Без пяти минут час пополудни я в синем платье с тонким красным пояском стояла перед зеркалом и внимательно разглядывала себя в нем. Струящиеся волны ткани спускались ниже колена, новые полусапожки с аккуратными каблучками дополняли образ. Я не знала, как нужно было одеться на встречу, но мой вид мне нравился. Волосы распустила, только заколола две пряди по бокам, чтобы не падали на лицо. Образ некричащий, сдержанный, но в то же время не лишенный романтической нотки.

— Отлично выглядишь! — Эйт Гурский стоял у открытой двери. Привычная белая рубашка, но более нарядная, с вышитыми по воротнику и манжетам узорами, сидела на нем безупречно. Строгие прямые брюки и идеально начищенные туфли кричали о важности предстоящей встречи. Светлые волосы не растрепаны, как обычно, а причесаны волосок к волоску, что делало его лицо более открытым.

— У вас было не заперто, — споткнулся о порог и вошел. Поднял руку с двумя лоскутами ткани. — Я не нашел Ильгиду, обычно она помогает мне с этими дурацкими платками. Кто-то придумал, что данный аксессуар, будь он неладен, должен носить уважаемый эйт.

Я подошла к ректору. От него вкусно пахло, хотелось вдыхать этот аромат постоянно. Его парфюм определенно ему шел, а мне был приятен.

— Не знаю, какой надеть, — прошептал Гилатер, словно боясь, что его услышат и осудят за неумение сделать выбор.

— Думаю, этот подчеркнет цвет твоих глаз. — Я взяла платки из его рук, один отложила в сторону, а светло-голубой оставила. Поднялась на носочки и перекинула его через шею ректора.

Платки я не раз повязывала Синтеру. Супруг без них не выходил на улицу. Порой вычурные нововведения моды ему совсем не шли, но он считал иначе. Я поморщилась от воспоминаний, а ректор подметил:

— Я могу присесть, если тебе неудобно. Знаю, фигура у меня… В общем, порой причиняет неудобства.

Я заглянула в его глаза. Взрослый, весьма привлекательный эйт залился румянцем, будто передо мной был не глава Королевской академии, а юноша, смущенный своим внешним видом.

— Гилатер, нет, я… — улыбнулась из-за своего предположения. — Я уже закончила, — отошла на пару шагов, чтобы посмотреть на свое творение, и удовлетворенно кивнула.

Вышли мы из административного здания, мягко сказать, не вовремя. В самый разгар большой перемены. Студенты заполонили площадь, оккупировали все лавочки. Только и слышалось:

— Здравствуйте, ректор!

— Добрый день, эйт Гурский! Я к вам зайду.

— Можно вас спросить?

— Я хотел узнать…

— Забыла уточнить…

— А можно?..

— А зачем?..

— А почему?..

Фамилия и должность Гилатера с просьбами и вопросами прозвучали раз пятьдесят, пока мы с ним не подошли к воротам. При этом сам глава ни разу не ответил студентам отказом. Я никогда не сравнивала людей, но тут волей-неволей мой жизненный опыт подкидывал другие примеры. Мужу всегда было некогда ответить на вопросы Элана. То он занят, то устал, то не мешай, спроси у матери и вообще чего ты от меня хочешь, иди играй.

— Долго ты работаешь в академии? — спросила я ректора, но он промолчал, и я уже была готова обратить на себя его внимание, похлопав по плечу, но догадалась: мы вошли в защитный периметр, он меня не слышит. Надо бы спросить, с чем связано такое воздействие на слух, но все забываю.

— Неуклюжий медведь, — вдруг заговорил эйт Гурский. — Вымахал в два метрина, а за девушками ухаживать не научился. Думаешь, если гонять ее по всей академии, она обратит на тебя внимание? Мнешься как мальчишка шестнадцати лет.

Мои брови от удивления подпрыгнули. Это он себя ругает?

Ректор взглянул на меня.

— Ты красивая, Лина, не понимаю, зачем тебе эта иллюзия. Не верится мне, что ты с ними связана. Мне бы этого не хотелось, — тяжело вздохнул и указал на свое ухо.

Уже через несколько секунд мы вышли из-под защитного купола. Я остановилась, с изумлением глядя на ректора. О чем это он?

— Ты о чем-то спрашивала? Там не слышно, все из-за защитного купола.

— Да, но… А что ты говорил?

— Ничего особенного. Пытался сказать, что не слышу.

В груди защемило. С кем я связана? А если он прознал о теневом рынке и подкупе стража? Нет, точно нет. Иначе я бы ехала в управление с магическими браслетами, блокирующими дары богов, а не с ним к послу. Тогда совсем непонятно, что он имел в виду. Глубоко погрузившись в свои мысли, я и не заметила, что мы уже сидим в карете и проезжаем по красочным улицам столицы.

— Как Элан? У него все хорошо? — отвлек меня от размышлений ректор.

— Да, благодарю.

Смотрю в окно экипажа, и хочется выйти на свежий воздух. Чувствую на себе его взгляд, боюсь и негодую. Подставить бы лицо легкому зимнему ветру, чтобы он охладил мои щеки. Красивая, говорит. Лучше бы навещал чаще свою семью с ребенком и не подозревал бы меня неизвестно в чем. Чем дольше мы едем, тем больше я накручиваю себя. Связана я с кем-то, вот бред! Хотя и не бред, связана, и теневикам деньги давала, и сбежала от живого мужа, и иллюзия внешности нелегальная. О боги… Как же я наивна. Расслабилась. А если он все знает? Тогда почему молчит и не сдаст меня стражам?

— Лина, что я сделал не так? — спрашивает он, не отрывая от меня взгляда.

— Все хорошо.

— В самом деле?

— Да.

— Понятно.

Хочу спросить, что происходит. Избавить себя от недосказанности. Но больше мы не разговариваем. Каждый смотрит в свое окно и думает о своем. Не решаюсь, да и не время уже выяснять какие-то там мои связи с непонятным кем-то, потому что карета остановилась, въехав на закрытую территорию особняка. Может, пожаловаться на плохое самочувствие, хватать Элана и бежать?

Меня замутило от всяческих предположений и пестрого фасада здания, к которому мы подъехали. Насыщенный янтарный, сочный красный и яркий желтый, на первый взгляд, хаотичными мазками растеклись по стенам необычного строения. Но, присмотревшись, я уловила цельную картину — это цветок. Я поразилась масштабу росписи.

— Цветок Бергана, — пояснил ректор. — Символ королевства Маркены. Он очень редкий и растет только в садах владыки.

Дверца кареты отворилась. Мне подал руку смуглый мужчина, облаченный в длинную белую рубашку, повязанную поясом в цвета дома. Сверху надета меховая накидка, защищающая от холода.

— Приветствую вас, уважаемый эйт Гурский. Я проведу вас и вашу спутницу к его светлости послу, — с акцентом проговорил мужчина и, не дожидаясь нашего ответа, развернулся, устремившись к парадным ступеням, ведущим в дом.

Стараясь не выказывать любопытства, я тем не менее с интересом изучала странного вида особняк.

Нас провели через большой холл, устланный коврами. Роскошь кричала из всех углов. Диковинные растения — лианы — оплетали стены и огромную, вырезанную из дерева люстру на потолке. В небольших отверстиях теплым светом горели маглампы. Низкие диваны без спинок были разбросаны по всему холлу, а небольшие стеклянные столики делали пространство воздушным и мягким.

Мы прошли в не менее изысканный кабинет. За внушительным столом, занятым множеством бумаг и книг, сидел колоритный мужчина. Увидев нас, он тут же поднялся.

— Приветствую тебя, мой друг, в доме моего повелителя и короля великой Маркены! — проговорил он и, приложив кончики пальцев ко лбу, поклонился. Длинные рукава кипенно-белого национального платья взметнулись, открывая запястья, украшенные разноцветными нитями.

Гилатер склонился, а я, не зная, что делать, присела в реверансе. Ну а что? Меня никто не инструктировал, как себя вести. Нормы этикета их королевства я не изучала. Пыталась не шататься, стоя на полусогнутых ногах, а эти двое рассмеялись.

— Сколько лет мы не виделись, Гила⁈ Иди, я на тебя взгляну! — Мужчина быстро обошел стол и приблизился к ректору.

Я, разогнувшись и забыв о стеснении, разглядывала экзотичного хозяина кабинета. Темные волосы, небольшая борода и нос с горбинкой. Суровое лицо с пронзительными светло-карими, почти желтыми глазами. Необычное сочетание смуглой кожи и яркой радужки меня загипнотизировало. А когда он расплылся в искренней улыбке, показав ямочки на щеках, показалось, мир потух. Своеобразная красота, наделенная притягательностью и харизмой.

— Что за прекрасная Бергана пришла вместе с тобой, мой друг? — Наконец мужчины обратили на меня внимание.

А я, будто оцепенела, не могла выдавить из себя ни слова, просто смотрела неотрывно в желтые глаза.

— Познакомься, Фархад, это моя помощница и ценный сотрудник академии Лина Рид, — представил меня ректор, делая ударение на слове «ценный». — Лина, это Фархад, посол Маркены.

— Рад нашему знакомству, великолепная Бергана. — Взяв мою кисть, маркенец поцеловал ее тыльную сторону.

— Светлого дня, — выдавила я из себя заторможено.

— И как вам? Нравится работа в Королевской академии? — Вопрос прозвучал обманчиво тихо, почти небрежно, но под этой внешней мягкостью таился отчетливый, неоспоримый нажим.

Я ответила прежде, чем мысль успела родиться:

— Конечно. Дети порой учат нас больше, чем мы их. Это замечательно, хотя и не всегда легко принять. Определенно моя работа мне по душе.

Как-то странно действует на меня этот Фархад. И глаза его будто смотрят в самую глубину, которую я и сама в себе не изучила. А он проникает в нее с легкость и улыбается. Я закашлялась.

— Хад, не смущай мою помощницу, — сократив имя представителя жаркого королевства, ректор дружески похлопал его по плечу.

— Что ж, пойдемте угощу вас знаменитым десертом Маркены. Мне помнится, Гила, угощение вызывало у тебя сильное желание получить вторую порцию, — засмеялся посол.

При ходьбе длинные полы его платья открывали легкие кожаные сандалии. Откровенно для нас, северян, но для их культуры в порядке вещей. Однако что я знаю о далекой Маркене? Мало чего.

Мы разместились на мягком диване. Я рядом с ректором, а посол напротив нас, в отдельном кресле. Между ним и нами — низкий столик с уже расставленными сладостями и кувшином с темной жидкостью. Фархад разлил напиток по малюсеньким чашечкам и передал их каждому из нас.

— Рассказывай, Хад. Что за скрытность? Или твоей отец не в курсе, что наследник Маркены посетил Интарию?

Я поперхнулась, отпив приторно-сладкий напиток. Мы что, сейчас говорим с принцем Маркены?

— Аккуратнее, прекрасная Бергана. Патока горячая, — тягучим голосом протянул принц.

Интересно, только я чувствую его давящий взгляд под прикрытием заботы? Бр-р… Украдкой посмотрела на Гилатера. Он был спокоен и расслаблен, но только до того момента, как Фархад, слегка касаясь моей руки, произнес:

— У вас очень нежная кожа, не обожгитесь. Я знаю, что в вашей столице есть одно прекрасное место, куда можно сходить, чтобы…

— Хад! — резко обрывает его ректор. — Эйта Рид не заинтересована!

Посол усмехнулся и сразу сделался серьезным.

— Я с официальным визитом, Гила. Сам понимаешь, время пришло.

Глава академии кивнул на понятные только им слова.

— Просто решил встретиться без лишних глаз. Без представителя вашего молодого короля и скучных светских раутов.

— Не пойму, ты не доверяешь Этилю? Могу заверить, король, хотя и юн, слово свое держит. Анонимность гарантирует. К тому же его брат…

— Кстати, как поживает Дар-Кан? Все такой же мрачный и замкнутый?

— Ты не поверишь, — засмеялся ректор. — Он женился и скоро станет отцом.

— Не верю. Ты меня разыгрываешь! — удивился принц и хлопнул себя ладонями по коленям. — Мы точно говорим о некроманте? О том самом, который без лишних слов может расправиться с тысячной армией нежити? Он попал в расставленные сети любви?

— Он самый, — веселился ректор, не стесняясь обсуждать королевскую семью. — Тот, кто не раз спасал твою зад… эм… — Гилатер осекся, взглянув на меня, смотрящую на обоих широко раскрытыми глазами. — Прикрывал твою спину.

Мужчины продолжили беседу, словно мгновенно позабыв обо мне. А я пыталась понять, что здесь делаю. Все больше задавалась этим вопросом, и ответа у меня не было. Эти двое явно старые друзья. Говорят открыто, без церемоний. Я здесь лишняя, но при этом сам принц Маркены намекнул мне на свидание с ним? Мне, девушке из маленького городка? О Всекарающий Ар, это твои проделки? Куда меня занесло?

— Я не в Этиле сомневаюсь. Интария хранила наши тайны достойно. Есть у меня подозрения, и они неслучайно появились. Кое-кто из моего сопровождения от Интарии очень рьяно предлагал свои услуги, навязчиво расхваливал себя и то, как он может быть полезен. Ты знаешь, я не люблю лесть, меня от нее коробит. — Фархад поднялся с кресла, прошел к столу. — В понедельник я приеду с ним в академию с официальным визитом. Хотел, чтобы ты знал, вот и все.

— Я тебя услышал, Хад. — Ректор тоже встал с дивана и помог мне.

Как я поняла, визит был окончен и нас более не задерживали.

— Прекрасная Бергана, буду рад видеть вас вновь, — кивнул принц и уткнулся в бумаги на столе.

Попрощавшись с хозяином дома и сев в карету, я решила не утаивать накопившиеся вопросы. Все должно быть четко и ясно. В моей жизни от меня много чего скрывали, а я свое недовольство этим замалчивала, не высказывалась. Надоело. Карета отъехала на приличное расстояние от дома посла, и я не раздумывая спросила:

— Зачем ты меня сюда привез? В моем присутствии не было никакого смысла.

Непонятный поступок ректора никак не вязался с тем, что он сказал под куполом академии. Если он думает, что я в чем-то замешана, то какой смысл везти меня к представителю Маркены? Более того, к принцу. Да еще упоминать в беседе королевскую семью Интарии и некие тайны.

— Скажи, Лина, тот шарик, который ты нашла в зале приема, откуда он?

— При чем здесь студенческая ракушка-аналитик? — удивилась я.

— Почему ты изменила внешность? — Следующий вопрос выбивает меня из колеи сильнее, чем предыдущий.

— Я же говорила, что решила начать жить заново, — пыталась ответить ровно, но голос задрожал, и я перешла на официальный тон. — Не понимаю, ты меня в чем-то подозреваешь? Так скажи прямо. Возможно, я не подхожу академии, не справляюсь с обязанностями и ты ищешь повод меня уволить? Так не надо его искать. Говори как есть, и мы с Эланом покинем учебное заведение.

— Нет, этого я не скажу. Ты хороший сотрудник.

— Так в чем дело? — повысила я голос.

— Тот шарик не совсем студенческий аналитик. Он записывал информацию в зале приемов и перенаправлял кому-то.

Пока я соображала и сопоставляла новые факты, ректор продолжил:

— Это устройство для слежки, Лина. Он активировался каждый раз, когда кто-то из преподавателей или учеников заходил в зал.

— О Всемилостивая, ты посчитал, что я его туда положила. Я, по-твоему, кто? Шпионка?

Я все могла представить, но это?.. Мне стало смешно, и я не сдержалась, рассмеялась, глядя на ректора, которому явно было не до веселья.

— Прости… прости… — замахала рукой. — Просто это правда уморительно. Я — шпион с малолетним сыном. Так, может, и мой сын — не мой сын, а тоже лазутчик, притворяющийся маленьким мальчиком?

Слезы потекли из глаз. Я тут навыдумывала всякого, а оказывается, я шпион. Но вдруг мне стало не до смеха. Ведь, с точки зрения Гилатера, все так и выглядит: я недавно пришла в академию, изменила внешность иллюзией. Ох, демоновы рога, а если он проверял мои документы, а он, скорее всего, их проверял, то… Всемилостивая Ора, сохрани, он мог дать запрос по ауре и узнать, кто мой муж.

— Ты запаниковала, Лина? Стало несмешно?

Я выпрямилась, словно натянутая струна. Руки задрожали, а в горле пересохло.

— Я ни… ни на кого не работаю, кроме как на академию, — проговорила, пытаясь совладать с голосом.

— Знаю.

— Знаешь? — прошептала.

— Теперь да. У Фархада есть определенная способность — определять ложь.

— То есть эта поездка была проверкой? — удивилась я.

— И ты ее прошла. Однако почему мне все-таки кажется, что есть еще что-то, о чем мне следует знать, Лина?

Взгляд голубых глаз давил. Гилатер смотрел строго, пронзительно, но все же с какой-то надеждой на откровение, которым я не желала делиться. Буду стоять до конца. Мне бы поднакопить немного денег, и мы с Эланом уедем. Покину королевство. Скроемся, и о нас забудут.

— У каждого из нас есть свои небольшие секреты, Гила. Тем не менее мои никак не связаны с академией, политикой и шпионажем. Тем более я никогда никому не причиняла и не причиню намеренного зла. Это не в моем характере.

Ректор долго смотрел на меня и, казалось, был рад моему ответу.

— Мне нравится, как ты сокращаешь мое имя. Звучит приятно, — огорошил.

Он только это́ услышал? Я заерзала на сиденье. Пытаюсь оправдаться за то, чего не делала, и боюсь раскрытия своей истории, а он о своем имени?

— Ты проверял меня и моего сына? — набралась смелости и перевела разговор в нужную мне сторону. Ноги под платьем нервно стучали по полу кареты, а руки в перчатках я сжимала с такой силой, что это грозило синяками.

— Проверял, — односложно ответил Гилатер и замолчал, отвернувшись к окну.

Напряжение было настолько мощным, что в голове у меня гудело со страшной силой.

— И? — не отступала я.

— Если было бы на что обратить внимание, я бы сказал. — Ответив неопределенно, он продолжил задумчиво смотреть в окно.

Как это понимать? Что он имеет ввиду? Почему я еще не под стражей? Я совсем запуталась. Разве он не понял, что мой супруг жив и здоров, а я не та, за кого себя выдаю? Я потерла виски, голова разболелась невыносимо.

Мы ехали в полном молчании до самой академии. Ректор так и не проронил ни слова, погрузившись в себя. Только время от времени сжимал губы, выдавая напряжение. Спрашивать о чем-то еще я больше не решилась. Если меня еще не посадили, значит, ему неправильно доложили обо мне. Или Синтер скрыл все упоминания обо мне? Этот мог так все провернуть, что обо мне не осталось никакой информации. Скрыл ото всех для себя любимого. Сволочь, как я его ненавижу!