Академия жила в напряжении. Оно витало в воздухе, настороженность отражалась в каждом взгляде. Студенты шептались и гадали, с чем могли быть связаны изменения, почему боевики дежурят на всех входах и выходах. Менталисты внимательно всматривались в лица тех, кто казался им подозрительным. Им, конечно, запрещено копаться в головах людей без официального разрешения, но различать внешние проявления агрессии, преступные намерения они могут. Деканы факультетов оповестили выпускников лишь о временных мерах предосторожности, не вдаваясь в суть происходящего с куполом. Но и этого стало достаточно, чтобы породить разговоры.

Все это я наблюдала, пока шла к Элану. В перерыве между занятиями мы вместе пообедали. Сын не выпускал из ладони дракона-иллюзию, подаренную ректором. Объяснял мне, почему все листья зеленые, а у золотого дерева оранжевые, где предпочитают жить эльфы и орки, зачем идет дождь и как появились горы Интарии. А я переживала, что однажды мне придется объяснить ему все, что происходит, — наш побег, где его отец… И становилось горько оттого, что я не знала, как он все это воспримет. Позже, удостоверившись, что у Элана все хорошо, а учиться здесь ему нравится, я попрощалась с ним до завтра.

Оставалось совсем немного времени до нового года, до восхваления богов и просьб к ним о новом витке жизни. Чуть больше месяца до начала празднования, столица Морены и Интария заранее готовятся к всеобщему празднику. Среди девушек помимо разговоров об ужесточении контроля в академии начинают проскакивать беседы о нарядах — какие фасоны сейчас в моде, где найти лучшую модистку и кому из фей красоты пойти на прическу.

Моя обязанность — украсить академию лентами белого цвета. Это символ чистоты, лист, на котором еще ничего нет, ни записей, ни клякс. Каким он станет в течение года, время покажет. Заполнится вопросами или восклицательными знаками? Плохие или хорошие воспоминания отобразятся на нем? По традиции перед праздником каждый подготавливает различные предметы, которые хочет прикрепить к белому полотну в надежде на исполнение своего желания. Чаще всего это цветы — символ праздника и счастья. Некоторые вырезают из бумаги или вышивают на ткани звезды, желая добиться успеха и славы. Другие крепят к полотну золотой лист в форме сердца — для обретения личного счастья. Моя же вера в исполнение желаний скрылась за поворотом реки, наполненной горечью и неверием в лучшее.

— Уважаемый эйт Ласк, вы задерживаете поставку. По бумагам срок истек вчера, а мы до сих пор не получили веточки розмарина, клевер дружбы и заряженные фейерверки с образами богов. К тому же второй заказ, на белые ленты, также не доставлен.

Целый час пытаюсь убедить этого упрямого поставщика в его неверной трактовке договора. Он доказывает мне, что поставка на вчера — лишь примерная дата, после которой у него есть пять дней на возможные непредвиденные ситуации. А та самая непредвиденная ситуация как раз возникла: все готовятся к празднованию, и он не успевает обрабатывать заказы.

— Эйт Ласк, это неприемлемо. Из года в год в одно и то же время празднуют новый виток жизни — это не неожиданность, а ваша оплошность. Жду до завтра, иначе буду рассматривать других поставщиков для нужд академии, — со злостью сбрасываю вызов по пространственному зеркалу связи. — Вот наглый тип, еще доплату просил за скорость. Ну, я тебе устрою, прожорливый штырь.

За работой я немного отвлеклась от гнетущих мыслей. Да и поставщик этот меня разозлил. Сижу за столом и пыхчу, как трубы отопления. Скоро меня прорвет, и пар из носа повалит. Надо успокоиться, конец рабочего дня, а впереди вечер с Гилой. Пусть все катится к демонам, я устала.

— Эйта Рид, можно к вам? — постучал в дверь и вошел Пит.

Я оторвалась от списка дел и взглянула на него. Я была права, его что-то тревожит. Который раз за день приходит и никак не решится сказать, что ему нужно. Как я его понимаю, сама в такой ситуации давно.

— Конечно, проходи.

Стихийник нервничал, руки засунул в карманы пиджака и не смотрел в глаза.

— Чем могу помочь?

Парень неловко жался, раздумывая, как начать разговор. Несколько раз открывал рот, но тут же качал головой, словно передумывал.

— Пит, ты можешь мне довериться. Я помогу решить твой вопрос.

— Эйта Рид, скажите, как быть, если знаешь что-то, но не можешь об этом сказать?

— Зависит от того, как ты сам относишься к этой тайне. Может ли она кому-то навредить или ты считаешь ее пустяком? — спрашиваю, не чувствуя подвоха.

Пит очень неоднозначно пожал худыми плечами и выдал:

— Это я подложил личинки штырей в подвал академии.

Что? Но…

— Зачем, Пит⁈ — удивилась я. — Очередная проказа? Хотел сорвать пары? Я думала, ты любишь учиться.

Не ожидала я от него такого. Правду говорят, в тишине больше шума. С виду спокойный, неприметный, но… А ведь штыри, по мнению Гилы, повлияли на купол. Боги, что он наделал?

— Теперь вы расскажете ректору, отстраните меня от занятий, отчислите из академии?

Я встала, вышла из-за стола и подошла к парню.

— Так для чего ты это сделал, Пит?

Не могу поверить, что он сам до такого додумался. И с чего вдруг решил признаться именно сейчас?

— Сделал и все! Ректору скажете?

— Почему бы тебе самому не сказать?

— Мало от вас толку, вы не помогаете, — занервничал сильнее.

— Ты кого-то защищаешь? Ты сам сказал, что это может навредить кому-то. Кому, Пит? Я не отказываюсь от своих слов и помогу, но мне нужно знать, что на самом деле произошло.

— Сделал я… — снова замялся студент. — Но я не думал, что все так обернется. Вам не понять, я просто хотел… А они сказали, давай, действуй, а мы подумаем. Потом я набрался смелости и все им высказал. Но кто я и кто они?.. А потом стало еще хуже, меня заставили молчать, а я не могу так.

— Пит, успокойся.

Парня трясло. Он покраснел, начал ходить из стороны в сторону, руки сжал в кулаки.

— Нет! Я совершил! Я! — закричал стихийник. — Скажите ректору!

На его крик дверь распахнулась, являя самого главу академии.

— Что тут у вас? Ты чего кричишь? — нахмурился Гила, глядя на Пита.

— Я… я… подложил в подвал штырей, а потом меня шантажировал Сми… — Пит не договаривает и падает на пол. Его тело сотрясает мелкая дрожь. Он бьется в судорогах, на глазах бледнеет, а потом синеет.

— Пит! — вскрикиваю я и хочу опуститься рядом с ним, чтобы помочь.

— Лина, стой! Отойди! — наперерез мне бросается Гилатер. — Не трогай его, — отстраняет меня от подростка. Проводит руками над его бьющимся в припадке телом.

— Что с ним? — Я паникую.

— Пока неясно, сейчас… Не действует.

— Что не действует? Гила, не молчи. Что с ним?

Он не отвечает, вызывает по пространственному зеркалу целителя. А мне становится дурно. Пит совсем ребенок, как же так? Настолько перенервничал, что организм не выдержал? Не понятными мне манипуляциями Гила все же успокаивает студента. Тот перестает судорожно дергаться, замерев на полу. Глаза закрыты, но дышит. Дышит, слава богам, дышит. Синева с лица спала, но бледность кожи осталась.

— Лина, что произошло?

— Он пришел поговорить, а потом упал, ты ведь видел. Он поправится? Он ведь поправится? — смотрю в голубые глаза с надеждой.

— Не пойму, что с ним. Пока ввел его в стазис, но это ненадолго. — Гилатер обнимает меня, гладит по волосам, успокаивает. — Целитель уже идет. Разберемся.

За переживаниями о Пите у меня совсем вылетело из головы его признание.

— Гила, он сказал мне, что штыри в подвале его рук дело.

— Пита? — как и я, удивился ректор.

— Да, но ты знаешь, он так рьяно хотел, чтобы я тебе об этом сказала и чтобы его отчислили… Я ему говорю, сам признайся, а он стал кричать, что я ничего не понимаю, а потом пришел ты, и он… — Я всхлипнула, глядя на парня. Села на колени, взяла руку Пита в свою.

Холодная. Стихийник недвижим, словно спит.

— Мы разберемся во всем. Не переживай. А вот и целитель.

Совсем седой старичок вошел в зал и сразу принялся осматривать студента. Гилатер объяснил, что произошло, а я впала в ступор. Вот вам и незапланированные происшествия, которые могут привести к несчастью. Синтер оказался прав. Все что угодно может произойти, и никакие великие маги не смогут предотвратить плохое. Какими бы сильными они ни были.

— Помогите мне перенести его в лазарет. Нужны дополнительные исследования, — словно сквозь вату, слышу слова целителя. — Скорее всего, на нем стоит блок, нужен хороший менталист.

Гилатер поднял мальчика на руки.

— Лина, ты как?

— Все в порядке. Идите. Как только будут новости, сообщи, пожалуйста, — попросила я его.

Ректор кивнул. Скрыл иллюзией парня у себя на руках — студентам незачем его видеть — и поспешил за целителем.

Переваривая произошедшее, я поднялась к себе в комнату. На душе было паршиво. Пит говорил, что набрался смелости и пригрозил неизвестному, что расскажет о проделке со штырями. А это не тогда ли произошло, когда я влила в него уверенности? Скорее всего, так, а значит, я причастна к его неприятностям. Я виновата в случившемся. Не успела, не помогла, не поняла. Я ведь видела, Питу непросто, и дар мой об этом не раз говорил. Я могла ему помочь, поговорить лишний раз, отнестись внимательней. Что мне стоило?

Зажмурилась, молясь богам, чтобы парень поправился.

Раздался звон пространственного зеркала, и я вздрогнула.

— Да, слушаю, — ответила, отирая капли с лица.

— Фейерверки, белые ленты случайно отправлены другому заказчику. Вовремя, к сожалению, не успеем доставить, — без всякого вступления, сообщил поставщик.

— Вы издеваетесь! — крикнула я в зеркало.

Вот он точно не в подходящий момент связался со мной.

— А что вы кричите? Мы тоже люди и можем ошибаться. Отгрузили товар по ошибке не тому. Глубокий вечер, и мы еще работаем, пытаемся выяснить, что и где в этом бедламе.

— Да мне неинтересно, кто кому и что отгрузил. Заказ должен быть завтра, если не будет, вы уволены! И ваша контора может смело катиться к демонам за заказами.

— Истеричка! — прозвучало с другой стороны, и последовал звонок отключения связи.

Смотрю на свое отражение в окне.

— Ты истеричка, Лина. Дожилась.

Нервы на пределе, мне бы сейчас настойки от студентки декана Паучка. Той самой, бодрящей. Чтобы мозги заработали, очистились от ненужного хлама и наконец нашли решение проблем.

— А-а-а! — вырвалось громко.

Ну точно истеричка. Соберись. Прекрати и подумай.

Так, что у меня есть? Главное — это Синтер и его внезапное желание узнать о защите академии. Для чего ему это, неизвестно. Сместить Гилу и занять его должность? Как-то не очень это правдоподобно, можно найти и более легкие способы. Навредить детям, но зачем? Тоже непонятно, что с этого. Или узнать принцип работы купола и покуситься на сам королевский дворец, так как там та же магическая защита? Вот это возможно. Но тогда за Синтером стоит кто-то куда более влиятельный. Сам бы он не потянул, хотя и амбициозный до одури, гад. А ведь он, пока я не сбежала, упорно твердил, что скоро все наладится. Ему только нужна моя помощь в удаче и смелости. Принуждал меня применять дар, отчего я сутками валялась в беспамятстве.

Скоро голова лопнет от всего этого. И Гила долго не идет. Лишь бы с Питом все было хорошо.

Я приняла душ, переоделась в удобное платье и в ожидании ректора просматривала свои рабочие записи. Голова не желала работать. И я была счастлива услышать стук в дверь.

— Иду. Что ты так долго? — открываю дверь, и мое настроение падает в самый подвал академии. Не успеваю закрыться, в комнату входит Синтер.