Как я не закричала во все горло и не пустилась бежать, не знаю. Все мое нутро обожгло, когда Синтер взглянул на меня.

— Добрый день, — кивнул мой супруг, и у меня мороз пошел по коже.

Сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Руки дрожат, а по спине стекает капля пота. Я впала в оцепенение, как животное от умелого воздействия охотника-мага. Загнанная добыча, бежавшая тысячи метрин, упавшая от изнеможения и пытающаяся сделать вдох. Только легкие сжаты, не дают доступа живительному воздуху.

— Лина, все хорошо? — откуда-то издалека слышу голос ректора. — Ты побледнела.

— Бергана, эйт Гурский совсем замучил вас в своей академии? — добавил Фархад. — Гилатер, не бережешь ты своих подчиненных.

— Это совершенно не так, Хад. Я лучшими кадрами не разбрасываюсь и берегу их, — обмениваются репликами мужчины, а я пытаюсь унять в себе панику.

Синтер молчит и не выказывает удивления из-за нашей с ним встречи. Не узнал? Не узнал! Моя иллюзия внешности действует, но Элан… О богиня! Если он увидит Элана, сразу все поймет. «Всемилостивая, сохрани!» — Я мысленно возвела руки к небу. Что он здесь делает? Какое отношение имеет к детям? Он совершенно не тот человек, который беспокоится об образовании, и тем более никогда не радел за благополучие чьих-то отпрысков.

— Все хорошо, — хрипло ответила я ректору.

— Ты простыла? Может, позвать целителя?

Такая явная забота обо мне со стороны руководства не осталась незамеченной. Принц усмехнулся, а я вновь призвала Всемилостивую. Но предположение о моей болезни сыграло мне на руку.

— Я сама схожу к нему, если вы не против.

Я встала со стула, но вмешался Фархад — вальяжно поднялся, придерживая подол туники, подошел ко мне и попросил мою руку. А я почему-то посмотрела на Гилу, словно спрашивая у него разрешения. Глупость какая.

— Не бойтесь, Лина, я не обижу. — Посол впервые назвал меня по имени, а не каким-то там редким цветком.

Я его не боялась, но мои руки так дрожали, будто я действительно была больна и очень серьезно. Щеки горели, глаза бегали, но все же я прикоснулась к послу. Моя бледная кожа ярко контрастировала со смуглотой принца. Он накрыл мою кисть другой рукой и слега погладил.

— Вы в полном порядке, что касается здоровья. Лишь энергетически вымотаны переживаниями. Что вас беспокоит, прекрасная Бергана?

Что ему ответить? Сказать, что поверенный советника короля — тиран и деспот, от которого мы с сыном сбежали? И как так получилось, что он сейчас сидит здесь и занимается вопросами детей?

— Нервничать естественно, когда решаются столь важные вопросы относительно сотрудничества двух королевств. — Я осторожно вытащила руку из рук принца, чтобы ненароком не оскорбить его.

Фархад кивнул и сказал:

— Что ж, тогда приступим к обсуждению.

Я села на свое место, все еще дрожа. Значит, тогда в городе, перед пекарней, был муж, мне не показалось.

— Итак, — начал ректор, — намерения уважаемого посла по отношению к академии нам ясны. Обмен студентами. Цель — развитие образования в наших королевствах и повышение уровня знаний. Немаловажным пунктом здесь является начальное знание языка либо обладание артефактом распознавания слов, а также соблюдение основных культурных традиций сторон. Дети не должны быть ущемлены в своих предпочтениях касаемо народных обрядов, одежды, но при этом должны соблюдать правила академий, в которых будут учится. — Далее Гила зачитал основные пункты договора о сотрудничестве. — Лина и Ильгида, вам необходимо выбрать из наших учеников тех, кто желает участвовать в данной программе. Соответственно, учитывая вышеназванные нюансы.

— Эйт Гурский, а о каком количестве детей идет речь? И каким должен быть возраст ребенка, отправляемого в весьма далекое от нас королевство? — совсем не смущаясь выразительного взгляда принца, уточнила Ильгида.

В этом вся демоница. Ее бы воля, она оставила бы всех учеников у себя под крыльями. Перепончатыми, пугающими, но оберегающими от всяких непонятных королевств. И почему всех пугают демонами, не пойму. Или Ильгида — исключение из правила? Маркена действительно находится далеко от нас. Бо́льшую часть территории королевства занимает Долина Успокоения. Негостеприимное место с белым песком и совершенно непригодное для жизни.

— Эти требования мы обязательно обговорим, — твердым голосом ответил ректор. — Далее… Учебные заведения обязуются предоставить учащимся безопасное проживание на своих территориях.

Здесь до сих пор молчавший Синтер вдруг агрессивно вмешался, и я невольно вздрогнула. Его слова были резкими, грубыми, будто он спешил высказать свое мнение наперекор другим. А ведь раньше мне нравились его порывистость и напор.

— Какие именно меры безопасности должны быть соблюдены? От возможных увечий никто не застрахован. Тем более если это касается применения божественных даров. Возможна потеря здоровья вплоть до летального исхода. Да, она редка, но исключать ее не стоит.

В кабинете повисла тишина. Фархад сузил глаза, но его расслабленная поза в полюбившемся мне кресле ничуть не изменилась. Гила все же взял на себя пояснение данного вопроса, в то время как я боялась даже смотреть в сторону мужа.

— Эйт Слайвер, в данном контексте никто не может быть застрахован от непредвиденных и нежелательных последствий. Что касается нашей академии, то в ней преподают высококвалифицированные профессора с многолетним опытом работы. Развеять неумелое заклинание студента — это их первоочередная задача. В том числе студентам запрещено применять силы вне учебного времени. Впрочем, я не сомневаюсь и в профессионализме магистров Маркены. Я лично со многими из них знаком. Как вам известно, некоторое время назад я принимал участие в подавлении нежити в Долине Успокоения. Там я имел честь сражаться бок о бок с незаурядными личностями из Маркены. Некоторые из них стали успешными профессорами в своих направлениях.

— Насколько я помню, это было более пятнадцати лет назад, уважаемый ректор. За это время многое могло измениться, — уколол Гилу Синтер и пренебрежительно обратился к послу: — А как насчет самого проживания? В столичной академии Маркены есть защитный купол или вы по старинке выставляете дежурные посты и работаете по пропускам? Вы не подумайте, что это намек на некое отставание от магического прогресса, но Интария печется о каждом своем ребенке. Мы должны знать, каким образом их безопасность будет соблюдена.

Двуличный негодяй, подлец и лгун. Заботится о детях? Собственного ребенка ни во что не ставил, никогда не уделял ему внимания, а тот тянулся к нему. Отец называется. Порой проходил мимо, даже не взглянув на Элана, а тут заботится обо всех. Как можно быть таким прогнившим, с мерзким душком? Ему самому не противно?

Я закипала от гнева, в памяти всплывало его отношение к нам с сыном. Мы были словно приживалы в его доме, от которых он мечтал избавиться, но терпел, пока была выгода. Он не раз угрожал, что отберет у меня сына. Шантажировал: выкинет меня на улицу в том, в чем я к нему пришла, если не буду удовлетворять его и помогать в грандиозных планах. Сколько раз я шла наперекор своему дару! Вливала в этого мерзавца удачу, уверенность, спокойствие, рассудительность. А ведь я знаю, что моя способность влиять на ауру должна идти от чистого сердца. После такого применения сил, происходящего с нажимом, с давлением, я долго не могла прийти в себя. Несколько дней могла лежать пластом в горячечном бреду. Зато Синтер получал все, что хотел, — успешные переговоры, удачное подписание бумаг и гордость за себя.

— Знаете, Слайвер, — с деланым спокойствием сказал Фархад. — Это отличная возможность обменяться наработками в системе безопасности. У нас есть некоторые виды артефактов, заряженных в песках Долины Успокоения, и я уверен, они вас заинтересуют. А взамен вы поделитесь знанием, как работает защитный купол Королевской академии.

Я заметила, как Гилатер хмыкнул и взял со стола очки, с которых уже испарился влажный налет. Они очертили его голубые глаза, а ямочка на подбородке сгладилась, делая лицо мягче. Не мешая говорить гостям, он пробежался взглядом по строкам договора.

— К сожалению, защитный купол — одна из секретных разработок наших магов, — стал отвечать Фархаду Синтер.

Здесь Гила закашлялся и спрятался за листом бумаги.

— Мы не вправе разглашать детали. К тому же подобные охранные устройства установлены на королевском дворце.

— Да? Очень жаль, — как-то чересчур наиграно отозвался Фархад.

Поведение мужчин, мягко говоря, было странным. Ректор намеренно отстранился от разговора, а принц преувеличено спокойно реагировал на тычки Синтера.

— Что ж, если это мы выяснили, остается еще несколько пунктов, — отложил договор и снял с глаз очки глава академии.

Спустя пару часов обсуждение было закончено. Мне помимо отбора наших студентов поручили и прием учеников из Маркены: организовать их размещение в общежитии, помочь в адаптации. Только Гила еще не знает, что я этим заняться никак не смогу. Я увольняюсь. Осталось придумать вескую причину моего внезапного ухода.

— Лина, еще один момент, — остановил меня Гилатер. — Предоставь одну из комнат на этаже преподавателей эйту Слайверу. Представитель советника недавно в столице и еще не успел снять дом для проживания.

— Буду весьма благодарен. Если вас, конечно, не затруднит, Лина?

Меня передернуло от его голоса, от его слов, обращенных ко мне. Я боюсь, я не хочу, я не смогу оставаться с ним наедине и улыбаться. Делаю попытку отсрочить наше общение:

— Да, но я хотела бы переговорить с вами, эйт Гурский. Возникли некоторые неотложные вопросы, требующие вашего внимания.

Знаю, наглость высшей магической степени — выгнать всех из кабинета вместе с самим принцем Маркены. Но мне плевать, их я не боюсь. Куда больше страшит остаться наедине с Синтером.

— Позже, Лина, как только провожу нашего гостя. Мы еще не все обговорили, — с нажимом отвечает Гила, и мне ничего не остается, кроме как выйти.

Ильгида плетется за мной, причитая о том, сколько всего необходимо сделать. Не обращает внимания на шествующего рядом с нами поверенного советника короля и по совместительству человека без капли совести.

Синтер вышагивает, словно по ковровой дорожке, усыпанной лепестками роз. Держит в руке чемодан из красной кожи, тот самый, который дарила ему я. Черный пиджак, на шею повязан клетчатый платок. Интересно, сам научился повязывать или одна из любовниц помогла? Краем глаза смотрю на него, и нисколько не екает сердце. Поначалу я переживала из-за того, что он ходил на сторону, забавлялся с очередной девицей. «Возможно, разлюбил меня», — корила себя, старалась быть лучше. А затем случайно услышала его разговор с незнакомым мне эйтом. Выяснилось, что моя жизнь — сплошной обман, где я — лишь подстраховка, та, кто подарит удачу на великие свершения. Я рыдала, не верила, а Синтер с облегчением сказал, что рад наконец перестать строить из себя влюбленного. В ход пошли угрозы забрать у меня сына, отчего я стала покорной мышкой, выполняющей все прихоти изверга. Оглядываю его, взгляд цепляется за перстень с угловатым красным камнем. Любимая игрушка, действие которой он не раз демонстрировал мне. Артефакт, сковывающий тело. Я могла днями стоять не шевелясь, пока не давала согласия на применение дара. Он закрывал меня ото всех, а сыну говорил, что я заболела, ко мне нельзя. От долгого нахождение в стазисе мышцы сводило судорогой, а добавкой были целые сутки бреда после принудительного воздействия на ауру мужа.

— … разместишь гостя, приходи ко мне. Обговорим, как будем отправлять наших деток в эту Маркену. Что нам вообще известно об этом весьма закрытом королевстве? Ох, не знаю, кто на такое пойдет, но я верю нашему ректору. Гила никогда не подвергнет ребят опасности. — Демоница продолжает говорить, а я лишь киваю.

Набираюсь смелости, берегу силы. Мне кажется, если Синтер сейчас взглянет на меня более пристально, то все поймет. Ильгида уходит, оставляет нас вдвоем, а мы поднимаемся вверх по лестнице.

— Давно вы работаете в академии, эйта Рид?

Зажмуриваюсь до боли.

— Нет, — коротко, без лишних слов отвечаю.

— Я недавно в столице. Совсем не знаю города. Расскажите, что здесь есть примечательного?

«Замолчи! Замолчи!» — кричу про себя. Пусть со мной не разговаривает. Пусть закроет свой гнилой рот. Не желаю слышать его голос.

— Слышал, есть чудесная ресторация на берегу моря. Не желаете составить мне компанию?

Я резко останавливаюсь, чтобы открыть самую дальнюю дверь от нашей с Эланом комнаты.

— Я бы с удовольствием, эйт Слайвер, но, к сожалению, у меня много работы, — говорю, улыбаясь, а саму коробит от одной только мысли остаться с ним дольше, чем нужно. — Ваша комната, обустраивайтесь, приятного отдыха.

В ресторацию с ним сходить, как же. Сволочь!

Уверено разворачиваюсь и ухожу. Иду прямо к себе, но не спешу, не делаю резких движений. А как только закрываю за собой дверь, сползаю по ней на пол. Знобит, колотит все внутри. Обнимаю колени, сдерживаюсь, чтобы не заорать на все здание. Тело сжимается, сердце бешено колотится, а ум наполняется беспорядочными мыслями. Все чувства смешались. Я словно вернулась в беспроглядное прошлое. Теряю контроль над собой. Закрываю глаза, пытаюсь отогнать дурные мысли, но они навязчиво возвращаются. Воют надо мной, каркают воронами. Тебе не выбраться, тебе не сбежать, будь покорной. Словно сама тень Синтера нависла и душит, не давая мне дышать.

В коридоре слышатся шаги. Инстинктивно начинаю собирать вещи и укладывать их в походный мешок. Смотрю на часы и даю себе время успокоиться, перевести дыхание и придумать, что сказать Гилатеру о своем внезапном увольнении.

Выглядываю из комнаты. Пустой коридор еще хранит мрачно-горький запах мужа. Веду носом, кривясь и, будто преступница, крадусь, сбегая на первый этаж. Эйта Тру за столом раскладывает новую кипу бумаг и, не отрывая глаз от строк, сообщает, что ректора у себя нет.

— Тру, миленькая, ты можешь передать ректору, что мне срочно пришлось уехать?

— Конечно, Лина. Когда будешь?

Когда буду… Когда ненавистный мне человек уедет из академии, а лучше из столицы.

— На самом деле я не знаю, наверно, через несколько недель.

— Так долго? Тогда лучше дождись…

— Я не могу, мне срочно нужно, — перебиваю ее. — Элана заберу с занятий, у нас карета заказана. Ты передай ректору, что я с ним свяжусь чуть позже и все объясню. Хорошо?

— Лина, что случилось? — искренне запереживала секретарь.

— Спешу, прости, — бросаю ей и разворачиваюсь к выходу, врезаясь в преграду.

Шарахаюсь в сторону, обожженная прикосновением. В голове вспышки паники. Встречаюсь взглядами с Синтером и понимаю, мне конец.