Сытая, оттого и не в самом плохом настроении, я поставила поднос на стойку с грязной посудой. Поблагодарила Золю за чудесный завтрак и направилась к себе в кабинет. В коридоре поправила покосившиеся портреты профессоров и сняла с рам свежую пыль. Думаю, великим преподавателям прошлого неплохо было бы заиметь таблички со своими именами, а то непонятно, кто, к примеру, вот этот седой эйт в старомодном сюртуке, с бородкой и злыми глазами. Злыми, наверно, потому, что никто и не помнит, как его зовут.

— Кхм… — закашлял кто-то рядом, и я повернулась на звук.

— Силы небесные, что происходит⁈ — воскликнула я.

Да здесь пол-академии студентов. Один из боевиков встал передо мной. Немаленький мальчик, надо сказать. Выкатил грудь вперед и принял боевую стойку — ноги на ширине плеч, кулаки сжаты, сейчас набросится.

— Эйта Рид, мы все к вам, — заявил уверено.

— Для чего?

Что они снова натворили и при чем здесь я?

— Так это… нам сказали, что вы ведете запись для обмена студентами. Хотим оформить свое желание учиться в магической академии Маркены.

Вот тебе на! А я переживала, что мало кто согласится на переезд.

— А с чего такое рвение? Здесь неинтересно или вы все под отчисление и хотите ухватить ускользающий шанс учиться дальше?

Правда, что это они так засуетились? И как вообще узнали? Ректор не афишировал, мы с Ильгидой тоже. Пока данное мероприятие только в процессе обсуждения. Гилатер подписал предварительный договор, сказал все подготовить, и на этом все. Указания действовать не было.

Парень передо мной замялся, перестал выглядеть так, словно сейчас растолкает всех, лишь бы его первым внесли в список претендентов. Я осмотрела присутствующих. Краем глаза отметила знакомых хулиганов с боевого факультета, девушек с целительского и прислонившегося к стене в отдалении от всех Пита.

— Так это… — взял слово самый смелый из менталистов. — Там же драконы.

— Драконы? — повторила я и скептически взглянула на парня.

По коридору прошла волна шума, заговорили все разом, перекрикивая друг друга:

— Да, да, именно там видели последнего!

— Ага! Именно в Маркене чаще всего находят скелеты драконов, погребенных в песках Долины Успокоения.

— Точно! Говорят, останки древней расы в разы лучше для артефактов, чем белый коралл, — сообщил студент профессора Гридиса Грамма.

— Все это бредни! — выкрикнула из толпы девушка-менталист. — Главное — там библиотека с редкими книгами. Она находится глубоко под землей, и если ты ученик магической академии, то с позволения ректора можно увидеть ее своими глазами. А там, знаете, какие фолианты? Ух! — Вид у девицы был жуткий, словно она недели две без перерыва читала те самые фолианты. Взгляд безумный, волосы встрепаны.

Гомон не прекращался. Студенты всех факультетов выкрикивали свои причины, чтобы попасть в королевство песка. Видите ли, в Маркене много интересного, а то, что она далеко и там очень жарко, никого не волнует. Вот это тяга к знаниям. Боги! Сколько их здесь? Тысяча? Две? И как назло ни одного преподавателя рядом, даже ректор не выглянул из кабинета. А может, они боятся выйти и взять на себя часть молодых активистов.

— Так, успокоились! Тихо-о! — прокричала я. — Кто заговорит, кандидатуру того не внесу в списки для рассмотрения на совете. Ясно?

Дети дружно закивали, а я прошла в свой кабинет. Села за стол, открыла вед-аналитик и принялась записывать.

— Входим по одному и не шумим, — сказала строго, и понеслась работа. — Имя, фамилия, факультет, курс?

— Рихтер Бой. Боевик, пятый курс, — отчеканил первый.

Вот что он там будет делать? Раскопки вести или на вымерших драконов охотиться? Богиня с ним, записываю следующего.

— Сунария Сейнер, менталист, четвертый курс.

Ага, это та самая библиофилка с фолиантами. Угу.

— Следующий! — кричу, чтобы поторапливались.

— Сор Мард, некромант, пятый курс.

Я взглянула на тощего парня в черной форме. Даже не хочу знать, зачем ему туда. Кости поднимать будет?

— Мурена Мур, целитель, третий курс. — Ведьма взмахнула ресницами и подмигнула уходящему некроманту.

Так, ясно — сговор. Тот поднимает кости, а эта наращивает плоть. «Жуть какая!» — Я отмахнулась от разыгравшихся фантазий. Больше не стала углубляться, кто передо мной. Всех запишу, а там Ильгида с Гилатером пусть сами решают. Я пока не очень разбираюсь, кому из них нужнее и важнее.

Вскоре все фамилии и имена стали сливаться в один монотонный звук. То ли Карис Модис, то ли Катис Содис, приходилось переспрашивать, а затем я махнула рукой на все это. Студенты под моим чутким руководством стали записывать свои данные сами. Я лишь указывала, в какую ячейку таблицы что писать.

— Следующий!

И тишина. Все, закончились? Слава богине, я и не заметила, как наступил вечер. Только выдохнула, как дверь отворилась. Словно настроенный на повтор аналитик, произношу:

— Фамилия, имя, факультет…

— Непривычно видеть тебя командующей!

Я вскочила со стула, ведь голос Синтера узнается мной с первых звуков. Со всей этой записью я совсем о нем забыла. Ну как забыла, некогда было думать.

— А ты не смотри. Выйди, я работаю, — нахмурилась.

Когда я так ему отвечала? Да никогда. Не знаю, что на меня нашло. Я всегда его боялась и сейчас боюсь. Но сдержаться не могу. Наверно, просто устала и мое терпение дает сбои. Он же медленно приблизился, лениво переставляя ноги.

— Разбаловала тебя жизнь за эти месяцы, дорогая жена. Впрочем, это даже веселит. Интересней будет лечить твою спесь. Присядь, я разрешаю, — снизошел супруг и сам расположился напротив.

— Что тебе нужно? — Я не двигаюсь.

— Хочу узнать, как продвигается наше сотрудничество, — взял со стола мой аналитик и вчитался в список студентов.

Я выхватила артефакт из его рук и сразу провела ладонью по экрану блокируя информацию аурой. Нечего глазеть на документы, которые его не касаются. Помимо списка учеников там много и финансовой отчетности.

— Узнала, что я просил?

— Нет!

Он поджал и без того тонкие губы. Начал давить темным взглядом. Тем, от которого становится не по себе и возникает лишь одно желание — исчезнуть. Вот почему мне не достался сильный дар некроманта, как у соседки в Дорке? Она могла создавать порталы и исчезать. Хотя у нее тоже есть свои проблемы. Видеть живых мертвецов, упокоить их — то еще удовольствие.

— В чем проблема? Ты передумала, не хочешь от меня избавиться? Наверно, стоит наведаться к Элану. Кстати, его воспитатель Миранда просто душка. Такая внимательная к детям.

Я холодею, вед-аналитик падает из рук на стол.

— Не смей! — хриплю еле слышно.

— Почему же? Ты не торопишься с моей просьбой, а я скучаю по сыну. Нехорошо получается, Эвалина.

Скучает? Он? Манипулятор. Изверг, пугающий разлукой с сыном.

— Если я начну задавать вопросы, появятся подозрения. Я работаю недавно. Ректор не станет раскрывать мне секреты. Нужно время, Синтер, — рычу на него.

Не успеваю среагировать, он хватает меня за запястье, тянет на себя. Стоим близко, он зло дышит мне в лицо. Лишь стол защищает меня от полного соприкосновения с ним.

— А ты примени свой дар, дорогая. Расслабь гиганта, приласкай, если надо. Не мне тебя учить, как вы девки умеете. Обольсти его.

Я кривлюсь от мерзких слов человека, которого считала когда-то достойным мужчиной. Как я могла испытывать к нему чувства? Почему не видела его гнилой натуры? Меня воротит от его близости. Он шумно втягивает воздух, а меня тошнит.

— Мерзавец! Отпусти…

Ненавижу! Ненавижу! Готов подложить собственную жену под другого. Пытаюсь вырваться, запястье ноет.

— Шевелись, дорогая, выясняй. Не знаю, как ты это сделаешь, но делай. Завтра вечером жди меня, мне нужен твой дар.

Только не это… Я не вынесу. Хватаю воздух губами, но он не поступает в легкие. Грудь печет невыносимо.

— Я не смогу. Ты же знаешь, мне будет плохо. Не заставляй… — чувствую, что вся моя бравада улетучилась, я вновь в его власти. Не скрыться от него, будет принуждать, выматывать. Мне не справиться с ним, он знает, на что давить.

Думаю, хуже быть уже не может, но в зал входит Гила. Замирает у входа. Смотрит на наши сцепленные руки. Я резко отстраняюсь от Синтера, и он отпускает меня. Порывистость движений не ускользает от ректора. Гилатер подходит к нам, обходит стол и притягивает меня к себе за талию. Я потираю запястье.

— Добрый вечер, эйт Слайвер. У вас появились вопросы по договору или возник личный к моей девушке?

Потушите кто-нибудь свет. Я хочу исчезнуть сию же секунду. Гила, как ты не вовремя!

— Хм… — издает непонятное супруг. — Не знал… — запинается и одергивает пиджак. — Впредь стану осмотрительней. Понимаю, эйт Гурский, такая красота без покровителя долго одна не пробудет.

Я еле дышу, прижатая к ректору. Не двигаюсь и сгораю от стыда, гнева и страха. Покровительство? Я не блудливая девка, я твоя жена, аморальный ты гоблин.

— Лина — моя невеста, — добивает нас с Синтером Гила. — Прошу с уважением отнестись к моей будущей супруге.

Не знаю, смеяться мне или плакать. Один муж, второй жених… Может, нам стоит тоже в Маркену податься? Там, говорят, многоженство разрешено. А с моим приездом и многомужество узаконят. Ох, сжальтесь боги, что я несу? Кажется, истерики не миновать.

— Я думал, ваша помощница замужем, — вскидывает бровь Синтер.

Слышу скрип зубов и рычащие нотки в голосе ректора:

— Она вдова, эйт Слайвер.

— Даже так? — изумляется мой живой и невредимый супруг.

Он ловит мой взгляд, и я понимаю, что мне не избежать наказания. Он злится, щурится, готов наброситься на меня. Что это вдруг? Две минуты назад распутной девкой называл и ректору дарил. Но он всегда был собственником. Неважно, нужна я ему или нет, я его вещь. А Гила так уверенно заявил о своих намерениях по поводу его игрушки.

— Впредь прошу вас, эйт Слайвер, не приближаться к эйте Рид. Я думаю, мы друг друга поняли?

— Что ж, поздравляю! Эйта Рид, Эйт Гурский, не буду вам мешать, — поклонился тот, опустил знакомым жестом руку в карман и оставил нас одних.

— Ты в порядке? — провел по моим плечам Гила.

Прикрываю глаза. Устала просто невыносимо. Все стало только хуже. Зачем так открыто сообщать о нас? Да нас толком и нет. Целовались пару раз. Ну да, я согласилась попробовать, но это было только вчера. Вчера! А он сразу: «Моя девушка, невеста». Теперь Синтер надавит, а мне и возразить будет нечем. Не поспешу с раскрытием тайны купола, муж откроет мою настоящую личность, заберет Элана, а меня под стражу за похищение наследника и подделку документов. Или того хуже, вновь запрет в доме и буду по команде применять дар, только чтобы увидеть сына.

— Невеста, серьезно? — не выдерживаю.

— Ты не согласна? — растягивает уголки губ Гила.

— Ты… Да ты… — стала заикаться. — Мы… Какая невеста! Ты меня не знаешь. И знакомы мы всего месяц, — всплеснула руками.

— Мне все и так ясно, зачем усложнять, — перебивает Гилатер.

— Что ясно? Мне вот ничего не ясно! — делаю шаг от него, повышая голос.

— Так я расскажу. Смотри — я и ты вместе. Если беспокоишься об Элане, то для меня он не проблема. Мальчик смышленый, и думаю, мы нашли с ним общий язык. А мои девочки уже взрослые и давно хотят видеть меня счастливым. Лина, — подходит близко, — я ведь после смерти супруги не думал, что еще буду способен на чувства. А ты… С тобой… Я не знаю, как это сказать. Красиво говорить не умею. Я взрослый человек и понимаю, чего хочу. А хочу я тебя и быть с тобой. Прятаться по углам, как студент, не собираюсь. И не собираюсь дискредитировать тебя в глазах общества, выставляя не в лучшем свете как любовницу. Поэтому и дал понять этому Слайверу, что все серьезно.

Богиня, как говорит. Четко, почти без запинок, и я не могу ему не верить, он прав во всем. Он не юноша, чтобы скрываться и не быть уверенным в том, чего желает. А чего желаю я? Я хочу, чтобы он так не смотрел, было бы легче. Легче выяснить то, чего требует Синтер, и наконец отделаться от мужа и больше его не видеть. А Гила все только усложнил своей откровенностью. Ненавижу себя за это, но говорю:

— Да о какой невесте может идти речь, если нет доверия? Ты мне не доверяешь! Стал наводить обо мне справки за моей спиной. Повез к послу Маркены, чтобы что-то там проверить. За шпионку принял. Затем выгнал из кабинета, когда я пришла сообщить о куполе. Я ведь видела, что с ним что-то не так. А я переживаю за безопасность. У меня в конце концов сын здесь учится. А ты молчишь и ничего мне не рассказываешь!

Высказав все ему в лицо, я глупо и по-детски сбежала. То ли из-за отвращения к самой себе, то ли из-за отвратности всей ситуации в целом. Иду, злюсь на весь мир и корю себя за то, что играю с огнем и человеком, который мне действительно нравится. Сумасшествие какое-то.

— Лина! — окликнула меня Ильгида.

— Я спешу! — резко ответила и поднялась к себе в комнату.

Рухнула на кровать. Разрыдалась. Наступил момент выплеснуть все. Натруженные нервы не справились, и я поливаю подушку слезами. Отпускаю волю и сдержанность в магические дали. Разрешаю себе побыть истеричной и слабой женщиной. Совсем скоро я возьму себя в руки, умоюсь, приведу в порядок прическу и вновь стану сильной. Найду выход из положения и начну действовать. А пока буду обижаться на всех. На богов, которые посылают мне такие испытания, на людей с их желаниями и амбициями, на родителей, которые меня оставили. А главное — на мой дар, с которого все это началось.