Я обернулась и взглянула на вошедшего в зал ректора. Он в белой рубашке с расстегнутой верхней пуговицей и серых брюках, через плечо перекинуто пальто. Стоит всего в нескольких шагах от меня, и я вдыхаю приятный запах мужского парфюма — темный миндаль с горьким перцем и еще чем-то терпко-сладким. Аура у него сильная, окутывает в мгновение, заполняя немаленькое пространство зала. Рост внушает трепет. Слегка отросшие волосы делают его похожим на лохматого медведя, вылезшего из берлоги посреди зимы.

— Так, о глупостях разных. Добрый день, Гилатер, — поздоровалась я.

— Мне жарко или здесь жарко? — поправил он воротник рубашки.

— Духота, — кивнула ему. — Отопление так и не настроили.

— Странно. А ну пойдем со мной, — резко развернулся, вышел в коридор и вновь зашагал так, что за ним не успеть.

Пройдя знакомым путем через галерею с картинами, мы свернули под лестницу к залу для торжеств с огромными двухстворчатыми дверями. В зале — расписные стены со сценами из истории Атерры, притягивали внимание. Яркая картина поединка в Долине Успокоения — среди белых песков в смертельном танце пляшут воины. Далее хроника Столетней войны, Зарождение нашего мира и многое другое.

— Лина, нам сюда.

Мы прошли под сцену через узкую невысокую дверь. Гилатер тут же возмутился, ударившись лбом о верхнюю балку и, будто оправдываясь, сказал:

— Здание старой постройки, узкие коридоры и все маленькое.

— Сильно ушибся? — спросила я, не сумев сдержать смешок.

Он обернулся, пристально посмотрел и отвернулся.

— Смешно ей, — буркну себе под нос.

— Извини, — исправилась я, но он промолчал.

Оказалось, что под сценой был проход в подземный тоннель с массой ответвлений. Ректор зажег настенные маглампы, осветив полукруглый свод подземелья.

— Зачем мы здесь? — спросила я, пытаясь не споткнутся на неровном полу.

— Под землей расположены все основные технические отсеки академии. Каждый отдельный участок защищен по-своему. Склад, куда вы переносили мебель, тоже здесь, только вы заходили с другой стороны. Водопровод и отопление здесь же. Думаю, котлы вышли из строя. Не пойму, почему стихийник до сих пор не разобрался.

— Здесь еще жарче, чем наверху, — оттянула я ворот нового платья.

Ректор отворил большую металлическую дверь. Лицо сразу обдал обжигающе горячий воздух, а в глубине помещения послышались ругательства:

— Да это все штыри, профессор!

— Они не жрут металл, студент!

Глава академии бодро прошествовал по направлению к говорившим, скрывающимся за переплетениями труб. Я пошла следом за ним, стараясь не отставать и не теряться. Недалеко от меня что-то лопнуло и зашипело. Я не успела увернуться от струи горячего пара — вскрикнула от жалящего руку напора. Осмотрела руку, вроде бы обошлось.

— Дай взгляну, — потянулся ко мне ректор.

— Нет, не стоит. — Я поспешно отстранилась, что не укрылось от его внимания.

Он недоуменно взглянул на меня, будто я отпрянула от него, как от прокаженного, но настаивать не стал.

— Пойдем, надо разобраться, в чем дело.

Мы подошли к двум магам. Оба взмокшие, глаза красные от густого пара.

— Что тут у вас, Маврик? — спросил у декана стихийников ректор и пожал его руку.

Коренастый преподаватель широко расставив ноги, передернул плечами и вымучено проговорил:

— Да вот выясняем с Питом причину поломки артефакта котла, — и развел руками.

Вторым оказался тот самый парень из столовой, которого обижали другие студенты, высокий брюнет с челкой, упавшей на глаза. Он проводил руками над хаотично крутящейся стрелкой прибора, проверяя его на исправность.

— И как успехи?

— Да как… — отер пот со лба профессор. — Резервуар в порядке, счетчики давления тоже. Сам артефакт в норме. Только вот постоянные пробои в трубах, похоже, и дают такой жар.

Тут над нами вновь зашипело, и повалила струя пара. Все заволокло дымкой. Дышать становилось труднее, словно в парильне.

— Вот видишь? Ты видишь? Пит подозревает, что штыри перешли с дерева на металл, — заявил Маврик. — Но их я не заметил, да и жара такая здесь, они бы не выжили.

— На самом деле штыри тепло любят, — буркнул парень. — Особенно их личинки, — добавил тише.

Кажется, его не слушали либо просто не услышали из-за гудения труб. А во мне вновь, щекоча подушечки пальцев, всколыхнулся дар, волной накатывал зуд ладоней, как при чесотке. Я подошла к Питу, положила на его плечо ладонь.

— Ты думаешь, именно личинки штырей стали причиной поломки? — спросила ученика и совсем немного влила в него уверенности.

Под моей ладонью прошла легкая дрожь и слабое свечение. Сразу стало легче, но, опомнившись, я оглянулась на мужчин. Не нужно, чтобы они видели применение дара. Раскрывать свои способности мне не на руку. А парню нужно совсем немного открыться и высказаться. Стать увереннее, не стесняясь и не зажимаясь оттого, что ему не поверят и не воспримут всерьез.

— Да, именно так, эйта Рид. Взрослые штыри питаются древесиной. А вот личинкам необходимы тепло и влага. Они очень мелкие, их только улучшенным магией зрением можно рассмотреть.

— Ты уверен? — уточнила.

— Да. — Твердый, четкий ответ, и я улыбаюсь.

— Возможно, ты прав, Пит. Только вот штырей и, соответственно, их личинок здесь быть не может. В академии за этим строго следят, — высказал свое мнение ректор.

— Может, не так уж и хорошо следят? — подал голос парень, но сразу осекся и отвернулся к датчикам.

Неужели я переусердствовала? Студент огрызнулся, словно я влила в него все свои силы, но это не так. Всего лишь капля уверенности.

Ректор не стал отвечать на этот упрек. Перевел взгляд на декана стихийного факультета.

— Так, делайте все, что можно. Залатайте дыры в трубах и восстановите нормальную температуру. Лина, за мной, — отчеканил Гилатер и спешно направился к выходу из подвала.

Сидя в кабинете главы академии, я промакивала платком взмокший лоб, пока ректор связывался с кем-то по пространственному зеркалу. Однако с той стороны упорно не желали общаться. Он хмурился, но не оставлял попыток наладить контакт.

— Да! — вдруг послышался женский голос.

— Климентия! Ты где? Почему не на занятиях? — нетерпеливо прикрикнул Гилатер.

— Что-о? — возмутились в зеркале. — Эйт Гурский, только вы не начинайте. Сами виноваты. Я что, должна разорваться? С вашей подачи я сейчас торчу в магической лаборатории королевства. Они меня не отпускают. Им все равно, что я еще учусь и замужем, между прочим. Канаш сказал, если я не вернусь сегодня домой, он разнесет всю их научную площадку на магические молекулы. А вы говорите, занятия!

Я притихла, вслушиваясь в надрывную тираду девушки. Вот это студентка!

— Клима, нам нужна помощь, — вздохнул ректор, прерывая бурные возмущения девицы. — Как думаешь, личинки штырей метал жрут? Если да, то нам нужно твое зелье.

— В академии появились штыри? — удивилась собеседница.

— Не уверен, но вполне возможно.

— Личинкам необходима влажность и жара. Вполне возможно и металл жрут. Да они все жрут. Только древесину любят больше всего. Помните, когда штыри появились, стояла невыносимая засуха. Личинки были в сонном состоянии под землей, там, где влага. А из них наружу уже полезли взрослые особи жуков. Я передам состав зелья завтра с Канашем. Сама, увы, не смогу принести его, сами понимаете. И, эйт Гурский, простите, пожалуйста, моя реакция…

— Все хорошо, Клима, занимайся и не пропускай занятия. Канашу привет передай, — остановил ректор извинения девушки и отключил связь. Отклонился на спинку кресла и прикрыл глаза. — Вот так, Лина, дети вырастают, а потом кричат, что мы во всем виноваты. А мы ведь желаем им только лучшего.

— Это была ваша дочь?

— Нет, это была студентка академии. Климентия Вир. Ведьма с прекрасным даром приготовления зелий и взрывным характером, — засмеялся ректор. — Они все мои дети. Разве дети бывают чужими? Нет, не для меня.

Я понимаю, ученики тоже дети. Хорошо, что он так за них радеет, но и о своих забывать не стоит. Меня зацепило его отношение к собственным отпрыскам, но я кивнула, не ответив. Зачем лезть в личное…

— Так, ладно, с этим разобрались. Что у нас дальше? — спросил Гилатер.

— Уточните, когда приезжают послы из Маркены. Сколько человек будет? И куда их размещать? — ответила я.

— Точно! Лина, какой сегодня день?

— Пятница.

— Вот же штыри эти. Забыл вас предупредить. Завтра вы едете со мной на встречу. Представитель Маркены уже в Интарии. От этого человека будет зависеть наше дальнейшее сотрудничество. Точнее, благополучие академии и налаживание связей между нашими королевствами.

— А при чем здесь я?

Я далека от политики и налаживания отношений на таком высоком уровне. И в качестве кого я там буду? Пусть возьмет Ильгиду или кого-то из деканата, все лучше, чем меня.

— На данный момент ты моя помощница, что не так?

— Нет, все в порядке, эйт Гурский.

— Снова на вы, Лина?

Я отвела взгляд и поднялась с кресла.

— Мне нужно идти работать, Гилатер. Если я больше не нужна, то пойду.

Только я вышла из кабинета, на меня налетела толпа ребят. Взмыленные и переполошенные студенты наперебой тараторили о происшествии в столовой. Очередная катастрофа в академии. Сделав пару глубоких вдохов, я пошла устранять проблему.

Уже вечером, купая Элана и слушая, как он с неохотой рассказывает о прошедшем дне, я думала о предстоящей поездке к послу Маркены. Почему он не захотел приехать в академию и здесь обговорить все нюансы сотрудничества? Решил побеседовать на нейтральной территории? Возможно, и так, а возможно, я лезу куда не стоит лезть. Но если ректор попросил, отказаться я не могу. Проедусь, посижу мышкой, запишу данные переговоров, с меня не убудет.

Взглянула на сына. Задумчивый, притихший. Поцеловала его в лобик, жара нет, но настроение у него неважное.

— Что не так, сынок?

— Все хорошо, мам.

Такой ответ меня не устроил.

— Точно все в порядке? Может, поссорился с ребятами или преподаватель поругала?

— Нет, просто я хотел бы жить вместе с ребятами в корпусе. Все там живут, а я здесь.

— Тебя обижают из-за этого? — всполошилась я.

Права была эйта Янис. Мальчика будут задирать воспитанники, но я никак не могла пересилить себя и согласиться на его отдельное проживание. Он — единственное мое счастье, за которое я борюсь, и расставаться с ним я не желала, боясь потерять. Сейчас вроде бы свыклась и успокоилась, не переживаю и не дергаюсь, как там Элан. Да и понаблюдав за учителями со стороны, я увидела, что у них все под контролем. За ребятами следят, учат быть самостоятельными, и это здорово.

Я пообещала Элану подумать. Он немного повеселел, вот и отлично. Расстелила постель, и только мы с ним легли, как наступило утро.

Отправив ребенка на занятия, я спустилась в столовую. Повариха Золя на раздаче расхваливала свои изыски и собирала последние новости академии.

— Как же так вышло, что вода еле бежит из крана? Лина, ты все знаешь, расскажи. Снова проказники пытались сорвать занятия?

Вдаваться в подробности я не стала. Сказала, что скоро все наладится. Сегодня привезут зелье от личинок штырей, и все это прекратится.

Пока пью чай, сидя в столовой за преподавательским столом, разглядываю студентов, поглощающих завтрак. Все разные и по манерам, и по статусу. Сразу видно ребят из простых семей и тех, чьи родители занимают высокие должности. Знакомый мне темноволосый Пит появляется в столовой, уверенно проходит к раздаче, но его отталкивают подошедшие парни, те самые, которые задирали его в прошлый раз. Пит расправляет худые плечи и возмущается:

— Вы пришли после меня, так что встанете за мной.

— Что⁈ Перепутал, стихийник, с кем говоришь? — вырос перед ним студент в бурой форме боевого факультета. В его руке зажегся огненный шар.

— Нет, не перепутал. Викарт Смил, сын советника короля по делам несовершеннолетних подданных Интарии. Я все прекрасно знаю.

— Так знай свое место, безродный, — засмеялись все, кроме самого Пита.

— Не думаю, что твой отец будет рад узнать о твоем поведении в академии и о неуспеваемости, в частности. Я легко могу донести до его сведения твои пропуски и неуды по всем предметам. Так что не задирай меня и своим дружкам об этом скажи. — Пит обогнул студентов и подошел к Золе.

С одной стороны, я была рада, что он смог ответить обидчикам, но шантаж — это нехорошо. Богиня, ну вот зачем я влезла? Зачем помогла Питу? Теперь его не оставят в покое и начнут пакостить еще больше. Это мое проклятие, а не дар. Папа ласково называл меня музой желаний. Смешно, но так грустно. Дар, из-за которого моя жизнь превратилась в то, что она есть. Я скрываюсь от собственного мужа, желавшего держать меня при себе только из-за моей способности влиять на ауру людей. Подсыпать немного удачи, всколыхнуть энтузиазм, повлиять на исход дела посредством увеличения внимательности, усилить решимость, дав возможность выполнить все в срок, вдохновить на действия… Стоит только прикоснуться к человеку, и вот он, ведомый своей идей, добивается успеха, конечно, если прилагает к этому усилия, а не просто лежит на кровати.

— Не узнаю Пита, — ко мне присоединился ректор. — Спокойный, талантливый парень, слегка замкнутый как будто изменился. Возможно, взрослеет.

Да уж, а я всего лишь немного подтолкнула его к взрослению. Моя мама говорила, не стоит вмешиваться. Добро не всегда может обернуться добром. Тебе кажется, что ты делаешь как лучше, а получается все с точностью до наоборот. Я всегда ей возражала. Разве не для того боги наделяют нас дарами, чтобы мы ими пользовались?

— Лина?

— Простите, задумалась. Что вы говорили?

— К часу будьте готовы к встрече с послом. Я за вами зайду.