я решила, что это всего лишь маленькая трещина. От этого и неприятное осознание факта. Приказ ректора академии не оспоришь. «Выйди».

И я иду. Лишь обида съедает. Не доверяет мне? Защита академии не в порядке, и я последняя, кто должен об этом знать? Конечно, а кто я такая? Сама не пойму, почему меня так зацепило это короткое слово.

— Очаровалась, Эвалина? — придирчиво смотрю на свое отражение в небольшом зеркале приемного зала и мысленно ругаю себя.

Да, очаровалась. Почувствовала себя особенной, нужной, желанной. Купилась на лестные слова. С другой стороны, чего я ждала? Он верно говорил, мы взрослые люди. Не обязаны блюсти супружеский долг и верность. Он вдовец и думает, что я вдова. Почему не провести время приятно? А ты подумала, что он желает не только физической близости?

— Спрыгивать с облаков на землю неприятно, но полезно.

Выкинув из головы заблуждения и очередные иллюзии, я занялась делом. Полдня посвятила счетам и новым заказам для академии. Перебрала кучу документов. Внесла их в выделенный мне вед-аналитик. Сходила к Миранде и даже не собиралась обращать внимание на мерцающий купол. Подозрения я высказала, а дальше пусть сами разбираются с защитой. Стены здания больше не вибрировали, землетрясение не повторялась. Так что я закрутилась в своих непосредственных обязанностях.

В коридоре время от времени слышались быстрые шаги — преподаватели и студенты сновали туда-сюда, но ко мне не наведывались. К полудню я проголодалась и только покинула кабинет, чтобы пойти в столовую, как увидела Ильгиду, спешащую к ректору.

— Что-нибудь выяснилось по поводу утреннего грохота? — окликнула я ее.

— Нет, пока ничего не обнаружили. Бегу, прости, — на ходу ответила профессор и, не сбавляя темпа, скрылась за дверью, но уже через пару мгновений появилась вновь.

— Лина, зайди. Ректор зовет.

Непонятная тревога вновь всколыхнулась во мне, но я ее отбросила подальше и вошла в приемную. Эйта Тру сидела за столом и с серьезным лицом читала какой-то текст, который, к слову, держала вверх тормашками. Перевернув ей документ, я улыбнулась. Но секретарь не заметила изменений, продолжила чтение, даже не моргнув глазом. Что же это такое происходит, если даже болтушка Тру так заторможена?

В кабинете Гилатер сидел на привычном месте и пил из немаленькой кружки горячий чай. Пар поднимался от напитка, отчего стекла его очков запотели. В кресле у окна расположился знакомый мне Фархад. Наверно, он своими желтыми глазами и загипнотизировал нашего секретаря. Принц Маркены бегло посмотрел на Ильгиду и взглянул на меня. Легкая, едва видимая улыбка мелькнула на лице представителя знойного королевства.

— Прекрасная Бергана, рад вас видеть вновь, — поприветствовал меня посол.

Не изменяя своим традициям, Фархад восседал в кресле в длинной белой тунике, так резко отличающейся от одежды современной Интарии. Руки принца покоились на животе, а пальцы, украшенные массивными перстнями, он сцепил в замок. Его уверенность в себе с долей превосходства была очевидна всем присутствующим.

— Доброго дня, — присела я в реверансе, тогда как Ильгида лишь чуть склонила голову в приветствии.

— Присаживайтесь, — указал нам ректор на свободные места.

Ильгида, устав от перемещений по академии, со стоном рухнула на стул. Думаю, если ее и пожурят за непочтительность, она как минимум отмахнется, а как максимум пошлет всех высокородных и благородных к своей прабабушке в демонову деревню.

Для меня осталось место в центре кабинета. Аккуратно сев на стул и поджав под себя ноги, я принялась слушать. При этом не сразу заметила еще одного присутствующего. Он словно слился с интерьером, пока Гила его не представил:

— Эйта Рид, эйта Брум, познакомьтесь — Синтер Слайвер, поверенный советника короля по делам несовершеннолетних подданных Интарии.