Стук в дверь. Я просыпаюсь. За окном уже светло. Не заметила, как вчера провалилась в сон. Голова гудит, в глазах пелена, размывающая стены комнаты.

— Лина, ты здесь? — слышу голос профессора целительства.

— Ее там нет, что ты стучишь? Наша Лина, наверно, к сыну пошла. Это ты просыпаешься к полудню, после зелий своих ведьм. Пойдем… — отвечает ему стихийник.

Я бросаю взгляд на часы. Песчинки пересыпались лишь за семь утра, до работы целый час. Что этим двоим от меня понадобилось?

— Ты моих ведьм не трогай, у них вчера зачет был. И между прочим, все сдали, в отличие от твоих.

— Ага, сдали, я видел табель. Минимум пятеро на отчисление.

— Что? Да это ты их завалил по своему предмету! Зачем им стихии твои нужны? Они, знаешь, какие талантливые? Хочешь, дам попробовать одну настойку? Ух, какая бодрящая. Моя студентка сделала. Она, правда, ингредиенты спутала. Должна была отворотное приготовить, только вместо синеглазки отрезвляющей положила бадьян вырви-глаз. Но какой эффект!

Пока соперники задирали носы друг перед другом, я переоделась, умылась. Глаза немного припухли после вчерашнего водопада слез, но в целом вид сносный. Что ж, пора браться за работу.

— Доброе утро, — открыла я дверь и поздоровалась со светилами педагогики.

Профессор Пьер Терьи в неизменном жилете, застегнутые полы которого заметно расходились на упитанном животе, держал в пальцах пузырек со светлой жидкостью, а Маврик Бон принюхивался к его содержимому. Стихийник сделали вид, что это не он сейчас намеревался сделать глоток бодрящей настойки, и с деловым видом изрек:

— Эйта Рид, мы к вам. Помните, вы обещали, что каждому из нас выделите по дополнительному помещению в подвале главного учебного здания?

— Помню, но, к сожалению, ректор не разрешил. Сказал, что вам и так выделили достаточно просторные аудитории. К тому же у вас, эйт Терьи, есть целая лаборатория, да и у вас, эйт Маврик, полигон для практических занятий.

— Но полигон мы делим с боевиками! — возмутился декан. — А у него в полном распоряжении целая лаборатория, это нечестно.

— А вам хватит, — съехидничал Паучок.

Их склоки могут затянуться надолго. Когда только успевают преподавать?

— Прошу меня извинить, но у вас что, пар нет? — спросила я.

Профессора переглянулись и вновь заспорили:

— Это все из-за тебя, Бон, совсем забыл, зачем мы шли к эйте Рид, — вспылил Паучок.

— Вечно я у тебя виноват, старый ты штырь! Это ты первым начал цеплять моих студентов!

Я совсем не этично закатила глаза. Два гения, а ведут себя хуже детей. Ильгида говорила, они с самого начала, как только пришли в академию просвещать молодые умы, соперничают. Доходило до полного абсурда. Им лишь дай повод для препирательств, ухватятся за любое слово или косой взгляд. Мало того, они и студентов вовлекают в это соперничество. Хм… Что и говорить, действенный метод обучения. Конкуренция сподвигает на новые достижения.

— Уважаемые эйты!

Профессора обернулись ко мне.

— Пойдемте скорее, Лина, ректор срочно всех собирает.

— Да, внеплановое собрание. Сказал, строго быть всем. Первые пары отменены. Студентов отправили в библиотеку, — добавил стихийник.

Очередная катастрофа или нововведения, что на этот раз? Академия ни одного дня не проживет в тишине и спокойствии. Чуть больше чем за месяц работы чего я только не увидела: прилипшие к потолку стулья из-за неумелого заклинания стихийного мага, уборку полигона после встречи некромантов с боевыми магами… Тренировались они. Одни поднимали мертвецов, другие оборонялись, отрабатывая заклинание сожжения. Да так увлеклись, что пришлось заказывать новый жаропрочный настил для изуродованного рытвинами поля. Один из менталистов и вовсе внушил орчанке со звучным именем Поэма, что она летучая мышь. Никто не мог понять, что с ней происходит. Представительница воинственного народа никогда не страдала меланхолией и страстью к выпивке и вдруг стала появляться на людях с опухшим лицом и в красных пятнах. Махала руками и кричала ультразвуком. Только через пару дней выяснилась причина ее преображения — декан боевого факультета застал ее спящей вверх ногами. Конечно, умельца ментальной магии наказали, но признали его огромную способность к внушению.

Так что я не стала выяснять подробности внеочередного сбора преподавателей, сейчас все узнаю сама.

Мы вошли в заполненный людьми зал приемов. Ильгида держалась за сердце, боевой маг расставил ноги на ширину плеч и задумчиво слушал Гилатера. Я не понимала, о чем речь, но, судя по серьезным лицам присутствующих, это были не очередные эксперименты учеников, а что-то более важное.

— … Дарк Крим, ты предусмотрительно поставил стражей на входах в основных учебных зданиях. Осмотри с пятикурсниками слабые места территории и усиль охрану по периметру. Придется нам временно работать по старинке: проверять документы и узнавать цель визита посторонних. Пусть ребята будут настороже и сообщают о своих подозрениях.

— Что происходит? — спросила я Паучка шепотом, но он пожал плечами и продолжил слушать.

— Гилатер, а как же так произошло? — растеряно спросила Ильгида.

— Над этим я работаю, но предположительно штыри, появившиеся в подвале здания, стали катализатором нестабильной работы купола.

Зал загудел. Посыпались обвинения в недосмотре. Дарк Крим сразу предположил диверсию и последующее нападение. Я, в силу своих знаний, сопоставила этот сбой с появлением Синтера. Он пришел сюда именно в тот день, когда я заметила мерцание защиты. Не означает ли это его причастность? А ведь он сам вряд ли бы стал марать руки. Ему явно кто-то помог подсунуть в подвал штырей.

— Прошу всех быть более бдительными, однако не поднимайте шума. Пока мы не знаем, с чем имеем дело. Возможно, это просто стечение обстоятельств, но лучше быть наготове.

— Так, может быть, деток по домам отправим? — предложила Ильгида. — Устроим им незапланированные каникулы. Я работаю здесь довольно долго, и чтобы купол ломался, не припомню.

Я смотрю на Гилу и вижу круги у него под глазами. Усталость на лице. Он обеспокоен, встревожен, хмурится, раздумывая над словами демоницы, и никак не может решить, стоит ли закрывать академию.

— Я подумаю, Ильгида. Сейчас же прошу всех вас не особо распространятся о происходящем. Мне нужно время. Как только что-то прояснится, я вас оповещу. Во всем остальном действуйте строго по правилам и при необходимости выводите учеников из помещений.

Преподаватели стали разбредаться, переговариваясь. Меня одолевали неприятные мысли. Я пыталась понять, для чего и кому понадобилась академия. Нарушить защитный купол и напасть на молодых магов? Зачем? Синтер так отчаянно добивается информации о работе купола, что готов отпустить меня — и все ради этого? Я взглянула на Гилу. Он сел за мой стол, снял очки и сдавил двумя пальцами переносицу. Может, все дело в нем? Кто-то решил сместить его с должности, а купол лишь предлог? Конкуренцию никто не отменял. Да нет… прилагать столько усилий ради этого… Как-то странно.

— Присядь, Лина, — прозвучало в пустом зале.

Раздираемая противоречиями и ведомая своими мыслями, я разместилась рядом с ним.

— Вчера ты сказала о доверии. И ты права, без него нет крепких отношений. Я расскажу, как с моей стороны выглядели некоторые моменты, связанные с тобой.

— Думаю, сейчас не самое походящее время, Гила. Давай отложим разговор. И прости, я вчера вспылила. Просто все очень быстро…

— Нет, послушай. Я хочу объясниться. Моя первоочередная задача как главы академии — организовать обучение и безопасность студентов. Я ответственен за детей и преподавателей. Соответственно, проверяю всех претендентов на должности в академию, даже подсобных рабочих. Не только тебя. Всех! К тому же были некие странности в твоем появлении. Ты пришла сюда с иллюзией внешности и с одним документом.

У меня потемнело в глазах.

— Я, как и полагается, дал запрос о твоем образовании, работе и личных качествах. Твоя бумага с печатью о прохождении обучения на дому подтвердила бытовой дар.

Я выдохнула с облегчением, но, видимо, рано.

— Далее именно ты нашла то записывающее устройство.

— Да, и ты решил представить меня принцу Маркены. Помню.

— Я тебе говорю об этом, потому что хочу быть откровенным и стремлюсь объяснить возникшие у меня опасения. Так как в последующем начались проблемы с куполом, о которых, кстати, ты сообщила сама. А ведь защита невидима глазу, Лина. Никому. И никто ничего не слышит в радиусе метрина при прохождении купола. Никто! — надавил Гила.

Я возмутилась:

— И что в этом такого, если я ее вижу и не теряю там слух? Сразу, значит, преступница? Может быть, защита сломалась до того, как я сюда пришла. И другие учащиеся, возможно, могут так же!

— Не могут, Лина. Даже я, хотя и знаю как… Но сейчас не об этом.

Я нахмурилась. Что он хотел сказать?

— Помимо всего этого я подал запрос в Дорк.

— В Д-дорк? — запнулась.

Он все узнал? О нас с Синтером. Мне конец. Кажется, можно смело собираться на каторгу. А может, успею сбежать?.. Встаю, делаю несколько шагов, но слышу:

— Прости, что не доверял и проверял.

— Что? — шепчу. Горло пересохло.

Он просит прощения? Я ничего не понимаю. Что за игры Всекарающего Ара?

— Не пойму…

— Многие жители Дорка узнали тебя по описанию. Хорошо отзывались, сообщили, что ты вышла замуж и переехала. Да, подтверждения брака нет, но я не ханжа. Понимаю, многие подданные королевства не проходят обряд в храме. И вообще, это меня не касается. Я это все к чему… Ты можешь спрашивать меня обо всем. Что ты хочешь знать?

— Подожди… — остановила я его, уже совершенно ничего не соображая.

Как это подтверждения брака нет? Мы ведь были с Синтером в храме, и свадьба была. Да, из приглашенных только мой опекун, но… А что но? Я прожила семь лет с человеком, который не является моим супругом. А Элан… Богиня! Бастард? Непризнанный ребенок и, значит, только мой⁈ Казалось бы, новость отвратительная — узнать, что ты заимела ребенка от любовника, как гулящая девка, но в моем положении это подарок богов.

Еще не веря в свое счастье, я бросилась Гилатеру на шею. Расцеловываю его щеки, губы, обнимаю и смеюсь. Он даже не понимает, что для меня сделал.

— Эм… Лина… — радуется в ответ ректор. — Если бы я знал, что для тебя это так важно, сразу бы рассказал. Ты переживала, что я могу не принять твоего… неофициального брака?

— Ох, Гила… Поцелуй меня! — прижимаюсь к его губам своими.

Просить его не стоило, он с таким же рвением, как и я, покрывал мое лицо поцелуями, обнимал, прижимал к себе крепко, еще крепче, давая почувствовать свое желание. Голова моя кружилась, а тело реагировало на мужчину, загоралось желанием с каждым вздохом, с каждым движением его губ, которые переместились на чувствительное место за ухом.

— Девочка моя… Ли… — возвращается к губам, а мои руки проникают под его мантию, под рубашку, оглаживают шею, плечи.

По пальцам идут разряды, я перестаю себя контролировать. Забываю, где мы и что в любой момент нас могут застать за откровенными ласками. Гила словно слышит мои мысли…

— Почему сейчас день, а мы не у меня?.. К демонам день, пойдем ко мне.

У меня вырывается стон из-за весьма откровенной картины в спальне ректора, которую я в красках себе представила.

— У академии столько проблем… купол еще… — говорю это и поникаю.

Чертов купол и Синтер. Если бы не они, я бы наплевала на все и уже поднималась в комнату ректора.

— Надо остановится, — вздыхаю, а сама тяну руки к светлой макушке и зарываюсь лицом в жесткие волосы Гилы.

— Да, надо, но как…

Я улыбаюсь. Двое взрослых людей, а ведем себя словно подростки. Нахожу в себе силы отстраниться. Представляю, как выгляжу, но ректор выглядит не лучше — здоровенный мужчина смотрит так жалобно.

— Мы встретимся сегодня… вечером? — спрашивает он, и я киваю. — Хочу, чтобы этот день быстрее закончился.

— Я тоже, — говорю и краснею еще больше.

Гила целует меня, и чтобы не послать все проблемы академии к демонам, быстро покидает зал приемов.

Я падаю на стул, смотрю в одну точку. Не могу прийти в себя. Обдумываю, как поступить. Найти Синтера и открыто заявить, что он не имеет надо мной и сыном власти? И вообще, если не уберется из академии, я все расскажу ректору. Но он может все переиграть, я его знаю. Признает Элана своим наследником. Стоп. А если так и есть? Если он давно его признал, только я об этом не знаю? Ведь он не допускал меня до семейных дел. Тогда я окажусь в еще более незавидном положении. Я не его жена, а просто девка, родившая ему ребенка, и прав у меня нет. Выставит меня в негативном свете, и в мои рассказы о том, как я терпела от него унижения и издевательства, никто не поверит. Потому что я ему не законная жена. Скользкий, противный, гнусный интриган. Надо действовать осторожно. Спешить не стоит.

Дверь в приемный зал резко открылась. Я вздрогнула, а в проеме показалась знакомая голова.

— Пит?

Парень словно не в себе. Глаза бегают, щеки пунцовые. Он замялся, подбирая слова.

— Эйта Рид, я… хотел…

— Проходи, не стой на пороге.

Стихийник, глядя в пол и шаркая ногами, приблизился к столу.

Внимательно смотрю на студента. Действие моего дара прошло быстро. Да и влила в него уверенности я совсем каплю. Оно и к лучшему. Не совсем адекватно парень воспринял влияние на свою ауру, слишком активно стал отстаивать свои убеждения.

— Эйта Рид, извините, что потревожил.

— Нестрашно. Скажи, почему ты так и не зашел со всеми ребятами и не выразил желание учиться в Маркене? Я видела, ты приходил. Передумал?

Темная челка Пита взлетела от прикосновения его длинных пальцев. Открыла ясные карие глаза, в которых было столько грусти и знакомой мне обреченности. Что же с тобой приключилось? Мои ладони зудят, кисти рук пощипывает от напряжения — знак готовности дара прийти на помощь.

— Пит, тебя что-то тревожит? Ты можешь мне рассказать. Есть проблемы с сокурсниками? Тебя обижают?

— Нет, — замотал головой.

— Хорошо, — не стала настаивать я. — Так что, внести тебя в список на рассмотрение?

— Да.

Ладно, не желает говорить, не буду мучить. Я включила вед-аналитик и под диктовку Пита вписала его кандидатуру в документы для обмена студентами.

— Готово. Ты тоже хочешь взглянуть на останки древней расы или тебе интересна библиотека Маркены?

— Ни то, ни другое, — стоит, не уходит.

Вижу, что хочет что-то сказать, но никак не решится.

— Пит, скажи, ты спускался в подвал? Выяснились причины появления личинок? — хочу его разговорить на отвлеченные темы.

— Нет, я больше там не был.

— Как думаешь, штыри оживились из-за жары и влажности или их могли подсунуть студенты?

— Здание администрации очень старое, эйта Рид. Всплеск активности жуков был в Интарии несколько лет назад. Подсунуть их мог кто угодно, — уклончиво ответил Пит и все-таки сбежал.

Вот именно. Несколько лет назад, а здание старое. Если в подвале под землей сохранились личинки, они бы давно дали о себе знать. Тогда кто их подбросил в трубы? Преподаватель? Студент? Наверняка у Синтера есть здесь свой человек.