Ирка зажмурилась, размышляя, какой она будет, когда откроет глаза. Медленно открыв веки, она посмотрела на свои руки и тут же выдохнула со смесью разочарования и облегчения. Мощное запястье, широкие ногти, знакомые шрамы. Рука Вырры, но никак не ее, не Иркина.

Ничего не изменилось в этой комнате. Дамиан, герцог, противный Ольгерд, Торн и Грыр. Все они находятся здесь.

Но на что они все глядят? Куда-то за ее спину. Почему-то по рукам и ногам пробежали мурашки. Она вздрогнула и обернулась.

За ее спиной стояла полупрозрачная молочно-белая женская фигура, по которой то расползаясь черной кляксой, то перебегая из стороны в сторону бродил темный сгусток, похожий на клуб вязкой слизи. Фигура стояла, опустив голову. Но в ней Ирка без сомнения узнала… свою мать. Волосы, убранные в простой невысокий хвост, челка, закрывающая лоб, свитер грубой вязки с высоким горлом и простые спортивные штаны. Такая, какой Ирка ее запомнила.

— Это не Исфирь! — прошептал герцог.

— Мама? — шепотом, почти заискивающе, в надежде на то, что это не иллюзия, спросила Ирка. — Мама?

Она протянула свою руку к бледной полупрозрачной ладони, чтобы ощутить тепло родного человека, но ухватила лишь воздух.

Мама подняла голову и посмотрела на Ирку, темная клякса переместилась на ее лицо, залила черным глаза и паутиной растеклась по лицу:

— В одном из миров Исфирь, в другом — Ксения… А вне времён и миров — Сонема Гоорн. Зачем ты вызвала меня? — зло спросила она Ирку и легко взмахнула рукой.

Та схватилась за горло, которое сдавило невидимой проволокой, кислород разом покинул организм, перед глазами поплыли цветные круги. Она рухнула на колени.

Присутствующие разом стряхнули с себя оцепенение. Дом, наплевав на наведенный на него арбалет Торна, бросился к Ирке, не понимая, чем он может ей помочь. Сам же Торн и вовсе позабыл о своей задаче, он смотрел на происходящее во все глаза.

— Ира, дочь! — снова сказала фигура, вглядываясь в ее лицо. — Я узнала тебя! Ты не такая, какая должна быть… Но я тебя все равно узнала. Твой знак показал мне настоящее лицо.

Герцог Фольш восторженно выкрикнул: — Сонема Гоорн, великая! Прими мое тело в качестве сосуда и позволь преданно служить тебе. Сначала мы вернем тебе Даргон, а затем бросим весь мир к твоим ногам!

— Даргон! — прошелестела Сонема Гоорн. — Не прощу им то, как они поступили со мной. — Уничтожу всех. Принимай…

Тёмная клякса стала выпутываться из белого призрачного силуэта и отделяться от него крошечными черными щупальцами, пока, не отлепилась полностью и не поплыла в сторону Фольша. Герцог стоял, раскинув руки.

— Герцог, не забудьте, что вы этим обязаны мне! — с нескрываемой завистью воскликнул Ольгерд. — Вы обещали мне, обещали!

Ира не сводила взгляда с силуэта матери. После избавления от кляксы, лицо той приобрело благостное и умиротворенное выражение.

— Спасибо, дочь, — сказала она, — я совершила страшную ошибку когда-то, когда была обычной девушкой Исфирь из Тегерая. И теперь, я, за многие годы наконец, чувствую себя свободной. — Она неощутимо коснулась кончиками пальцев слез, которые катились по Иркиным щекам. — Надеюсь, ты когда-нибудь сможешь меня простить. Люблю тебя. И прощай.

Ира попыталась удержать ее хоть ненадолго, но та в одну секунду растаяла в воздухе, словно никогда ее здесь и не было.

— Развели тут черную магию, — буркнул Грыр, отходя на пару шагов назад и замахиваясь топором на Фольша. В эту же секунду Дом нажал спусковой крючок арбалета, брошенного герцогом за ненадобностью. Болт рассек воздух и остановился в воздухе от легкого движения герцоговой руки, и, звякнув, упал, наткнувшись на невидимое препятствие. Та же участь постигла гораздо более тяжелый топор предводителя варваров.

— Проведем испытания! — улыбнулся герцог — Ну-ка!

Он сжал кулаки и поднял их кверху. Мощное тело Грыра легонько поднялось в воздух и шмякнулось о стену.

— Арбалеты — хорошо, — удовлетворенно отметил герцог, — а магия намного лучше. Ну-ка! Двоих сразу!

Он повел руками, и Грыр вместе с Домом схватились за шеи. Ирка запустила в него колотушкой от барабана. Колотушка повисла в воздухе, сделала кульбит, развернулась и полетела Ирке прямиком в лоб.

— Теперь всех! — вошел во вкус герцог.

Он повел плечами, разминаясь и выставил ладони вперед, растопырив пальцы: ударная волна накрыла всех присутствующих, удушая и вызывая головную боль.

— Удерживать пока сложновато, нужна тренировка, — пробормотал герцог, давая себя передышку. — Не расходимся, друзья!

— Фольш! Ты обязан мне! — прохрипел Ольгерд. — Без моих знаний ничего бы не было!

— О, — сказал герцог. — В твоих услугах больше не нуждаюсь, старик!

Он щелкнул пальцами и старый Ольгерд подскочил в воздухе и завис, раскинув руки, как сломанная кукла, а затем упал бездыханным.

— Продолжим освоение навыков! — Герцог с видом бывалого танцора крутанулся на месте и задорно прищелкнул пальцами. Затем развернул кисти ладонями вверх и медленно сжал пальцы. Но ничего не произошло.

Ирка, оглушенная мотылянием по комнате и не успевающая в перерывах между упражнениями Фольша даже как следует набрать кислорода в легкие, расслышала вдруг легкие и быстрые шаги по коридору.

В зияющем проеме выбитой Грыром двери, словно отлитый из чистого золота, высился Хорт.

Темная пелена накрыла белки глаз Фольша, и он прошипел сдавленно:

— Дун Гоорн! Тебя тут не ждали! Твое место в Тегерае, работать племенным жеребцом.

— Ты обижаешь моих друзей! — сурово сказал Хорт, отрывая герцога от земли и подвешивая в воздухе одним взглядом.

— Это же Сопля! — удивился Грыр.

— Вообще-то, его зовут Хорт, — сказала ему Ирка. — И он никакой не трус, а пацифист. И уж точно не сопля.

— А ты точно не Вырра! — с прищуром посмотрел на нее Грыр.

— Я такая же Вырра, как ты любящий отец! — зыркнула на него Ирка.

Великая Сонема Гоорн в теле герцога бессильно заболтала в воздухе ножками:

— Тебе просто повезло, что я еще не успела войти в силу!

— Ирка, дай куклу! — крикнул Ире Хорт.

Ирка выискала на полу валяющуся маленькую ритуальную куколку и бросила ему. Тот ловко поймал ее одной рукой, поднял на вытянутой руке и скомандовал:

— А ну, полезай-ка сюда!

— Нет! — заверещала Сонема, — Ни за что!

— А ну, полезай! Приказываю тебе! Как солнце рассеивает ночную тьму, так и Сонема Гоорн подчинится Дун Гоорну! Пока лучи света еще озаряют этот мир, сила за мной!

— Нет, нет, нет! — забилась клякса, пытаясь удержаться в теле герцога. — Сатрап, тиран, мизогин, проститут!

Ругался на Хорта Фольш не своим голосом, выкрикивая смесь из собранных по разным мирам словечек.

— Быстро! — рявкнул Дун Гоорн. И темное пятно вырвалось из груди Фольша и влепилось в куколку. Хорт заботливо положил ее в карман туники:

— Главное, не перепутать с другими! — важно сказал он, а потом улыбнулся Ирке и Дому, раскрыл объятия и воскликнул:

— Ну что, друзья мои, хорошо все то, что хорошо кончается!

— Ну ты мощный! — восхитилась Ирка, а Дом деловито пожал ему руку.

— Сам до последнего не ожидал. что получится! — хвастанул юноша, который в мгновение ока перевоплотился из грозного божества в знакомого Ирке и Дому болтуна и бахвала.

Грыр тут же стоял, изыскивая свой топор в царившем на полу хаосе из валяющейся мебели и вещей.

— А что вы на меня смотрите? — спросил он, стряхивая с древка своего оружия несуществующую соринку.

— Он спас твою жизнь, Грыр, вообще-то! — сказал Дом. — Не пора ли сделать кое-что для него?

— А мне это уже и не нужно! — заявил Хорт, отворачиваясь в сторону.

— Ладно, — вздохнул Грыр, — снимаю с тебя клеймо труса, Хорт! — он похлопал парня по плечу. — Ты больше не Сопля.

— Это все? — уточнила Ирка.

— А что еще? Зад ему поцеловать? — недовольно выдавил из себя Грыр.

— Это было бы справедливо, — заметил Хорт

— Справедливо всех вас уничтожить! — раздался за их спинами визг очнувшегося Фольша, который ухватил один из арбалетов и нажал на спусковой крючок. Болт взвизгнул и прошил воздух.

Ирка посмотрела на Дома. Дом, побледнев, посмотрел на Ирку.

Хорт по своему обыкновению посмотрел на обоих.

Как подкошенный, с торчащим из груди острием, с тихим стоном упал… сам герцог Фольш.

Торн, стоявший позади него, опустил арбалет и отбросил в сторону.

— Если меня за это отправят на плаху, я готов, — спокойно сказал он, — но совершенно точно ни о чем не жалею. Мы все устали от этого кровавого безумия.

— Не будет плахи, Торн, — сказал Дамиан. — Ты все сделал правильно.

Ирка подняла валявшуюся колотушку от барабана, являющуюся причиной огромной саднящей шишки у нее на лбу. Барабан стоял невредимый, чистый, словно уголек с магическим знаком и не прикасался к нему.

— Интересно все-таки, — сказал Дом, обнимая Ирку за плечи, — почему Ольгерд говорил, что ты погибнешь, вызывая Сонема Гоорн? А ты, не будучи истинным потомком орков не то, что не погибла, а даже не побледнела! Сильная ты, Ирина!

Ирка пожала плечами и вспомнила кабинет с табличкой: «Р. Д. Форт, психологическое консультирование» и слова психолога о том, что агрессия — это та же энергия. А в ней этой подавленной агрессии было накоплено слишком много даже для варварицы.

— А что вы себе позволяете уже? — засмеялся Хорт, намекая на их бесцеремонные объятия. — Ирка-Вырка, я тебя провожу, — он кивнул в сторону барабана, — и сам тоже назад, в Тегерай. Пока ночь не вошла в свои права. Так что обнимайтесь, целуйтесь и все такое. Хотя на все такое времени уже нет.

Ирка провела рукой по костяному наконечнику колотушки и грустно посмотрела на Дамиана.

* * *

Вырра печально глядела на разложенные на столе бумажки, испещренные крошечными буковками и циферками, которые разглядеть-то было сложно, не то, что прочесть. Она повертела листки так и эдак. И горько вздохнула. Затем выругалась любимыми словами про «задницу» и «корову». И снова вздохнула.

Коммунальные платежи!

Как их платить? Кому? Куда? Где сидит этот сборщик податей?

Эх, нужно позвонить кому-то из друзей. Грыне! Грыня добрый и всегда поможет. Но в последнее время Грыня сам не свой и смотрит на нее такими грустными глазами, как будто заболел.

Лучше Тохе. Тоха веселый! Он скажет что-нибудь эдакое, что сразу станет смешно, и не так обидно чувствовать себя глупой. И объясняет все, даже самое сложное, преотлично. Может не полениться и картинку нарисовать для ясности.

Размышления прервал звонок в дверь.

Вырка глянула в глазок и открыла дверь:

— Это колдунство какое-то! — воскликнула она! — Я вас только что вызвала силой мысли.

На пороге стояли оба друга сердечных: Грыня и Тоха. Выглядели они не особенно бодро. Молча разулись, вытерев обувь о влажную тряпку, — Вырка только что доубиралась.

— Чайник поставить? — спросила она.

— Не надо, — сказал Гриня, проходя на кухню и садясь за стол, — присаживайся, Ира. Дело у нас к тебе!

Тоха тоже молча сел на табуретку, накрытую вязаной накидкой.

— Давай ты! — посмотрел на него Гриня. — Ты лучше умеешь это все.

— Может, чаю? — выдохнул Тоха. — Ай, ладно! — махнул он рукой.

— Ладно, — подтвердил Гриня.

— В общем, Ира, — начал Тоха.

— Да что случилось-то? — не выдержала Вырка.

— Ты знаешь, Ира, что мы с Гриней давно дружим. Знаешь?

— Знаю.

— И вот, Ира. Мы с Гриней очень хорошие друзья.

— И давние, — встрял Гриня.

— Давние и хорошие, так, — повторила Вырка.

— Короче, Ир. Ты нам обоим нравишься, — вывалил Тоха, наконец-то, все, как есть. — Мы не хотим, чтобы между нами были какие-то недомолвки. И договорились, что примем твое решение такое, какое будет, и не станем пытаться друг другу мешать. Поэтому пришли к тебе во всем признаться. И спросить: кто тебе больше нравится, Ир? Только честно.

— А зачем мне врать? — спросила Вырра. — Вы мне оба нравитесь.

— Нет, так не пойдет! — сказал Тоха.

— Точно не пойдет! — поддакнул Гриня.

— Тихо! Вы не дали мне договорить, — заворчала Вырка. — Вы мне оба нравитесь, а одного из вас я очень даже совсем люблю.

— Кого⁈ — подались к ней оба.

— Барабан что ли? — Вырка прислушалась к приближающемуся гулу у нее в голове.

Ира открыла глаза. Она сидела за столом на своей кухне. Не одна. За тем же столом сидело еще двое мужчин, которые внимательно на нее глядели. Один лысый и крупный смахивал на бандита. Второй худощавый, выглядел поинтеллигентнее.

— Вы кто такие вообще? — спросила она. — И что вы делаете в моей квартире?

Мужики переглянулись.